Живое и мертвое

7

Вначале было слово. Точнее, звук. Звук, издаваемый живым существом. Голос, проще говоря. И в этом голосе Винни уловил птичью трель. Потом возникли мысли, воспоминания, обрывки чего-то большого и неподъемного, что было памятью вчерашнего дня и прожитых до того лет.

Воспоминания о вчерашнем дробились и терялись. Кажется, он напился, а потом… Все, что было потом, показалось бредом, ночным кошмаром. Но кошмаром настолько жутким, что глаза открывать расхотелось.

Винни лежал на чем-то твердом, слушал птичью трель и изо всех сил сжимал веки. Мысли попытались выстроиться во что-то более-менее вразумительное. Если он вчера поспорил с этим именинником, а дальше все было так, как сейчас кажется, то он должен быть где-то в Пустоши. Но ведь в Пустоши не может быть птиц.

Конечно, все, что было видно жителям Витано за барьером, – лишь туман, черная мертвая земля и корявые силуэты лысых деревьев. Что там еще водится, в этой Пустоши, не было доподлинно известно. Но сомнительно, чтобы в краях с таким пейзажем и теми чудовищами, о которых говорят в Академии, а в городе так и просто жуткие истории рассказывают и детей пугают этими байками, могли водиться певчие птицы.

Что тогда? Они полезли наверх, и он заснул на лужайке какого-нибудь фермерского хозяйства? А может, он добрался до дому, но не дополз до кровати и сейчас лежит на полу. Нет, это не пол. Это поросшая травой земля. Поле? Луг? Все же он наверху у фермеров. На кой черт его туда занесло?

Немного успокоившись, думая обо всем этом, Винни приподнялся, решительно открыл глаза и огляделся вокруг. Нет, это была не крыша. Это он понял сразу. И это был не Витано. В Витано не было и не могло быть такого бескрайнего луга, такой буйной поросли диких цветов, такого яркого, открытого солнца. И уж тем более в Витано не могло быть черной полоски на горизонте. Деревья, много деревьев. Лес!

Винни никогда не видел леса. Он никогда не мог себе даже представить, что такое лес. Хотя и читал о нем в старых книгах, рассказывающих о тех далеких днях, когда человечество жило по всему миру и не пряталось за барьером в крохотном городке. И хотя назвать Витано крохотным нельзя было, даже будучи вралем, каких поискать и находясь под мухой, но сути это не меняло.

То, что видел сейчас Винни Лупо, не было его родным городом. И частью города оно тоже быть не могло.

Плохо соображая, он поднялся на ноги и пошел, не разбирая дороги. Мысли путались, чувства обманывали. То, что он видел, ощущал каждой клеточкой, в запахи чего внюхивался до головокружения, просто не могло существовать.

Но оно же существовало!

– Где я? – Винни услышал собственный хриплый голос. Только тогда понял, что спросил вслух.

Никто не ответил. Ответить было и некому. Пахучие цветы не умеют разговаривать. Как и бабочки, сколь бы красивы и огромны они ни были. А птицы, хоть и способны к пению, но слов все равно не разобрать. Разве что ты другая птица.

Ответа не было и у самого Винни. Хотя…

Одежда на спине была влажной. По той части одежды, что была ему видна, шли неряшливые разводы. Будто его сунули в грязную жижу, а потом вытащили и подсушили. Если верить воспоминаниям о вчерашнем вечере, то так оно, собственно говоря, и было. Но тогда выходило, что сейчас он находится в Пустоши. А этого уже никак быть не могло.

Чтобы убедиться в справедливости своих мыслей, он оглянулся. Назад уходила тонкая, едва заметная дорожка из примятой травы. Сердце забилось с новой силой.

Точно! Это же так просто. Он же оставляет следы. Всего и надо, что вернуться по собственным следам. Идти, пока не уткнется в ров или городскую стену. Где бы он ни был, далеко он убежать не мог. Не так долго он вчера бежал. А небоскребы Витано видны издалека. Их нельзя не заметить.

