Всё смогу. Или на что способна любовь

Глава 1

— Надежда Алексеевна,и всё-таки я прошу вас не расстраиваться, — мягко произносит Нина Романовна.

Лечащий врач участливокасается моей руки, пытаясь показать свою поддержку.

Следом она откладываетв сторону карточку с моими анализами и смотрит на меня с участием исожалением.

Я опускаю голову, нежелая, чтобы она видела мои эмоции.

Сейчас я испытываютолько разочарование.

Мечта, которую ялелеяла ночами, рухнула, оставив только эхо боли и пустоты.

Слёзы просятся наружу,но я сжимаю зубы. Не заплачу, потому что не люблю показывать слабости припосторонних.

— Я же предупреждалавас, что Эко — это не стопроцентная гарантия беременности. Поймите, пожалуйста,это сложная манипуляция, и не всегда всё зависит от врача и клиники. Я бы дажесказала — после процедуры вообще мало что зависит от нас. Природа берёт своё, имы... мы лишь помощники.

Пока она говорит, ячувствую, как она тщательно подбирает слова.

Доктор балансирует награни профессионализма и человечности, стараясь не ранить меня ещё сильнее.

— Нина Романовна, уменя нет ни одной претензии к клинике. Вы можете не переживать.

— Да, но мне простотяжело смотреть на то, как вы переживаете. Насчёт клиники — я не волнуюсьза нашу репутацию. Я знаю, что вы не скандалистка и любую реальность примите сгордо поднятой головой. Но я хочу донести до вас другое: мы не можемраспоряжаться судьбами. Мы же не Боги. А в данном случае, как бы пафосно это низвучало, я всё-таки считаю, что данная процедура — попытка обмануть судьбу.

— Не знала, что выфаталистка, — не могу сдержать улыбку.

— Да, если хотите. Современем, насмотревшись на чудеса, волей-неволей начнёшь в них верить. — Онаеле слышно смеётся, и мой рот следом за её смехом невольно растягивается вулыбке. — Всё будет, Надежда. У вас, кстати, и имя, подходящее для чудес.Просто ваше время ещё не пришло.

— Время… Ценный ресурсдля женщины, когда тебе за тридцать. А мне тридцать три, — не очень поддерживаюеё желание верить в светлое будущее.

— Ну и что. Или выдумаете, что вы первая у нас, кто рожает первый раз после тридцати? — Несоглашается со мной врач. — Я вам большескажу: у нас есть пациентки, которые рожают первенца после сорока. Вы хотитеребёнка — это главное. Муж хочет ребёнка — тоже немаловажный фактор. Значит,давайте сделаем так, чтобы вы не потеряли главное.

— А что главное?

— Главное — высами. Важно не потерять себя в этой гонке за мечтой.

— Я слышала, что этодаже модно — рожать после сорока.

— Да. Так и есть.Риск, конечно, выше, но практически сто процентов женщин рожают прекрасных издоровых детей.

Уверена, этоподбадривание и поддержка — заученные фразы врачей этой клиники. Но мне не зачто обижаться на доктора. Я знала, на что шла, хотя, как и любой человек,хотела верить в удачу с первого раза.

— Как был настроен напроцедуру ваш муж?

— Скептически, ноговорит, что мы будем идти до конца. Он упёртый!

— Любыми средствами? —Нина Романовна с удивлением смотрит на меня.

На этот вопрос я неготова отвечать. Я не планировала откровенничать с врачом, обсуждая свою личнуюжизнь.

Да и что я могу ейрассказать? Что Никита зациклен на ребёнке, но ему не нравится всё то, что намвыпадает пройти?

Под словами «ЭКО» онподразумевал, что всё будет… проще.

Примерно так: я приедув клинику, мне подсадят эмбрион, и мы поедем домой.

Но реальностьсовершенно иная, и он к ней оказался не готов.

— Я могу ещё разсделать эту процедуру? Какова вероятность успеха?

— Можете... Но вы жедолжны понимать, что вы даёте безумную нагрузку на организм. Гормоны,стимуляция, перенос — это не прогулка и не развлечение.

— Мне ли не знать…

— Именно поэтому япрошу вас: давайте хотя бы немножечко подождём. Полгода, например?

