Возвращение в Ангкор

Облака рваными пальцами пытались дотянуться до пушистой кромки леса, венчающего восточные отроги Саян. Где-то им удавалось погладить кроны деревьев полной пятернёй, а где-то они целиком купали в себе вершины гор. Карина потухшим взглядом смотрела из окна автомобиля на проплывающие мимо картины бурятской сельской жизни: некрашеные деревянные домики, потемневшие от времени, дым из трубы которых смешивался с облаками в единый белый хоровод. Всё это наводило уныние. Для поездки на Байкал, как оказалось, она выбрала не лучшее время: сезон только начался, и на озере ещё местами стоял лёд. Дорога от Байкала до Улан-Удэ занимала где-то часа два, и за это время Карина прокручивала в голове, что же спросит у шаманов: вечером ей предстоял приём у одного из них.

Она всё ещё не научилась жить заново: прошло меньше года с момента смерти её дочери. Она смутно помнила, как прожила этот год, будто всё было во сне. Первый месяц Карина почти не выбиралась из постели и ничего не ела. Исключением были её ежедневные вылазки на кладбище, где она проводила час-другой и возвращалась обратно в свою комнату с плотно задёрнутыми шторами. Детскую кроватку с балдахином она выкинула на помойку не раздумывая. Не было ни желания, ни сил тратить время на её продажу. Салатовые обои в цветочек, всегда раздражавшие её, теперь не вызывали никаких эмоций. Заставить себя просыпаться каждое утро стало самым сложным для Карины.

Первым просыпалось тело. Оно ничего не помнило, поэтому первые секунды после пробуждения Карине было легко. Тело наполнялось силой и энергией, а тем временем начинал просыпаться мозг, медленно загружаясь, словно биокомпьютер. А с ним загружалась и память о произошедшем. Следом приходила острая боль. Тело словно накрывала бетонная плита, придавливая Карину к кровати. Хотелось снова уснуть, но боль не давала этого сделать. Слёз не было. Шок от случившегося был настолько сильным, что слёзы льдиной застряли у неё где-то в груди и до сих пор не могли никак излиться.

Спустя некоторое время Карина смогла заставить себя выходить из дома на редкие прогулки в парке недалеко от дома. Редкие прогулки спустя несколько месяцев превратились в регулярные утренние пробежки.

Однажды вернувшись с одной из пробежек, Карина застала на коврике у двери своей квартиры маленького чёрного котёнка, который еле стоял на трясущихся ногах. Он жалобно пищал и скребся в её дверь.

– Ну, давай, иди сюда ко мне, потеряшка…

Карина присела на корточки и раскрыла ладошки. Котёнок мяукнул, оголив мелкие белые зубёшки и неуверенно ступил лапой на раскрытую ладонь. Карина открыла дверь и впустила его внутрь. Котёнок обнюхал каждый угол в квартире, улёгся на зелёное кресло, стоявшее в углу комнаты около окна, и уснул. Так в жизни Карины появилась Юна.

Кто-то из знакомых подсказал ей съездить в Бурятию, мол, это одно из самых волшебных мест России, где многие отчаявшиеся люди обретают надежду и находят исцеление. Карина зажглась этой идеей, ухватившись за неё, как за спасательный круг. Иволгинский дацан, дацан на Лысой горе, Байкал и шаманский центр Тэнгэри – были теми самыми местами, которые Карина планировала посетить. Буддийские дацаны – это всё завтра. А сейчас машина с Кариной на пассажирском сидении неслась в сторону Улан-Удэ, сокращая расстояние и время до её встречи с шаманами.

К шаманам Карина относилась скептически, но ей было очень интересно увидеть их. Тем более, что она ничего не теряла, обратившись к ним. Хуже-то уже некуда. Карина вспомнила свои слова, брошенные в последнем разговоре с Алексеем. Она закусила щёку и упёрлась лбом в стекло.

Было уже пять часов вечера, когда такси подвезло Карину к воротам шаманского центра. Войдя через левые ворота – Карина где-то слышала, что и в буддизме, и в шаманизме движение идёт по ходу солнца – она растерялась: справа были небольшие юрты, прямо перед ней стоял храм, перед которым находились шаманские столбы с трезубцами наверху, чуть левее суетились люди в дождевиках, рассаживая небольшие берёзовые деревца.

– Здравствуйте! Мне на приём к шаману! – крикнула Карина женщине, шедшей с табуреткой в руке.

– Вам туда! – махнула рукой та в направлении одного из домиков. – Мы все заняты, завтра будет посвящение, но там сидит дежурный шаман.

Карина прошлась по территории и добрела до одного из святых мест шаманов: длинные деревянные палки были сложены в виде конуса, превышающего человеческий рост в два раза, и обвязаны огромным количеством синих платков – хадаков[16]. Конус был увенчан трезубцем и черепами животных. По телу Карины побежали мурашки. Вокруг этого конуса по контуру стояли столбы с заострёнными концами в виде луковки. Столбы тоже были обвязаны синими хадаками. Кто-то из людей, возившихся с саженцами, подошёл к священному месту, сделал поклон и вошёл в маленький домик с табличкой «Тэнгэри». Карина поднялась по ступеням и дёрнула ручку двери. Та нехотя поддалась. Войдя внутрь, она увидела девушку бурятку, которая сидела за столом и что-то с усердием писала.

– Извините, мне на приём к шаману, – неуверенно обратилась к ней Карина.

– Так вон там в коридоре шаман сидит! – ответила девушка, не глядя на гостью и не отрываясь от своей писанины.

Карина вышла в коридор и увидела невысокого роста щуплого мужичонку в кожаной куртке и кепке, сидящего на обветшалом диване.

– Здравствуйте, я Цырен!