Винни развернулся и пошел назад, стараясь не сбиваться с собственного следа. Запала хватило ненадолго. Он пересек поляну, на которой спал, добрался до дальнего ее края, углубился в кусты. Вскоре кусты поредели, земля под ногами стала черной и склизкой, а следы потерялись вовсе.

Юноша остановился и огляделся. Нужно было понять. Но понимания не было.

Впереди раскинулось болото. Черная, вонючая, хлипкая жижа под ногами. Корявые мертвые деревья с черными, скрюченными ветвями. Запах гнили. В просветах между деревьями стелился низкий туман. Так выглядела та Пустошь, которую он знал и видел со стены. Вот только самой стены видно не было, хотя и стена, и небоскребы Витано были достаточно высоки.

Продолжая нервничать и злиться на себя за все произошедшее, Винни зашагал через болото. Под ногами хлюпало. Запах становился невыносимым. Как он вчера его не заметил?

Парень остановился, выудил из кармана платок и сделал из него повязку. Получилось не шибко красиво, зато дышать стало легче.

Он шел и шел. Болото становилось все более топким и гиблым. А стена, которую Винни все еще ожидал увидеть, так и не появилась. Ее не скрывал туман, не скрывали деревья. Создавалось такое впечатление, что ее вовсе не существует и никогда не было.

Мысль эта стучала в голове все сильнее, пока Винни не почувствовал, что начинает сходить с ума. Если Витано нет, то и его, рожденного и выросшего в этом городе, не существует. Но он же есть! И есть воспоминания. Что происходит? И куда он попал? И как?

По глазам резануло чем-то белесым. Винни вздрогнул, не сообразив еще от чего. Мысли разлетелись, как стая воробьев, по которым скучающий охранник жахнул из мушкета. Из болотной жижи торчал скособоченный человеческий скелет. Пустые глазницы таращились на Винни с абсолютным равнодушием.

Лупо попятился. Тело передернуло судорогой.

– П-пустошь тебя забери, – пробормотал он себе под нос.

От звука собственного голоса, что прозвучал глухо и потонул в болотном тумане, стало еще жутче. Он не выдержал, развернулся и побежал прочь, поднимая тучи грязных вонючих брызг.

На луг Винни выскочил совсем в другом месте. Он точно знал, что место другое. Хотя пейзаж практически ничем не отличался. Та же цветущая поляна, тот же чернеющий лес на горизонте, те же покрытые паутиной и плесенью кусты за спиной. Только трава не примята, что значит – его здесь не было.

Винни шагнул вперед, в травоцветье. Отошел подальше от мертвых кустов, за которыми скрывалось смрадное болото, и устало лег на землю. Вокруг тихо шелестела трава на ветру. Ветер шел от леса, а не от болота. Потому он нес не гнилостную вонь, а букет приятных ароматов луга, цветов, меда и еще чего-то неуловимого и неведомого, чего Винни не знал и не мог узнать за всю свою жизнь. В лазури неба возник легкий невесомый силуэт. Незнакомая птица будто зависла на мгновение и выдала певучую трель. После чего камнем ринулась вниз, но словно спохватилась и снова устремилась ввысь, чтобы снова повиснуть и чирикнуть что-то не то о своей птичьей жизни, не то о неповторимости окружающего мира.

Мысли текли вяло. Винни лежал, впитывал в себя весь этот мир и пытался приладить к нему свое существование. Назад дорога была отрезана. Каким-то странным, непостижимым образом Витано исчез, словно его не существовало. После увиденного в болоте, возвращаться туда было неохота. Зато впереди был бескрайний мир, который на первый взгляд не казался чем-то пугающим. Скорее наоборот. Вот только Винни почему-то было страшно.

