Путь Звезда

«Именем долга, именем славы будущего настигает музыка семидневной гармонии моего расщепленного тела. Я бы хотела в последний раз увидеть мою родную планету, чтобы проститься».

Плавание в безбрежных океанах для настоящего путешественника никогда не оканчивается с его прибытием обратно, ибо оно продолжается в глубине сердца, души или тонкоматериальной оболочки – кому как нравится, пускай так и называют. Дюны земных пустынь разносят весть о первом человеке, который научил звездную систему своему особому ходу.

Этот человек слыл простаком в миру детства и, как считало большинство, не отличался особыми дарованиями, но его всегда тянуло внутрь себя, в эту «бесконечность снов наяву», как он любил выражаться.

Никакие преграды были ему не помеха, и он писал об этих внутренних мирах, проливая слезы над каждой созданной историей, что своим мягким сиянием уничтожала все ранее написанное. Приходилось брать в руки ластик или черную ручку и стирать, перечеркивать многострадальные листочки.

Как же так вышло, что обыкновенный мечтатель достиг не просто космоса, и не оконечности звездной системы, а стал практически подобен самому Богу, что настырностью своей раскрасил небо в те цвета, которые мы наблюдаем сейчас? Обычная простота для ленивых, а для пытливых умов все оказывается еще проще.

Все писательские выкладки умещались в шкатулке из-под янтаря, а как известно этот минерал обладает силой материализовать самые потаенные желания. А Василиса, наш человек, о котором здесь рассказано, знала о данной особенности карамельной густоты и складывала все свои записи, даже те, которые стали исчерканными подобиями черновиков в солнечную же шкатулку.

Жила Василиса в многоквартирном доме, чья внешняя облицовка с вкраплениями темного и светлого затейливого узора, напоминала собой движение тонких, скрученных полос.

На окна таким образом нахлестывались витиеватые жгутики из металла. «Хоть и интересного они были дизайна, но все же это решетки», – говорила она себе каждый день, когда глядела в расцвеченные солнцем оконные проемы.

«Нашей героине очень хотелось разломать эти веточки, скрутить отломанные в еще большую дулю и выставить в центральный музей, как произведение абстрактного искусства», – так писали средства массовой информации о Василисе в далеком будущем, поднимая со дна памяти различные легенды и воспоминания друзей девушки.

«Космос наш друг», – говорила она, «для Космоса я исписываю все эти листочки, потому что знаю, что он все увидит и по достоинству оценит». Продолжая копить стихи и рассказы, складывая все это добро в янтарь, Василиса все глубже погружалась во внутренние мары, стараясь ни к чему там не прикасаться, так как знала, что это может порушить хрупкую иллюзию.

«Во снах все проще – ты смотришь, иногда участвуешь, но никогда и нигде надолго не задерживаешься. Хочу увидеть такой сон, чтобы он перерос в реальность, где я уже имею все возможности для своих путешествий, а именно: бестелесное существо, громадную силу и воображение такого размаха, что оно сможет вместить в себя миллион вселенных!»

Василиса замкнула последнюю черточку своего желания и так же, как и все остальные записи вложила это в солнечную коробочку. Сон был сладок и тих, ничто не тревожило девушку, только мирное сопение далекого холодильника в кухне возмущало спокойный воздух. Часто за простыми и незначительными вещами скрываются коловерти будущих приключений. Практически то же случилось и на сей раз. Незнанием прикрыта короткая история о помутненном сознании, которое каким-то боком вывалилось из человеческого тела.

Физика привычным жестом помахала рукой, направив наше внимание на кровать, где спала Василиса, а там было пусто! Видимо, желающая раствориться дева пришла к своей новой ипостаси, но давайте не нарушать царящую тишину и просочимся в иную грань происходящей славности.

Писать просто – наматывать хрустальную слезу на кулак. Коротать дни в замочной скважине комнаты – пестреть на снегу лиловыми следами невыдуманных фей.

Девушка глодала непомерными ручищами пространство из мерцающих крутящихся ниточек и ей неведом был прежний страх перед расщеплением, перед этой черной пустотой, которая вмещала собой целую бесконечность.

