В гостях хорошо, а дома не хуже

Про китайские имена

Китайские учителя в первый день занятий обязали нас выбрать себе имена, потому что наши настоящие имена они не выговорят. Меня, например, назвали в честь известного французского футболиста – то есть моё имя известное, особенно среди французов. С помощью него я легко себя располагал, сразу было о чем поговорить, но для китайцев оно значит мало.

Я, естественно, начал шутить: мол, зовите меня Джекки Чан. Сказали – не пойдёт. Тогда Джет Ли или Брюс Ли.

В итоге Конг Мин Мин помогла мне выбрать имя Джанг И. Просто иероглиф «Джанг» похож на русские инициалы первых букв моего имени и фамилии. Моё имя дословно переводилось как «Джанг первый». Однажды я назвал это имя китайцу, он долго смеялся и в ответ сказал, что его зовут Джанг Сан. Только когда он уже ушёл, я смекнул, что Джанг Сан – это «Джанг третий». А где, спрашивается, второй?

Вообще, если перевести имена, которые все себе выбрали, то дословно это будет звучать что-то типа: «Чёрный дракон», «Ползущая птица», «Задница тигра» и так далее. Хотя некоторым, как например мне, имена помогли выбрать учителя. Например, моему соседу, который позже появится в повествовании, на которого мы заменили Стрелка, спросили, что его имя значит, и помогли выбрать похожее по смыслу, но китайское. Эх, звали бы его Энди Картрайт – те, кто смотрел «Версус батлы», поймут.

Так мы и ходили с этими именами всё время, и как-то не смущало то, что нас преподаватели звали не нашими настоящими именами – видимо, мы отнеслись с пониманием, что им тяжело будет. Хотя нам тоже было тяжело. Я обычно записывал в телефон имена новых знакомых и краткое их описание. Я так делал и с турками, да и с нашими я так делаю. Просто у меня память на имена плохая – видимо, в деда пошёл.

Но была ещё такая деталь, а скорее маркер: если вас свои же будут звать вашим китайским именем, то значит дела ваши плохи. Как-то так сложилось, что дурачков между собой мы звали их китайскими именами. И самое удивительное – мы об этом не договаривались со всеми, просто было так заведено. Например, я уже упоминал Динь Вэя, и все звали его таким образом, да даже сейчас, между собой вспоминая его, мы продолжаем его так звать. Меня же такой участи не постигло – значит, я не был дурачком.

Как Динь Вэй Хэллоуин отмечал

30 и 31 октября мы ходили в клуб. Хэллоуин для меня, впрочем как и для многих, ничего не значит. Но как повод выпить и побеситься – пойдёт. 30 числа мы выпили и благополучно вернулись в институт. 31 числа днём – учёба. Лера на уроке мне говорит: Динь Вэя нет. Я думаю: ну нет и нет, а мне-то что? Мы сходили пообедать, немного отдохнули и снова на занятия. Я в шутку спросил у неё:

– Ну что, нашёлся?

Она ответила, что нет – просто с концами пропал. Ну я что-то пошутил про это и вернулся в общагу. Вечером мы с ребятами долго размышляли: продолжить ли отмечать этот никому не нужный праздник. Коллективно посовещавшись и взвесив все «за» и «против», решили, что празднику быть, и снова отправились в клуб. В клубе я встретил Динь Вэя – нашёлся значит. И что все так переживали? Я спрашиваю его:

– А где ты потерялся-то?

Он предложил выйти на улицу, где и хотел рассказать историю.

Дальнейшая история – от его лица:

– Ну вчера (30 числа) я тут выпил и решил отправиться домой. Сел в такси с двумя казашками, назвал адрес, и мы поехали. Таксист привёз нас, я оплатил, и мы пошли дальше. А я смотрю: институт вроде наш, но и не наш. Ещё походили – общагу найти не можем. И тут я понял, что таксист-то нас привёз в другой институт. Просто у нас здания белые, а тут серые. Я девчонкам сказал, что сложилась такая ситуация, а они сказали, что сами будут выбираться. Я им предложил держаться вместе, ну они обвинили меня в сложившейся ситуации, что я, видите ли, неправильный адрес назвал, и сказали, чтобы я не шёл за ними.

