Краткий путеводитель по изнанке мегаполиса

Электричка тронулась и медленно поплыла, переваливаясь с боку на бок, в сторону области. Ребятам предстояло двухчасовое путешествие. Они уже давно собирались съездить в одну из заброшенных пригородных усадеб, чтобы испытать приобретенный на общие сбережения металлоискатель. Конечно, чрезмерных иллюзий никто из них не питал, но в душе каждого тлел маленький огонёк надежды на обнаружение чего-то, действительно представляющего историческую ценность, а там… Дальше фантазии пока не хватало: то ли выгодно продать, то ли просто гордиться самим фактом наличия такого эксклюзива.

Антона брать в поездку никто не хотел. Разумеется, все прилагающиеся к юности недостатки не обошли стороной никого из них. Но Антон олицетворял собой все возможные пороки восемнадцатилетнего молодого человека и по совместительству – кладбище достоинств.

Он рос без отца, мать с ним просто не справлялась. Она уже давно только присматривала, лишь бы жив был и совсем крупных неприятностей не натворил, работала продавцом в районном магазине, так что сын покупал алкоголь и сигареты буквально у неё на глазах, в соседнем отделе. Слово «учёба» было знакомо Антону смутно. Закончив школу на одни «тройки», большинство из которых учителя поставили ему, благодаря материнским слезам, Антон, опять же с помощью каких-то дальних родственных связей, поступил-таки на юридический, из которого в данный момент благополучно стоял на отчисление… Постоянные загулы, неопрятная внешность, косноязычие, мат, лёгкие наркотики, беспорядочные связи, как половые, так и в мире криминала, длинный перечень административных правонарушений по итогам приводов в полицию, по которым можно было изучать законодательство, и одно уголовное дело, прекращённое в результате титанических усилий матери, – лишь неполный список его «достижений».

Андрей, Егор и Олег совсем не хотели иметь с собой такую обузу в и без того обременительном вояже, но… Когда-то Антоха был совсем другим, и друзья прекрасно об этом помнили. До трагической гибели отца он ничем от них не отличался, был обычным дворовым пацаном, местами хулиганистым, но с чёткими представлениями о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Сколько они себя помнили, их всегда было четверо. Вместе они прошли огонь и воду, понимая, что медные трубы ещё впереди, но уже будучи полностью уверенными в прочности своих ещё детских клятв в вечной дружбе.

Парни понимали, что проблемы их друга связаны с ранней потерей самого близкого, пожалуй, человека в его жизни. Антон так и не смог оправиться от этого удара. Более того, он считал виноватыми в случившемся всех вокруг, кого знал, включая мать. К сожалению, лучший способ узнать, был ли тебе кто-то из родителей ближе другого – это потерять одно из них. Вниз по социальной лестнице Антон съехал, как с горки, всего за какой-то год, практически на самое дно. Но не позвать его они тоже не могли. Во-первых, они твёрдо решили друга не бросать, что бы ни случилось, надеясь, что с возрастом Антоха притормозит и хоть что-нибудь да осознает или встретит человека, который выведет его из этой пучины. Во-вторых, ребята дали слово его матери, что будут прикладывать все возможные усилия, чтобы помогать ей справляться с сыном.

Вот и примерно месяц назад, спланировав эту поездку, они позвали его с собой, рассудив, что уж лучше втроём в течение дня потерпят все прелести Антохиного характера, чем будут ломать голову, где он сейчас, с кем, жив ли вообще и отвечать на бесконечные звонки матери, испытывая вину за невозможность помочь.

Антон согласился из благодарности. Даже тащив за собой шлейф из вышеперечисленных проблем, он был совсем неглупым человеком, чтобы не понимать, что его место среди них и ценил их старания, но силы воли катастрофически не хватало даже на примирение с матерью и перемену образа жизни, поэтому один день трезвости во всём был пока его максимумом.

Поездка, однако, не задалась с самого начала. Антон пришёл домой с очередной тусовки в четвёртом часу ночи, хотя прекрасно помнил, что они договорились ехать на первой электричке в начале восьмого. Разумеется, он проспал. Ребята страшно злились, и Андрей с Егором предлагали Олегу уехать без Антохи, но Олег был неумолим: дали себе слово ехать все вместе, значит, поедем все вместе. Следующий поезд отправлялся только через полтора часа, и большую часть этого времени друзья наблюдали за утренними приключениями Антохиного отходняка. Удовольствия в этом было мало, но делать было нечего. Наконец, погрузившись в электричку, ребята немного выдохнули, но, как выяснилось, ненадолго:

– Я курить, – буркнул Антон и встал, чтобы выйти в тамбур.

