Живое и мертвое

10

Лес, что поначалу казался черной бесконечной громадой, выглядел изнутри достаточно светлым. И закончился быстрее, чем предполагал Винни. Вслед за Петро он прошел по просеке. Минут десять – и стена леса осталась за спиной. Впереди был заросший высокой травой склон, еще одна громадная поляна, а дальше у противоположного склона между двух холмов устроилась маленькая, в два десятка домов, деревушка.

– Почти пришли, – кивнул на деревушку мертвяк и принялся спускаться вниз.

Винни молча двинулся следом. Спуск оказался неровный и довольно крутой, так что говорить особенно не хотелось. Хотя вопросов у парня было хоть отбавляй.

– И что, – не выдержал он на середине склона, – много таких деревень?

– На острове-то? Хватает.

– И кто в них живет? Такие, как ты?

– И как я, и всякие другие.

– А люди что же? – Винни споткнулся и полетел вниз.

Стараясь удержать равновесие, он засеменил ногами. В результате на ногах удержался, но остановиться смог уже только у подножья склона.

Петро, всхлипывая над ним своим странным смехом, продолжил спуск с каким-то чересчур показным достоинством. Винни подождал, покуда мертвяк спустится, и повторил вопрос.

– И люди встречаются, – кивнул упырь. – Но редко. Живчики вроде тебя стараются жить со своими. В городе. А в захолустье все больше простые дохлые парни. Такие, как я.

– В Пустоши?

– Пусть будет в Пустоши, – легко согласился Петро. – Как ни назови. Но ты не думай, у нас законы уважают. На человека никто руки не поднимет, даже за товар.

– А что за товар? – заинтересовался Винни.

– А ты что же, не в курсе, что здесь скупают?

Лупо помотал головой.

– Тогда лучше тебе этого не знать, – признался Петро и снова зашагал вперед.

Винни догнал его и пошел рядом, начисто забыв о собственных придирках к душку, что источал мертвый приятель. Он вообще на удивление быстро свыкся с мыслью, что рядом с ним шагает труп. Даже удивляться перестал, здраво рассудив, что у каждого свои недостатки, главное, чтоб человек был хороший. А живой он, мертвый ли, в носу ковыряет или на мостовую на площади перед зданием Совета плюет, это уже мелочи.

Так или иначе, от мысли, что жизнь выворачивается наизнанку, а рядом с тобой идет знакомый покойник, ведущий тебя в деревню, где живут другие покойники, можно было свихнуться. Либо с ней можно было смириться. Первый вариант Винни не устраивал, и он здраво предпочел второй.

– Петро!

– Ау? – притормозил мертвяк.

– А мы куда теперь?

– Сперва во-о-он в тот дом, – указал упырь. – С краю, видишь? Там сдам товар, получу расчет – и в таверну. Она с другого краю. Там ты поешь, потом прихватим кое-что и дернем до Лупа-нопа.

– Прямо сегодня? – удивился Винни.

– А чего время тянуть? Или у тебя другие планы?

Планов у Винни не было, и он замолчал.

Деревушка, как ни странно, имела свое название и именовалась Буна Нона. Что это значило, Винни не пытался даже предположить. Существа, что бродили по деревеньке и в ее окрестностях, заставляли содрогнуться. Монстры выглядели в точности так, как рисовали их родители непослушным детям в страшилках. Жуткие, искореженные существа. Рядом со многими из этих чудовищ Петро выглядел красавцем.

Но удивило другое. Деревня жила своей спокойной нечеловеческой жизнью, и жизнь эта от человеческой ничем не отличалась. Размеренность и уравновешенность здесь была в каждом движении. Местные не спешили, не суетились и не убивали время впустую. С неторопливой уверенностью они занимались своими делами.

Такое спокойствие и обстоятельность напомнили Винни фермерские хозяйства на крышах Витано. Там тоже не торопились и все успевали. Также царил покой и какая-то не свойственная большому городу гармония.

Но что самое удивительное, никто из местных не уделял Винни никакого излишнего или нездорового внимания. Никто не пытался напасть на него, никто не кидался терзать его на части. Так, пара взглядов и несколько фраз.

Петро остановился у крайнего дома, на который указывал еще от холма:

– Подожди здесь, живчик. Я скоро.

– Ты куда? – насторожился Винни.