Все это растворилось с прежним Я, отождествляющей форме материального бытия. Космосу нужна была новая формация, в которой отсутствуют признаки индивидуальности.

Ведь там, где царит вечный порядок и вечное движение творчества – ничего не остается невозможным для обогащенных всеобщим сознанием. Раствориться – чтобы жить, и жить – чтобы воспевать каждую секунду бытия красоту космической формации.

Восприятие решило сыграть в игру, намазывая тонкие прутики звездного вещества себе на бутерброд.

– Ты бывшая в миру Василиса, тебя призвали, чтобы коротать деньки многолетние в сумраке небесного очарования. Скажи, дитя, как тебе лоск наших прерий, нигде не стукается знакомым эхом? А то если что, мы быстро поправим трехмерное название двумерными ножничками!

Не имеющая определенной формации Василиса, все не могла себя обнаружить, она хотела как обычно провертеться волчком, покрутиться у зеркала, но ничего из этого сделать теперь было невозможно, и она решила спросить у Нечто:

– Как ты меня видишь и воспринимаешь, Темнота, ведь моя форма – чистый блестящий газ?

– Мне не нужны глаза чтобы видеть и не нужен язык чтобы вкушать Слово, я просто есть, и я клочок сознания Космоса, точно так же, как и ты сейчас. Тебе может быть странно ощущать себя без мелкого носика и длинных лодыжек, а также без голоса, но теперь это все не имеет значения. Ты скоро привыкнешь и будешь созидать Великолепное.

Она плыла в тишине, разрываемой всполохами мысленных токов, блестела ее сущь, но отчего блестела – понять она не могла, как не силилась покрыться вящим туманом обозначения.

«Истории пишутся теми, у кого есть руки, глаза и мозг, а чем теперь буду писать свои рассказы я?» – Задалась вопросом мерцающая Василиса.

– Ты будешь создавать истории, но не словом, а делом. В Космосе полно пустующих мест и чем-то, время от времени, их нужно заполнять. Проще и быть не может! Звездное вещество, что в тебе, это оно мерцает таким манящим светом!

Бесплотный дух девы принялся парить над недвижимым островом светящихся точек. «Это галактика, с глубокой пустотой внутри». Полетел дальше и увидел, что галактики входят в некую структуру, которая постепенно, по мере удаленности, принимала вид ветвящейся формации.

Здесь Василиса ощутила привкус или аромат чего-то изысканного, восхитительно приятного. Оно лилось нескончаемым потоком, обдавая все новыми и новыми порциями ошеломленное сердце.

«Твоя задача состоит в том, чтобы творить. Ты можешь создавать такие же Древа собственным присутствием, мыслью и любовью. Любовь мы открываем тебе сейчас. Внемли этому золотистому сиянию и все станет ясно как кристальная вода!» – Голос, казалось, шел сразу отовсюду.

Если бы Василиса могла, она бы заплакала от нахлынувшего счастья. При жизни человеком, она никогда не испытывала ничего подобного, хотя некоторые крохи Вечного ей все же удавалось получать через увлечение литературным творчеством.

Стихи выражались как нечто, подобное нескончаемой небесной песни, это была музыка осторожных искусств, которая может ранить или вознести, смотря как к тому подойдешь. Первая слеза скатилась с мерцающего тумана, хотя это и казалось чем-то невозможным.

– Но ведь у меня нет глаз, а значит нет слезных желез!

– Стоит тебе только отпустить хватку, забыв обо всем – тут и невозможное становится возможным. И это необычные слезы, а чудесные лакомки нового Света, смотри!

Из выпущенной слезы в черноте Космоса стало вылупляться не то яйцо, не то шар. Блестел он так, будто энергия целой звезды вмещалась в эту малютку.

– Тебе нужно питать этот шар своей любовью и добрыми мыслями, и он будет расти. А когда процесс создания завершится, ты это почувствуешь тонким хрустальным звоночком, шар превратится в полноценную звезду, которая уже в свою очередь начнет создавать вокруг себя планеты с другими мирами.

Эти цепочки очень важны для нашей системы, они наполняют Вселенную не только материалом, но и делом, главное Мыслью!

