Обман на миллион

Глава 1

**** Уважаемые читатели! Это история одной из главных героинь книги «ИЗМЕНА. ТЫ МНЕ НЕ СОПЕРНИЦА» — Юлии.

В повести рассказывается, как сложилась её судьба.

КНИГИ МОЖНО ЧИТАТЬ РАЗДЕЛЬНО. ИСТОРИИ НЕ ВЗАИМОСВЯЗАНЫ!

****

Прошёл ровно год с того момента, как я собрала вещи, оставила позади привычную жизнь в своём городе и, рискуя всем, уехала к любимому.

Никогда бы не подумала, что когда-нибудь окажусь так далеко от дома — в тысячах километров от родных, друзей, улиц, где выросла, и всего, что когда-то казалось неотъемлемой частью меня.

Но теперь моя жизнь — здесь, в Греции, в её шумной, яркой, пропитанной историей столице — Афинах. И если раньше я лишь мечтала о таком повороте судьбы, то сейчас понимаю: это уже не мечта, а моя реальность.

Каждый день моей жизни теперь похож на сказку. Тёплое Эгейское море, в котором можно купаться почти круглый год, золотистые пляжи, ласковое солнце, окутывающее кожу теплом, — всё это стало моей повседневностью.

Да, именно так: теперь мне достаточно выйти из дома и пройти несколько метров, чтобы оказаться у моря. Оно всегда рядом — то спокойное и безмятежное, то игривое, с волнами, бьющимися о камни.

И всякий раз, всматриваясь в бесконечную голубую даль, я невольно спрашиваю себя: «Неужели всё это действительно происходит со мной? Неужели сказка, о которой я мечтала, стала моей жизнью?».

Но главное, всё-таки не это.

Главное рядом со мной тот, кого я люблю больше жизни. Тот, ради кого я как раз и решилась на этот шаг с переездом.

Тот, чей взгляд говорит мне о любви даже без слов, чьи прикосновения согревают лучше греческого солнца.

А что ещё нужно влюблённой женщине?

Конечно, не всё безоблачно. Иногда на меня накатывает сильная ностальгия. Бывают моменты, когда хочется обнять маму, папу, поболтать с подругой за чашкой кофе, пройтись по знакомым с детства улочкам.

Но я гоню эту тоску, потому что год назад я сделала выбор в пользу любимого человека и ни разу не пожалела.

Я бесконечно счастлива оттого, что каждую ночь мой самый любимый человек спит рядом со мной. Я чувствую его тепло, дыхание, сердцебиение — и в эти моменты мир словно сужается до размеров нашей кровати, до пространства между его руками, до тихих шёпотов в темноте.

Я обнимаю его, целую, утопаю в его запахе и наслаждаюсь каждой минутой, проведённой вместе.

Это не просто близость — это ощущение дома, безопасности, любви, которая не требует слов.

— Я пошёл, — говорит Давид уже на пороге и чмокает меня в щёку, в то время как я, ещё сонная, тянусь к нему губами.

— Эй, ты изменяешь традиции! — хмурю брови наиграно, но всё-таки заставляю его поцеловать меня в губы.

Он смеётся, его пальцы скользят по моей шее, оставляя за собой мурашки.

— Прости! Просто тороплюсь! А если начну целовать тебя в губы, велика вероятность, что затащу в постель. А если затащу, в итоге опоздаю на переговоры.

Его губы снова касаются моей кожи, теперь ниже, у ключицы, и я закрываю глаза, сдерживая улыбку. В такие минуты я особенно счастлива.

Но мне нужно сказать ему кое-что важное.

— Давид, минутку задержись, — отодвигаю его лицо от себя, заставляя встретиться взглядом. — У меня к тебе важный разговор.

— О чём? И почему именно сейчас?

— Потому что время идёт, а решать надо быстро…

— Не понял?

— Хочу, чтобы мы в ближайшее время съездили домой, на родину. Ты не против? — застёгиваю на его рубашке пуговицы у самой шеи.

Он отстраняется, удивлённо вскидывает бровь. Молчит.

И я сразу чувствую, как внутри что-то сжимается. Раньше он реагировал на такие просьбы спокойно — с улыбкой, с готовностью. Но сейчас...

— Но мы были там три месяца назад, — наконец отвечает.

— Понимаю. Но последнее время у меня какая-то странная тоска, — не могу объяснить свои ощущения. — Я соскучилась по своим. Неужели ты не соскучился по родным? — выдаю как последний аргумент.