– Товар сдам и вернусь, – пообещал Петро.

Винни хотел спросить еще, но не успел. Упырь, скособочившись под тяжестью своей сумки, поспешно уковылял задом. Парень остался в одиночестве. Ждать было скучно, и он, не торопясь, добрел до угла дома.

По ту сторону стена оказалась короче и заканчивалась шагов через пятнадцать. Зато дальше тянулся длиннющий забор с широкими воротами посередине. Из-за забора слышался шум, какой обычно случается на рынке, где все что-то продают, покупают, прицениваются, торгуются. В общем, делают все, что угодно, только ничего не делают молча. Вот только что могут продавать эти чудовища?

Любопытство оказалось сильнее здравого смысла, и Винни неторопливо потопал вдоль забора к воротам.

За воротами и в самом деле оказалось некое подобие базара. Винни заглянул на двор, утыканный прилавками, и содрогнулся. Кровь отлила от лица. Куда она делась, Лупо не знал, но чувствовал, что побледнел смертельно.

Чудовища, что торговались, продавали и покупали за забором, не были такими уж страшными. Но товар! На прилавках лежали куски изуродованных человеческих тел разной степени свежести. Привлекая рой мух, валялись шматы мяса. Рядом лежали отрезанные головы с выпученными глазами. Чуть в стороне белели кости.

Торг шел при этом так обыденно, будто торговали крыжовником и клубникой.

Винни судорожно сглотнул. Дурнота постепенно проходила. Спина, как оказалось, упиралась во что-то твердое. Он оглянулся. В беспамятстве он отошел от ворот и привалился к забору. Ладно, хоть не грохнулся без сознания. Но Петро! Зачем упырь приволок его сюда? Продать живьем?

Бежать, пока не поздно, подсказал внутренний голос. Винни повернулся, чтобы дать деру, но подскочил на месте, словно ему в седалище воткнули вилку. Перед ним стоял огромных размеров упырь и смотрел тусклым немигающим взглядом. В отличие от Петро с его стеклянными глазами, у этого детины взгляд был мутный, словно покрытый туманной пленкой.

– Покупаешь? – спросил упыряка.

– Н-н-нет, – пролепетал Винни.

– Продаешь? – не меняя тона, спросил тот.

– Что? У меня нет ничего.

– А себя?

Винни вытаращился на упыря, как на декана Урвалла, опоздавшего на лекцию.

– А что, – превозмогая страх и желание ретироваться, поинтересовался он, – бывает, чтобы кто-то себя продавал?

– Ну, иногда случаются сумасшедшие, – охотно отозвался упыряка. – Приходят и продают себя по частям. Но ты не бойся, живчик, все по закону. Вначале все оформим в письменном виде, печатью заверим.

– Это зачем? – спросил Винни глуповатым тоном.

– Так ведь никто без документов твои части не купит.

– Не понимаю, – пробормотал Винни. Он и в самом деле переставал что-то понимать. – Как это продать себя по частям? Зачем?

– За деньги, – удивился громадный упырь. – Деньги всем нужны.

– Зачем они тому, кто продал себя?

– Так не всего же, – удивленно забасил громадный мертвяк. – Я ж сказал, по частям. Вот один такой пришел – руку продал. Ну и что? Отрезали ему руку, заплатили. Он уехал. Месяца три не казал носу. Потом опять появляется: «Я, – говорит, – деньги пропил. Мне еще надо. Ногу возьмете?» Взяли. Месяца два назад его отсюда на телеге уже без обеих ног увозили, но при деньгах. Вот теперь ждем, что он в следующий раз продаст. Хотя, может, и не успеет, сопьется и помрет раньше.

– Кошмар какой, – честно признался Винни.

– Ты это верно заметил. Пьянство – самый настоящий кошмар. Сколько уж народу этот зеленый змей погубил, – громила покачал головой, потом пожал плечами и добавил: – Но ничего не поделаешь. Это жизнь.

Винни передернуло. То, что торговало за забором, как и их товар, подходило в его понимании под какое угодно определение, но только никак не монтировалось со словом «жизнь».

В проеме ворот появился Петро. Уже без сумы. Налегке, но довольный. Направился к Винни, плотоядно, как тому показалось, улыбаясь.

– О, Петро! – дернулся ему навстречу здоровяк. – Он не продается.

