Эдельвейс Paradise

Деятельность номер два или три. На стенах красуются волшебные картинки эпохи позднего крученного ренессанса, а на окнах пестреют самодельные фонарики, в которых потихоньку горит розовый свет. Гирлянды весело висят на шеях у столешков-председателей, а также и у гостей, чьим присутствием очень рад большой и тонкий Столец.

Зовут его так потому, что он громаден, но извилист, как широкоформатная печать или как ватман помноженный на 20, а то и на 25 размеров кверху.

Наша братия пожаловала сюда для перерасчета копеечек Paradise, вес которых был важен для дальнейшей жизни по «ту сторону». В расчет, умножающий количество копеек, также входили добрые поступки, неожиданные подарки близким, всякие созерцательные практики, проведенные ли под нежащимся солнышком, ли под грозовых облаков покрывалом.

С Paradise понятно, а вот само место, куда нас отослали с землев обетованных, это его махинство Эдельвейс. Не то гора за небесным островом Рая, не то исправительная колония для «несовершеннолетних». Ведь как в одной книге говорилось: «мы все дети для Него».

Некоторые детишки скребут тоской по остывающему прошлому, а некоторые, наоборот, радуются возможности отдохнуть-понабраться сил для дальнейшего пути. А есть ли этот путь на самом деле? Каждому предстоит ответить на этот вопрос самостоятельно.

Ладно это все, нужно двигаться дальше по извилистым густым дорожкам прекрасного Эдельвейса, имя которого было выбрано давнишним слугой Господиниуса Мельфеуса – Траливали. Нас это мало волнует, потому мы просто перешагиваем застывшую статую, проходя бесчисленные белые дверцы, следуя внутреннему зову. Копейкам нужен счет!

Безногих враг и друг нарисовался как раз, когда мы собирались взойти на новый облачный этаж. Страдная семерка некрасиво выпячивала свои конечности к мешочкам с Paradise, но тела наши помотали головами из стороны в сторону, показав осмелевшему вдруг мерзавцу, что забирать чужое нехорошо.

Тут белоснежный с желтым свет стал сильнее нагревать тонкие существа и всю окружающую призрачную породу. Так что мы поняли, Столец уже близко, его кабинет должен быть уже за ближайшим поворотом.

Наша братия столпилась скурилась сгрудилась, а безногих стал жалобно просить милостыню, и мы дали тому одну копеечку. Кабинет с большой и высокой дверью нарисовался прямо перед глазами, и мы решили сразу войти, не размениваясь на вежливость да этикет, ибо слишком долго ожидали взросления.

Как только мы вошли на шеях сразу образовались гирлянды, а председатели встали чтобы поприветствовать новичков. Громкий голос Стольца разукрасил небесный кабинетик:

– Приветствую странных усталых гостей в нашем облачном краю! Свои мешочки можете взять в руки и положить на весы, что расположены у ближайшего стола.

Так и было сделано. Мы послушно воспели тридцатую песню о Восхождении и тут же попадали в светло-розовые кресла, в которых, по обыкновению, восседают все несовершеннолетние. Наша братия расплылась в улыбках, видя, как Столец нежно оглядывает каждого из нас. Председатели тем временем выглядели как бумажные фигурки из вырезайки-раскраски.

Мешочки гремели отменно, пока извилистые большие руки перекладывали копейку к копейке. Пока весы взвешивали, мы смело оглядывали призрачное помещение. Облачные вихри смешно обвивались вокруг и тел, и объектов.

Мы даже чутка поиграли с небесным материалом, выдумывая из недр памяти маленьких человечков, которых потом отпускали в воздушное пространство, чтобы те парили и не знали больше ни о чем. А облачные сверчки кольцами обвивали ничего не подозревающих малюток. Те забавно плыли, с удивлением и непониманием оглядываясь на густой влажный воздух. Ха-ха.

Большой бестец наконец сосчитал наши Paradise и обернулся сказать нам пару ласковых словцов, дабы начать инициацию для дальнейшего пути:

– Ну что ж, друзья, смотрите! – На этих словах Столец рассыпал наши драгоценности по белесому полу, и те рассеялись по разным пространствам, абсолютно не внимая наших душевных веяний.

Бестец продолжил:

– Ваших копеек слишком много и слишком мало одновременно, а это значит, что вашей братии предстоит отпуск на восточной стороне Эдельвейса прекрасного.