— Почему полгода? Долго.

— Такие правила. Этопромежуток времени, который должен пройти между первой и второй процедурой. Надежда,а вы хотели бы раньше получить повторную нагрузку на свой организм?

— Я просто пытаюсьрешить проблему.

— Проблему не всегданужно решать! Иногда её нужно отпустить, — не соглашается с моей философиейборца врач.

— Я поняла.

— Пожалуйста, поймите,это не моя прихоть. Временный промежуток между первой и второй процедуройсоставляет около трёх месяцев. А ещё лучше полгода! Организму нужновосстановиться, репродуктивная система должна, если так можно выразиться,прийти в себя. Она же тоже испытала стресс. Не надо так торопиться.

— Хорошо. Я буду ждатьстолько, сколько вы мне скажете.

— Надежда Алексеевна,вы меня простите за нескромный и бестактный вопрос, но тем не менее я спрошу: аваш муж, как отнесётся к повторной попытке? Он действительно готов рисковатьвашим здоровьем снова?

— Не очень понимаю,как ваше любопытство относится к моей ситуации? — мой встречный вопрос звучитдовольно грубо.

Но это лишь защитнаяреакция, где я пытаюсь уберечь свой личный мир от чужих глаз.

Доктор после моейрезкости удивлённо приподнимает бровь, но потом опускает глаза, ничего несказав в ответ.

Она откидывается наспинку стула и несколько минут молчит.

Возможно, думает,стоит ли дальше рассуждать на такую щепетильную тему, или будет прощепопрощаться со мной до следующей процедуры.

— Надежда Алексеевна,извините, если вам показалось, что я лезу к вам в душу, но я спрашиваю не из-запраздного любопытства. Это всё исключительно только в рамках наши с вами общихпланов. Поверьте, я точно так же, как и вы заинтересована в том, чтобы у васродился ребёнок.

— Тогда простосделайте то, что нужно, и этого достаточно. А дальше я уж как-нибудь сама.

— Сама… — задумчивоповторяет сказанное мной слово. — Не всегда можно самой. Ваше психологическоесостояние, оно, скажем так, крайне неудовлетворённое. Я вижу, что вы напряжены,в ваших словах то и дело проскальзывает агрессия. Поверьте, я не обижаюсь. Язнаю, что женщины после таких процедур измучены и вымотаны! Причём оченьсильно! Одна только подготовка к процедуре чего стоит! Но я как врач обязаназаботиться не только о вашем физическом, но и психологическом состоянии. Есливы будете постоянно нервничать, ничего не получится. Одно Эко мы сделаем, два,три — результата, которого мы с вами ожидаем, не будет.

— Моё психологическоесостояние не должно вас беспокоить. У меня всё в порядке. А насчёт агрессии...Не знаю, возможно, гормоны скачат. Вы тоже не обижайтесь на меня, НинаРомановна, я не хотела быть грубой. Я просто не готова обсуждать с кем-либосвою личную жизнь.

— Хорошо, — замечаю,как врач учитывает моё пожелание и возвращается к деловому тону. Больше в нёмнет мягкости, только профессионализм и отстранённость. — Вот список анализов.

— Мне нужно пройти теже самые процедуры, как и в первый раз?

— Да. Вам необходимособлюдать правильный режим питания, исключить приём лекарственных средств безнеобходимости. Если вдруг заболеете, нужно будет позвонить мне, и мы обсудим,что из лекарств вы имеете право принимать. Как всегда, на этапе стимуляции вампридётся ограничить сексуальную жизнь. Избегать посещения бани или сауны, —монотонно перечисляет правила подготовки к Эко.

— Да, да, я это всёзнаю.

Мне не хочется сноваслушать это, но я вынуждена. Врач обязан соблюдать протокол.

И, в конце концов, яже сама напросилась на повторную попытку.

Глава 2

Немогу найти ключи от домофона. Несколько раз набираю номер нашей квартиры и жду,что Никита откроет.

Онпообещал, что вернётся рано, но отсутствующая реакция на сигнал домофонакрасноречивее любых слов говорит: обещание Никита не сдержал.

—Привет. Ты дома?

