Мажор. Двойная игра

Глава 1

АРСЕНИЙ

Мой вчерашний день закончился только сейчас.

Мы с Крис вернулись из клуба под утро, а потом, совершенно обессиленные, оказались в постели.

Я едва успел сомкнуть глаза, когда из сна меня вырывает телефонный звонок.

— Ты где? — рёв отца подкидывает меня на кровати. По недовольному тону догадываюсь, что он в бешенстве.

Вижу, как Кристина просыпается от громогласного звука и понимая, чей это звонок тут же отворачивается.

— Дома.

— Наши сотрудники и инвесторы все в сборе, а он тушку свою в постели нежит! Немедленно в офис!

— Прекрати рычать и скажи, что случилось.

— Совещание у нас.

— А зачем я на твоих совещаниях? — не понимаю претензий отца.

В трубке молчание. И оно громче любого крика.

— Ты... Ты... Сынок, ты здоров? — начинает вкрадчиво отец. — Или тебе вызвать врача? Сегодня встреча по твоему проекту! — Окончательно взрывается.

— По моему?! — теперь я в окончательном ступоре. — Отец, зачем ты их собрал? Мы ещё толком даже смету не проработали!

— Плевать на смету. Её можно откорректировать. Но мне нужно понимать заранее, кто собирается участвовать в этом проекте, а кто нет. Приезжай! Мы тебя ждём.

— Пап, это плохая идея. Зря ты так торопишься, — и всё-таки я не соглашаюсь с отцом.

— Я сам знаю, что мне делать. Пока что ты у меня в подчинении, а не я у тебя. Вот когда ты будешь руководить, тогда и будешь меня учить. У тебя час!

Не желая вступать в перебранку, сбрасываю звонок и спешу в душ.

Сил нет. Ноги еле идут. Чувствую себя ужасно.

Ну ещё бы... Какой организм выдержит такую нагрузку ближе к тридцатнику?

Ох, Арс, пора принимать реальность и завязывать с такой активной жизнью.

— Ты куда? — приподнимает голову Кристина.

— Я в душ и на работу. Если торопишься, когда будешь уходить, просто захлопнешь дверь.

— А я не планирую уходить, — слышу, как она говорит мне вслед, но я пока не понимаю, что она имеет в виду. Да и времени на разборки нет.

Захожу в кабинку и закрываю двери. Включаю холодную воду и, прикрыв глаза, стараюсь выдержать непривычную температуру воды.

Меня трясёт мелкой дрожью, но я должен как-то прийти в себя.

Голова гудит, голова разламывается на две части, и я ощущаю себя не молодым мужиком, а стариком, которому исполнилось лет девяносто, не меньше.

Вода холодит кожу, смывая ночной угар, а в голове, как пластинка крутятся слова любовницы о том, что она не планирует уходить.

Что это значит? Она решила остаться жить здесь? Но я её не приглашал и не планирую.

Это закрытая территория для жизни женщин, и их здесь ни при каких обстоятельствах быть не может.

Но у Кристины о моих правилах или отшибло память, либо она решила, что она особенная.

Ну что же, буду вынужден её разочаровать. Она самая обычная.

Не успеваю придумать причину, чтобы выпроводить её максимально деликатно, когда слышу, как открывается дверь.

Крис входит на цыпочках, и я, повернув к ней голову, замечаю, что она в моей рубашке.

Пуговица, (я уверен — нарочно) расстёгнута практически до ложбинки, и самец внутри меня шепчет мне, что идея прогнать её с самого утра выглядит крайне глупо.

Девушка сейчас выглядит чертовски мило и одновременно опасно сексуально. Разве можно отпустить такую красоту без утреннего секса?

— Иди ко мне. Давай по-быстрому, — подмигиваю ей, намекая на удовольствие.

Она медлит. Переминается с ноги на ногу, словно набивает себе цену.

Но со мной этот номер не пройдёт, я и так в неё за этот месяц вложился по полной.

— Нет? Ну как хочешь, — закрываю дверцу кабинки.

— Не хочу в душе. Пойдём в кровать, — и всё-таки Крис заходит ко мне и проводит пальчиками по открытой коже.

— В кровать не могу. Крис, я серьёзно. Отец меня четвертует. Да и инвесторы уже, наверное, точат вилы.

Быстро домываюсь и спешу выйти.

— Ну как хочешь. Сделать кофе? — Крис не уходит. Она подходит ближе, забирает у меня полотенце и начинает вытирать мне плечи.