– Почему мысль для вас так важна? – Мерцающая Василиса ярким свечением освещалась новоявленной звездой.

– Не для вас, а для нас! Мысль – это эфир елейного сока нашей Вечности. Это незамутненная вода для прохладного омовения жаркими же ночами, что не редкость в космических пространствах.

– А проще?

– Мыслью является свет моей звезды и свет твоей звезды. Тебе знаком тот внутренний поток, который несмолкаемой трапезой наполняет тело твое жизнью? Первым лучом этой Вселенной была Мысль. Бесконечным движением мыслей наполнена вся животворная субстанция нашего мира.

– Мы создаем внешний мир нашими размышлениями, я правильно поняла?

– Все так и есть и будет, пока не иссякнет всеобщий колодец вдохновения.

Поглядела внутрь себя Василиса, как делала это бессчетные количества раз в прошлом, спускаясь в ирреальный-реальный мир. А там кружились сказочные перевертыши и плескалась сила, которой хватит на сто Вселенных, не меньше!

«Если каждая слеза – это потенциальная звезда, то мне нужно быть осторожней с этим», – подумала мерцающая Васи.

Она принялась напитывать парящий в невесомости шар знакомой уже ей любовью и добрыми помыслами. Дева думала о своих родителях, об их улыбках, о праздниках, наполненных радостью и ощущением близкой сказки, потом картинку сменили образы близких друзья, бывшими Василисе крепкой опорой в прошлом. Она думала также и о будущих свершениях, которые не заставят себя долго ждать.

Счастье лилось из глубины веков, из настоящего моря сияющей всевозможности – общего поля духовных вращений, чьим достоянием обязана себе вся светлость земного и многих других миров.

«И все-таки без Я сложновато отделять темные туманы Космоса от мерцания собственных звездных галактик…» – Газ, дым или разреженная мыслеформа Василисы смотрела на всевозрастающий шар и почти слепла от его яркого свечения.

«Ну вот, вскоре родится моя первая звезда!» Радостью наполнялась каждая светящаяся точка в воздушном теле созидательницы.

«Я поняла, что главное здесь не отвлекаться на непрошенных гостей – посторонних думок, а твердо следовать своему – излучать светящееся море позитива».

И незаметно от самой себя, она пустила еще одну слезу. Слезная эта маковка оказалась рядом со свежепоявившейся звездой.

– Что же мне теперь делать, большая притянула маленькую! Вдруг она поглотит свою собственную сестру?

– Ничего страшного, такое бывает и называется оно – Двойная звездная система. Будут ли у такой системы планеты, это мы посмотрим, а теперь расти новую звездочку. Погляди какая красота тобой создается! – Нечто приободрило деву, и она снова принялась источать любовь.

Василиса и правда была очарована этой картиной: маленькая блистающая росинка плыла вокруг большой полногрудой звезды, которая словно бы по-родительски держала на расстоянии от себя малютку, чтобы та не упала в жаркое пекло.

Забота! Оставалось дело за малым: вырастить и эту звездочку, а потом отправиться в другое пустующее место и там зачать многие и многие сверкающие красотой миры.

Проходили эоны, вращения галактических рукавов все ускоряли шаг, а наша бесплотная дева-матерь блуждала от одного темного пространства к другому, проливая слезы счастья под мерное звучание сотен миллиардов голосов.

Она обучилась чтению мысленного потока, и в любое мгновение могла окунуться в яркую сферу, заполненную и постоянно обновляемую новыми и новыми идеями.

«Если бы я могла обратно стать человеком, то никогда бы не думала о плохом, а излучала только хорошее, ведь все оно притягивается обратно к своему же источнику».

Планеты новоявленных звездных систем никогда не убывали по материалу, а являлись только лишь подобием самих себя. Первая планета была малым прототипом родительской звезды, вторая планета являлась неточной копией первой, а также вмещала в себя и достояние своего солнца, а третья вмещала в себя не только звездное настроение, но и двух своих передних соседок.

Так и продолжалась песня, множилась славность, покуда хватало облачного, мерцающего в вечной ночи творящего вещества.