—Нет. Извини. Всё-таки пришлось задержаться на работе. Буквально через несколькоминут буду.

—Я тогда подожду тебя возле подъезда? А потом можно прогуляться. Погодаотличная.

—Ты была у врача? — он не реагирует на моё предложение.

—Да. Но лучше поговорить об этом не по телефону.

—Буду через пять минут.

Сбрасываюзвонок и сажусь на лавку.

Несколькоминут сижу и размышляю, как мягче сказать своему супругу, что у нас опятьничего не получилось.

Ябыла уверена, что мне повезёт, и наобещала мужу успех с первого раза. Но витоге теперь приходится признаваться в собственной неудаче.

—Лови! — отвлекаюсь на детский крик и поворачиваю лицо в сторону детскойплощадки.

Тамнесколько пацанов играют в футбол и кричат вратарю, чтобы тот не позволилпопасть нападающему мечом в ворота.

Смотрюна этих ребят, и сердце сжимается. Если бы мы не откладывали рождение ребёнкасразу после свадьбы, наш сын или дочка были бы сейчас такими же по возрасту,ровесниками этим мальчишкам.

Сколькоим? Лет семь? Восемь? Да, примерно так.

Мыпоженились, как только я выпустилась из университета. Я получила дипломпрестижного вуза, а Никита уже три года, как работал.

Дальшемне последовало предложение от серьёзной компании, и я, без всякого сомнения,согласилась на перспективу карьеры.

Тогдау нас любые разговоры о рождении детей заканчивались одинаково: Никитауговаривал меня подождать.

Фразызвучали всегда одинаковые: ещё немного, сейчас не время, нам нужно себяпосвятить карьере…

—Я никогда не скрывал того факта, что меня не устроит жена домоседка. Ты должнаточно так же, как и я развиваться. Надеюсь, наши интересы совпадают? — приводилон мне на тот момент аргументы, которые меня устраивали.

—Да, совпадают, — я соглашалась с ним, потому что рассуждала точно так же.Карьера тогда для меня имела огромное значение.

Витоге мы отпустили ситуацию на долгие годы.

Ивот теперь, спустя восемь лет после покупки квартиры и ремонта, когда у насобоих уже серьёзные должности в развивающихся компаниях, я, наконец, решила,что мне пора рожать.

Наудивление Никита воспринял моё предложение спокойно. Без возражений согласилсяотказаться от предохранения, и мы рассчитывали, что ребёнок появится скоро. Номы просчитались...

Минулгод, второй, а родителями мы так и не стали.

Бесплодныестарания завели меня к репродуктологу и к провалившемуся сегодня ЭКО.

—Ну что, — выходя из машины, даже не поздоровавшись, спрашивает меня муж. —Получилось или нет?

—Нет, — признаюсь без прикрас.

—Ясно, — громко и с откровенным разочарованием хлопает водительской дверью. — Аты мне говорила, что всё получится с первого раза.

—Я сама так думала. Никит, так бывает.

—Думал — это не про нас.

—Не упрекай меня в том, что у нас ничего не получилось.

—А я не упрекаю. Просто столько ожиданий и...

—Согласна. Но через полгода я сделаю повторное Эко, и нам обязательно повезёт.

—Они делают эту процедуру несколько раз? — изумляется муж, хотя я ясно помню,как объясняла ему, что некоторым женщинам приходится повторять дважды, анекоторым и больше.

—Да. Такое бывает.

—А твоё здоровье не пострадает?

—Я не знаю, — пожимаю плечами. Но я ведь на самом деле не знаю.

—А внешность?

—А она здесь при чём?

—Я слышал, что от гормонотерапии женщины сильно полнеют.

Вотоно что... Когда он говорил о здоровье, он подразумевал фигуру...

—Да, я тоже такое слышала. Здесь я не могу тебе ничего обещать. В любом случае унас два варианта: либо согласиться на повторную процедуру, либо оставить всёкак есть. Хотя... Есть ещё третий вариант. Но его я рассматривала какисключительный.

—Какой?

Неуспеваю ответить, когда к ногам моего мужа пролетает мяч.

Мальчишкизамирают, ожидает, что он вернёт им его, но вместо этого муж кладёт портфель налавку, берёт мяч в руки и крутит его.

