Святилище

Однажды Бог спросил Уастырджи1, почему он никогда не остаётся на небесах подолгу. Тот ответил: «На земле слишком много перекрёстков, где человек стоит в нерешительности. Слишком много дорог, где он может споткнуться. И слишком много троп, ведущих в пропасть. Пока есть хоть один путник — мой путь не закончен».

***

— Я ни за что на свете не сяду на эту ржавую железяку! — запротестовала Мия, переминаясь с ноги на ногу в зоне посадки на кресельный подъемник, ведущий к леднику «Сказка».

Белобровый Фил отпил немного пива из горла стеклянной бутылки и смерил девушку липким, полным вожделения взглядом. Мия знала, что ее аппетитная фигура с узкой талией и пышными бедрами привлекала внимание многих парней, поэтому всегда старательно подчеркивала свои достоинства. Вот и сегодня на ней были надеты розовые лосины, пикантно облегающие изгибы тела, и черная ветровка-бомбер, заканчивающаяся на талии.

— Сядешь, как миленькая. И я с тобой, — Фил заграбастал ее в объятия, обдав алкогольными парами, и сжал ладонью левую ягодицу.

Мия взвизгнула, изображая из себя недотрогу, каштановые кудряшки разметались в стороны, а фарфоровые щеки слегка порозовели. В компании все знали, что внимание Фила ей льстило. Мия любила внимание, а он умел обворожить, знал, чего ему надо от жизни, и обладал харизмой. Его портило лишь одно «но». Как поговаривали о нем знакомые: «его подружка — пивная кружка». Из-за этого девушка часто спрашивала своего правильного во всех отношениях брата Леху, почему он дружил с таким типом. Но осознание этого парадокса не мешало ей откровенно жаждать близости с разбитным Филом. Леха слишком хорошо знал свою сестру — или, как он называл ее, «систер»: сладострастие было вторым ее смертным грехом после гордыни. От этой слабости Мия избавиться не могла. И не хотела. Про первый свой грех она говорила так: «Не гордыня, а гордость. Это, на минуточку, разные вещи!». И с ней было не поспорить, ведь никто не знал, где именно пролегает эта тонкая грань.

Поездку на Кавказ друзья запланировали еще полгода назад, но выбраться удалось только в конце августа, когда погода тут внезапно заплаксивилась. В июне все бегали и подтягивали «хвосты» по учебе, в июле вдруг решили подработать, и только последняя декада уходящего лета располагала к поездкам. Впереди предстоял учебный семестр в академии, а потому свежие впечатления не помешали бы никому. Из-за погоды путешествие отменять не стали, понадеявшись, что синоптики снова промахнутся, и вскоре выглянет солнце.

— Хорош мою систер лапать, — толкнул Фила кулаком в плечо Леха. — Ваша очередь приближается.

Фил отвесил другу шутливый подзатыльник. Освобожденная Мия затопала ногами, замерзающими в белых кроссовках с массивной подошвой, и дыханием попыталась согреть холодные пальцы рук.

Компания девятнадцатилетних ребят не ожидала, что погода в Цее окажется заметно прохладнее, чем во Владикавказе. Утром они стартовали из одноименного отеля, чтобы поселиться в горном гэст-хаусе, отделанном в стиле охотничьего дома. А пока его освобождали прежние постояльцы, друзья решили доехать до Цея, чтобы сделать селфи вблизи ледника или «зачекиниться».

— С пивом на подъемник нельзя! — преградил путь невысокий щуплый паренек, одетый в черный жилет, рваные болоньевые штаны, измазанные грязью, и красную шапку набекрень. Он помогал садиться на подъемник и сходить с него тем, кто не захотел спускаться с ледника пешком.

— Димас, слышь, нам это чемурло указывать пытается, — обратился Фил к другу, кивнув на сотрудника канатной дороги.

Димас обладал таким же разбитным характером, как и Фил. Эти двое вспыхивали от случайно оброненного слова, словно торфяники в жару, и, если бы не Леха, всегда служивший для них огнетушителем, они бы точно регулярно протирали койки либо в СИЗО, либо в больнице.