Это вещество называлось «долгоденствием познания» широкого спектра употребления. Натуральность ее сферической модели наблюдалась невидимым глазом более миллиарды лет и была создана идеальная туманная мара сна, в котором можно было конструировать самые фантастические события без урона физическому миру.

Самое ценное забиралось с собой, в «долгоденствие познания», и помещалось в общий сосуд идей и мыслей.

Особняком стояли не издававшие мерцания соглядатаи, бывшие всегда рядом с актами творения. Своей рукой они направляли созидателя на верный путь. Отобранные небом человеческие дети не всегда были годны для миссии космического творчества и именно им на помощь приходили эти самые соглядатаи.

Мягко плавился воск над свечной подставкой, в тусклом свете одинокой электрической лампочки очерчивалось лицо неправильной формы. Внутренний колокол внешней же церкви звучал сильно громко и долгим днем означилась данная миссия. Василиса смотрела на саму себя, не веря, что она снова человек и что все, произошедшее в далеком-близком космосе – чистая правда.

– Я могу возвращаться в те вечные коловерти, когда захочу, и мне стало ясно, что пороги существуют только для нерешительных и не верящих в собственные силы. – Девушка стала мазать лицо испаряющим составом, который выступал как бы маской, скрывая материальное под слоем отражающих частиц.

– Я могу разбить весь Космос и вновь его собрать лишь парой мысленных коннотаций. Вечное находится в вечном же движении. Солнечная система тоже была создана чьей-то идеей, вышедшей из густого сонма воображаемых форм. – Василиса таяла, как таял ее воск на свечнице.

Из зеркала уже никто не глядел и звук колокольницы прекратился. Единственное, миражное эхо «Путь Закрыт» витало в опустевшей квартире, но через пару мгновений и оно исчезло, уступая место своей подруге – молчанию.

В комнате повисла та же недвижимая тишина, что предваряла древнее человеческое превращение в туман вселенского вещества.

Дева-матерь плыла в темной пасти веселящегося Космоса, вновь забывая себя и вновь проливая слезы там, где им положено быть.

Путешественник, блуждающий от одного светящегося шарика к другому, верил своему взору и беспрестанно шептал в записывающее устройство о чудесном превращении, которое незримой высотой своей освещало сумрак пустоты. Вокруг пылали газовые гиганты, по непонятным траекториям мотались железные астероиды, а также планеты, сыплющие громоздкими тенями. Все оно хотело истово гоготать, привлекая дорогих гостей на изумительное по размаху шоу.

– Это невероятно, они как живые, по-настоящему Живые. Практически как мы, или даже лучше… А в чем же лучше, быть может в том, что в них отсутствует привязанность и корысть? Или помадная сладость губ, которая манит меланхолию в ворота речного омута? – Путешественник зажег спичку думы, пытаясь высветить неожиданно возникшее темное пространство.

Здесь ему и показалась, померещилась громада звездного вещества, которая мерцала миллионами светящихся точек, напоминая собой облако блесток.

– Раньше мои истории напоминали нечто из серии: упал, встал, пошел. Но теперь я понимаю, что Космоса длань воистину поражает воображение и человеческое же восприятие. На данный момент моя история происходит так: упал, встал, засветился, поплыл и исчез. Великолепно!

– А ты умеешь читать мысленный поток, путешественник. Я когда-то была человеком, но теперь я облако газовой пыли, которое создает всю красоту вокруг. Ни я одна этим занимаюсь, нас великое множество. И нет конца Вселенной, а только лишь горизонт возможностей приотворяется перед взором внутренних наблюдателей.

– А мог бы я попробовать эту ипостась, уж очень она выглядит многообещающе сказочной, а главное – фантастической? Вся моя родня любит фантастику и мне вот передалось, потому и пошел в межзвездные путешественники. Сейчас занимаюсь тем, что собираю информацию о великолепных находках, которую мы включим в большую книгу Галактики.

– Ты можешь все, главное горячо этого хотеть.

Путешественник закрутился вокруг своей оси, и вовремя себя остановил воздуходувами, чтобы не улететь невесть куда. Так он был полон радости и зачинающимся ощущением новизны, что ему захотелось прямо здесь и прямо сейчас озвучить криком переполнявшие тело эмоции.