– Знаю, – кивнул Петро. – Ты его не пугай. Он со мной.

– А я и не пугаю, – растерялся громила. – У него же на лбу не написано, что он с тобой. Я думал, мало ли…

Он снова повернулся к Винни, мутные глаза его смотрели виновато.

– Извини, друг. Сам понимаешь, ведь всяко бывает. Вот один тут почку продал. Хитрец. Думал, если она внутри, так ее никто не достанет. А у нас тут есть один такой волколак. Добрейшей души. Доктор. Мертвого воскресить может. Почти. Ну, попросили его, не бесплатно, конечно. А ему что, он тела полосовать умеет лучше, чем ты хлеб резать. Так хитрец тот и кукарекнуть не успел, как на столе у нашего доктора оказался. Тот вспорол умнику брюхо, вынул почку, зашил обратно. Как и не было ничего. Но все по контракту и в рамках закона. Деньги ваши, почка наша.

Винни почувствовал, что бледнеет. Ноги слабеют. Еще немного и повалится на землю прямо тут. Плохо соображая, он почувствовал, как что-то вцепилось в предплечье, сжало и удержало на ногах.

– Говорю же: не пугай, – прозвучал рядом сердитый баритон Петро.

– А че я? – не понял громила. – Я так, беседу поддержать.

Хватка стала жестче. Парень почувствовал, как его куда-то тянут. Понимая, что не способен на самостоятельность, отдался на волю своего мертвого знакомого. Тот, впрочем, ничего страшного с ним не сделал. Оттащил обратно за угол, прислонил к стене и дал отдышаться.

– Ты тоже… это… продаешь? – прохрипел Винни, понемногу приходя в чувства.

Он поглядел на Петро, словно пытался рассмотреть его до самых костей.

– Брось, – поморщился упырь. – Я собиратель, а не убийца. И вообще, здесь все чтят закон.

– И по закону продают человечину?!

– По закону, – согласился Петро. – Это убивать нельзя. А продавать никто не запрещает. И потом что тут такого страшного?

Винни захлебнулся от возмущения.

– Что?! Что тут страшного? Там мертвые люди. Головы чьи-то, руки, ноги… А вы их продаете, как говядину. И это не ужасно?

– Странные вы, живые, – фыркнул Петро. – Сами себя продаете в любом виде и под любым соусом. Друг друга продаете за тридцать монет. И ничего страшного. Все в порядке вещей. А кто-то продал кусок мертвого мяса и все. Ужас! Я тут как-то разборку видел. Знаешь, две кучки живых стали делать друг из дружки мертвых. Я много чего видел, но тут как-то не по себе сделалось. Они стрелять из своих мушкетов и пистолей закончили, я к одному подхожу, говорю: «Что ж ты делаешь, убийца хренов?» А он на меня смотрит, как на ублюдка какого, и говорит: «Не ругайся, это не хорошо». Понимаешь? Убивать, значит, можно за просто хрен, а ругаться, видишь ли, нельзя. Я простой дохлый парень из захолустья. Но я этого не понимаю.

– А сам? – не сдержался Винни.

Петро посмотрел с укором.

– Брось, если б я хотел тебя убить, я бы сделал это в лесу. Зачем тащить тебя куда-то? И потом, у нас же уговор.

– Но откуда тогда все это… эти останки? Если никто никого…

– Ну, во-первых, случаются и лихие люди. И лихие нелюди тоже. Им все равно кого убивать, лишь бы денежки были. Потом, сами люди выкидывают трупы. В Лупа-нопа тоже есть свой криминалитет. Кто-то что-то не поделил, выехали за город, постреляли. Хоронить-то никто никого не станет, кто бы ни победил. Говорю же, разборки. А потом еще болото. Про него почти никто не знает, но это злачное место. Там частенько трупы появляются. Откуда берутся, не знаю. Но поверь, не мы их убиваем. В склеп никому не охота.

– А что за склеп?

– Тюрьма. Недалеко от нашего захолустья есть еще один островок. Маленький и совсем дикий. Если кто из нелюдей провинится и нарушит закон, его ловят и отправляют в Склеп. А с того острова выхода нет. И жизнь там – хуже не придумаешь. Так что мы предпочитаем не нарушать.

– А если не поймают, – уперся Винни. – Сам же говоришь, от города далеко.