— Вон правила. Специально для таких, как вы, написаны, — огрызнулся парень, ткнув пальцем в выцветшую доску с пунктами. — Лица в состоянии алкогольного опьянения не могут быть допущены на подъемник.

По скромной толпе ожидавших посадки прошелся ропот одобрения.

— Да пошел ты, ишак! В гробу я видал ваши правила. Ща на своей спине нас на ледник понесешь, — возник перед работником канатной дороги побагровевший Димас с вейпом в руке и в черной ветровке «Balenciaga».

— Мальчики, ну хватит, мы все же в гостях у радушного Кавказа. Что о нас подумают? — писклявым голосочком защебетала златоволосая худощавая Лара, поправив розовые лосины.

Ее попытки подражать подруге выглядели нелепо, но никто из компании на это внимания не обращал. Милая девчушка, зачем ее травить?

— Вас, вас и вас я пропускаю, — парень деловито указал на девушек и Леху, — а вы останетесь здесь, внизу, — сказал он Димасу с Филом, сложив руки на груди, мол, спорить со мной бесполезно, разговор окончен.

Мия и Лара с визгами уселись на подошедший подъемник, изглоданный ржавчиной, который все еще выполнял работу только благодаря молитвам местных осетин, возносимым святому Уастырджи. Леха же остался с друзьями, чтобы те не набедокурили без него.

— А теперь слушай сюда, урод, — насупился Фил, выражение лица которого приняло угрожающий вид, а кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели. — Либо ты нас пускаешь на этот всратый подъемник, либо я тебе ща все зубы пересчитаю и печень отобью.

— Хватит, бро, завязывай, — Леха пытался отодвинуть друга, коршуном нависшего над сотрудником канатной дороги.

Но Фил и Димас уже перешли в ту стадию ража, когда обратной дороги нет. Парни стали похожи на быков, участвующих в корриде, вот только мулетой2 служил им местный паренек. В воздухе витал запах предстоящей драки. Лехе даже показалось, что он ощущает во рту привкус еще не пролившейся крови.

Щуплый паренек достал рацию и что-то буркнул на осетинском. Его черные глаза сверкнули недобрым огнем.

— Че, мразь, корешей позвал? Ссышь сам за базар свой отвечать? — нагнетал Димас, схватив сотрудника канатной дороги за грудки и брызжа в него слюной.

Этим словечкам он научился у отца, который в девяностые возглавлял банду, а с наступлением нулевых рафинировался до местного депутата.

Леха влез между ними, намереваясь остановить драку.

— Все, хватит. Побычили и баста, — он пытался остудить пыл обоих друзей, но те словно его не замечали.

В следующую секунду за спиной щуплого материализовались двое: невысокий рыжеволосый парень и подтянутый мужчина лет сорока с высокими залысинами на голове. Последний чем-то напоминал Валуева, только несколько меньших размеров. Димас выпустил из рук жилетку паренька.

— Какие дела, малые? — спросил тот, что старше, потирая руки.

Фил сплюнул под ноги и еле слышно прошептал другу:

— Это че, типа мамка этих сучек? — он кивнул на рыжеволосого и щуплого.

Леха прикрыл лицо ладонью. Остапа понесло.

— Приструни своего… — Димас осекся: пиво выбило из него все пацанское красноречие.

— А я смотрю, вас родители уважению-то не научили, — покачал головой мужчина. — Слезами им отольется все то, что они вам не додали.

Димас слегка сник. Леха знал, почему. Отец друга пару месяцев назад слег с инсультом после того, как узнал, что сына выгнали из академии за неуспеваемость. Июня не хватило, чтобы закрыть долги по учебе. Поэтому после поездки все отправятся учиться, а Димас — искать работу: на нужном ему курсе в этом году мест не оказалось.

— Ты морали читать нам пришел? — пыжился сохранить боевой дух Фил, пружиня на ногах, как боксер на ринге.

— А, по-твоему, мужчину определяет умение причинять физическую боль? — усмехнулся мужчина. — Нет, трогать я вас не буду…

— Роберт, но их надо остановить… — попытался возразить вдруг встревожившийся щуплый.