Её пальцы скользят по мокрой коже медленно, почти ласково, и я чувствую, как по позвоночнику бегут мурашки.

— Сделай.

— А тосты?

— Крис… — Поворачиваю к ней лицо. — Что с тобой?

— А что со мной? — словно не понимает.

— Ты какая-то… слишком заботливая.

— А это плохо?

— Это отлично. Но это не ты.

— Ты меня совсем не знаешь, — опускает глаза и начинает тщательнее вытирать мне спину. — Арс… можно я сегодня останусь у тебя? — она говорит так, словно кошка мурлычет.

Ясно. Вот оно что. Хочет остаться...

— Нет, — отрезаю, не раздумывая.

— Почему?

— Потому что завтра здесь появится десяток твоих кремов и баночек. А также шмоток начиная от трусиков, заканчивая шубами. Нет, милая, я сразу обозначил границы дозволенного, и ты это знала. Оставаться в этой квартире больше чем на ночь девушкам табу.

— Арс, не вредничай! Только сегодня, — настаивает. — Время полдень. Пока я доеду до дома и вернусь к тебе вечером, пустой крюк совершу. Ты же... — снова проводит пальчиком по груди, спускаясь ниже и ниже, — и этим вечером не против развлечься? Правда?

— Ох, лиса-а-а, — я притягиваю её к себе и целую. Сначала шутливо, в нос, потом по-настоящему, глубоко, с той страстью, что не выгорела за ночь.

Она отвечает, прижимаясь всем телом, и на секунду я снова теряю контроль над ситуацией.

— Ладно, оставайся, — выдыхаю я, отрываясь от неё с трудом. — Но только потому, что мне нравится идея вернуться домой и застать тебя здесь голой.

— И на всё готовой... Ключи оставь, — получив моё согласие тут же разворачивается и уходит.

Поджимаю губы. Ох, чувствую я, что зря уступаю, но моё тело снова требует разрядки. А своему телу я отказывать не привык.

— Ладно. И... спасибо за кофе. Он ещё актуален!

Крис смеётся из кухни звонко и заразительно. Этот смех всегда меня обезоруживает. Сегодня происходит всё то же самое.

— Кофе уже на столе, тосты поджариваются.

Захожу на кухню, и я вижу, что она действительно уже всё сделала: ароматный кофе, тосты бужениной и сыром, даже яичница.

Хозяюшка, не меньше!

— Арс, а почему ты так критично настроен, чтобы в твоей квартире не было женского духа? — она пододвигает ко мне чашку и садится напротив.

— Потому что, если вдруг не получится, нам придётся конфликтовать. А я не люблю конфликтовать с девушками.

— Почему?

— Вы слишком мстительные и обидчивые, — смеюсь.

— Разве?

— А нет? — смотрю на неё в упор.

Крис отводит глаза, и я понимаю, что попал прямо в яблочко.

— Кроме того, я уверен, что у нас ничего не получится. Это я о семейной жизни есть что.

— А почему ты думаешь, что не получится?

— Знаю.

Кристина наклоняется вперёд, подперев подбородок ладонью, и смотрит на меня взглядом, в котором сквозит лёгкая насмешка.

— А ты вообще жил с кем-нибудь?

Я откусываю тост, жую медленно, будто обдумываю ответ, хотя уже знаю, что скажу. Улыбка сама собой появляется на лице.

— Нет. И не собираюсь. Зачем мне это бремя? Представь: придётся делить не только пространство, но и объяснять, почему я пришёл домой в три утра, а не в семь вечера. Занудство. И слишком много хлопот для такого сложного экземпляра, как я. Лучше уж кофе по утрам без допросов, как у нас с тобой, и постель без обязательств, — салютую ей чашкой.

— То есть ты требовательный? — спрашивает она, чуть наклоняя голову. В голосе слышится любопытство, а не осуждение.

— О! Не то слово! Я сложный тип, — отрезаю я и начинаю жевать быстрее, будто спешу закончить завтрак и саму эту тему. Мне не нравится этот разговор. Мы знакомы всего месяц, а она уже беспардонно лезет в душу.

— Разве? А мне кажется, что с тобой... легко. Не нужно притворяться идеальной.

— А вот здесь ты не права. Я люблю, чтобы было чисто, уютно, вкусно. Вот ты готова мне готовить завтраки, обеды и ужины?

Кристина замирает. Я вижу, как она обдумывает ответ.