Я в тот момент понял, что устал, и решил присесть. Потом резко захотел спать, лёг под куст и уснул. Проснулся уже от того, что захлёбываюсь. Открываю глаза, а какой-то китаец поддел меня палкой и выталкивает к берегу. Просто там в парке холмы, и я, видимо, во сне укатился в пруд. Был весь в тине какой-то. Этот старик никаких вопросов не задавал, просто ушёл. Через час проходили студенты, и я пытался спросить, как добраться до нашего института, но они меня не поняли и дали яблоко. Потом приехала полиция и забрала меня в участок. Женщина пыталась меня допросить, но я её не понимал, но было видно, что ей неприятно рядом со мной находиться – просто от меня воняло, я же в болото свалился. Потом приехал Мао Лаоши и забрал меня. Я пообещал ему, что пить больше не буду.

– А какого хрена ты тут тогда делаешь? – спросил я.

Честно, это было единственное, что я смог спросить. Просто я со смеху умирал. В моей голове крутились разные вопросы: например, как вообще можно адрес было перепутать? Просто адрес написан на брелоке наших ключей. Почему он решил лечь спать под кустом, а не выбираться оттуда? Но задать эти вопросы я был просто не в состоянии.

Как Динь Вэй паспорт получал

Когда мы приехали, у нас забрали паспорта. В той ситуации не было никакого злого умысла со стороны учителей. Они объяснили это так:

первые недели в новой стране – самые тяжёлые. Раньше были ситуации, когда студенты, скучая по родным, уезжали домой. Они забирают наши паспорта на два месяца, чтобы дать время привыкнуть и чтобы мы не смогли на эмоциях бросить учёбу и уехать домой.

Ещё они самостоятельно занимались оформлением виз. Я бы многое отдал, если бы и в Турции оформлением документов вместо меня занимались учителя.

Прошло два месяца, а паспорта отдали не разом – каждый куратор самостоятельно отдавал своим студентам. Назар и Джонни состояли в группе Мао Лаоши, и паспорта они получили первыми.

Одним вечером они вдвоём ушли, а придя, позвали нас с Ламаром посмотреть на хохму.

Мао Лаоши собрал своих ребят на пятом этаже общаги и под роспись отдавал паспорта. Динь Вэй, к его несчастью, тоже находился под управлением Мао Лаоши.

Приходим мы на пятый этаж и слышим, как Мао орёт:

– Где Динь Вэй? Кто-нибудь его видел?

Сосед Динь Вэя, который тоже состоял в группе Мао Лаоши, ответил, что Динь Вэю нездоровится, но он может забрать паспорт вместо него и передать.

– Не, так не пойдёт. Это документ, и я должен передать ему лично в руки под роспись, – ответил Мао.

– Но он не может, он болеет, – объясняет сосед.

– Ну, пошли посмотрим, как он болеет, – отвечает Мао.

Мы это услышали, сразу поняли: сейчас будет весело – и хвостиком пошли за Мао. Просто к тому времени Динь Вэй уверенно забрал у меня титул главной пьянчушки, да и Мао хорошо помнил, как забирал его из милиции. Да, в Китае, оказывается, милиция, а не полиция.

Мы приходим в их комнату. Мао Лаоши заходит в спальню и начинает тормошить спящего Динь Вэя. Динь Вэй же просто в салат. Мао спрашивает:

– Сколько выпил?

– Two bottles of beer, – отвечает Динь Вэй.

– Может, стоило остановиться на one bottle of beer? – добавляет Мао и тут же говорит: – Завтра на урок не придёшь – плакать будешь.

Мы сзади стоим и просто угораем с этой ситуации. Мы даже умудрились снять это на видео, и самое главное – на запись попал смеющийся Мао. Просто его улыбчивым-то увидеть уже чудо, а тут он смеётся.

Мао ушёл, так и не отдав паспорт. А мы потом придумали прикол. Но об этом – в следующей главе.

Как мы Динь Вэя на занятия поднимали

После того как Мао Лаоши ушёл, мы с ребятами из той комнаты сидели в гостиной, о чём-то говорили. Среди них был парень Леры – допустим, назовём его Миксер. Просто он привёз с собой из Казахстана BMX. Мы с Назаром между собой долго шутили по этому поводу: мол, человек так любит свой велосипед, что заморочился привезти его с собой, а его в чемодан не уместишь.

