Убийство во французской книжной лавке

1

Отъезд и прибытие

Зои Паскаль – статная женщина средних лет с короткими седыми волосами, которые она отказывалась красить в неестественный цвет, – внезапно почувствовала странный всплеск энергии. Она оглядела своих попутчиков, гадая, ощущают ли то же самое и они.

Мне знакомо это чувство. Его я искала последние несколько лет, не зная, где найти, – чувство свободы.

Они летели на высоте двадцати пяти тысяч футов, над облаками.

Зои предусмотрительно захватила с собой пару книг на случай задержки рейса, так что у нее был выбор между новым романом Кейт Мосс и солидным томом научно-популярной литературы – глянцевым путеводителем по природному парку Вердон, – приобретенным по почте у независимого книготорговца в прекрасном южном французском городе Экс-ан-Прованс.

Пейзаж на обложке путеводителя поражал великолепием – зеленые холмы, некоторые склоны разделены виноградниками, другие огорожены под пастбища, где пасутся овцы и коровы, а вдали возвышаются заснеженные горы. В небе кружат хищные птицы с огромным размахом крыльев. Подзаголовком книги служил слоган с внутренней рифмой.

Une autre vie s’invente ici. Здесь рождается другая жизнь.

Зои улыбнулась.

К чему я и стремлюсь. Возродиться к новой жизни в этом прекрасном месте.

В салоне бизнес-класса, которым она решила себя побаловать, Зои зачиталась романом и вежливо отказалась от предлагаемых блюд и напитков, беспошлинных алкоголя, парфюмерии, часов и замысловатых миниатюрных моделей самолетов. Примерно на сотой странице героиня Кейт Мосс пережила тяжелую утрату и не знала, что делать дальше. Искусно описанные эмоции почему-то вызвали у Зои слайд-шоу болезненных воспоминаний из собственного детства: как она росла в приемной семье, без любви и заботы, как в шестнадцать лет снова осталась брошенной и бездомной. Чувство отчаяния, так хорошо ей знакомое, поднялось от солнечного сплетения к самому горлу, сковывая дыхание в тисках тревоги.

Это никуда не годится.

Она сосредоточилась на размеренных, успокаивающих вдохах, пытаясь вернуть разум и эмоции в настоящее. Чары мигом рассеялись, стоило пилоту объявить о закрытии туалетов и скором заходе на посадку в аэропорту Марселя.

Зои расслабилась, и дыхание выровнялось. Она даже смогла улыбнуться, наблюдая за тем, как пассажиров, только теперь почувствовавших непреодолимое желание воспользоваться уборной, вежливо провожают обратно на места. Самолет накренился, и Зои с трепетом увидела впечатляющую и могучую реку Рона, извилистую и величественную на фоне роскошного пейзажа.

Они приземлились плавно, почти без малейших толчков, и в хвостовой части самолета раздались аплодисменты. Полуденное солнце ярко светило в иллюминаторы, когда лайнер вырулил к стоянке возле зданий аэропорта, и, к счастью, тут же подали передвижной трап. Всего через несколько минут Зои уже спускалась вниз, окунаясь в удушливый воздух под поразительно ясным небом и жалея о том, что не может вспомнить, в каком из многочисленных карманов ее рюкзака спрятаны солнцезащитные очки. Конечно, она чувствовала запах керосина, но он не мог перебить ароматы опаленной солнцем травы и ту неуловимую смесь лаванды, розмарина, сосновой смолы и радости, характерную для юга Франции.

Зои первой спустилась по трапу и прошла паспортный контроль в аэропорту Марселя. Для нее, гордой обладательницы французского удостоверения личности наряду с британским паспортом, эта процедура не вызывала никаких сложностей. По странной прихоти багажной карусели ярко-голубой чемодан Зои оказался третьим на ленте. Катя его за собой по гладкому кафельному полу, она быстро проскочила через таможню и направилась прямиком к стойке компании по прокату автомобилей, которую порекомендовала ей французская notaire – поверенная в делах о передаче права собственности, Каролин Робен, усердно помогавшая ей на каждом этапе покупки нового бизнеса и дома.

Парнишка за стойкой – Тьерри, судя по бейджу с именем, – выглядел слишком юным, чтобы водить машину, не говоря уже о том, чтобы заниматься прокатом автомобилей. Их разговор поначалу не задался, поскольку Тьерри, не поднимая глаз, принял Зои за моноязычную туристку и обратился к ней небрежно, буднично, на плохом английском с отвратительным акцентом. Не желая хвастаться своим превосходным французским, которому ее научила сводная сестра, Мэйзи Купер, Зои ответила по-английски, и Тьерри, к счастью, оказался эффективным и хорошо информированным сотрудником. Сделка вскоре состоялась, хотя результат не особо порадовал Зои.