Он завертелся пуще прежнего и случаем досадной оплошности отомкнул шланг, через который поступает поток кислорода.

– Упс! Ничего такого, у меня есть еще, все в порядке! – Он поправил костюм, нажал пару плоских кнопок, что находились на предплечье в полупрозрачных «домиках». – Эти эмоции… так часто они выбивают почву из-под ног!

– Тебе нужно действительно сильно захотеть стать сразу Всем, а потом пройти экзальтацию, отпустить себя и уснуть. Именно так я появилась здесь в таком облике. Первое время тебя будут блюсти соглядатаи, а потом ты, проплывя многочисленные галактические системы, ощутишь неведомый раньше поток безмерной радости, льющийся отовсюду и тебя заполнит светящимся золотом.

– И после этого я смогу создавать звездных существ!

– Совершенно верно. – Васи заблестела внутренним туманом грез, – а ты смышленый человек, небось много книг читал в земной жизни?

– Просто наблюдал за людьми. Много наблюдал, были дни, что я вообще ничего кроме наблюдения не совершал. Только смотрел и подмечал. Спустя два месяца я решил отправиться в путешественники, чтобы совместить приятное с полезным.

Облако все мерцало своими точками, наталкивая гостя на молчаливый лад. Оба глядели вглубь себя и отрывалось им пречудесная картина:

Голубое небо рассекали соловьиные стайки, редкий ветерок наполнял лесные недра сказочным звуком отдохновения, а нижний предел, где причудливым колокольным звоном расхаживали люди, наполнялся совсем иным ветром и другим светом.

Солнце пело особую песню для неустанной жизни, Луна подсвечивала темные уголки светового отсутствия. Люди галдели нескончаемым полем информации, обводя себя атмосферой невидимого вращения.

Мысли перетекали от одного человека к другому, иногда чудно видоизменяясь, а иногда принимая совсем угрожающие формы, что внешним смотрителям за порядком даже приходится вмешиваться.

Смотрители эти не имеют тела, но имеет крепкое и нацеленное сознание: на радость мира, людей и себя. Все ходит под общим небом. Славна молва Космическая, которая помнит о своих детях и окропляет их фантастическими видениями восхищающей душу красоты.

Это галактические улыбки или облачные странники, чьи слезы создают звездные же единицы. Это пожелтевшие листы любимой книги, истершейся от частого чтения, или весенний, теплый дождь, что особенным настроением умащает проголодавшихся по любви.

Освежает разум гармоническая песня и образ свыше стал таять, вновь обнажая темноту Космоса.

– Ну что, путешественник, все еще хочешь стать звездной пылью?

Мерцание блесток не унималось ни на миг, все более и более завлекая собой непривыкший к постоянному сиянию взгляд гостя.

– Мне кажется, и на Земле несметное великолепие есть, и оно часто прямо перед нашим носом, а мы, желая чего-то Вне, просто проходим мимо. Это печально. Я стану путешествовать по своей планете, горит внутри меня огонь смельчака и душа, жаждущая знаний! И если я достаточно напитаю свое сердце окружающей красотой и все увижу, то с удовольствием стану облаком, и буду плыть меж блистающих систем, улыбаясь им самой широкой улыбкой, на которую только способен. – Путешественник улыбнулся и Василисе, которая тоже вспоминала о своей земной жизни.

Слезы стали сыпаться из мерцающего облака одно за другим, и сверкающие шарики множили перепончатое небо. Все расцветилось в туманные полуяви, путешественнику пришлось крепко закрыть глаза, чтобы не ослепнуть, а облачное очарование девы-матери продолжало плакать.

– Отчего же ты проливаешь слезы, красота небесная?

– От того, что вмиг тоской меня накрыло, я теперь никогда не смогу приблизиться и на шаг к своему физическому воплощению на Земле, мне запретили соглядатаи. Я это узнала, когда в последний раз навещала свой дом, растворяясь в зеркале и свете одинокой свечи.

– А есть ли на Земле то, что ты любишь больше всего? – Путешественник вдруг вспомнил, что подобный вопрос однажды спас его земную подругу, которая от долгого отсутствия Дома внутри себя прониклась тоской по родным душе местам.