Это, кстати, в первые дни я в его комнате пьяным наблевал.

Ещё Миксер отслужил в армии и рассказывал об этом так, что нетрудно было догадаться, что он уверен в народном «Не служил – не мужик!». Но в то же время он думал, что рассказывает истории дилетанту. Уточнял всё время: кто такой лейтенант, что такое ПХД, что значит «прокачать».

– Да я понимаю, что это такое, – заметил я на одно из его уточнений.

– А ты что, тоже служил? – посмотрел он на меня как-то иначе.

– Не совсем, в кадетском корпусе учился, – уточнил я.

Сей факт, в дополнение к тому, что я тогда убрал пьяный беспорядок за собой, добавил ещё несколько очков к уважению в мою сторону.

Где-то час мы с ним говорили обо всём и не о чём. Назар всё это время сидел и скучал. Потом чью-то голову посетила замечательная идея:

– Давайте поднимем Динь Вэя якобы на пары. Мао же говорил, чтобы он на уроки обязательно пришёл. Скажем ему, что сейчас уже утро.

Хотя на часах было около часа или двух ночи.

Идея всем понравилась, мы вскочили и завалились в комнату, где спал Динь Вэй. Запах там стоял страшный: перегар, блевотина и запах немытого тела.

Мы его дёргаем, а ему вообще всё равно. Кто-то уже начал его щипать, а Динь Вэй только переворачивается со стороны в сторону.

Подняли мы его только вылив таз воды на голову – только тогда он начал немного активнее шевелиться. Мы ему говорим: мол, утро уже, пары сейчас проспит.

– Ты помнишь, как Мао Лаоши приходил?

– Помню, – еле кивает он.

– Так он сказал, если ты не придёшь, тебя отчислят.

Динь Вэй запереживал, стал немного суетиться, но two bottles of beer не позволили ему самостоятельно одеться. Ну конечно же мы ему поможем одеться, обуться и даже шнурки завяжем – когда такой прикол на кону стоит.

Назар сказал, что он отыграет роль Мао Лаоши – он первым выйдет из лифта и выйдет якобы из-за угла. Просто Назар очень хорошо пародировал препода. Обсуждали мы это всё прямо рядом с Динь Вэем – всё равно же он ничего не понимает.

Загрузились мы все в лифт, смеёмся и попутно пытаемся объяснить Динь Вэю план действий. Мы ему посоветовали ни при каких обстоятельствах не дать понять Мао Лаоши, что он пьян. Сказали: если он спалится, то его сразу отправят домой.

– Ты же не хочешь домой? – спрашиваем мы его.

А он только головой машет.

Приехали мы вниз, Назар сразу выскакивает из лифта и выходит из-за угла, как и договорились. Он ему ещё фонариком в лицо светил, чтобы пьяный мозг Динь Вэя точно не узнал в этой фигуре Назара.

Назар интонациями Мао говорил:

– Ты сейчас домой поедешь. Мы в тебе разочаровались. Вроде умный парень, а так нас подвёл.

Динь Вэй пытался извиняться и просил не выгонять его.

Назар побыл немного в роли Мао и отошёл в сторону. Динь Вэй пошёл дальше – в сторону учебных корпусов, а мы, смеясь, шли за ним.

Назар у него спрашивает:

– Динь Вэй, ты куда?

– На пары, – ответил Динь Вэй, ещё с таким видом, мол, не он сейчас дурак.

Он практически дошёл до учебного корпуса и ни с того ни с сего развернулся. Что-то он тогда очень смешное сказал, но точно уже не помню что. Что-то вроде:

– Я позавтракать забыл.

Вообще Динь Вэй как-то плотно утонул в пьянстве. Сначала, конечно, его пьяные выходки нас забавляли. Спустя время мы стали немного ему сочувствовать, думали: может, в жизни что-то произошло. Но ещё позже он уже стал вызывать лёгкое раздражение – как алкаш со двора. Со временем он перестал за собой следить. Например, как-то нас всех собрали для групповой фотографии – все мы оделись понаряднее, надели рубашки, туфли, а Динь Вэй пришёл в куртке, на которой были намазаны засохшие сопли. Если первое время мы с ним пытались как-то общаться, считали его своим, называли по имени, то к концу он уже окончательно стал Динь Вэйем, с которым даже не хотелось здороваться.