Он лежал и смотрел в небо, не решаясь встать и пойти куда-то. Странная птица давно улетела, зато по небу плыли величественные, как сливки на свадебном торте, облака. Одно из них очертаниями напоминала треугольную крышу Академии. Винни вспомнил декана Урвалла, Митрика, маму… В груди что-то болезненно стиснулось. Захотелось плакать, вот только слез не было.

Винни зажмурился и попытался отгородиться от всех мыслей разом. Первым из головы вывалился декан вместе с Академией. Следом Митрик. Мама не желала покидать мысли, как он ни старался. Даже когда уснул, она еще долго снилась ему. А вот Вета почему-то во сне не пришла. И не вспомнилась вовсе.

8

В Совет он не пошел, сказался больным. Санти давно ушел в Академию, жена тоже не беспокоила. Да и не смогла бы. Советник заперся в кабинете, нервно курил и судорожно пытался выстроить мысли если не в ровный ряд, то хотя бы собрать в единое целое.

То, что избалованный отпрыск укокошил парочку соперников на своем любовном фронте, его не так сильно трогало. В конечном итоге, если он растит себе из сына замену, то умение убирать конкурентов – полезный навык. А вот то, что третий конкурент исчез в Пустоши, было гораздо хуже.

Благодаря пьяной выходке двух мальчишек, Совет попал под серьезную угрозу. И что с этим делать, советник не имел ни малейшего представления. Вернуть ушедшего за барьер не представлялось возможным. Рассказать все Совету? Предупредить о потенциальной опасности?

Советник затянулся сигарой и выпустил облачко сизого дыма в залитое солнечным светом оконное стекло. Почему тень от человека темная, плотная, почти черная, а тень от табачного дыма приобретает какой-то коричневато-грязный оттенок? Ведь человек, если разобраться, куда грязнее дыма.

Предупредить Совет было необходимо, это сыграло бы ему на руку. Он приносит стратегически важную информацию, способную предупредить об угрозе и спасти само существование Витано. Хороший ход. Блестящий. Если бы не одно «но». Виноват в возникновении этой угрозы его собственный сын. А вот такое признание было бы равносильно политическому самоубийству.

И что делать? Ждать, пока некто разрушит сложившуюся систему? Знать об этом и молчать? Знать, что мог предупредить? И как жить потом с этим?

С другой стороны, приносить себя в жертву он не был готов. Будущее сына-лоботряса еще под вопросом. Сын молод, если что и треснет в его жизни с грохотом, то еще будет время исправить. А вот класть на алтарь свое положение… нет уж, увольте. У него не так много времени.

Хоронить себя он не намерен. Уж лучше пусть все летит в тартарары.

Но знать, ждать и ничего не делать…

Советник с силой вдавил недокуренную сигару в мраморную пепельницу и сел к столу. А кто сказал «ничего не делать»? Он сделает. Есть в Витано один человек, которому можно доверить решение такой проблемы.

Он взял бумагу, прибор и принялся писать. Бумаге он доверил немного. Всего лишь желание встретиться и обговорить одно дельце. Остальное писать нельзя, остальное только при встрече. Мало ли кто может это прочитать. А на кону судьба сына, его собственная карьера и, возможно, сам Витано.

Глупо, как же глупо все! Из-за одного мальчишки… нет, из-за двух мальчишек и какой-то девки. И ни один из них даже не представляет, чем это чревато. Даже его великомудрый восемнадцатилетний остолоп. Зря он понадеялся на здравомыслие чада. В восемнадцать трезво мыслить человек не способен. Эмоции берут свое. А там, где есть эмоции, гибнет рассудок.

Рано, очень рано он посвятил сына в то, что недоступно большинству. И сказал-то немного. Но этого немногого хватило на то, чтобы юноша почувствовал свое превосходство. А чувство превосходства обманчиво и зыбко.