– Поймают, – убежденно заявил Петро, с удовлетворением отметив, что у живчика снова загорелись глаза и ушла бледность. – В Лупа-нопа, знаешь, какие маги сидят? Кусок мышиного дерьма в болоте – и то найдут. Ну что, успокоился? Идем?

Винни кивнул. Он не только успокоился, но и приободрился. Если в Лупа-нопа сидят маги, то уж Витано-то они должны найти. Или хотя бы подсказать, где искать.

11

В этом заведении был только один столик, который невозможно было подслушать, не проявившись. Советник прекрасно знал это. Потому встречу своему человеку назначал только здесь. И все прочие встречи, когда нужно было сохранить конфиденциальность, проводил именно в этом кабаке за этим столиком.

Место было проверенным, и он доверял ему даже больше, чем собственному кабинету.

Советник пришел на пять минут раньше назначенного срока, желая быть первым. Однако человек уже сидел за столиком, тоскливо ковыряя вилкой тушеную капусту с тефтелем.

Человек был лыс, как колено. На носу его сидели толстые очки. И внешность была жутко необычной. С такой приметной внешностью заниматься теми делами, какими занимался человек, казалось невозможным. Но человек в самом деле был уникальным профессионалом.

А вот то, что он, несмотря на предупредительность, оказался вторым, советника взбесило. Однако он попытался не выказывать раздражения. Вышло плохо. Молча подойдя к столу, он выдвинул стул и, не здороваясь, плюхнулся. Стул скрипнул.

«Хлипкая мебель», – подумалось советнику. Он посмотрел на уплетающего тефтельки человека и скрежетнул зубами.

«Бестактный хам, – пришла новая мысль. – И день дрянной. Хуже некуда.»

– Добрый день, господин, – приветствовал человек.

Советник хотел ответить какой-нибудь гадостью, но сдержался. Полезных людей, которым можно верить, в Витано днем с огнем не найдешь, так что ссорится с ними недосуг.

– У меня к тебе дело, – без предисловий начал он.

– Важное, – не то спросил, не то констатировал лысый.

«Стал бы я с тобой встречаться, если б оно было неважным», – зло подумал советник, но вслух этого не сказал.

– Важное, – подтвердил он. – Ты ведь знаешь моего сына.

– По долгу службы, – кинул человек.

– И его однокашников ты тоже знаешь.

– По долгу службы, господин, – словно керамический болван, кивнул лысой головой человек.

– Хорошо. Тогда ты должен знать некоего Винни Лупо.

Человек помедлил с ответом. Капуста во рту помешала.

– По долгу службы, – блеснул оригинальностью он, прожевав и проглотив. – Это ведь тот юноша, что сегодня ночью…

Кровь хлынула к голове. В груди вспыхнула и разлетелась во все стороны фейерверком паника. У советника помутилось в глазах.

– Откуда знаешь? – прорычал он, не дав человеку договорить.

– По долгу службы, – с улыбкой в голосе отозвался тот. – Не бойтесь, господин, этого никто, кроме меня, не знает.

Советник кашлянул, прочистил горло. Попытался взять себя в руки. Вышло с трудом. Каждый раз, когда он обращался к этому человеку без имени со странной внешностью, советник чувствовал, что играет с огнем. Он боялся его. Он ненавидел его. Но он не мог без него обойтись. Приходилось мириться.

– Знаешь, что с ним произошло сегодня ночью согласно официальной версии?

– По долгу службы, – ухмыльнулся лысый, отправляя в рот последний тефтель.

– Так вот, сделаешь так, чтобы официальная версия и реальная действительность пришли в соответствие.

Советник запустил руку за пазуху. Пальцы нащупали потайной карман и выудили оттуда бархатный мешочек. Мешочек был не велик, но туго набит. Советник опустил бархатного пузана на стол. Скупо звякнуло.

– Понял? – спросил советник, пристально глядя на лысого.

Тот неторопливо отодвинул тарелку. Тонкие, как у музыканта, пальцы подняли со столешницы мешочек. Человек взвесил его на руке и с грацией, достойной верховного управителя, спрятал.

– Это задаток, – пояснил советник.

– Да, господин, – кивнул лысый.

– Когда?

– Я уйду сегодня ночью. Дальше по обстоятельствам. Не думаю, что это займет много времени.

