Предостережение

Глава III.

Жрица

Максу сразу захотелось поучаствовать в раскрутке ситуации с полученным письмом. Анализ и просчеты привели его к выводу, что риски минимальны, а история вполне может быть реальной.

Кроме того, мозгу всегда нужна питательная среда – мысли, интриги, неожиданности. И вот это письмо как раз и стало той самой пищей для мозга.

Почему-то на ум пришли сразу две современные картины Дмитрия Шурина, увиденные на выставке в Манеже. На одной было изображено красивое женское лицо, дрейфующее на поверхности водной глади, а на второй – красная машина, удаляющаяся по горной дороге. Картины висели рядом, на одной стене, и между собой неожиданно сочетались. Макс подумал, что они связаны, и к нему пришло понимание: пора на машине ехать в Харьков.

Макс с Натальей отправились в дорогу. Все прошло гладко и спокойно. Приехали, позвонили. Руслана сказала, по какому адресу находится, приехали туда. Она вышла со свертком, Макс отдал ей деньги, она отдала сверток. Сели в машину и поехали обратно.

Но в какой-то момент вспыхнуло дикое желание развернуть сверток и рассмотреть картины получше.

Их было две. Одна – темная, небольшая и непонятная. А вот вторая притянула своим магнетизмом сразу. Это был портрет женщины.

Едва ее развернули, в нос ударил масляный запах. Макс с Натальей увидели женщину, сидящую на стуле, на четверть, развернутую к ним с довольно неоднозначным взглядом.

Ощущение было двояким. От «нахер нам это надо?» до восторга. Хотя мысли о денежном куше почему-то сразу улетучились. А вот чувство владения артефактом и чем-то значимым начинало расти.

Наталье сразу не понравилась картина, она быстро перестала о ней думать и вскоре вообще про нее забыла. А у Макса, наоборот, мысли забивали голову, но не находили выхода. И он начал с азов.

Для чего писались женские портреты?

В чем их смысл?

Что они могут говорить и какие знаки и символы можно с них считать?

Единственное, что Макс знал точно, – когда он в первый раз развернул холст, то чуть не упал в обморок, настолько изображенное там лицо напоминало его бабку, Нину Петровну, в молодости. Даже фон – нейтральный фон цвета голубой глазури был как розочка на любимой бабкиной сладости, торте «Сказка».

Статная, высокая, жилистая женщина с невыразительным, но аккуратным лицом. В косынке, покрывающим голову. Бабка так и носила всегда платок, хотя волосы у нее были длинные. Чуть изогнув массивный стан, левой рукой женщина опирается на бок, а правая расслабленно положена на колени, складываясь в какой-то знак, а может, придерживая подол юбки, чтобы создать интересные складки. Блики на груди притягивают взгляд к довольно открытой блузе, но намека на красоту грудей или сексуальность вообще нет. Здесь это больше для подчеркивания серьезного взгляда и желания поймать глаза собеседника, донести до него мысль, необходимую с женской точки зрения. Умные женщины ведь часто прибегают к этому приему – поймать взгляд мужчины и грамотно его перенаправить.

И все-таки – зачем писали женские портреты?

В коллекциях практически всех музеев очень много портретов, и в основном это как раз портреты женщин. С картин на стенах галерей с мировым именем смотрят на нас неизвестные красавицы, на страницах книг мы находим утешение и радость, открывая для себя новые миры, не задумываясь, чего стоили эти строки тем, кто брал в руки перо. За каждым романом, поэмой, стихотворением или картиной, даже за флаконом духов, оставшимся в мировой культуре, скрываются истории любви или ненависти, романтичные и страстные отношения между мужчиной и женщиной.

Но зачем все это рисуют и пишут?

Вариантов несколько. Муж заказал портрет своей жены в качестве подарка или по другим причинам. На некоторых картинах – супруги королей и баронов, балерины. Есть мифически-религиозные сюжеты – Венера, Богоматерь, Афродита.

Были, конечно, случаи, когда живописец не мыслил творческую жизнь без Музы, без вдохновительницы, дарующей энергию, преобразованную из своей любви. Художник как бы настраивался на ее индивидуальную волну и создавал произведения, которые несли в себе особый код только автора и его близкой женщины.

Про великих личностей тоже все понятно, им по статусу положено иметь портрет. Про мифы и религию тоже, это классика. А вот про портреты жен надо бы копнуть поглубже.

По каким еще причинам их писали?

Зачем мужья заказывали портреты жен?