Детистоят и смотрят на моего мужа как заворожённые, не веря, что можно выполнятьтакие трюки, которые он выполняет сейчас.

Никиталегко подбрасывает мяч, отбивает его головой, ногами, потом снова вертит наодном пальце руки.

Непроходит и пары минут, как мой муж словно сам ребёнок оказывается на футбольнойплощадке и гоняет мяч с пацанами.

Яопускаюсь на лавку и наблюдаю за ним, глотая тяжёлый ком в горле, заставляясебя не плакать.

Сжимаюкулаки и злюсь на обстоятельства. Но следом снова даю себе слово: я сделаю всёвозможное, чтобы Никита воплотил свою мечту и гонял мяч не с пацанами изсоседних дворов, а со своим родным сыном.

Глава 3

— Ну так что-то мне тамхотел рассказать? — Возвращается через несколько минут ко мне довольный муж.

— Я вроде тебя уже всёсказала, — пожимаю плечами, не зная, что ещё добавить к нашему непростомуразговору.

Меня до глубины душизадело то, как пренебрежительно и с каким-то странным расчётом он спросил промою фигуру.

Развивать эту тему совершенноне хочется, поэтому о том, что мы говорили, я ему напоминать не хочу.

Но главное, что теперьзаставляет меня напрячься, — это сомнение Никиты в том, чего он хочет. Словноон теперь не может сделать выбор между эстетикой и нашей общей мечтой.

Что насчёт меня — яготова жертвовать собой, менять своё тело, проходить через гормональный ад радивозможности прижать к себе нашего ребёнка.

А он? Готов ли онпринять меня любой, если моё тело изменится?

— Мы говорили с тобойо фигуре. Я слышал, что женщины утрачивают былую привлекательность, проходя гормональнуютерапию. А тем более, если она не одна! — и всё-таки Никита сам возвращается к этомувопросу.

— Пойдём прогуляемся?

— Пойдём.

Недалеко от нашегодома есть шикарный пруд. Там почти всегда гуляют мамы с детками.

Я люблю там бывать инаблюдать, как кто-то кормит уток, кто-то возится у воды. Но больше, как кто-токатает коляску по дорожкам, останавливаясь, чтобы поправить шапочку своемумалышу.

Я часто сижу здесьодна и смотрю за происходящим, напитываясь положительными эмоциями, убеждаясебя, что они лечебные.

Конечно, я частоюпредставляю себя на месте этих мамочек, где я также смеюсь над проделкамисвоего малыша или ругаюсь за то, что он лезет слишком близко к воде.

Первые полгода, когдамы пытались забеременеть самостоятельно, я ходила сюда почти каждый день.

У меня была страннаядо упрямства вера: если смотреть на детей достаточно долго и пропускать их мирчерез себя, — мой организм сам настроится на режим зарождения жизни, и я смогузабеременеть.

Но ничего непроисходило.

Сначала я говориласебе, что всему своё время. Потом начала считать дни, прислушиваться к каждомусигналу тела, искать признаки там, где их не было.

А потом в какой-томомент я просто перестала ходить в этот парк и травить себе душу.

Я перестала верить вмагию и решила заняться реальной помощью своему организму. И конечно, я пошлапо врачам.

Кабинеты, анализы,вежливые улыбки и одинаковые слова, произнесённые разными голосами — всё этовыбивало из колеи, и не знала, где теперь искать помощи.

— С вами всё впорядке, — твердил каждый из врачей, а я не нервно сжимала кулаки и не верила втакое заключение.

— Если со мной всё впорядке, почему не получается? Что тогда не так? — теперь этот вопрос мучилменя сильнее остальных. Но ответа не было.

Спустя полгода моихскитаний по врачам, почти все доктора настоятельно начали рекомендоватьпривести к ним моего мужа.

— С вами всё ясно.Теперь надо обследовать и его.

Но как мне уговорить его?Я знала, что Никита никогда не пойдёт обследоваться.

И всё-таки пришлось поднятьэту тему. Хотя было нелегко.

У моего муда уже однослово «провериться» вызывало раздражение.

Как любому мужчине,это задевало его мужское достоинство, и он не допускал, что именно с егорепродуктивным здоровьем было что-то не то.