– Литература и творчество! – Облако все проливало и проливало слезы, а темного пространства вокруг становилось все меньше и меньше. Грозило это катастрофой всемирного масштаба.

– А если я соберу книги с Земли, прилечу к тебе и стану читать прозу со стихами как там, на Земле, обыкновенно вслух?

Василиса призадумалась на пару секунд и слезы прекратили падать.

– Дело ты предлагаешь, путешественник! Мне так давно никто не читал… Ты будешь первым чтецом, юный друг! Представляешь какова история: человек из плотной материи с юным багажом мысленного потока принял на свою голову миссию космического размаха! Удивительное сердце у тебя, Ио.

– Читаешь мысли, мерцающая красота? – Ио сделал вокруг себя пару оборотов, – а могу ли я узнать твое имя?

– В миру я была Василиса.

– Ну что, Василиса Облачная, стереги и питай своих звездных детей, а я скоро вернусь с большим космолетом книготворческого багажа! – И путешественник клочком сгущенной материи понесся в родную солнечную систему.

Прибыв на Землю, первым делом он отыскал свой дом и вкусно пожаловал в гостеприимное семейство. А потом принялся складывать в большие коробы кипы самым разных книг.

Когда в его доме закончилась литература, он стал по лесным чащобам да по летнему ветру собирать различные истории. В итоге скопилось так много всего, что путешественнику стоило больших усилий впихнуть словесную громаду в космолет.

«Дочитаю последнюю книгу Облачной Василисе и вернусь обратно Домой, уже вместе с ее сущью!» – Ио имел тайный план по выуживанию своей новой подруги на околосветовую градацию.

Поместив ее объемистую структуру в сосуд из волокнистых мыслеформ, которые имеют свойство к управляемому расширению и сужению, он спрячет этот сосудик в невидимый мешок из разреженной антиматерии и незаметно проскочит через соглядатаев.

Но остался один момент: путешественник не знал как выглядят эти самые соглядатаи и где они находятся.

«Ладно уж, разберемся!» – такими думами были означены его последние дни перед скорым отлетом.

Пока землянин шелестел бумажными страницами, мерцающее облако девы-матери выращивало громадное множество новых звезд. «Их так много, этих сверкающих сфер, что на всю последующую историю Вселенной хватит» – напитывая радостью и любовью будущих звездочек думала космическая Матерь.

Красотой своей души, и порожденной ею бесконечной цепью свежих миров она покорила соглядатаев и те разрешили ее сущности вновь покидать свою светящуюся оболочку, для счастливых бдений на Земле.

И радости Василисы не оказалось предела и все звезды одним разом превратились в полноценные системы. Когда путешественник Ио вернулся, его окружала целая плеяда молодых созвездий.

– Сколько меня не было, Васи?

– Я не считала время, ибо в Космосе оно другое, не протяжно-скрученное и не линейное, как мы привыкли. – Облако стало мерцать гуще и краше, – я вижу, ты приволок сюда громаду книжную! Ну, начинай друг, я тебя внимательно слушаю!

Ио начал чтение и длилось оно великолепно долго, ибо на некоторых моментах он игриво растягивал интонации, подражая вымышленным героям, а когда книги закончились, то стал рассказывать подчерпнутые им истории из повседневных событийных вертушек. Но и этим историям пришел конец.

За это время Ио и Василиса успели очень сдружиться, став по-настоящему близкими друзьями. Между творческими вымыслами они обсуждали истории себя и своего окружения.

Событийные колесницы так и вращались, так и вращались, подгоняемые ветром живого интереса. Иногда они украдкой смотрели друг на друга, рдея улыбками. Им стало ясно, что между ними возникла глубокая симпатия.

– Книги – всё! Мне пора возвращаться и…

– Соглядатаи разрешили мне покидать эту оболочку и принимать земной вид!

– Вау! Это же так здорово, —было явно заметно, что Ио очень радовался, и показалось, словно бы большой, давивший на него груз во мгновение исчез. – Когда ты узнала?

– Когда тебя не было. Ты летал за книгами в это время. – Мерцающая красота на мгновение чуть погасила близкие к путешественнику огоньки.