Женщин в эпоху Ренессанса писали обычно по трем поводам – в случае помолвки, свадьбы или же смерти. Если портрет являлся свадебным, то обычно он был парным к портрету мужа, и женщина в таком случае изображалась в правом повороте.

Выразить любовь.

Показать динамику возраста (приукрасить или состарить).

Сохранить память в случае утраты.

И, оказывается, есть еще один значимый пункт: присутствие, пристальный взгляд.

Развивая тему: портрет супруги в гостиной ассоциируется с ее присутствием в ней, и, соответственно, мужчина становится менее расслаблен, у него меньше дурных мыслей, он более сосредоточен и четок в словах и поступках, более интеллигентен, галантен, как и в присутствии дамы сердца.

Так это работало. В чьих гостиных висели портреты жен, те мужья меньше приставали к прислуге, меньше приводили в дом девушек легкого поведения, меньше пили, играли в азартные игры и сквернословили. По сути, мужчина всегда был галантен, интеллигентен, приятен и в общем был «красавцем». А женский портрет, вися у него в гостиной, бдил за этим красавцем в отсутствии его очаровательной половинки.

Почему-то первый вопрос у Макса возник спонтанно.

Куда показывают сложенные вместе пальцы на правой руке Барковой?

Ассоциативная цепочка привела к картине «Аркадские пастухи». Мужики указывают пальцами на надпись на могильнике, а милая дева, мягко опустив правую ладонь на плечо, по всей видимости, тихо шепчет: «Прежде чем ответить на этот вопрос, надо определиться с главным…»

«Аркадские пастухи»… Женщина – аллегория Аркадии, которая говорит о том, что женщина – это самое важное и ценное в жизни мужчины.

Однажды они уже спорили с женой, обсуждая эту картину. Вообще у них в семье была заведена традиция: за ужином или после него вспомнить какую-либо картину и освежить ее сюжет. Раскрыть, так сказать, в новом ракурсе.

– Мне от этого саркофага веет смертью, – проговорил Макс, глотнув красного вина. – Наташ, может, ты как-то в действующие реалии вольешься? Может, правда пора заканчивать с мистической страной Аркадией? Есть такое выражение: «помни о том, что будешь умирать». У тебя, судя по твоим действиям, состояние напоминает кому. Когда человек в таком состоянии, его нельзя пробудить. Цикл сна и бодрствования не работает, тело не реагирует на раздражители, даже на боль. Вот ты так же… вообще не реагируешь на изменчивый мир. Ты как будто застряла где-то и не хочешь адаптироваться. Тебе гран-при надо дать за самое неэффективное расходование ресурсов. Надо продать дом в Поляне и уехать. Как говорят итальянцы: «Я ценю не то, что стоит, а то, что можно потратить».

Макса явно несло после выпитой наполовину бутылки сухого итальянского вина из Венето. Вино было не дорогое, но проверенное. Конечно, не Пьемонт, но для обычного ужина вполне подходило. Но он вовремя тормознулся от раскрытия темы по продаже Поляны.

Вообще вино, помимо еды, тоже считалось важным атрибутом их семейной жизни. Максу с Натальей тут было что вспомнить. Одно время Наталья пригубливала вино ежедневно и потихоньку становилась зависимой от этого божественного напитка. Но, надо отдать должное ее силе воли, однажды она сказала «стоп», и с тех пор даже на кончике языка у нее не бывало и капельки алкоголя.

Вино надо чувствовать, пытаться ощутить всеми каналами восприятия: его цвет, запах, вкус. Это тоже особый вид искусства.

– Жена, давай вспомним итальянские мотивы. Так приятно сесть в ресторанчике, попросить бутылочку красного сухого из Ломбардии…

Помнишь, как приятно было сидеть за маленьким столиком, было уютно и тепло. Там создавалась особая атмосфера задумчивости. Блик на тихих водах канала побуждал потянуться к бутылке вина, открыть ее, наполнить бокалы. Покрутить бокал за ножку, насытить вино летней прохладой и смаковать маленькими глоточками, вспоминая интересные истории.

– Да, официант наливает немного, и мы смотрим на просвет. Чем больше вино блестит, тем оно кислее. Чем больше густоты, тем выше концентрация танинов. И я помню, что маслянистость на стенках бокала указывает на старость, – в спокойном тоне ответила супруга.

– Поболтать, насытить кислородом. Это, конечно, не декантер, но пойдет. Запахи раскрываются – земляные, цветочные, сразу понятно, на какой почве росли лозы. Глина или известняк.