Не стоило этого делать. Поторопился. Понадеялся. Ладно, снявши голову, по волосам не плачут. Теперь остается только надеяться на то, что Санти брякнул по глупости. Надеяться на то, что ушедший в Пустошь – покойник и никогда не вернется.

Советник сложил пополам бумагу, сунул в конверт. На белоснежный клапан конверта шлепнулась капля сургуча. Сверху припечатал именным перстнем. Вот и все. Теперь осталось встретиться с человеком – и дело можно считать решенным. Во всяком случае, ничего больше он сделать не сможет.

Второе послание сложилось еще быстрее, чем первое. Сухое, казенное, оно предписывало выдать матери погибшего студента Академии Винни Лупо подачку от Совета, которая должна была компенсировать потерю сына.

Оба послания покинули дом советника одновременно. И согласно этим двум конвертам Винни Лупо больше не существовало, а если действительность противилась этому постулату, то ее нужно было привести в соответствие.

9

Во второй раз Винни проснулся от голода. Новый мир не казался теперь таким пугающим и жутким. Говорят, жить можно где угодно. Желудку было глубоко плевать на все измышления хозяина. Брюхо бурчало и требовало пищи совсем не духовной.

Парень поднялся. Где здесь искать пропитание? В Витано, хвала Совету, такой вопрос никогда не стоял. Здесь же с добычей чего-то съестного возникли явные проблемы. И спросить было не у кого.

Решив для себя, что на болоте ловить нечего, Винни двинулся вперед через поляну. Идти пришлось недолго. Не успел он добраться до леса, как на опушке среди деревьев появилась человеческая фигура.

От неожиданности Винни испуганно подумал, что между деревьев движется вовсе не человеческая фигура. Или все это – лишь плод больного воображения? Но человек существовал и двигался, независимо от того, что парень думал по этому поводу.

Сердце замерло и забилось чаще. Человек был спасением. Пусть даже не знакомый, пусть даже не из Витано. Хотя откуда бы здесь еще взяться человеческому существу? Винни пошел быстрее. Незнакомец топал куда-то по своим делам и удалялся. Но шел он медленнее, и расстояние между ним и Винни неумолимо сокращалось.

Вскоре он смог разглядеть спину незнакомца. Тот был одет в плотную куртку, плотные штаны. Голову его укрывал капюшон, а на плече болталась внушительных размеров сума. Сума была крепко нагружена, и человек сгибался на сторону под ее тяжестью.

Когда незнакомца удалось нагнать, вокруг уже мелькали ветви деревьев и колючие лапы кустов, каких Винни отродясь не видел. Вместо листьев на них росли густые колючки. В том, что это колючки, сомнений не было, после того как одна такая лапа шлепнула юношу по щеке.

– Эгей! – позвал Винни, потирая щеку. – Милейший, постойте!

Человек остановился и охотно повернулся. Винни сделал навстречу еще пару шагов, а потом… Ноги подломились. По спине пробежала волна ледяного ужаса. Винни почувствовал, как холод сковывает от пяток до затылка.

Тот, кто стоял перед ним, не был человеком, хоть и выглядел, как человек. На вид этому мужчине было лет тридцать. На лице его наметилась недельная щетина, пестрая, черно-рыжая, как шерсть дворовой собаки. Глаза были карими и проницательными, только блестели при этом, как стекло.

Кожа незнакомца была землистого, серовато-бурого оттенка, кое-где отслоилась и отшелушилась. Взгляд крайне медленно переместился и застыл на Винни.

«Упырь!» – пронеслось в голове. Живой мертвец. В Витано про них рассказывали всякие страсти. Упыри ходили по Пустоши, вылавливали живых людей и пожирали их живьем. Спасение от них было только в черте города, за барьером, установленным магами. Хвала Совету и Гильдии, пробраться через магический барьер эта нечисть была не способна.

Первая мысль, которая пришла после шока от увиденного, была кратка, резка и однозначна, как выстрел из мушкета. Бежать!