— Если баш на баш, то почему нет.

— Вот и ответ на твой вопрос, солнышко, — не могу сдержать разочарованной улыбки. — Ты готова только баш на баш, а я не продаюсь и не покупаю.

— А мне показалось, что ты очень щедрый.

— Щедрый. Но ровно до того момента, пока мне не начинают выносить мозги, — уже открыто намекаю на то, что Крис пора остановиться.

— Не понимаю, — признаётся Кристина, и в её глазах мелькает настоящая растерянность.

— Ладно, расслабься. — Быстро вытираю рот салфеткой и спешу на выход. — Жди меня часа через четыре. Голая, и как ты сама сказала: на всё готовая.

Крис улыбается, но я не шучу.

— Я серьёзно! Я настроен на десерт. И это не про пирожное, если что!

Глава 2

Сажусь в машину, делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться.

Я постарался не показывать Крис своего довольства, но во мне всё кипит.

Зачем она лезет туда, где ей быть не нужно? Зачем всё портит?

Чувствую, если она не изменит своё поведение, неприятный разговор неизбежен.

А если и после разговора не поймёт, тогда нам придётся расстаться.

Крис мне безумно нравится, но я не тот, кто позволит нарушить мои границы.

Они не просто так расставлены мной много лет назад и не нарушались никем, кто бывал в моей жизни и постели.

Пробки заставляют меня нервничать сильнее. У нас с отцом и без того напряжённые отношения, а теперь он, наверняка, в ярости.

Да, иногда я могу не появляться в офисе пару дней, но это не делает меня плохим работником.

В отличие от моего занудного старшего брата, я, может, и приезжаю реже, но засиживаюсь на работе до ночи, а иногда и до утра.

Однако странным образом все почему-то все дружно об этом забывают, как только я прихожу не вовремя.

Машина ползёт по раскалённому от жары асфальту, а в голове снова крутится утренний хаос: Кристина в моей спальне, на моей кухне, в душе.

А следом её смех, допрос о том, жил ли я с кем-то и моё чёткое ощущение, что она переходит границы.

Не могу понять почему, но её желание остаться у меня в квартире никак не даёт покоя.

Я их тех мужчин, на чью свободу нельзя претендовать.

Я настолько эгоист, что не позволяю кому-то считать мои вещи своими, оставлять зубную щётку рядом с моей и оставаться дольше, чем на одну ночь.

Я сам себе хозяин, и эта аксиома не подлежит пересмотру.

Но почему-то сегодня, когда Крис так легко и уверенно распорядилась моей кухней, у меня складывается впечатление, будто она пытается сдвинуть невидимую черту, которую я когда-то провёл.

— Где ты шляешься? — встречает меня недавно упомянутый зануда братец у кабинета переговоров. — Отец рвёт и мечет.

— А ты почему не на совещании? — бросаю через плечо, поправляя галстук, который вдруг кажется удавкой.

— А я вышел водички попить, — косится он на секретаршу, которая уже растеклась перед ним лужей. — Вали, давай, если не хочешь, скандала.

— Иду! Ненавижу все эти сборища!

— Я тоже. Но только они позволяют нам привлечь дополнительные инвестиции.

Поправляю пиджак, делаю глубокий вдох и захожу в кабинет.

Ссылаясь на пробки, извиняюсь за опоздание, иду к свободному стулу и, не успев присесть, чувствую вибрацию телефона.

«Арс, я приготовлю обед?».

«Нет…» — хочу оправить, но не отправляю. Наверняка она спросит меня «почему».

Удаляю сообщение.

Пальцы зависают над телефоном. Чувствую, как внутри всё напрягается.

Нет, ни за что. Мом кухня — это моя территория. И даже мысль о том, что какая-то женщина будет там хозяйничать, оставляя следы своего присутствия, вызывает острое раздражение.

«Не надо, я сам справлюсь» — набираю сообщение, но и его удаляю.

«Я пообедаю в офисе. А ты закажи себе что-нибудь» — пишу более подходящее.

Отправляю его и сразу отключаю уведомления. Я не хочу продолжать «почемучки» и отвлекаться на последующую переписку.

— Арсений, въезжай в тему, — грозно говорит мне старик, замечая, как я убираю телефон.

— Я внимательно слушаю вас, Михаил Аркадьевич, — пытаюсь выглядеть внимательным.

Но моего отца сложно обмануть. Иногда мне кажется, что он умеет читать чужие мысли.