– Сделать небольшой глоток, ощутить вкус. Ягодный, приторный, фруктовый или цветочный… Здесь нужно замедляться. Чувствовать в каждом глотке прелесть жизни.

– Да уж, светлый виноград – это свежесть лета, ветер с моря, шелест в кронах деревьев. Темный – это надежность, тяжеловесность, это конец лета и ощущение близкой осени в воздухе. И солнце в его ягодах совсем другое – уставшее, мягкое, матовое…

– Прелесть простых продуктов – это тоже такой кайф. Сыр, горячий лаваш, зелень и вино – я бы так смогла питаться до конца жизни. Итальянские сыры – это музыка. Симфония голосов, ароматов, вкусов, цвета и его оттенков, света и тени. Ароматы сыра смешиваются с ароматами свежей клубники, сухих трав и специй, колбасок-салями и жесткого вяленого шпика…

– Ты же знаешь, что обычно говорят о «женитьбе» вина? Его «женят» с сыром или с какими-то закусками. Теперь еще стали говорить, что есть особая связь вина и музыки. Легкие игристые вина требуют рока, тяжелые, насыщенные – например, Баха. Классические требуют классики – ноктюрн Шопена.

Хотя Наталья и не пила, сидя с Максом она всегда держала бокал за ножку, покручивала его и вдыхала нотки божественного напитка. Не пила, но нюхала. И они с Максом обсуждали, какая нотка в этом вине преобладает над другими. Однажды они дошли до того, что стали сравнивать запах вина… с помидором.

– Абхазский, бакинский, армянский или подмосковный с дачи?

– Вообще в теории дегустации вино сравнивают по следующим критериям: кислотность, танинность, прозрачность, цвет и насыщенность. И это хорошо, когда есть четкие критерии оценки, – сказал Макс. – Это отсекает много спорных и ненужных вопросов.

Вот было бы так с женщинами. Хотя ведь тоже есть критерии оценки женщины: внешность, хоть она и зависит от вкуса и моды. Грудь, ноги, попа, губы, фигура… Характер – податливый, позитивный, гибкий. Изюминка – нежность, улыбка, изящество. Хозяйственность, умение поддержать разговор, принять гостей, следить за детьми, кормить мужа и заботиться. Образование, место рождения, наследственность. Умение накапливать, не транжирить, создавать уют в семье, хозяйничать. У женщины также должно быть хоть что-то свое. Дорогие вещи – показатель умения копить и вкуса. Также возраст – это важный критерий. Хотя есть и очень много примеров, когда возраст не равен опыту и мудрости. Ну и сексуальность – боязнь или бревно. Мужчины все же зависимы от секса. Умеет ли женщина доставить удовольствие или в руки член не брала ни разу?

После бесед о вине и женщинах Макс с Натальей продолжили обсуждать «Аркадских пастухов», и настало время жене ответить на выпад мужа:

– Ты хочешь сравнить Сочи с Аркадией и сказать, что смерть есть даже здесь? Что Сочи начинает умирать, все здесь потихоньку обесценивается, и придет упадок? Правильно я тебя поняла?

Макс кивнул.

– Нет, этого никогда не будет, я в это категорически не верю. Хотя, если Сочи равно Аркадии, с этим я согласна, потому что Сочи – почти рай на земле, место блаженства и красоты. Этому городу не присущи недостатки и уныние. А надпись «помни о смерти» здесь может ассоциироваться с чем-то другим. Я бы это трактовала как: все мы умрем, но жить надо здесь и сейчас, идти по жизни с кайфом, не заморачиваясь и не зацикливаясь на отрицательном и депрессивном.

– А я все же настаиваю, что на этой картине именно надпись играет главенствующую роль. Надпись – это речь о смерти, это сама смерть с нами разговаривает, а точнее, хватает за горло «зажравшуюся золотую молодежь» и напоминает христианские морали, которые мы все почему-то начинаем забывать в сытные времена. Смерть преподает двойной урок, предостерегая от безумного стремления к богатству в ущерб более реальным жизненным ценностям и от бездумного наслаждения недолговечными радостями.

– Ты все правильно говоришь. Но суть в том, что в этой стране живут беззаботные люди, они счастливы, наивны, беспечны и не знают ни горя, ни бед. И вот однажды трое пастухов и нимфа, гуляя по лесу, находят полуразрушенную гробницу. На ней они видят надпись: «И я жил в Аркадии» … и до них начинает доходить, что они тоже смертны. Их посещает мысль, что умерший говорит о себе, что он тоже был жителем этих благословенных краев. Их лица наполняются задумчивостью и меланхолией. Смерть – это закат чего угодно, будь то физическая смерть или окончание проекта, и думать об этом надо заблаговременно. Вот мой основной посыл.