– Вы уверены, что у вас нет ничего, кроме этого огромного автомобиля?

– Внедорожник – отличная машина, мадам. Я сделал вам апгрейд. Вам понравится. Не пугайтесь.

– Я не пугаюсь. Просто там, куда я направляюсь, улицы очень узкие, и боюсь, что этот монстр просто не впишется.

– А куда вы направляетесь?

– В Сент-Катрин-ан-Вердон.

– О-ля-ля. – В пылу восторга Тьерри заговорил по-французски. – Que c’est joli[2].

Зои тоже перешла на французский, соглашаясь с тем, что Сент-Катрин – действительно очень милое местечко. Она доставила себе несколько приятных минут, расспрашивая Тьерри о регионе, который он явно хорошо знал. Ей даже стало грустно расставаться с парнишкой, но позади уже выстраивалась нетерпеливая очередь.

– Большое спасибо, – сказала она и добавила любезно, хотя и покривила душой: – Вы очень хорошо говорите по-английски.

– A bientôt[3], – ответил он.

Недоумевая, почему он решил, что они снова увидятся bientôt, а стало быть, скоро, Зои вышла из здания аэропорта, увернувшись от уборщика на поломоечной машине, и снова окунулась в душный прованский воздух. Она покатила чемодан по ровному тротуару и быстро отыскала парковку. Автомобили стояли под крышей из фотоэлектрических панелей, так что, углядев свой смехотворно громоздкий внедорожник «Пежо», она могла порадоваться хотя бы тому, что его салон не раскалился от полуденного солнца.

Выезд из аэропорта Марселя не занял много времени, благо четкая дорожная навигация не позволяла заплутать. Зои направилась за город, в сторону живописных пастбищ, и довольно скоро шоссе потянулось через узкое ущелье, прорезанное притоком Роны.

Проводив взглядом привлекательную англичанку, покорившую его и манерой общения, и внешностью, Тьерри Морис занялся другими клиентами. Некоторые сочли выделенный им автомобиль неподходящим, хотя в каждом случае это был именно тот, который они заранее выбрали в интернете.

Наконец он остался один за стойкой, глядя поверх блестящего мраморного пола зала прилета на атрибуты современного путешествия: перегородки из зеркального стекла и мягкие низкие сиденья; терминалы оплаты парковки; пункты обмена валюты и банкоматы; пустующие справочные столы; «умные» мусорные корзины.

Странно, что она держит путь в Сент-Катрин.

Тьерри терзали противоречивые чувства. Да, конечно, было за что любить великолепный природный парк Вердон, где он вырос у своего дяди, Марселя.

Но по большей части там он чувствовал себя никчемным и потерянным, считая, что жизнь проходит мимо.

Это не вина дяди Марселя.

Разве найдется более благодарное занятие, чем возделывать плодородную землю и производить высококачественное вино по разумным ценам для истинных ценителей?

Но в такой жизни нет темпа и энергии большого города.

Тьерри вздохнул.

После всего, что дядя Марсель для меня сделал, я не могу бросить его в беде, не так ли? Впрочем, если бы мне удалось найти Грифа, это изменило бы все.

Большую часть пути Зои тихо напевала в уединении своего автомобиля. И как раз в тот момент, когда засомневалась в правильности выбранного маршрута и была готова признать поражение и попытаться подключить спутниковую навигацию, она увидела нужный туристический указатель – на коричневом фоне, из тех, что обозначают места, представляющие исторический или культурный интерес.

Sainte-Catherine – village du livre.[4]

И снова ее охватило то же чувство бурлящего восторга – свободы и новых начинаний. Через пару минут на фоне далеких гор показался и пункт назначения – прелестный древний городок на холмах, построенный из камня бисквитного цвета.

Вот он, мой новый дом: «Сент-Катрин – книжная деревня». Здесь я буду очень счастлива.

Она сбросила скорость, приближаясь к съезду с автострады, и нахмурилась, гадая, не является ли это своего рода метафорой принятого ею решения.

Я сворачиваю на обочину жизни?

Асфальтовая дорога резко ушла вправо, и Зои сильнее надавила на тормоз.

Нет, я так не думаю. Это больше похоже на то, как если бы я перевернула страницу романа и в новой главе обнаружила, что время двинулось дальше, место действия изменено и другие люди становятся главными персонажами.