Он отмахивался,раздражался, переводил разговор на шутки. А я снова и снова уступала, лишь быне было скандалов в семье.

Я копила в себетерпение, выбирала моменты, подбирала нужные и осторожные слова, но начиналаэту тему снова.

И мне удалось егоуговорить.

Как итог — мы узнали,что мы оба здоровы.

После этой новости мыне обрадовались, а растерялись.

Вопрос: почему у насне получается родить ребёнка, если мы оба здоровы оставался открытым.

В итоге мы сталиотдаляться друг от друга, а потом и вовсе муж начал сидеть за своими проектамидопоздна, отвечая на все мои вопросы односложно или вовсе отворачиваясь отменя.

Я подходила, садиласьрядом, гладила по плечу, просила поговорить со мной.

— Никит, поговори сомной. Я хочу понимать, что теперь в твоей голове.

Он отмахивался отменя, повторяя «Всё нормально», но я, конечно же, понимала, что между намирастёт стена.

Но почему?! Обида начто? Или на кого?! Ведь я тоже здорова, и причин так вести себя, как он вёл унего не было.

Иногда мне казалось,что мы пришли к логическому финалу, когда нужно разойтись и попрощаться друг сдругом.

Но я откидывала этумысль, не хотела отступать.

В итоге я сновадобилась того, чтобы мы поговорили и поняли как двигаться дальше.

— Никит, скажи мне,что ты хочешь? Бороться или забыть о возможности родить ребёнка?

— Хочу, чтобы тыродила ребёнка.

— Я тоже хочу. Идём доконца?

— Идём до конца.

И мы пошли напроцедуру Эко, которая не принесла сегодня ожидаемого результата.

… — Мы будем пробоватьснова. — Настаивает Никита, сжимая мою руку, прогуливаясь по парку.

— Да, и у насобязательно всё получится.

— Но всё-таки пока яне понимаю, как мне относиться к новости, что твоё тело может измениться. Тыраньше меня не предупреждала о такой вероятности. — Никита останавливается иповорачивается ко мне.

Мне кажется или моймуж смотрит на меня с укором?

— Подожди... Мы вместес тобой читали риски... — напоминаю ему о том, как я читала ему статью овозможных последствиях.

— Да. Но этот момент яупустил.

— Но разве это такважно, если ты хочешь иметь ребёнка?

— Надя, ты такнастырна… Говорю же — пока не понял.

Эти слова повисают ввоздухе, словно удар грома среди ясного неба.

Смотрю на своего мужа,на его растерянное лицо, и, пожалуй, впервые не нахожусь, что ответить.

— Ты... не знаешь? Тоесть фигура важнее общего ребёнка? Никит, ты говорил, что ради этого готов навсё.

Он отворачивается отменя, нервно проводит рукой по волосам, и я догадываюсь, что он жалеет оначатых откровениях.

— Я хочу ребёнка,Надь. Но я не готов принять, что ты можешь измениться до неузнаваемости. А еслиэто отвернёт меня от тебя?

— Что сделает?Отвернёт?

— Да. И вообще, Надя,ты сама-то не видишь, как всё изменилось? Мы отдалились друг от друга.

— Что ты имеешь ввиду? — не понимаю его.

— Мы стали чужими. Унас кроме тем про эту дурацкую процедуру других разговоров нет совсем. Всёсводится к одному: надо родить, надо родить, надо родить. Мне кажется, что тебядаже собственная карьера уже не так интересует, как это ребёнок и процедура.

— Но ты же хотелребёнка! А насчёт карьеры — она у меня уже есть. К чему ещё стремиться? Я нестану генеральным директором компании, в которой работаю. А должностиначальника одного из ведущих отделов мне достаточно.

— Но можно попробоватьнаметить цель стать заместителем генерального. Это тоже очень престижно.

Интересно. Замом? Онсерьёзно сейчас?

— Мы уходим не в тутему. Определись уже, чего ты хочешь больше. Я сказала: я, что ради ребёнкаготова рискнуть ещё раз. Я, слышишь?! Я! Тебе даже делать ничего не надо! Нотеперь, видимо, твои желания изменились.