Он вздыхает, проводит рукой по волосам, отворачивает лицо. У меня появляется чёткое ощущение, что он не хочет обсуждать это сейчас.

Но когда ещё? Нужно бронировать билеты.

— Конечно, соскучился. Просто... давай поговорим об этом вечером, ладно? А ещё лучше — на днях. Если соскучилась, можно набрать по видеосвязи, и вопрос решён.

— Это другое.

— Юль, не усугубляй, милая. Позвони своим и сними хандру по родине, — улыбается он, но мне почему-то кажется, что в его словах сквозит лёгкая насмешка.

Я сжимаю губы, но всё же не сдаюсь.

— Ладно, подумаем. И когда ты хочешь это сделать?

— Ну… не знаю… Может быть, на мой день рождения? — воодушевляюсь сама от этой мысли. — Думаю, это отличная идея! И я обещаю, никакого подарка больше у тебя не попрошу на праздник!

Замираю, с надеждой глядя на него. Но вместо ожидаемого согласия вижу, как его лицо становится напряжённым.

— Малыш, насчёт съездить именно на день рождения — не уверен. Даже, скорее нет, чем да.

— Почему? — не скрываю удивления, а внутри уже начинает клубиться лёгкая обида. — Мой праздник, я выбираю подарок. Разве не так?

— Во-первых, не факт, что купим билеты, и у меня дел невпроворот сейчас, — меня теперь отчётливо не покидает чувство, будто он просто отмахивается от меня.

— Готова заняться этим вопросам сама! — предупредительно поднимаю руки. Я, кстати, проверяла. Билетов куча свободных! — не сдерживаюсь, подпрыгиваю на месте, как ребёнок, который вот-вот получит желаемое. — Ну, милый, ну давай, поехали!

Но его выражение лица не меняется. Наоборот, он выглядит ещё более недовольным.

— Юль…

Сердце замирает. Он действительно не хочет уступать мне.

— Ну тебе же всё равно из какой точки планеты работать! — пытаюсь найти логичные аргументы. — Давид, тебе это практически ничего не будет стоить!

— Юль, не веди себя как малый ребёнок, которому не дают вкусную конфету, а он её очень желает получить, — его голос меняется и звучит неожиданно строго. — Я тебе говорил, в ближайшее время мне не до мелочей, но ты продолжаешь.

— То есть мои желания — мелочь? — растеряна. Не верю своим ушам. Такого поворота событий я не ожидала совершенно точно.

— Юль, не цепляйся к словам! — Давид злится.

— А что важного такого у тебя должно произойти здесь, раз ты не можешь сделать мне такой подарок?

— Очень странно, что ты не слушаешь того, а я тебе рассказывал. У меня… важная сделка скоро заключаться будет.

Говорит это так, словно только что придумал. Просто чтобы не уступать. Просто чтобы не ехать.

— И как раз в то время, когда ты хочешь поехать.

Закусываю губу, чувствуя, как внутри закипает обида.

— Ну что же… Тогда я поеду одна.

Обсуждать это я больше не вижу смысла. Резко отворачиваюсь и быстрыми шагами ухожу в комнату, хлопаю дверью — не сильно, но достаточно, чтобы он понял: я не шучу.

— Э-э-э, нет! — его шаги за спиной, быстрые, настойчивые.

Давид ловит меня за руку, разворачивает к себе, притягивает ближе.

— Если ты забыла, я тебе напомню. Какой был уговор?

Молчу, сжав губы. Теперь я отворачиваюсь от него.

— Хорошо, тогда я скажу, — его голос звучит терпеливо, как будто он объясняет что-то капризному ребёнку. — С того момента, как ты переехала ко мне, мы, кажется, договорились быть вместе всегда. И ездить везде, соответственно, тоже. Я тебя даже пару раз в командировку с собой брал, помнишь?

— Помню, — выдыхаю я. — Давид, в виде исключения, ну, пожалуйста…

Делаю самое жалобное лицо, какое только могу, но он лишь вздыхает и отводит взгляд.

— Ладно, и так задержался дольше обещанного тобой.

Игнорирует мои слова, эмоции, желания.

Да видимо, даже в виде исключения он против того, чтобы пойти мне на уступки.

Он отпускает меня и уходит, оставив меня стоять посреди комнаты с комом в горле. А я, не получив ничего, кроме очередного «нет», начинаю злиться.