Не оборачиваясь, Винни попятился. Упырь, что удивительно, стоял на том же месте, что и прежде, и не торопился терзать его плоть. Может, оттого, что был тугодумом, а может, был уверен, что жертва никуда не денется.

Главное, не вспугнуть, не делать резких движений. Отойти подальше и бежать. Откуда в голове у него возникла именно такая стратегия, Винни не знал. Возможно, читал где-то что-то. Может, даже и не про упырей. Но именно такое поведение казалось теперь наиболее правильным.

Медленно, как только мог, он отступил еще на пару шагов, не выдержал и бросился наутек. Опыт оказался плачевным. Под ногу подвернулось что-то витое и твердое, – не то коряга, не то вылезший наружу корень растущего поблизости дерева, да только Винни споткнулся, потерял равновесие и смачно шмякнулся на землю. Падал он глупо, широко раскинув руки. Земля неприятно ударила по лицу, расцарапывая его в кровь. Сзади что-то всхлипнуло. Винни попытался подскочить, но снова зацепился за ту же корягу и снова жахнулся наземь. На этот раз, правда, он успел выставить вперед руки.

Всхлипы за спиной участились, превращаясь в странное хихиканье, похожее на уханье тонкоголосого филина. Винни резко перевернулся на спину. Взгляд зацепился за упыря. Тот стоял, так и не сдвинувшись с места, и хихикал.

Лупо попытался подняться. Но руки и ноги дрожали с перепугу и встать никак не получалось. Мертвяк, отсмеявшись, подошел ближе. Винни сжался в клубок, готовясь к лютой неминуемой гибели. Но смерть сегодня не торопилась с ним познакомиться, а может, решила перед знакомством немного покуражиться.

Упырь остановился над Винни и протянул ему руку. Рука, должно быть, была холодная, землистая и шелушащаяся, как и рожа упыряки, но об этом оставалось лишь догадываться, так как кисти укрывали тонкие кожаные перчатки, а краги перчаток скрывались под длинными рукавами куртки.

– Вставай, приятель, – голос у мертвяка оказался приятнее, чем смех. Мягкий, чуть хрипловатый баритон. Таким голосом зубы заговаривать и девчонок соблазнять.

Винни засуетился и все же кое-как поднялся на ноги. Хотя браться за протянутую руку так и не рискнул. Упырь фыркнул и убрал руку. Не то обиделся, не то решил, что Винни проявил таким образом самостоятельность.

Бежать теперь было как-то глупо. От чего бежать? Да и куда? Упырь и Винни еще какое-то время стояли друг против друга и сверлили друг дружку глазами. Мертвяк смотрел с любопытством. Винни с плохо скрываемым испугом и вялым интересом.

– Меня Петро зовут, – представился упырь.

«Ты хотел сказать „звали“», – думал возразить Винни, но слова встали поперек глотки и наружу так и не вышли. Все, на что он сейчас был способен, это промычать нечто нечленораздельное.

– Ты немой, что ли? – по-своему истолковал мычание Петро.

Юноша резво мотнул головой. Слов по-прежнему не было. Упырь шагнул ближе. Винни рефлекторно шарахнулся. Глаза выпучились, став размером по монете каждый. Петро отступил, вскидывая руки с открытыми ладонями.

– Эй, парень, спокойно. Ты чего такой шуганый? Дикий какой-то. Людей давно не видал?

– Людей? – пропищал Винни, не успев удивиться даже тому, как истончился его голос. – Но ты же… вы же… ты же…

Он окончательно спутался и умолк. Но Петро понял его верно.

– Ах ты ж! Так тебя волнует, что я дохлый? Ты некрофоб? Ты подумай, а! Простому дохлому парню из захолустья уже спокойно по земле ходить нельзя. Обязательно найдется какой-нибудь живой дурак с предрассудками. Ах ты ж!