– Но ты забыл главное, а корчишь из себя искусствоведа.

– И что же?

– А то, что главная на этой картине – женщина. Именно она стоит и смотрит на злую надпись спокойно, без тревоги и печали. Вопрос, аллегорией чего она является? Если женой – это одно, если образом Богоматери – это другое, а если образом всего искусства, то смысл тогда таков, что искусство может победить смерть, способно воскресить близких, утолить печаль, избавить от одиночества и выразить невыразимое. Вот это и есть твоя, муж мой дорогой, тема, а опять растолковываю ее тебе я.

Макс оказался на лопатках. Мало того, что от выбора женщины зависит вся жизнь мужчины и ее качество, так еще и женщина в образе искусства способна победить непобедимое, саму смерть.

Получается, что во многих случаях изобразительное искусство – это и есть то, что поддерживает нас и не дает упасть на самое дно. Теоретически это и так было ясно, но Максу еще предстояло убедиться в этом на практике и понять, что в жизни все именно так и происходит.

Вот и сейчас «Аркадские пастухи» становились порталом во внутренний мир и пробудили в Максе самые разные эмоции.

Макс синхронизировался с картиной. Закрыл глаза, почувствовал ее запах, вспомнил все об этой эпохе. И процесс пошел.

Что я вижу?

Что я чувствую?

Что это мне напоминает?

Такие вопросы всплыли из подсознания.

Ведь не зря психологи говорят, что наше тело реагирует на ситуации раньше, чем мы успеваем сформулировать сознательную мысль о чем-то. Например, учащенное сердцебиение или напряжение в мышцах могут сигнализировать о стыде, страхе, вине, которые мы еще не готовы или не способны признать.

Мир так работает, и доказано, что подсознание (или тонкий мир, интуиция, предчувствие, как угодно) многое знает наперед и пытается нас уберечь, предостеречь от опасных, ненужных, сложных событий, подсказать, какое действие для нас будет наилучшим. Обычно оно делает это, посылая нам символы, знаки, сны. На этом и основана работа всех психологов, тарологов, священников – всех, кто работает, словом, а не руками.

Максу расшифровка снов вообще не давалась, а психологам и священникам он скорее не верил. А вот картинки и считанные с них образы, символы и знаки, ему кажется, давали намеки и подсказки для более качественного выбора. Но четкости и автоматизма еще не было. Была лишь уверенность, что подсознание подает сигналы.

И сейчас получалось, что «Аркадские пастухи» толкали вперед девушку. А ее образ и вибрации подталкивали к жене. Все-таки в жизни мужчины главное – это женщина. И картина может служить напоминанием о том, что, хотя мы все живем в общем мире, каждый человек воспринимает его по-своему, через призму своего личного опыта и культурных влияний.

Словом, жена опять уделала Макса. На самом деле, Макс считал, что это исключительно его фишка, его ключ, с помощью которого можно открыть практически любую дверь. Он это называл стратегией «пойдем поговорим в музей».

Очень простая технология: обдумывание – настройка – осознание вариантов – помощь в принятии решения. Главное, подобрать откликнувшуюся в этот момент картину.

Сегодня откликнулась картина «Пигмалион и Галатея». Она вызвала в памяти древнегреческий миф. Однажды скульптор вылепил из слоновой кости идеал своих мечтаний. Богиня Афродита удивилась и оживила статую. И Пигмалион искусился своей Галатеей…

Макс же оживлял свое воображение и его силой приближал к себе свою дорогую, бесценную и любимую супругу. Сила любви к ней всегда помогала возродиться и преобразоваться. И это работало.

Посмотрел на картину – убрал отвлекающие мысли – вспомнил сюжет – сосредоточился на своем вопросе – соединил путь героев с этим вопросом – настроился на светлое – уловил направление – и вперед, к действиям. Макс ценил и часто использовал эту стратегию. Она была, конечно, не нова, еще Карл Юнг этим увлекался, но все новое – это хорошо забытое старое.

В статье «Творческие писатели и мечты» 1908 года Фрейд пишет, что творчество художника является продуктом его фантазии и имеет корни в бессознательном. А произведение искусства – не просто визуальное выражение, а «портал», наполненный символами, эмоциями и скрытыми повествованиями.