Мы несколько замешкались, и наши игрушечные человечки вмиг лопнули, как мысленные пузырьки. Я захотел слов взять, ибо налицо какого-то недоразумения щепотка.

– Вы, уважаемый Столец, верно перепутали что-то, ибо мы все считали и пересчитывали наши дорогие и блестящие Paradise, толсто считая, что этих красоток хватит чтобы добраться до самого теплого, сияющего юга!

Тварец Столец бестец громогласно захохотал, да так, что его тонкое тело заходило словно было соделано из холодца. Наши сущности со страху и неожиданности отпрянули со стульев сразу угодив в извилистый суп старого председателя. Столец продолжал смеяться, смотря как мы барахтаемся в полупрозрачной жиже.

– Верно, вы что-то да напутали, ибо весы наши да счет пальцев моих еще никогда не делал ошибок!

Стол председательский захлопнулся и нас высыпало обратно в галерею коридора, а из двери, вслед нам, вылетели дуреманы-скарабейщицы. Это такое одеяние для путешествия в восточные пространства.

Одеяние пришлись в пору, и мы потащились, а потом и понеслись в стороны заблудших соцветий ранней молодости. На востоке, в прошлой жизни, наши тела укрывались от солнечной радиации. Ток звездных мощностей был так велик, что мы заблудились, не начав даже толком жить.

Нас выбросило с земного круглого на угловатое кристаллическое, место которому, казалось бы, может быть только в адском холоде космоса. Глубины его непомерны, даже Стольцу ходу туда нет. А оно все вертится, вселенское это, кружится в подсознании каждого из нас.

Восточные области в житие человеческое были мало изучены, потому нас и гнетет, и мает некоторая неизвестность, которая может поколебать спокойное течение жизни по ту сторону.

«Я жижа бесплотная. Я царь-помада на губах у Великой. Матерью ее зовут. Зовите сию и вы, уважаемые гостецы!»

По облакам нам шагается в легкую, по долам и весям – не очень, но призрачные отблески далеких галактик помогают не сбиться с пути окончательно. Мы здесь – они там, но нас соединяет Внимание, которое сознание наше поддерживает на отметку пять.

Отличное сцепление, командир! Гирлянды уже перестали светить и начали понемногу растворяться в черно-синем холоде высокого неба. Тела наши не против, главное, чтобы нас не задело, когда выстрелит новоявленная звезда, а в здешних реалиях это очень даже может произойти.

Жалко только Paradise, мешочки с ними приятно тяжелили поясные ремни. Но что поделать, таковы порядки в этом Эдельвейсе! Можно было бы поинтересоваться, в какое путешествие отправляются наши достопочтимые и сверкающие копеечки?

И мы знаем ответ на этот вопрос: они рассеиваются в облачных марах, скапливаясь в дождевых тучах, а потом выпадают мелкими блистающими частицами вместе с дождем. Кому – сколько, зависит только от самих человеческих детей.

Сюда бы Траливали (слуга Господиниуса Мельфеуса), он бы посмотрел на детище своего господина! Засмеялся бы, да и треснул, не достигнув преклонных летоисчислений. Деятельность два или три. Фонарики на окнах, а на стенах странные картины чьи карикатурные плоскости наводят грустные воспоминания о радости.

Времен года тут нет, зато на восточной стороне есть некое цветение, напоминающее весну. Нам одновременно и холодно и тепло. Неизвестность красит губы.

Тела выносятся из космического пространства, направляя наше достояние во все те же облачные крученности. Но теперь их цвет был другим и ветер тоже другой. Дует он, хвалится своей мощью, ароматы инакости нагоняя на чувственный аппарат.

Встреченными нам быть дуреманами-скарабейщицами. То одеяние что нам дали в начале, для путешествия сгодилось отлично. Теперь си бестии снова превратились в живых существ, как только мы достигли восточного неба. Мы обнялись с глубоким участием и дружеством.

Это странные места, сильно отличающиеся от тех пространств, в которых взвешивали достопамятные Paradise. Эдельвейс могуч, спору нет! Восточная сладость автоматически сделалась навершиями обручей вокруг голов. Наши тела ступили на облачные земли, а ветер подул еще сильнее, еще нежнее затрепетав призрачные одежды.