С кем я целовался и конец первых отношений

Я уже упоминал, что пьяным целовался с какой-то украинкой, но по утру вообще ничего не помнил. Это происходило так: мы уезжали в клуб, а просыпался я уже в общаге. Несколько часов между этими событиями – просто стирались из памяти. Утром я смотрелся в зеркало и видел себя зацелованным. И так повторялось несколько раз. Назар говорил:

– Да с какой-то украинкой ты тусовался. Правда, не знаю, кто это. Вроде она вообще не из нашего института.

В то же время я встречался с Катей. Честно, я вообще не знал, что и как нужно делать с отношениями. Это, конечно, круто – что у меня есть девчонка, а что дальше? Я не знал, какие знаки внимания нужно оказывать, что говорить, как вместе проводить время, и поэтому мне было легче держаться от неё подальше. Она где-то есть, но не тут – и хорошо.

Сейчас я понимаю, что подобное холодное отношение в её сторону, наверно, приносило ей горечь. Она, наверно, на очередное отвергнутое мной предложение о встрече интерпретировала как: «Он меня не любит». А если не меня, то другую. Но кого?

Она, наверно, тоже не знала, что нужно делать с этими отношениями – ей было шестнадцать, но она избрала другую тактику. Если я пытался находиться дальше, то она хотела быть ближе, и из-за этих противоречий в тактике она начинала устраивать мне скандалы. Чем громче она кричала, тем ещё дальше я находился. А чем дальше я был, тем менее логичной становилась её ревность в мою сторону.

Был такой случай. Мы учились в разных группах. В один из дней у меня был урок физкультуры, а она что-то мимо проходила и увидела, как я мило беседую с другой девушкой. Тут она сделала вывод, что я сейчас же уйду к ней, и поэтому нужно бить на опережение. Заблокировала меня везде, где только можно, и передала через переговорщика, что между нами всё кончено.

Но на самом деле я просто болтал с одногруппницей на будничные темы: мол, быстрее бы урок закончился, а что на завтра задали – и так далее.

В итоге мы тем же вечером помирились, но никаких изменений в поведении не было. Когда мне было некомфортно – я закрывался, а когда скучно – звал её поближе. Такое йо-йо.

Одним вечером мы снова что-то поругались – не помню даже из-за чего – и я сказал:

– Давай расстанемся.

Тогда я долго думал над тем, что отношения оказались не тем, что я ждал. Я думал, что будет весело, интересно, приятно и при этом с минимум усилий – что это просто должно быть, как само собой разумеющееся. А что я получил? Бесконечные вопросы: «А кто это? А зачем ты с ней говорил?» – и бесконечные скандалы, которые вгоняли меня в некомфортное состояние.

Катя, хотя по-настоящему тебя зовут по-другому, это я тебя в тексте так назвал, но если ты это прочитаешь и узнаешь тут нас – то я просто не знал, что и как делать. Знаю ли я сейчас? Не уверен, но надеюсь, уже понимаю больше.

Что насчёт украинки? В очередном походе в клуб я решил устроить засаду, поэтому пришлось не пить. Ко мне подошла девушка, которая была танцовщицей в этом клубе. Она так легко и просто поздоровалась со мной и потянулась целоваться. Она была настолько красивой, что я за себя испугался. Также я пытался понять, как я вообще умудрился это провернуть. Может в пьяном бреду во мне рождается вторая личность, как в фильме «Маска», но пришлось быстро напиваться, потому что трезвым говорить с ней я боялся.

Как мы Стрелка выгоняли

Я уже немного рассказывал о Стрелке. С виду это был очень симпатичный парень – такой прямо весь из себя Элвис Пресли. Он был в очень хорошем теле. С этими данными ему бы на обложку какого-нибудь модного журнала.

Он был нашим соседом, но буквально за месяц к нему накопились претензии. Лично у меня он без спроса брал сигареты – будто я ему их покупаю.