Помощник шамана в голубом одеянии, с налитыми, как у быка, глазами расставлял далга – угощения для духов из конфет, печенья, пряников, масла, водки и молока. Второй помощник занимался чаем, самого же шамана ещё не было: он уехал в лес за дровами и камнями для ритуала. Карина начала потирать ладонями бёдра, бросая взгляды на дверь: было уже восемь часов вечера, а она даже не удосужилась уточнить, как долго будет длиться ритуал и как это, вообще, будет происходить. Она поднялась и стала расхаживать по домику для шаманских обрядов, рассматривая картины на стенах. На одной из них был изображён олень, на другой – Белый Старец, сидящий на камне в окружении пятнистых оленей, на третьей были изображены тринадцать северных нойнов[17], которым поклонялись местные шаманы. Помощник шамана посмотрел исподлобья на Карину.

– Когда я пришёл сюда, у меня была крайняя стадия рака лёгких, – заговорил он, продолжая сооружать далга. – Я вообще ни во что такое не верил и до последнего отказывался сюда идти, но родные настояли и буквально насильно сюда привезли. К тому моменту я уже бодрствовал часа по четыре в день, всё остальное время я спал. Здесь мне сказали, что у меня в роду есть шаманы и провели обряд посвящения. Он длился целых три дня. Я начал сюда ходить, учиться у шамана, помогать ему, а спустя некоторое время прошёл обследование, и мой лечащий врач удивился: моя опухоль уменьшилась раза в два. Многие приходят сюда, когда у них начинается шаманская болезнь. Кто-то перестаёт спать, кто-то начинает сильно болеть. Но после посвящения всё проходит.

Вошёл шаман со вторым помощником. После того, как все, наконец, завершили свои приготовления, шаман облачился в ритуальную одежду – плащ-накидку, сотканную из множества лоскутков жёлтого, синего, зелёного, красного и белого цветов. Затем Цырену подали его колокольчик, который крепился к палке, обмотанной обрезками цветной ткани, и голубой посох с набалдашником в виде головы дракона. Карину усадили на диван, прямо напротив картин с Белым Старцем и тринадцатью нойнами и стоявшим под ними далга, около которых она ранее зажгла лампады, как ей подсказали помощники. Шаман сел прямо перед картиной Белого Старца и затянул песнь на бурятском языке. Его голос был такой зычный и звонкий, что Карина неволей начала раскачиваться в такт мелодии. Шаман орудовал колокольчиком, зазывая духов. Когда Цырен назвал имя Карины, помощник шепнул ей:

– Поклонись!

Она встала и сложив большой, указательный и средний пальцы на обеих руках, прижала их ко лбу и поклонилась Белому Старцу – этому научил её перед приходом шамана его помощник. Молитва шамана продолжалась достаточно долго, и Карина продолжала кланяться при каждом упоминании её имени. Местами голос Цырена становился громче и напористее, а сам шаман неистовее начинал трясти колокольчиком. В эти моменты экстатичного крещендо по телу Карины бежали мурашки. Где-то спустя час шаман затих.

– Может, начнём аршан[18] варить или будем ждать до первой звезды? – спросил шамана один из его помощников.

– А тебе что, есть куда торопиться? – захихикал тот.

– Есть! У меня жена молодая, – улыбнулся помощник.

Все снова засуетились. Откуда-то приволокли ведро с водой, поставили его на печь. Помощник высыпал туда измельчённый можжевельник, налил немного молока и показал Карине, как она должна мешать эту смесь.

Карина с энтузиазмом взялась за зельеварение. Впервые за последние два часа на её лице появилась улыбка. Спустя минут десять к печи подошёл шаман, забрал у Карины половник и принялся сам мешать аршан, продолжив напевать молитву.

Глаза Карины расширись, когда шаман несколько раз смачно плюнул в аршан.

– Раздевайся по пояс, до лифчика! – скомандовал помощник шамана.

Теперь у Карины не только расширились глаза, но и отвисла челюсть: к такому повороту событий она точно не была готова. Но приказу повиновалась. Её пригласили пройти в отдельную комнату и притворили за ней дверь.

– Смотреть, что здесь происходит, нельзя! – строго сказал помощник шамана, перед тем как закрыть дверь.

Мысли Карины заплясали хороводом: «Зачем я на всё это пошла? У окна даже нет ручки! Что же они там делают с этим самым аршаном и что же нужно будет потом делать с ним мне?»

Через несколько минут её позвали.

– Шаманская баня сейчас будет. Проходи вон туда, – сняв кипящий аршан с печки, помощник шамана указал ей на тамбур.

Войдя в тамбур, Карина увидела там таз с камнями, лежащий в нём берёзовый веник и ожидавшего её шамана. Ведро помощник поставил рядом.

– Я буду лить на руки тебе аршан, а ты им обмывайся, а грязную воду сбрасывай в таз… вот так, – шаман показал, что должна делать Карина.

Когда смысл сказанного дошёл до нее, она вопросительно посмотрела на шамана.

– Не бойся, святой аршан не жжётся, если твои помыслы чисты. Ну а если же грешны, тогда, да – руки пойдут пузырями, – захихикал он.

Карина напряглась, но всё же подставила руки. Шаман возвёл половник с кипятком над её ладонями и начал медленно его лить. Карина затаила дыхание.

Несколько капель упали на её ладони, и она быстро их растёрла и обтёрла ими тело. Вторая порция кипятка была уже больше, но ладони Карины послушно исполнили свою задачу. Аршан жёгся, но на ладонях даже не осталось и следа. Затем последовало ещё порций пять кипятка. Перед шестой шаман сказал:

Примечания

1

https://annagrayvoronec.ru/stati-1/post/mantra-palden-lhamo