– Сядь, – зашипел на него Егор. – Народу тьма, все – пожилые, на дачи едут. Не надо вонять на весь вагон. Люди не виноваты, что вынуждены ехать с тобой, придурком!

Антон собирался уже высказать другу всё, что в данный момент о нём думал, но Олег, поморщившись, сказал:

– Пусть идёт.

Спустя минуту по вагону волной стало распространяться мнение пассажиров об Антохе вообще и его дешёвых сигаретах в частности.

– Терпим, – не открывая глаз, сказал Андрей, почувствовав очередную попытку Егора поговорить с источником неприятностей. – Они всё равно все раньше выйдут, до конца наверняка только мы едем.

Промучившись ещё полтора часа, друзья вздохнули с облегчением, когда электричка причалила к перрону. Станция была конечной, но лишь потому, что здесь имелся оборотный тупик для поездов. Больше о значимости как самого «вокзала», так и о близлежащих населённых пунктах ничего не говорило.

Ребята спрыгнули на низкую разбитую платформу и огляделись. Выход был один, и после лестницы продолжался уходящей в сторону леса тропинкой.

– Нам туда, – сверившись с картой в телефоне, сказал Олег. – Усадьба должна быть за лесом.

Друзья не спеша двинулись по тропинке, наслаждаясь тёплой солнечной погодой и обилием свежих запахов в чистом деревенском воздухе. Антон чувствовал себя отвратительно. Тряска в электричке окончательно его добила. Голова раскалывалась, тело шатало из стороны в сторону, солнечный свет больно резал глаза, тепло давило на затылок. Сигареты не помогали, а только ухудшали самочувствие. Хотелось воды, но своей у него, разумеется, не было, а ребята перестали с ним делиться после того, как он ещё на полпути выдул практически половину их запасов. Он не завтракал, хотя друзья брали с собой приличное количество закусок и могли бы его покормить, но мысли о еде лишь усиливали тошноту. Антоха плёлся сзади, проклиная всё на свете, и по привычке обвиняя в своих бедах кого угодно, только не себя:

– На хрена вообще сюда попёрлись? Чё вы там найти хотите? Клад?

– Слушай, достал! – рявкнул Егор. – Не нравится – разворачивайся, станция – там!

– Не ори, – одёрнул его Олег.

– Честно говоря, он уже правда утомил, – раздражённо проворчал Андрей. – Всё понятно, но всему же есть предел. Сначала опоздали из-за него, потом в вагоне со всеми переругался, почти всю нашу воду выпил, теперь ему плохо, видите ли, а мы виноваты! У самого ни денег, ни воды, ни еды… А кто тебя просил бухать всю ночь? Силой заставляли?

– А кто вас просил меня сюда тащить?! – взорвался Антон, и дикая боль буквально ударила его по голове, заставив зажмуриться, от чего он разозлился ещё больше. – Идите сами в жопу! Мне вообще вся эта ваша херня не интересна!

Он развернулся и зашагал в обратную сторону. Олег хотел было его остановить, но Егор его предупредил:

– Если сейчас пойдёшь за ним, я – домой.

– Правда, Олег, что с ним случится? Здесь ничего нет. Попсихует немного и отойдёт. Захочет дальше с нами пойти – позвонит, нет – поедет обратно, станцию отовсюду видно.

Олег вздохнул, но сопротивляться не стал. Ребята уже приближались к лесу, за которым должна была находиться усадьба. Скоро друзья окончательно переключились на предстоящее исследование и немного успокоились.

К станции Антоха не пошёл, просто брёл, куда глаза глядят, выбрав направление одновременно в сторону от платформы и от курса друзей. Спустя примерно минут двадцати ходьбы, он решил попробовать найти какую-нибудь палатку или магазин. Денег не было ни копейки, проезд ему оплатили ребята, однако опыта мелкого воровства было хоть отбавляй. Но куда бы он ни смотрел, везде простиралось только голое поле, да виднелся лес на горизонте.

«Странно, – подумал Антон. – Андрюха же говорил, что станцию отовсюду видно. А тут, как Зазеркалье, куда ни глянь. Везде поле, а вдалеке лес, как будто я посередине».

Антон достал мобильник, но лишь для того, чтобы констатировать отсутствие связи.