Хорошо, понимаю: у него работа, дела, важные встречи. Но у меня-то всё проще. Я не прошу его бросать всё и мчаться со мной. Пусть он работает, а я отдохну.

Что особенного, если я просто хочу навестить родных.

Так почему он привязывает меня к себе, словно невидимой верёвкой?

Мысль, что я не могу сделать один шаг в сторону без его одобрения меня удивляет, и одновременно раздражает.

Надо же… Раньше за ним такого не замечала.

Если он думает, что может просто диктовать условия, то… он сильно ошибается.

«Милая, свари борщ! Он у тебя великолепный. Как я тебя отпущу?! Кто же меня накормит так вкусно кроме тебя?»

Сообщение в мессенджере всплывает на экране, усыпанное смайликами и виртуальными поцелуями. Давид явно пытается сгладить ситуацию, перевести всё в шутку. Но у меня в груди тяжелеет.

Вот оно что…Ответ на все мои вопросы. Кухарку, значит, отпускать не хочет.

Я откладываю телефон в сторону, но обида уже разливается тёплой волной по всему телу. Да, я расстроена. И даже сильнее, чем ожидала. Наверное, потому, что я слишком сильно соскучилась.

Это тоска не просто по родине. Это точка «своим».

По тем тёплым, шумным посиделкам в доме отца и Кристины, где пахло чем-то вкусным, а за столом всегда было тесно от смеха и разговоров. По подругам, с которыми можно было болтать часами ни о чём, но при этом чувствовать, что тебя понимают без слов. По приятелям, с которыми можно было спонтанно собраться и уехать куда-то на выходные, не думая о графиках и обязательствах.

А теперь…

Теперь всё по-другому. Не хуже. Нет. Просто по-иному.

Здесь, в Афинах, у меня практически никого нет.

Да, есть Давид. Есть его друзья, коллеги, его жизнь, в которую я вписалась. Но «моих» людей здесь нет.

Давид работает в крупной компании грузоперевозок. Два года назад его пригласили сюда как консультанта — временно, на пару проектов.

Но его знания, работоспособность и умение добиваться результатов настолько впечатлили руководство, что теперь он руководитель направления.

Один из самых ценных и высокооплачиваемых специалистов.

И я… я рада за него. Искренне. Но иногда мне кажется, что в его жизни теперь есть только работа. А я на вторых ролях, как приложение к его успеху.

Наше знакомство произошло совершенно случайно, когда я приехала отдыхать с подружками на море.

Желая осуществить свою мечту, погреть своё тело на море среди зимы, мы рванули с девчонками в тёплые края — на земли Турции.

Прогуливаясь с ними по улочкам вечернего Кипра, мы залюбовались закатом на пирсе, в то время, когда к нам подошёл симпатичный молодой человек и на хорошем английском спросил, как пройти в знаменитое кафе.

— I'm sorry, can you tell me how to get to the cafe «Art Café»?

Я единственная из нашей шумной компании знала английский. Не то чтобы в совершенстве, но достаточно для объяснений заблудившемуся иностранцу дорогу. Он стоял передо мной, высокий, с рюкзаком за плечами и картой в руках, растерянно оглядывая яркие вывески улицы.

Мне не составило труда помочь. Я быстро нарисовала в воздухе маршрут, и он сразу же оживился.

Его улыбка была тёплой, почти благодарной, а в следующее мгновение мне даже показалось, что он тихонько посмеялся. Не знаю почему. Может, над моим акцентом, а может, просто от облегчения.

Мы обменялись ещё парой фраз, но тут же девчонки, уже теряющие терпение, грубо схватили меня за руку.

— Пойдём! — фыркнула Катя, дёргая меня за рукав. — Хватит любезничать!

— Good luck! — салютовала я ему и побежала за подругами. — Эх, девчонки, с таким красавчиком поболтать не дали! — сетовала я шутя.

— Девушка! — его голос догнал меня, когда подруги уже почти утащили меня за собой. — Давайте отпустим ваших подружек и выпьем кофе в том кафе, о котором я вас спросил. Заодно и поболтаем. Вы с красавчиком, я с красавицей…

Давид тут же подмигнул так легко, словно мы были старыми знакомыми, а не случайными прохожими, обменявшимися парой фраз на чужом языке.

Я почувствовала тогда, как жар поднимается к щекам.

— Вы говорите по-русски? — а в голове в этот момент пронеслось: «Как же я облажалась». — Извините, я думала, вы англичанин… Ваш английский так хорош…

Он рассмеялся, и мне показалось, будто моя растерянность только развеселила его.