Вижу, как муж хмуритброви. Ему не нравятся мои признания.

— Возможно, я простореалист в отличие от тебя? И да, теперь должность заместителя мне кажется,более реальной, чем родить ребёнка. Может быть, мы будем ставить достижимыецели?

— То есть ребёнокперестал быть достижимой целью. Неожиданно…

Дойдя до лавок, мы садимсяна одну из них и молча смотрим в разные стороны.

Я на уток, которыеплавают недалеко от нас, а Никита вдаль.

— У нас полгода, чтобыпринять решение. — Вспоминаю о сроках, которые указывала мне Нина Романовна. —Если мы поймём, что больше не готовы проходить этот путь, тогда… —недоговариваю.

Становится обидно. Ястолько месяцев лелеяла эту мечту, столько раз представляла, что мы всё-такистанем родителями. А теперь он говорит, что должность заместителя директораболее достижима, чем мне родить.

Наверное, надо необращать внимание на его мнение и двигаться дальше самой.

Но ведь для рождениянашего ребёнка его согласие тоже нужно. Я не могу здесь принимать решениесамостоятельно.

— Надь, давай всё-такиподумаем, — муж берёт меня за руку и пытается выдавить из себя улыбку. — Сейчаспока моё предложение просто выдохнуть и возможно, исключить на время мысль оребёнке из списка наших задач.

Смотрю на него судивлением. Замечаю на его лице усталость и поэтому киваю, соглашаясь с такимпредложением.

Но теперь я совершенноне понимаю, что творится в его голове и чего он хочет больше: быть отцом илииметь жену с высоким положением в серьёзной компании.

Глава 4

СПУСТЯ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ

После разговора впарке я твёрдо решила для себя, что больше не стану поднимать тему рождения малыша.

Я не буду большенамекать, заводить разговоры, напоминать, что мы скоро снова окажемся предвыбором делать ли нам новую процедуру Эко.

Я остановилась.

Проглотила слёзы,надежды, отогнала от себя страхи и продолжила жить.

Постаралась вести себятак, будто мне самой легче и я действительно «отпускаю ситуацию», как предлагалмуж.

Меньше давления,меньше потраченных нервов, больше обычной жизни!

Тактика, выбраннаямной оказалась верной.

Спустя четыре месяцаНикита сам заговорил о повторном Эко.

И вот я снова сижу спачкой сданных анализов в кабинете Нины Романовны и жду даты, когда онаназначит новую подготовку в процедуре.

Нина Романовнаперелистывает мои бумаги, смотрит внимательно и спокойно, не комментируярезультатов.

Не проходит и десятиминут, как она поднимает на глаза и твёрдо произносит:

— Надежда Алексеевна,простите, но мой ответ будет «нет».

— В каком смысле нет?— не сразу понимаю смысла сказанного слова.

— Я не буду делать вамэту процедуру.

— Почему?

— Мне не нравятся вашианализы. И это моё медицинское мнение. Я не готова пойти на этот риск. Давайтеотложим процедуру до лучших времён.

— Нина Романовна,время идёт, и я не молодею...

— Да. Именно поэтомувы должны подумать о своём здоровье, а не настаивать на новой процедуре. Выможете относиться ко мне как угодно, но я всё-таки скажу: пожалуйста,прекратите гнаться за исполнение своей мечты таким образом! Вам нужнопоговорить с мужем о том, что родить совместного ребёнка вам не удастся.

— Но что же мнеделать? Мой муж так хочет иметь детей.

Говоря это, явспоминаю, как Никита провожал меня сегодня к врачу и брал обещание, что скоромы станем родителями.

Нина Романовнанаклонятся ко мне через стол, и чтобы нас не слушала медсестра, говорит тихимголосом:

— Послушайте менявнимательно. Желания вашего мужа — не вся ваша жизнь. Он должен любить вас,даже если вы не сможете родить ему детей. Вы же ради его желания просторазрушаете себя. Он не маленький мальчик и должен понимать, что процедура Эконе решение всех проблем, это только шанс. Но с вашими сегодняшними анализами,которые лежат на моём столе, я не позволю этому шансу случиться. И другомуврачу не позволю издеваться над вашим организмом.