«Да что такое-то?! – удивился он. – Опять же, Олег говорил пацанам, что если я передумаю, то позвоню. Уж он-то точно был уверен, что связь тут есть, небось и заранее узнавал, я же знаю, как он готовится к таким поездкам».

Делать было нечего, поэтому Антоха принял решение пойти назад, логично рассудив, что рано или поздно вернётся на то место, откуда они с ребятами разошлись, а там действительно и до станции недалеко. Он помнил, что шёл около двадцати минут, может, чуть больше. Однако даже через полчаса марш-броска в обратную сторону пейзаж вокруг не изменился. Антону стало не по себе. Больше всего его беспокоило даже не то, что он так и не найдёт ребят, и не то, что он потерял станцию, а то, что вокруг вообще не было никаких следов человека. Ничего ровным счётом не намекало на хоть какую-нибудь жизнь: ни домов, ни звуков, ни вышек и проводов, ни следов машин или другой техники, ни мусора, даже окурка! От чувства тревоги физическое самочувствие отошло на второй план. Антон сел на землю и закурил. Приведя за несколько минут мысли в какое-то подобие порядка, он решил идти вперёд в любую сторону. Уж совсем дремучих мест в этой местности точно не было, Олег говорил, да он и сам это понимал, не тайга же! Поэтому наверняка за лесом обнаружится какой-нибудь посёлок, а там он просто спросит, как добраться до города, или сам посмотрит в телефоне, в посёлке же точно есть связь! Этими мыслями он себя успокаивал, приближаясь к лесу и заходя в него. Лес оказался достаточно густым, каким и виделся издалека, однако Антоха всё время продвигался по достаточно утоптанной и просторной тропинке. Так он прошёл, наверное, час, пока не выбрался на высокую светлую опушку на холме. Внизу, с другой стороны холма, виднелась то ли крошечная деревушка в несколько домов, то ли чьё-то очень большое хозяйство. Спустившись с холма и подойдя ближе, Антон понял, что всё это – одна территория, следовательно, чей-то большой участок, огороженный бревенчатым забором, как совсем в старину или в сказках. В одном месте посреди стены был арочный проход без калитки. Антоха немного потоптался и прошёл. На улице никого не было. Он огляделся: в той части участка, которую хватало глаз осмотреть, находился сарай, два дома, курятник и баня. Территория продолжалась и за этими постройками, но Антон решил постучаться в дом.

За дверью не раздавалось вообще никаких звуков, и парень уже решил, что хозяин, видимо, находится в другом доме, но в этот момент дверь бесшумно открылась, и на пороге возник дедок маленького роста, крепкий в плечах, с глубокими глазами и абсолютно седой. Одет дед был тоже достаточно странно: валенки (в июне!), синие просторные штаны и закрывавшая их почти до колен длинная рубаха, перетянутая кожаным поясом.

Антохе невольно вспомнились иллюстрации к детским сказкам старых, ещё советских изданий. Дед был их копией.

– Ну, привет! – он поздоровался первым. – Заходи, присаживайся здесь, на террасе.

– Да я только… – растерянно забормотал Антон.

– Заходи, заходи, – настойчиво приглашал хозяин, подталкивая Антона в сени и закрывая за ним дверь. – В ногах правды нет.

«В жопе тоже», – не к месту вспомнил Антоха старый дворовый прикол. Однако сама эта мысль его хоть и не рассмешила, как обычно, но как-то успокоила. Он осмотрелся: обычная деревянная терраска, у окна – стол, в сенях развешана одежда, внизу, на маленькой галошнице – лапти и сапоги. Дальше, за столом висели длинные занавески, закрывавшие проход, видимо, в какую-то комнату. Занавески были достаточно прозрачными, но в комнате было темно, и Антон не разглядел, что там находится.

Весь дом освещался исключительно свечами и лампадами. Антохе показалось это странным, потому что всё, что он видел, было деревянным! Стены, мебель, двери, крыша.

«Вот так и сгорит дед, даже пепла не останется», – подумал Антон.

Вдруг он про себя отметил, что за окнами совсем стемнело.

«Не может быть!» – изумился. – «Так… Мы выехали около девяти. Дороги было два часа, то есть, приехали в одиннадцать. Где-то полчаса шли вместе, потом минут сорок я бегал по полю туда-сюда и примерно час чесал через лес. Итого – максимум полвторого!».