Мужчина поднял ладонь и слегка наклонил голову:

— Уастырджи остановит. А я одно скажу. — Он зыркнул на ребят и от этого взгляда у Димаса похолодело в желудке, а у Фила ослабли ноги. — Уезжайте отсюда. — Роберт выставил указательный палец. — Кавказ любит гостей, но таких, как вы, наглых подонков, терпеть не может.

— Это угроза? — осмелел вдруг Димас, пряча дрожащие руки в карманах.

Роберт шагнул в его сторону. Он вырос перед ним, как скала, загородив собой весь остальной мир, и произнес:

— Нет. Это совет.

***

— Да ну ладно, Фил, хорош негативить, забей. Вы, конечно, вели себя очень дерзко. Просто кринж. Удивительно, как он вообще вам не вломил, — произнесла Лара, взбираясь по склону, поросшему сосняком.

— Он нам еще пригрозил каким-то Уастырджи. Это что, еще один местный дружок? — хмыкнул Димас.

— Поаккуратнее с выражениями. Уастырджи — это их местный крутейший святой вообще-то, его еще везде изображают на коне, — пояснил Леха.

— Уастырджи? — повторила Мия.

— И женщинам это имя произносить вслух запрещено. Для вас он «Лагты Дзуар». Систер, ты вообще слушала гида? — удивился Леха.

— Ей было некогда. Она с Филом обжималась, — хохотнул Димас.

Мия смерила его презрительным взглядом.

— А ты — с бутылкой пива, — прыснула Лара.

Ее белый кроссовок заскользил по мокрой от недавно прошедшего дождя траве. Лара чертыхнулась и удержалась, испачкав руки в грязи. Она не отличалась спортивным телосложением, а потому подъем давался нелегко.

— Еще слово про то, что мы козлы, и ты будешь нести свои шмотки сама, — заявил запыхавшийся Димас, тащивший за спиной походный рюкзак и белый чемодан Лары.

— Она не говорила, что вы козлы, — вступилась за подругу Мия. — А дом можно было и поближе к цивилизации найти. Тогда не пришлось бы тащиться в гору с двумя десятками килограммов.

— Ладно, кисуль. Ночью отблагодаришь! — ответил Фил Мии, масляно заулыбавшись.

— Кхе-кхе, — нарочито кашлянул идущий впереди Леха. — Ты не забывай, что она моя сестра, и за нее есть кому заступиться.

— Не парься, чувак, и тебе найдем девчонку. У каждой твари должно быть по паре, — сострил Димас.

— То есть ты уже присвоил Лару себе? — произнес Фил.

— Вообще-то, я не вещь! — возмутилась Лара.

— Вы вообще уверены, что оставлять тачку на этой импровизированной парковке на обочине безопасно? — забеспокоился Леха, то и дело оглядываясь назад.

Его чуйка, натренированная опытом, назойливым дятлом клевала в висок.

— Вариантов, где еще можно оставить тачилу, больше нет. Сорян, бро, — выкрикнул взмокший Димас, расстегнув куртку. — Че, боишься, что те сыкуны с подъемника проследят за нами и отправят ее на чермет?

— Вообще да. Если ты заметил, нас от самого Цея преследовала вишневая «Девятка», — ответил Леха.

Эта машина с тонированным лобовым стеклом ехала за ними всю дорогу, держа одно и то же расстояние, что очень нервировало его. Но подвыпившие друзья ее не заметили.

— Ты параноишь, — попытался успокоить друга Фил.

— А если нет? Если они реально решили выследить нас и отомстить? — произнесла Лара.

— О-хре-неть! — Леха застыл на вершине склона, уставившись на дом, который станет их новой обителью на ближайшие пять дней. — Вот это домина!

Двухэтажный коттедж из массивных золотистых бревен, построенный на рукотворной горной террасе, действительно выглядел огромным.

— Что-то нас никто не встречает. А где же хваленое кавказское гостеприимство? — заартачился Димас, бросив вещи на землю, и артистично развел руками в стороны, копируя мем с Джоном Траволтой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Уастырджи - важнейший дзуар в традиционной религии осетин, один из героев нартского эпоса. Уастырджи является покровителем мужчин, путников и воинов.

2

Мулета – красная тряпка, которой во время корриды тореро дразнит быка.