— Итак, как вы знаете, этим летом моя компания планирует выкупить землю Антиповки и построить там элитный посёлок.

Люди начинают кивать.

— Сейчас я всё покажу.

Мой старик замолкает и ждёт, пока его помощница начнёт показывать слайды.

Девушка встаёт со своего места, подходит к экрану и включает обзоры.

На первом слайде появляется спутниковый снимок: поля, редкий лес, извилистая, но довольно крупная река и крошечные крыши Антиповки.

— Здесь, — она указывает тонкой лазерной точкой, а мой отец комментирует, — будет центральная въездная группа. Здесь — клубный дом, ресторан и спортивный комплекс. А в этой части предусмотрена набережная с прогулочной зоной.

В зале тихо начинается шёпот.

Отец замолкает, поворачивается к слушателям и смотрит на них с привычным холодным вниманием.

— Что-то не так?

— Михаил Аркадиевич, но там же застроенная территория… — доносится голос с другого конца переговорного стола.

— Да какая там территория… Десять домов? Не смешите меня, — вальяжно отмахивается он. — С владельцами этих… халуп ведётся работа. Большинство вопросов уже урегулировано.

Отец врёт. Мы только имеем идею и делаем межевание участка, но мой родитель из тех бизнесменов, которые любят ввязаться в бой, а потом решать проблемы на месте.

Он уверен в себе неспроста. Ведь все проекты, которые мы разрабатывали до этого, имели большой успех.

— Я продолжу?

Бизнесмены снова кивают.

— Давай дальше… — командует он своей помощнице. — Теперь я покажу, что мы готовы создать, и куда я предлагаю вам вложить свои капиталы.

На экране начинают мелькать куча домов, построенных для таких же толстосумов, как мой папаша.

Здесь есть всё! И бассейны с подогревом, и гаражи на три машины, и виды, от которых у обычных людей отвисает челюсть.

Отец продолжает свои речи про будущее этого участка, про премиум-класс жилья, а я в это время на своём ноутбуке возвращаюсь к первому слайду и пялюсь на экран.

Мой взгляд падает на маленькое пятно, которого до этого я не видел.

Но это не просто кусок земли. Он расположен аккурат посреди нашего огромного участка. И это заставляет меня напрячься.

— А с инфраструктурой там как? — спрашивает мужик в сером костюме, которого я не знаю.

— Пусть на эти вопросы вам ответит мой сын. Арс… — Отец замолкает и поворачивается ко мне. — Арс!

— А? — отрываю глаза от ноутбука.

— Не молчи. Поясни, как там с инфраструктурой. Кстати, этот кусок земли нашёл именно мой сын. Арс, расскажи нашим друзьям о перспективах стройки.

— Ну что я могу сказать… Планы у нас на самом деле грандиозные, — говорю я с лёгкой улыбкой, которая, надеюсь, выглядит искренне. — И я уверен, что у нас всё получится.

— Арсений Михайлович, расскажите, подробнее о начале стройки, о сроках сдачи.

— Хорошо. Но прошу вас учесть, что пока это лишь разработки. Мы хотим вам презентовать ваши мысли, а основное будет доведено только до реальных инвесторов. Сами понимаете: коммерческую тайну никто не отменял!

— Какова наша доля? — говорит тот, что в сером костюме.

— Инвестиции нашей компании будут пятьдесят процентов, остальное по вашему усмотрению. Но в любом случае мы приглашаем не менее трёх участников. Сами понимаете — вложения будут крупными. Но и результат шикарный! — сразу же следом предупреждаю я.

Вижу, отец довольно кивает. Теперь догадываюсь, почему он так настоял на моём присутствии и заставил потенциальных инвесторов ждать. Я умею быть убедительным.

— Ну, по слайдам, конечно, вы правы, шикарно. Однако поясните кое-что…

Мне начинаю задавать вопросы, и я отвечаю.

Иногда, как отец — вру. Иногда отвечаю, словно тыча пальцем в небо. Но во всём, что я говорю, больше правды, чем лжи.

Кроме одного: я ничего не знаю о том клочке земли, который увидел посреди будущего посёлка.

— Арс, а что это за участок? — показывает друг отца, который тоже довольно часто участвует в наших проектах как инвестор.

Вот зараза, значит, кто-то ещё его заметил кроме меня.

— Пока не могу сказать.

— Ну как же… Вот, яркое пятно…

— Мне кажется, сотрудники, что-то напутали, когда межевали участок. Но я разберусь, — не позволяю развивать разговор об этом непонятном явлении.