Ему снова стало не по себе. От мрачных размышлений отвлёк бодрый голос деда:

– Угощайся, я уже всё принёс.

Действительно, перед Антохой уже стояла миска с ароматной похлёбкой, а в руках дед держал тарелку с дымящимися крупными, явно домашними пельменями.

– Сейчас принесу овощей и компоту. Или ты чаю хочешь?

– Компоту, – на автомате отозвался Антон, и вдруг сам на себя рассердился, что дед окончательно взял его в оборот, пока он тут сидит и ни хрена не понимает.

Собравшись с мыслями, Антоха крикнул деду вдогонку:

– А как вас зовут?

– Арсений Григорьевич, – ответили руки, поставившие по разные стороны из-за Антохиной спины тарелку с нарезанными овощами и кружку с компотом.

Антон вдруг почувствовал дикий голод и буквально набросился на еду. Надо отдать должное Арсению Григорьевичу, готовил он отменно! Через четверть часа сытый и уморенный Антоха вяло продолжил свой допрос:

– А вы один живёте?

– Один, – вздохнул дед. – Кошка ещё есть, Маруська, – усмехнулся, – но она – вольная барышня, приходит, когда хочет.

– А как эта деревня называется?

– Да нет тут никакой деревни. Как я в своё время удалился от людей, так до меня никто до сих пор и не добрался, – он снова засмеялся.

– Странно… А как же Вы… Ну… Продукты откуда берёте? Опять же, связь? Штуки разные бытовые…

Тут Антон вспомнил про телефон! И тут же снова помрачнел, пялясь в чёрный экран… Зарядку просить у деда, разумеется, было бессмысленно.

– Штуки разные бытовые мне не нужны, – с улыбкой отвечал Арсений Григорьевич. – Печка есть, утварь есть, дров нарубил – всё готово! Куры сами себя несут, охотой да рыбалкой балуюсь, огородец есть какой-никакой.

– А связь? У Вас есть телефон? Мне бы друзьям позвонить и домой.

– Нет телефона. Кому мне звонить-то? Да и я особо никому не нужен.

– Ну хорошо, а хотя бы дорогу до станции какой-нибудь подскажете? Или, может, автобус какой рядом ходит? Мне домой ехать надо.

– Подскажу, конечно. Вот завтра встанешь – и всё расскажу. И даже провожу.

– Как завтра? Мне сейчас нужно!

– А куда ты так торопишься? Время уже позднее, отдохни, как следует. Хочешь – ложись там, – дед махнул рукой в сторону комнаты за занавесками, – а хочешь, в другой дом отведу, там вся спальня твоей будет.

– Да, кстати! – спохватился Антон. – Я же к Вам пришёл совсем недавно! И времени было около двух часов дня! И сидим мы с Вами максимум час, а за окном уже почти ночь! Как так?!

– Совсем ты, братец, устал, даже во времени заблудился, – Арсений Григорьевич снова улыбнулся. – На-ка вот, выпей моей настойки домашней. Усталость как рукой снимет – и поговорим.

Антоха и правда устал уже настолько, что не обратил внимания, как ловко дед ушёл от ответа. Зато заметил появившуюся рюмку с желтоватой прозрачной жидкостью. Он даже не заметил, как Арсений Григорьевич её принёс.

«Ладно, лучше поздно похмелиться, чем никогда», – устало усмехнулся он про себя и залпом выпил содержимое.

Солнце било в окно настолько невыносимо бодро, что Антон просто вынужден был открыть глаза, чтобы буквально ослепнуть от небесного ультрамарина. Впервые за долгое время он чувствовал себя выспавшимся. И вообще, состояние было отличным, хоть горы сворачивай! Наверное, дедова настойка действительно выдающаяся, или просто проведённые сутки на свежем деревенском воздухе, включая сон, так подействовали на организм. Где-то внизу завибрировал телефон, и Антоха свесил руку, чтобы ответить. Звонил Олег. Антон поморщился: предстояла воспитательная лекция на тему морали и своего вчерашнего поведения… Так, стоп! Олег. Звонит. На мобильник. А как же… Дед сам зарядил его телефон, что ли? Антоха вскочил, но тут же буквально рухнул обратно: он находился в своей комнате. У себя дома. В городе. Несколько секунд лежал неподвижно, затем встал, медленно вышел в коридор. Обошёл всю квартиру. Матери дома не было. Наверное, ушла на работу. Посмотрел на часы: девять утра.