– Мне нужно…

– Я знаю, и мои интересы, поверьте, полностью совпадают с вашими. Но я не волшебник. Хотите результат через пять минут? Пойдите в Гильдию.

Советник задохнулся от ярости. Такой наглости он не потерпел бы ни от кого. Но в данном случае он был заложником. И все, что ему оставалось, это стиснуть зубы и сильнее ненавидеть сидящего перед ним лысого человека.

– Поел? – елейным голосом поинтересовался советник.

– И с превеликим удовольствием, господин.

– Тогда выпей, – остервенело выдавил улыбку советник. – За мой счет.

Он резко поднялся, шлепнул по столу. Звякнуло. Советник развернулся и зашагал к выходу.

Человек проводил его взглядом и с интересом поглядел на стол. Там лежали три зоды. На такие деньги можно было напоить несколько человек. Лысый странно оскалился и неторопливо поднялся из-за стола.

Он все делал неспешно, с какой-то вычурной подробностью. Не торопясь, набросил на плечи плащ. Не спеша, сунул руку в карман. Размеренно выудил оттуда монетку и положил рядом с пустой тарелкой.

К зодам советника он так и не притронулся. Местного распорядителя ожидало хорошее вознаграждение.

12

Таверна в деревеньке Буна Нона названия не имела. Местные называли ее рыгаловкой, и нелицеприятное название окупалось здешним колоритом. Внутри таверны было мрачно и грязно. Дух стоял такой, что аппетит испарялся, как туман на солнце. В нужнике, кажется, и то приятнее было бы трапезничать.

Дух был явной смесью запаха местного пойла и запаха, оставляемого местными завсегдатаями. Хотя в зале Винни разглядел всяких чудовищ, мертвяков здесь была добрая треть.

– А что, – поморщился юноша. – Вы тоже едите?

– Для поддержания жизни нам это не обязательно, – отмахнулся Петро. – Мы прекрасно существуем и безо всякой еды. Но лишить радости чревоугодия простого дохлого парня из захолустья было бы слишком жестоко. Так что мы тоже пьем и закусываем. А вон и они.

– Кто? – не понял Винни.

Но мертвяк не удостоил его ответом. Он бодро помахал кому-то и направился через зал к дальнему столику. Там сидели двое. Мужчина и женщина. Ни тот, ни другая не были мертвяками, но за то, что они люди, Винни тоже не смог бы поручиться.

Мужчина был высок, черноволос и бледен. Кожа его казалась почти прозрачной, белоснежной настолько, словно он не видел ни единого лучика солнца с самого рождения. Черты его были тонки и изящны, как у человека не просто высокого круга, но и врожденного внутреннего благородства. На вид ему было лет тридцать пять. Что общего могло быть у этого благородного мужчины с упырем Петро, трудно было даже представить.

При утонченных чертах аристократичный мужчина был отнюдь не тонко сложен. Под одеждой чувствовалась натренированная фигура, крепкие рельефные мышцы. Да и плечи были весьма широки.

Женщина… О, женщина была сказочно красива. Удивительно правильные черты лица, огромные бездонные глаза, рядом с которыми глазки Ветки, по которым сохнул Винни, выглядели мелкими лужицами. Полные губы, длинные, цвета расплавленного золота волосы. Высокая умопомрачительная грудь… Винни захлебнулся от наплыва чувств и понял, что слов у него не осталось. Он готов был влюбиться. Жаль только, что женщина была лет на пять, а то и на семь старше него. И эта разница показалась восемнадцатилетнему Винни бездонной пропастью.

– Вот и я, – весело возвестил Петро.

– Где тебя носило? – поинтересовался мужчина. – Ты говорил, что скоро вернешься, а сам пропал на три дня.

– Не три, а два с половиной, чтоб мне второй раз сдохнуть, – воспротивился Петро. – Зато я нашел поручителя. А где старик?

– Ушел, – легко пожала плечами женщина.

– Куда? Надолго? – Петро уселся за столик и махнул рукой.

– Кто ж его знает, – съехидничал мужчина. – Кто вас, дохлых парней, разберет, хоть простых, хоть сложных.

– Но-но, – напыжился Петро. – Попрошу не путать меня с этим суповым набором.

Мертвяк повернулся к подоспевшему упырю в белоснежном фартучке и распорядился:

– Мне два крепких и что-нибудь закусить. И тащи чего поесть. Побольше.