В совместной уборке помещения он никогда не принимал участия, но, как он считал, умел харизмой убедить нас, почему он не убирается вместе с нами. Чаще всего он ссылался на то, что у него важное свидание, а девчонка – это уважительная причина. Ну мы же парни, должны понять.

– Блин, я бы убрался вместе с вами, но вот на свидание иду. Прям хочу вместе с вами, но тоже поймите.

И как-то удобно – его свидания всегда совпадали с уборкой.

Мы не то чтобы были большими чистюлями, но убирать комнату старались раз в неделю. Это не тяжело – просто поддерживать чистоту: подмести по углам, пройтись шваброй по полу, протереть стол, залить в унитаз чистящее средство.

Я напомню, что комнаты в общежитии были квартирного типа: гостиная со шкафами, небольшая кухня, небольшой балкон, туалет с душем и две спальни. Комната была рассчитана на пять человек – в одной спальне трое, в другой двое. Назар жил вместе со Стрелком и в один момент стал чаще рассказывать про него. Рассказывал он очень смешно, но чувствовалось, что Назар от него просто устал.

С бытовой точки зрения, Назару не нравилось, что Стрелок надевал его вещи. Начиналось это с того, что Стрелок время от времени просил что-нибудь у него взять:

– Блин, брат, можно я твою безрукавку надену? Просто моя грязная, а мы с тобой одного роста. Блин, братан, мне на свидание идти, а у тебя такие брюки классные – можно, возьму?

Но со временем Стрелок просто открывал шкаф Назара и брал то, что хотел. Назар и так нехотя разрешал, когда Стрелок об этом вежливо просил, но отказывать было как-то неудобно. Нам он рассказал, что это негигиенично, противно, когда чужой носит твои вещи, но Стрелок так умеет задолбать.

Дальше шёл денежный вопрос. Стрелок часто вкидывал: мол, можешь сейчас закинуть – за мелочь какую-нибудь, то попить купить, то ещё что-то. И в моменте думаешь: «Ладно, жалко, что ли?»

– Да я в следующий раз закину, – уверял Стрелок.

Но это накапливалось, а в следующий раз он как-то не торопился закидывать в ответ, купить попить.

Ещё один вид претензии можно охарактеризовать как – девушки.

Стрелок своей внешностью умело пользовался и нас учил, что и как делать. Именно Стрелок свёл меня с Катей. И вроде хорошее умение, но со временем это стало напрягать. Часто от него исходили настойчивые просьбы погулять где-то:

– Ну я просто девчонку сюда хочу привести. Ну понимаете же.

И нам вчетвером по полночи приходилось где-то шляться. Удобно ли это? Ему, конечно, это головная боль четырёх лохов – пусть они думают, чем себя на это время занять, а мне-то хорошо. И вообще неважно, хотят ли они спать, рано ли им утром на учёбу вставать.

Позже мы разгадали, как на него девушки клюют. Помимо природы, одарившей его внешностью, трагичный жизненный случай подкинул ему козырь. Дело в том, что его папу убили. И он запирался с девушкой в комнате и рассказывал эту историю, пуская себе и ей слёзы. Какая девушка устоит? Красивый парень плачет и рассказывает такую печальную историю – так и хочется его обнять.

Он и нам в первый же вечер это рассказал, мы, конечно же, сказали, что нам очень жаль. Но в один из вечеров мы впятером сидели в гостиной, что-то болтали, рассказывали о своих родителях. В один момент я спрашиваю:

– Стрелок, а твой папа кем работает?

Он опустил грустные глаза и, чуть ли не плача, сказал:

– У меня папа умер.

В тот момент, конечно, было неловко. Но я спросил про это не с целью сделать ему больно, чтобы как-то поглумиться над ним – всё куда проще. Просто он историю про папу рассказывал нам практически каждый вечер, и в один момент это превратилось в белый шум. Когда рассказываешь одно и то же, это уже не впечатляет, а превращается в бытовую деталь, и это легко может вылететь из головы во время разговора. Скажу так: если у него нет уважения к этому, если трагедия стала способом клеить девушек, то почему я должен с вниманием относиться к его истории?