Антон прошёл на кухню, сел на табурет и обхватил голову руками. Итак, что мы имеем? Несмотря на вчерашнее чудовищное состояние, он досконально помнил прошедший день: опоздание, электричка, ссора, скитания, дед, настойка… Но как же он попал сюда?! Не ночью же Арсений Григорьевич его подкинул матери. Да и на чём? Вдруг он вспомнил о звонке Олега и том, что так и не ответил ему, оглушённый обнаружившейся обстановкой. Взял телефон, перезвонил:

– Да, – строгим голосом ответил Олег.

– Привет, – аккуратно поздоровался Антоха. И замолчал. Он ожидал, что Олег сам невольно ему расскажет что-нибудь о вчерашних событиях.

– Ну привет, – так же холодно продолжил друг.

Антоха понял, что «кина не будет», поэтому решительно продолжил:

– Слушай, расскажи, как вы вчера съездили, я что-то не помню ни хрена…

– Ты сейчас издеваешься?

– Да нет… Вы же… Мы… Собирались.

– Антох, я, конечно, стерплю сейчас все твои выходки, но только не вздумай те же самые вопросы пока задавать ребятам. И вообще на глаза им лучше не попадайся в обозримом будущем.

– Не томи, Олег. Извини, если я где-то накосячил…

– Где-то накосячил?! – наконец Олег вышел из себя. Антон превратился в одно большое ухо. – Да ты совсем охренел, вконец. Мы тебя прождали на вокзале три часа, две электрички пропустили, а потом уже смысла ехать не было, не бегом же там с металлоискателем!

– Подожди, – застыл Антоха. – Ты хочешь сказать, что мы… Вы никуда не ездили?

– Нет, не ездили, – уже спокойнее ответил Олег. – По твоей милости. В следующий раз, когда захочешь вместо поездки с нами опять где-то зависнуть, отпишись хотя бы в вотсапе. Мы давно к твоим выходкам привыкли, даже не обидимся, просто будем знать, что тебя не ждать.

– Извини, – ответил Антон. – Извини, пожалуйста. И парням передай. Я потом поговорю с ними. Ладно, я ещё попозже перезвоню.

Антон повесил трубку. Мысли разлетались, как стая воробьёв. Значит, ребята вчера никуда не поехали, потому что он так и не приехал на вокзал… Но как… А всё остальное? Ну, допустим, с бодуна могли начаться глюки с того момента, как они разошлись в поле. Но остальное?! Опоздание 7:10, выезд в 8:40, дачники в вагоне? Приснилось, что ли? Он посмотрел на телефон: сегодня было уже следующее число. Или он проспал сутки? Тоже нет, уж мать бы разбудила рано или поздно. Так что же произошло?

Для начала Антоха обзвонил всех, в чьей компании он теоретически мог провести вчерашний день. Но никто из его знакомых понятия не имел, где он мог вчера быть. И даже, казалось, бы самые асоциальные элементы, как назло, помнили свой вчерашний день до мелочей, и никакого Антохи там, разумеется, не было. Да он и сам это прекрасно понимал. Решение созрело только одно: надо снова ехать туда. Одному. Негласно. Именно «снова», потому что сам Антоха ни капли не сомневался в подлинности вчерашних событий. Он открыл на телефоне приложение и посмотрел расписание: через сорок минут уходил экспресс. Ага, значит, через час он будет в районном центре, а оставшийся путь в одну станцию доедет на такси.

Быстро одевшись, он перерыл весь дом и наскрёб пятьсот рублей. Отлично, в поезде проскочит зайцем, по-другому он и не ездил. Рублей сто-сто пятьдесят потратит на машину, соответственно, останется ещё какая-то мелочь на всякий случай.

До вокзала Антон долетел пулей и, не сбавляя ходу, даже не заметил ограждение, отделявшее пути для экспрессов. Залетев в вагон, он час провёл, как на иголках. Выйдя на конечной, мигом прыгнул в такси, даже не подумав сэкономить и поймать обычную попутку.