— Так же, как и ваш! Если честно, я тоже не сразу понял, что вы русская. Меня зовут Давид, — протянул руку.

Я автоматически пожала её, чувствуя, как ладонь слегка потеет от волнения.

— Юлия…

Он тогда крепко сжал мои пальцы на секунду дольше, чем нужно для обычного приветствия, и в этот момент что-то щёлкнуло в моей голове.

Это не объяснить. Это можно только чувствовать.

С тех пор все десять дней, что я провела на этом курорте, мы не расставались практически ни на минуту.

Он отменил свои планы, поменял билет на самолёт и остался ещё на два дня. И только просто потому, что не хотел уезжать. Потому что, как он сказал тогда: два дня со мной казались ему важнее, чем что-либо ещё на тот момент.

А через месяц ежедневных разговоров по видеосвязи, таких разных — смешных, глупых, иногда до трёх часов ночи, он просто, без лишнего пафоса сказал: Юлька, переезжай ко мне.

Не «приезжай в гости», не «давай встретимся», а «переезжай». И это совершенно точно подразумевалось: насовсем.

— Я обещаю тебе самое счастливое будущее, какое только возможно.

И я поверила.

Пролетел год, и теперь, оглядываясь назад, я могу сказать с абсолютной уверенностью: Давид не обманул, это действительно самое счастливое время в моей жизни.

Глава 2

До переезда в Грецию пока я ещё жила в России, мне удалось восстановиться в университете. Однако из-за необходимости уехать из страны пришлось перевестись на дистанционное обучение.

Это было нелегко, но я справилась.

Несмотря на то что я не нуждаюсь в финансах, во мне живёт желание быть самостоятельной и хотя бы в мелочах не зависеть от папы и Давида.

Именно это побудило меня начать преподавать английский язык дистанционно.

К моему удивлению, учеников оказалось достаточно, и работа приносит мне огромное удовольствие.

Закончив сегодня очередной урок, я позвонила подружке Наташке просто поболтать, отвлечься, обсудить всё и ничего.

Но прежде, конечно же, я сварила борщ и напекла пирогов, как просил Давид. Сижу на кухне, уставившись в противень с румяными пирожками. Они пахнут корицей и яблоками. Давид их обожает.

Ловлю себя на мысли, что настроения по-прежнему нет. Хотя раньше, буквально до сегодняшнего дня я летала от счастья.

В голове крутится один и тот же момент: его отказ.

Да, возможно, надо было поднять этот вопрос не за несколько дней до дня рождения, а гораздо раньше. Но я просто… закрутилась. Работа, быт, мелкие заботы — и вот уже сроки поджимают.

А ещё я искренне не думала, что он откажет.

Обижаться на него, наверное, я не имею права. Между делом Давид действительно упоминал, что в ближайшее время у него будет подписание какого-то серьёзного контракта.

Но я не придала этому значения — ну подумаешь, пара дней. Разве его присутствие здесь настолько необходимо, что он не может уехать даже на неделю?

В голову лезут глупые мысли. До моего переезда он питался в ресторанах на пирсе — сам рассказывал, как скучал по домашней еде.

Теперь он каждый день восхищается моей стряпнёй, и мне это всегда было приятно.

А сегодня вдруг подумалось: «Неужели из-за этой стряпни не хочет отпускать? Неужели он настолько эгоист, что ему плевать на мои желания?»

— Так, стоп, — вслух одёргиваю себя. — Хватит накручивать!

Но тревога не уходит.

Беру телефон, набираю Наташку. Она сразу замечает моё настроение.

— Привет! — натянуто улыбаюсь, включая видео.

— Привет! А чего кислая? Лимон съела? — смеётся она.

— Настроения нет.

— Почему?

— Не знаю… Не могу объяснить. Расстроилась. Какая-то тревога появилась, которая не отпускает.

Наташка тут же хмурится. Она знает, что я редко веду себя так без причины.

— Рассказывай, что случилось?

Но я пока даже сама не понимаю, что именно меня гложет. Отказ? Обида? Или что-то ещё глубже… Словно предчувствие какое-то не оставляет.

— С Давидом поссорились?

Я киваю, не находя сразу слов. Наташка приподнимает брови, потому что для неё это новость.

— Вы же никогда не ссоритесь, — удивляется она. — Ты же сама говорила, что он практически идеальный мужик. Аж приторно становится от вашей любви.