В чем отличие, спросит великосветский Столец? В том, что солнечный свет здесь рассеивает лучи не в том направлении, в котором глазу привыкло видеться. Первым делом тепло исходило от наших ненастоящих тел, а потом собиралось в основании обруча, а уже после отправлялось на звездную странность. Неожиданность? Не красновато-розовое, не лиловое и персиковое мнится в закатах и восходах, а синева глубокая, холодная, чем выше поднимаясь, тем больше становясь теплыми оттенками.

А еще ощущения тут интересные, похожие сразу на суп вселенский да на ушко серебряной иголочки. Сколько времени нам предстоит здесь пробыть? Это отпуск – значит нужно наслаждаться. Председательский стол возник в сознании, а потом нарисовался холодец Стольца. Его пальчиковые сочленения показывали какое-то цифирное безумие. Мы все охнули, ахнули от невыносимости обрушившегося понимания. Бдение предстоит долгое и такое же короткое, как сто жизней на красочной и свежей Земле.

Эдельвейс тугоплавкий, звонкоголосый, его неимоверные размеры вселяют ужас с восхищением. Наши тела раскукожились, а дуреманы-скарабейщицы принялись выстраивать помещения для будущего Дома.

Одеяния ума шутки по сторонам света показали. Юг на пестром сине-зеленом отсвете. Запад на фиолетового-сочленительном поясе. Нуль на величественном кружении ветров. А Север сделался пышкой на кольцах, что имеются у всех нас с незапамятных времяисчислений.

Идиотизмом было бы покидать Землю, ради каких-то негаданных видов, ради возможности лицезреть восходы и закаты цивилизаций. Это все пустопорожнее кручение мысленных токов. Умы сочетаются с превосходством душевных потоков, а фонарики на стенах все так же мигают теплым свечением.

Мать близка к восхождению на восхитительную высоту. Она наверняка достигла бы другого скопления галактик, если бы по-настоящему того захотела.

Дом выстроен, мы заходим внутрь и начинаем ощущать.

Услуги томных провожатых не нужны, самостоятельными ощупами продвигаемся в углублениях облачных островков. Тут и сильно светлое есть, и сильно темное, цветное и блеклое. Играет красноречие внутри художествами красными. Розовыми, синими, а слов то не вылетает наружу – оно все остается внутри. Не разгаданное, не запятнанное распределительным движением привычных понятий.

Земные сахар и соль сделались нами. Ощущения начали превращаться в сочинительный выкрутас творческого толка. Мы чувствуем новое тело, а с ним и новые ароматы свежего мироздания. Ловко же нас закинуло на восточные небеса! Как же славно, что мы собраны в кучку, чтобы явиться в мир старыми друзьями в новом исполнении.

Свет становится все острее и лучше стали восприниматься внешние токи энергии. Мы уже близко, стены Дома помогают! Наши тела сгруппировались в единую субстанцию, выплюнулись в средоточие малиново-розовой скрученности.

Обнаруженными быть нам за некой столешницей сидящими, перед блистающими экранами-мониторами. В них прекрасные картинки снуют туда-сюда, в нашу сторону и обратно – в черно-синее блестючее серебряными точками марево.

Неизвестности стало только больше, и мы слышим протяженный во времени-пространстве смех бестеца Стольца. Его председательский состав густо красит головные обручи в изумрудные оттенки.

Дорогие сердцу Paradise улетучиваются с небесных круч, и снова мало-помалу наполняют наши мешочки доблестью. Память – розой на руках расцветает. Физическая материя превращается в символьный казус.

Мы – буквы. Мы истинно здесь.

От автора

Приветствую вас, уважаемые читатели, это я, Ана Гратесс! Если у вас есть вопросы или предложения, то можете писать мне на почту или в социальные сети:

– rosegratesss@gmail.com

– VK/Telegram: @anagratess

Остальные ссылки на различные художественные портфолио, мерч, соцсети: https://linktr.ee/anagratess

Помимо электронных версий, некоторые мои работы доступны и в бумажном исполнении, которые можно приобрести в маркетплейсах Wildberries, Ozon и AliExpress. Пишите в поисковых строках имя Ана Гратесс!

Этот рассказ войдет в будущий сборник, который будет выпущен как в электронном формате, так и в бумажной версии.

О новинках можно будет узнать, подписавшись на страницу автора на ЛитРес.