Мертвяк театрально всплеснул руками и, бросив на землю сумку, сел рядом. Сумка хряснулась о землю с неприятным специфическим звуком, будто внутри находился расчлененный труп. Проверить, что там внутри, было проблематично, спрашивать не хотелось, и Винни попросту отогнал от себя мысли о содержимом упыревой сумы.

– Я не хотел обидеть, – тихо произнес Винни. Слова давались с трудом, но молчать было еще хуже. – Просто думал, ты меня убьешь и…

– Нет, ты точно дикий. Если парень сдох, так что, он обязательно стал бандитом? Да, я собираю здесь товар, но закон знаю. У меня и в мыслях нет нападать на людей.

– Какой товар? – не понял Винни.

Упырь снова всхлипнул, как кастрированный филин.

– Нет, ты дикий без вопросов. Сдается мне, что ты не из города.

Услыхав слово «город», Винни загорелся. В глазах вспыхнула надежда. Если мертвяк знает про Витано, то знает, как туда добраться. Хоть он и нежить, но до рва-то довести как-нибудь сможет.

– Из города, – поспешно проговорил Винни сорвавшимся на хрип голосом.

– Маленький дикий живчик из города, – проговорил Петро так, будто повар, пробующий слова на вкус. – И как ты здесь оказался, хотел бы я знать.

– По глупости, – вздохнул Винни.

При ближайшем рассмотрении упырь казался вполне дружелюбным. Кроме того, юноше нужна была от него услуга, а раз так – смысла запираться не было. И Винни пустился в откровения.

Ночная история при свете дня казалась откровенно глупой. Все спорные моменты в ней становились прозрачными, как стекло. Сейчас, вспоминая, как поддался на провокацию, Винни чувствовал себя ужасно глупо. Особенно, если учесть тот момент, что о Вете, из-за которой он полез в бутылку, он вспомнил сейчас впервые.

– Два мелких живчика передрались из-за девки, – прокомментировал историю упырь. – Как это по-человечески.

– А мертвым что, нет дела до женщин? – насупился Винни.

– Сдохнешь – узнаешь, – всхлипнул мертвяк очередным смешком. – Ну, а дальше чего?

– Ничего. Я попал в Пустошь…

– Это в наше захолустье?

– Выходит, что так. Было темно и страшно. И, кажется, кто-то бежал за мной следом. Я убегал, а потом сил не осталось. Упал, отрубился. Проснулся здесь на лужайке. Вот и вся история.

– Все? – скривился мертвяк.

– Все, – подтвердил Винни.

– Врешь, – убежденно отрезал Петро. – От города до сюда три дня пути. И это верхом. Даже если предположить, что у тебя была лошадь и ты скакал всю ночь, трехдневный путь все равно не покроешь.

Винни хотел было ответить, но не нашелся, что сказать.

Если пять минут тому назад в голове начало проясняться, и он начал понимать хоть что-то, то теперь он снова не понимал ничего. Как он мог убежать от Витано на три дня ходу за одну ночь? Петро, понятно, решил, что он напридумывал все. Но он-то сам знал, что это правда. Ладно, главное – добраться до Витано, а там разберется.

– Пес с тобой, живчик, – мертвяк тем не менее, кажется, не обиделся. – Не хочешь, не рассказывай. Только не гони пургу. Я простой дохлый парень, может, даже очень простой, но не дурак.

– Я не вру, – проникновенно произнес Винни. – Мне нужно в город. Ты знаешь, как туда добраться? Проводишь?

Упырь посмотрел на Винни изучающе. Секунду он сидел и таращил свой стеклянный взгляд, а потом вскочил вдруг довольно резво, будто принял какое-то решение.

– Идет, – легко согласился он. – Только услуга за услугу. Я веду тебя в город, а ты берешь меня на поруки и проводишь внутрь. Согласен?

– Как внутрь? – Винни поперхнулся. – В Витано никогда не пропустят порождение Пустоши. Там же магический барьер и ров, и стена с охраной…