Вижу, что отец напрягается. Ему не нравится мой ответ. Но ничего другого, кроме лжи, я пока ему предложить не могу.

Я же предлагал ему не торопиться созывать собрание, но разве он кого-нибудь когда-нибудь слушает?!

— Арс разберётся… — всё-таки пытается поддержать меня родитель. Присутствующие тут же кивают, намекая, что верят в меня.

Да и как не верить? У них нет выбора. Они же только вкладывают деньги, а всю самую грязную работу выполняет наша компания.

— Да, я обязательно разберусь, — повторяю я твёрже. — Это техническая накладка. Завтра утром поеду на место и проверю границы лично.

Отец кивает, но напряжение не уходит. Он отворачивается к карте, а я уже мысленно уношусь за город. К тому самому клочку земли.

Я убеждаю себя, что это всего лишь технический сбой, но интуиция твердит мне иное. Кажется, мы влипли в серьёзные неприятности, о которых я даже не подозревал.

Глава 3

— Ладно, продолжим, — снова возвращается отец к слайдам.

Не знаю, заметил ли он моё замешательство, но вот братец мой старший глаз с меня не сводит.

Я даже не обратил внимание, как он вошёл и устроился в кресле.

Наверное, я был слишком поглощён разговором с отцом, чтобы услышать скрип двери.

— Здесь выход для яхт, здесь отдыха... — показывает он указкой на слайды.

— Какой песок, — поворачиваю голову в сторону одной из дамочки, которая ахает так, что, кажется, задохнётся от восторга. — Он же как золото.

— Да, природа там шикарная, — говорит гордо мой отец, и я замечаю, как он выпрямляется, наслаждаясь моментом. — Сам, когда приехал туда впервые, обалдел от красоты природы.

Подчинённые отца и инвесторы начинают восторгаться, а я не могу сдержать улыбки.

Как же мой папаша любит присваивать чужие успехи. С тех пор как мы стали работать с ним, я вижу это с завидной регулярностью. Чужие идеи, чужие чертежи, но имя на всей этой красоте всегда его.

— Гениальный проект, Михаил Аркадьевич! — щебечет один из сотрудниц.

— Вы снова на шаг впереди своих конкурентов! — вторит другой.

Опускаю голову, потому что не могу сдержать улыбку.

М-да, если бы лесть можно было собирать в банки, отец уже открыл бы завод по производству мёда и неплохо на этом заработал.

Проходит ещё почти полчаса, пока подчинённые прекращают лестные оды и расходятся по кабинетам.

Инвесторы остаются, но мне хочется, чтобы и они побыстрее ушли.

Я слишком сосредоточен на том, что произошло, и пустые разговоры начинают меня раздражать.

— Арс, ты чего такой хмурый? — через час мы остаёмся в кабинете втроём.

— Я нормальный. Но я зол!

— Почему? — удивляется всем довольный отец.

— Потому что я тебе говорил не торопиться с собранием. Отец, куда ты так торопишься?

— Я тороплюсь начать стройку и заработать денег! А твоего недовольства я не понимаю. — Отец замирает и смотрит на меня в упор. Он скрещивает руки на груди и ждёт ответа. Но правды я ему не скажу.

— Мы всё успеем.

— Сынок, у меня складывается впечатление, что что-то ты недоговариваешь, — говорит отец железным тоном, его глаза буравят меня насквозь.

Я чувствую, как сердце начинает стучать чаще, но стараюсь сохранить спокойное выражение лица.

— Я тебе всё сказал.

— Ты, прежде чем предложить мне эту «золотую жилу», ездил туда? — он, спрашивая меня слова «золотая жила» выделяет особенно.

— Да, — вру. В тот день, когда я должен был ехать на участок, я как раз познакомился с Крис.

Она чуть ли не в этот день прыгнула ко мне в постель, и я решил, что у меня есть дела куда важнее, чем тащиться смотреть участки.

Кадастровыми инженерами для меня был подготовлен видеоматериал, где я увидел озеро, окрестности, и я решил, что мне этого хватит для воплощения идеи в жизнь.

Из рассказов помощника я знал, что там есть несколько старых деревянных домов и шикарная природа. А что мне ещё было нужно для принятия решений?

— То есть всё в порядке... — Но отец не успокаивается и продолжает басить.

— Да.

— Тимур, включи первый слайд.