Через десять минут Антон стоял возле станции. Его била мелкая дрожь. Найдя взглядом тропинку, ведущую от платформы к лесу, он вышел к ней и побрёл в сторону леса. Любопытство одолевало страх. Как ни странно, он очень хорошо запомнил место, где они с ребятами поссорились, и откуда он пошёл один. Дойдя до него, он оглянулся на станцию, точно определил направление, в котором двигался вчера, и уверенно зашагал в эту сторону. Он старался максимально сохранять вчерашний темп, поэтому то и дело себя одёргивал и притормаживал. Когда часы показали, что он идёт уже двадцать пять минут, Антон остановился и огляделся. Увиденное сбило его с толку: позади всё ещё виднелась станция, направо уходил достаточно крутой подъём, так что за широким холмом ничего не было видно, слева до горизонта простиралось чистое поле, среди которого совсем вдалеке ехал грузовик, и лишь впереди темнел лес.

Антоха точно помнил, что вчера в этом же месте лес окружал его со всех сторон. Отсюда он прошёл около получаса назад, но картина не менялась. Сейчас же он стоял в замешательстве. Внутри он был уверен, что если сейчас пойдёт назад, то благополучно вернётся к месту ссоры, совсем недалеко от станции. Тем не менее, он так и поступил. И даже прошёл в обратную сторону чуть больше, как надо было. Действительно, в том направлении тоже показался лес. Увидев это, Антон почти побежал. Достигнув леса, он морально приготовился к часовому блужданию, но ни тропинки, ни других ориентиров не обнаружил. Пройдя вперёд наугад, сквозь небольшую чащу, он опять вышел в поле. Это явно был не тот лес. Да и в том деревья были высокие, массивные и тёмные, а здесь одни берёзки, разве что не просвечивают. И всё же главным было то, что впереди виднелась деревушка. Точно не владения Арсения Григорьевича, но к ней вёл практически такой же спуск с опушки на холме.

Дойдя до деревни, Антон смутно почувствовал, что бродит где-то совсем рядом с разгадкой вчерашних событий. Но что делать дальше, он не знал.

– Ищешь чего, малой? – неожиданно спросил голос за спиной.

Антоха обернулся. За ним стоял маленький толстенький пожилой мужичок, одетый явно не в ногу с эпохой, но вполне вписываясь в реалии села в ста пятидесяти километрах от города.

– Да вот… – замялся Антон. – А вы не подскажете, здесь поблизости нигде не живёт Арсений Григорьевич?

– Какой Арсений Григорьевич?

– Ну, дед такой. Он отдельно живёт, у него участок большой. Он – дальний родственник матери, а я мимо проезжал, хотел навестить, да не могу дорогу найти, а телефон не ловит, – тараторил Антоха. – А в последний раз был у него совсем маленьким, не помню уже ничего.

– Не, таких не припоминаю, хотя живу здесь уже почти семьдесят лет. Может, ты село перепутал? Тут несколько вокруг вокзала.

– Да, может…

– В последний раз тут жил отдельно какой-то дед ещё в царские времена, – пустился в воспоминания мужик. – Ещё родители мои маленькими были, им дед с бабкой рассказывали. Отшельником был, ни с кем не общался, отстроил себе дом, охотился, рыбу ловил, хозяйство какое-то вёл. А потом сёла стали отстраиваться, леса вырубались, так никто и не заметил, куда он исчез. Причём, бесследно, вместе с домом. Говорят, был из голубых кровей, к усадьбе имел какое-то отношение. То ли наследником должен был стать, но отказался, то ли ещё что-то… Усадьба тоже, кстати, так и стоит разорённая и заброшенная, никому до неё дела нет. При нынешней власти, наверное, и не будет. А там такие места, туристов водить бы! И вокзал отстроить, и дороги сделать.

Мужик совсем скатился в политику и режим и продолжал ворчать, уже не обращая никакого внимания на Антона. Тем не менее, Антоха поблагодарил его и попрощался. Он переваривал услышанную информацию, понимая, что вряд ли уже что-то найдёт. Пока он дошёл до станции, голова неожиданно посвежела, в душе установилось какое-то умиротворение. Сев в электричку, он молча смотрел в окно. Так Антон проехал около часа. Впереди было ещё почти полтора, потому что этот поезд был обычным, рейсовым. От сидения в одной позе у Антохи онемели ноги, и это вывело его из состояния транса. Он попробовал сменить положение, но никак не мог понять, что ему мешает. Поёрзав и проведя ревизию карманов, спустя несколько минут он молча разглядывал две внушительные монеты с поднявшими крылья вверх двуглавыми орлами с одной стороны и даты чеканки: «1812». Он и так понимал, что это серебро. Просто чувствовал. И понимал, что в его руках потенциально неплохое состояние, и не понимал, откуда оно взялось, просто был уверен, что это связано с дедом Арсением Григорьевичем.