В упрощенном варианте – создавая полотно, художник вкладывает в него свои переживания и чувства, и они появляются на холстах, а затем эти эмоции отражаются в глазах зрителя. Соприкасаясь с этими эмоциями, зритель начинает задавать себе вопросы, замечать новые грани чувств и переживаний. Все это очень схоже с методом свободных ассоциаций, который используется в психоанализе.

Гуляя по галереям, музеям и выставкам, Макс с Натальей выбирали понравившуюся картину, соединялись с ней, по очереди высказывали свое отношение к ней, спорили, ругались и считали это своим любимым досугом. Вместе они смотрели картины, обсуждали свои впечатления, искали образы и скрытые смыслы.

Так они посетили практически все крупные картинные галереи в Европе. Начиная от Адриатики – Гуггенхайма в Бильбао и заканчивая польским Краковом с его «Дамой с горностаем». Много было открыто и высказано, много, но не все. А значит, было над чем работать дальше.

Однажды они простояли больше часа в Берлинской галереи рассматривая Фламандские пословицы Питера Брейгеля.

Спорили, ругались, доказывали что-то друг другу. Часто переключались между фрагментами и пытались вспомнить русские аналогии этих пословиц. Максу больше нравилось выискивать дальний план и разглядывать его. Самым дальним оказался силуэт трех слепых, идущих не понятно куда на мысе уходящий косы. По всей видимости этот отсылка к притче о слепых.

А Наталья с удовольствием разглядывала передний план крыши с блинами и играющих в карты мужиков, с непристойным поведением.

Наталье также очень зашел горюющий мужик ровно по середине, у опрокинутого колеса. Нет смысла горевать над чем-то, если что-то уже свершилось.

Каждая точка на картине – человеческая жизнь с глазами и эмоциями.

Чем дольше они там находились, тем сильнее было чувство, что картина оживает и и по-настоящему отдает сильную эмоцию.

Супругом казалось, что эта живопись их обволакивала, пропитывала и словно ягодный пирог готова была отдать свой вкус.

Это произведение потрясло их глубиной мысли, разумеется, и красотой тоже, но прежде всего мыслью, которая ушла глубокое обдумывание. И это обдумывание взаимодействовало с эмоциями.

Важно было верно распознавать и признать появившиеся эмоции, контролировать их и изменять поведение. Умение контролировать эмоции это и есть тот самый ключ к открытию дверей успешных отношений, как Золотой Ключик для двери в каморке Папы Карло.

К этому моменту Макс уже порылся в интернете и архивах, сходил в антикварные салоны, музеи и выставки. И нашел кое-какую информацию про Баркову.

Баркова (1916 – 1921 гг.) – дочь аристократа, изысканная, с утонченными манерами. Есть картины, где она изображена в вечерних платьях и драгоценностях. Несмотря на высокое происхождение, ее черты лица слегка лошадиные. Все указывает на мужской стержень.

Она строго воспитывалась и унаследовала от родителей состояние. Но наступил кризис, и встал вопрос: куда вложить средства? И тогда Баркова взялась за коммерцию. Она крепко дружила с Ольгой Хохловой, женой Пикассо, и имела связь с Дягилевым, русским антрепренером.

Портрет Барковой писался тридцать дней. Смысл был в том, чтобы создать именно портрет, без помпезности, без модного тогда кубизма. Его задача заключалась в том, чтобы напоминать: нужно работать и развиваться, а не бездельничать.

Она была строгая, резкая, вообще не нежная, и это читается на ее лице. Утешать она не умела, а вот жилка предпринимательства у нее была.

Примерно так отзывались о ней многие друзья: «Принадлежала к высшему обществу, еще из старинных семей, и была такой бледной, невозмутимой и однообразной, что казалось, будто из нее выкачали часть крови. Она была образцом хладнокровия, ее никогда ничего не раздражало и не расстраивало, и хоть красавицей она не была, ее спокойствие притягивало взгляды не хуже красоты: стоило ей войти в комнату, и вокруг нее все будто бы перестраивалось до самых молекул. Стоило ей войти – и к ней, словно к ожившему модному эскизу, устремлялись все взгляды, а она рассеянно скользила мимо, будто бы и не замечая, какая за ней вихрится буря; глаза у нее были широко расставленные, уши – маленькие, высокие, плотно прижатые к голове, а тело – удлиненное, узкое, будто у элегантной куницы».

Другие же говорили:

«Ей был присущ особый вид женского характера: гордость, решительность, исключительное чувство собственного достоинства и яркий темперамент».