Брат включает первую картинку, и отец переключает своё внимание на неё.

— Тогда объясни мне, что это за долбанный участок, который как прыщ на заднице красуется посреди моей земли?! — резко встаёт отец со своего стула и тычет пальцем в сторону этого огрызка.

— Отец, хватит! — повышаю ответно тон, вступая в конфронтацию. — Я же сказал: ошибка!

— Ты втянул меня в это! А я, ничего не проверив, пошёл у тебя на поводу.

— Ты должен мне доверять.

— А я и доверился! Именно поэтому не подводи меня! Езжай и разберись с этой ошибкой! И надейся на то, что этот… прыщ не будет мешать мне осуществить задуманное.

Киваю и перевожу взгляд на Тимура. Брат по-прежнему молчит, наблюдая за мной с прищуром, словно ждёт, когда я сломаюсь. Но я не сломаюсь!

Мы родные братья лишь по отцу, и между нами всегда была конкуренция.

— Чего ты лыбишься, придурок? — он, как всегда, меня раздражает.

— Мне кажется, что скоро кто-то сядет в лужу. Причём по самое горло, — начинает смеяться Тим и как в детстве, подначивать меня на конфликт.

— Не дождёшься! — фыркаю я, изображая равнодушие.

— Пап, я уже примерно посчитал, какие могут быть риски, если не получится построить все дома, которые мы запланировали.

— Видишь, сынок, твой брат, в отличие от тебя, думает о развитии нашего бизнеса. А ты только деньги спускаешь, — кивает в сторону Тимура.

Упрёк бьёт под рёбра, точно и больно. Спускаю деньги? Да я уже пять лет пашу на него, принося идею за идеей, а, оказывается, я «ничего не делаю».

Классика! Отец всегда так: старшего — гладит по голове, а меня — окунает носом в дерьмо и держит только как генератора идей.

— Поиск площадки, договорённости по стройке комплекса «Живые ручьи» чьих рук дело?

— А это ты к чему мне говоришь? — отец, наконец, смотрит на меня с лёгким раздражением.

— Чей, спрашиваю? — повторяю я, не отводя глаз.

— Твой, — нехотя соглашается он.

— Поиск площадки, договорённости с администрации по выкупу земли комплекса «Зелёные луга» — кто занимался?

— Ты.

Отец опускает глаза, но я успеваю заметить, что он не хочет признавать, что младший сын уже давно не мальчишка, которого можно поставить на место одним взглядом или нелепым упрёком.

— Угомонись уже, герой! — вставляет реплику Тимур.

— Я не герой. Я лишь напоминаю вам, что я тоже в этой компании не пустое место. А если вы считаете иначе, я могу свалить и работать отдельно! — я злюсь и чувствую, что назревает конфликт.

Я мог бы заткнуться, но не затыкаюсь. Меньше всего мне хочется, чтобы меня здесь держали как мальчика для битья. У нас в компании работает не только отец и Тимур. Я тоже в себе уверен.

— Остановись, Арс. Бизнесмены не имеют прав на эмоции.

— Я просто хочу, чтобы твой старшенький заткнулся и ты позволил мне сам руководить процессом.

Отец расправляет плечи, и на его губах появляется усмешка — холодная, победоносная.

— Руководи! Я готов поверить в тебя настолько, что кроме идеи ты этот проект и возглавишь. Под ключ! — говорит он, и в голосе звучит финальная точка, которую не переспоришь. — Знаешь, что такое под ключ?

— Конечно! От старта до финиша. Ты меня испугать, что ли, решил?

— Нет! Я выполняю твою просьбу, сынок.

— Я готов!

Брат, дождавшись окончательного решения, тут же встаёт со своего места и уходит. Вероятно, он потому и не лез на рожон, что знает чуть больше меня.

И оттого мне снова становится не по себе.

— Арсений, — говорит отец тихо, когда Тимур закрывает за собой дверь. — Хватит воевать с братом и прожигать жизнь. Этот проект либо сделает из тебя мужчину, либо я окончательно потеряю надежду. Езжай уже наконец на место и начинай решать вопросы с местными. Если ты закончишь этот проект с выгодой для нас, я включу тебя в совет директоров. А если...

— Отец, всё это прекрасно: и твоё доверие, и совет директоров, но у меня есть вопрос, который не даёт мне покоя. Ты, прежде чем принимать решение собрать инвесторов, сам-то хоть был на месте? — я жду, что он мне даст хоть крупицы информации.