Последнюю фразу она произносит со смешком, но сейчас мне не до шуток.

— Да не то, чтобы поссорились… просто… — вздыхаю, перебирая край футболки, — я хотела в Россию слетать, а он против.

— А что не так?

Наташка сразу хмурится. Она знает, как я скучаю по дому.

— Не знаю. Говорит, что у него скоро какие-то важные контракты подписываться будут, лететь сейчас не вариант. А мне… мне очень хочется к вам.

Голос дрожит на последних словах.

— Ну так одна приезжай, раз вместе не можете. В чём проблема-то?

— Я предложила такой вариант, — опускаю лицо, почему-то становится стыдно, — но и здесь он против. Причём категорично как-то.

Наташка молчит, но по её лицу видно — она не понимает.

— Честно, раньше за ним такого не замечала, — продолжаю, — вроде бы собственником или эгоистом не был… А сейчас… словно его мнение — единственное и безапелляционное.

— Дикость какая-то…

— Не то слово, — фыркаю, — каменный век.

В этот момент раздаётся звонок. Я автоматически бросаю взгляд на свой телефон — но его экран тёмный.

— Погоди… — прислушиваюсь, кажется, Давид телефон оставил.

Бегу в гостиную. На журнальном столике лежит один из его аппаратов, тот, что для иностранных партнёров.

На экране имя: «Энн».

Сердце почему-то ёкнуло, но я беру трубку. Вдруг что-то срочное?

— Здравствуйте, — желая объясниться, что Давид забыл аппарат дома, начинаю диалог. — Извините, Давид оставил телефон дома.

В ответ трубке теперь молчание.

Соображаю, что надо говорить на английском, начинаю по новой:

— I’m sorry, I forgot to speak English. David left his phone at home.

Но на той стороне такая же тишина, а потом звонивший, а точнее, звонившая сбрасывает звонок.

— Не поняла... А что, например: «Я поняла, спасибо, до свидания» нельзя сказать? — возмущаюсь на невоспитанность людей, предъявляя претензии бездушному аппарату.

Поняла бы ещё, если бы это был робот-автоответчик. Но звонил же живой человек. Причём крайне странный. Точнее — странная. Без «алло», без «до свидания», даже без банального «извините, я перезвоню».

— Что там у тебя? — из динамика раздаётся голос подруги, и я, наконец, отрываю взгляд от экрана.

По видеосвязи Наташка сидит, укутанная в плед, с чашкой чая в руках.

У них уже осень, листья желтеют, а у меня за окном — вечное лето. Но почему-то именно сейчас это не радует. Меня в данный момент вообще ничего не радует.

— Да фигня какая-то, — пожимаю плечами, — Давид забыл телефон, я взяла трубку, говорю, говорю, а там сначала помолчали, а потом вообще сбросили. А ещё утверждают, что русские невоспитанные! Иностранцы не лучше! — фыркаю, скрестив руки на груди.

— Мы отвлеклись от темы. Ну так чего там у вас не срастается-то? Поедете позже. Юлька, чего расстраиваться из-за пустяков?

— Не знаю, не могу объяснить, настроение совсем нет, — бормочу, глядя в окно на деревья, которые качаются под лёгким бризом.

Вроде бы мелочь — ну сбросили трубку и сбросили. Но почему-то внутри засело это ощущение: что-то не так.

— Во даёт! Живёт как в сказке, и всё и так не эдак. Юлька, да ты обнаглела, подруга! Море, пляж, солнце круглый год, любимый рядом, дом — полная чаша, а у тебя физиономия «не подходи, а то обижу». Прекращай! — стыдит меня подруга.

Растягиваю губы в подобие улыбки, киваю, мол: да, конечно, ты права, всё прекрасно. Но мозг продолжает прокручивать тот странный звонок про девушку Энн.

Пальцы сами тянутся к телефону.

«Ты где так долго?» — отправляю Давиду, после третьей неудачной попытки дозвониться.

Ответ приходит почти сразу:

«Скоро буду. Застрял в офисе. Не жди меня, любимая».

Я закусываю губу, потом быстро набираю ещё одно сообщение:

«Давид, если я дождусь тебя, мы сможем поговорить про поездку в Россию? Пожалуйста, пойми, для меня это очень важно. Мне хочется понять, почему ты отказываешь мне в том, чтобы я съездила хотя бы одна».

Отправляю. А в ответ — тишина…

Глава 3

Проглотив свою обиду, я стараюсь не показывать раздражение. Зачем портить вечер? Он и так устал, а мне не хочется начинать ненужный разговор, который испортит настроение нам обоим.

Облачившись в соблазнительный пеньюар, ложусь в кровать с книжкой, всё-таки желая дождаться его. Но мысли далеки от чтения. Я жду его, но его всё нет.

Время тянется мучительно медленно. Я перечитываю одну и ту же страницу снова и снова, но смысл не задерживается в голове.

Не замечаю, как глаза слипаются, и проваливаюсь в сон.

Резкий скрип двери вырывает меня из объятий дремоты. Вздрагиваю, мгновенно просыпаюсь.

Сколько времени? Бросаю взгляд на часы. Уже первый час ночи. Что можно так долго делать на работе?

— Малышка, прости, я разбудил тебя…— его голос звучит устало, но ласково.

Давид наклоняется, касается моих губ своими как-то слишком быстро, без страсти, словно по привычке.

Ловлю себя на мысли, что он пахнет чужим парфюмом.

— Ты поздно сегодня…— конечно, в моём в голосе слышится недовольство, но я стараюсь его скрыть.

Встаю, накидываю халат и иду за ним в ванную. Он уже снимает рубашку, бросает её в корзину для белья.

— Дел очень много. Извини, что ты вынуждена засыпать теперь без меня. Но это временно, обещаю. Не обижайся.

Сейчас, мне кажется, в свете моего отвратного настроения, что его слова звучат как заученные фразы. «Извини». «Много дел». «Не обижайся».

Сколько раз я уже это слышала?

— Кстати, ты не видела мой второй телефон?

— Давид, а зачем тебе два телефона? — вместо ответа спрашиваю я.

Меня раньше это совсем не интересовало, почему у него два телефона. Ну есть и есть. Но сейчас, когда в голове всплывает тот странный звонок, женский голос, нежелание со мной говорить, — от этого всего кошки скребут на душе.

Складывается неожиданно ощущение, что у него словно двойная жизнь.

Хотя в своём благоразумии понимаю, возможно, он просто так привык… У него же так было и до меня.

— Ну как… — мне кажется, или он растерялся? — Ты же знаешь, что один телефон для русских партнёров, а другой для иностранных. Так удобнее и проще. Я, кажется, говорил об этом. Или нет? — подтверждает мои размышления.

— Тебе звонила сегодня такая Энн, но почему-то разговаривать со мной не захотела. И голос такой знакомый. — Опять игнорирую его вопрос. — Они все, иностранцы такие невоспитанные, или только эта дама? Или, может, она испугалась чего-то, и поэтому не стала разговаривать со мной? — говорю ему это, а сердце стучит в бешеном ритме, окуная меня в мои личные воспоминания из прошлого, о котором Давид не знает, и, надеюсь, не узнает.

Мне нечем гордиться в том времени.

Мысли возвращаются к прошлому, к тем моментам, когда я поступала глупо, поддавалась эмоциям, позволяла себе слабости.

Исправить уже ничего нельзя, только смириться и больше не повторять ошибок. Но настоящее тревожит меня не меньше.

— Кто звонил? — его голос становится на удивление резче, чем обычно.

— Какая-то Энн, — отвечаю, не отрывая от него глаз.

Пытаюсь прочитать в его выражении лица хоть что-то: растерянность, раздражение, вину.

Замечаю, как Давид нервничает, но себя не выдаёт.

— Ясно, — бросает коротко и заходит в душевую кабину.

Я остаюсь стоять на месте и наблюдаю за ним.

Вода стекает по его телу, по рельефным мышцам, которые я знаю наизусть. Он так прекрасен, что у меня перехватывает дыхание.

Дрожь желания пробегает по моей коже. Не могу устоять. Сбрасываю пеньюар и захожу к нему.

— Привет, — шепчу, прикусывая мочку его уха. Я знаю, что ему доставляет удовольствие, и цепляюсь за это.

Он вздрагивает, и я чувствую, как мурашки пробегают по его коже.

— Привет, — но мне кажется, что он недоволен моим появлением в кабинке. — Я весь мыльный.

— И мокрый, — смеюсь в ответ, проводя ладонью по его груди, целуя шею.

Но Давид перехватывает мою руку.

— Милая, сегодня я так устал…

Отказал… Впервые в наших отношениях он отказал в моих ласках.