Еще раньше Зои сняла толстовку, небрежно бросив ее на пассажирское сиденье, и мчалась по дороге с открытыми окнами, подставляя лицо освежающему потоку воздуха. Старые добрые аналоговые часы на приборной панели показывали, что время чаепития истекло, но теперь, когда она сбавила скорость до тридцати километров в час, особенно чувствовалось, насколько жарким выдался день. Дорога петляла по полям подсолнухов, и воздух казался перегретым и сухим.[5]

Но также исцеляющим.

Вырвавшись из моря цветов, дорога потянулась вдоль прямого участка канала с водой темно-зеленой и спокойной, почти как зеркало. Вскоре она достигла волшебного места, отмеченного придорожной табличкой с названием «Риголе», где канал впадал в реку и их разделяла низкая сухая плотина. Полгода назад, в сезон дождей, Зои видела, как канал наполнялся пресной речной водой, перетекающей через гребень. Нынче с десяток ребятишек прыгали туда-сюда, наслаждаясь погожей осенью или, скорее, концом лета на юге Франции. Они смеялись, ныряя с округлого бетонного бортика, плюхались на надувные матрасы и круги, а затем снова выскакивали наружу.

Зои была уже совсем близко к цели. Навигатор провел ее по небольшому предместью, где на равнинных участках площадью по четверть акра, окружающих Сент-Катрин, стояли похожие друг на друга виллы, каждая с собственным садом и высокой живой изгородью. Она еще больше снизила скорость, вынужденная объезжать сонную собаку, разлегшуюся прямо посреди дороги.

Как будто это место ее по праву.

Два муниципальных теннисных корта с высокими ограждениями вызвали у Зои непреодолимое желание облачиться в белое.

Мне нужно как следует размяться после целого дня пути, но, наверно, с этим придется подождать. Боюсь, у меня слишком много дел, по крайней мере, на неделю, раньше не управиться. Надеюсь, скоро прибудет моя ракетка вместе со спортивной формой и остальным снаряжением.

Дорога извивалась вдоль склонов холмов Сент-Катрин. Зои миновала заправочную станцию Total, гипермаркет U и образец того, что считала одним из величайших нововведений Франции, куда более значимым, чем метрическая система, правовой Кодекс Наполеона или сеть безупречных автомагистралей.

И это не что иное, как пекарня с обслуживанием через окно автомобиля.

Она почти остановилась, мечтая о pain au chocolat[6] или, может, пироге с луком-пореем, несомненно, одинаково щедро сдобренных сливочным маслом. Однако прямо перед ней возник еще один указатель, обозначающий въезд на узкие мощеные улочки исторической Sainte-Catherine – village du livre, поэтому она устояла перед искушением.

Называется «книжная деревня», но на самом деле это городок.

Как Зои и ожидала, огромный арендованный «Пежо» никак не вписался бы в тесные улочки. К счастью, жители предвидели эту проблему, обустроив просторную парковку у подножия склона, перед mairie, ратушей, впечатляющим административным зданием, украшенным геранью в оконных ящиках и гордым tricolore, французским триколором, безвольно свисающим в безветренную жару.

Зои припарковалась, стараясь втиснуть внедорожник между белыми линиями разметки, нанесенной на раскаленном асфальте, среди дюжины других транспортных средств, включая пару мотоциклов и легкий мопед – mobylette. Она открыла дверцу и вышла из машины, погружаясь в атмосферу, близкую к сауне. Хрупкая на вид пожилая женщина в фиолетовом спортивном костюме ковыляла мимо ряда из четырех гаражей, встроенных в склон холма, с открытой книгой в руках.

– Puis-je vous aider?[7] – предложила Зои свою помощь.

Женщина побрела дальше, полностью поглощенная чтением и ходьбой.

Интересно, что у нее на уме?

Пожилую женщину звали Барбара Эрколлани. Она пробыла в Сент-Катрин несколько дней, но намеревалась остаться до тех пор, пока не достигнет своей цели, которую тщательно скрывала от всех.

Кто угодно может шпионить за мной.

Скрывшись с глаз незнакомки, прибывшей на здоровенном внедорожнике, Барбара отыскала скамейку на солнечном месте, откуда открывался вид на равнины по обе стороны от Риголе. Чуть дальше, в паре сотен метров, на противоположном берегу возвышалось большое дерево. Осень уже слегка позолотила его листву.

Это дерево очень важно. Странно, что я не могу вспомнить, почему оно так важно.

Барбара нахмурилась.

Это из-за Грифа?

Стоя на ярком солнце под куполом лазурного неба, Зои сделала несколько глубоких радостных вдохов, улыбаясь от осознания своей удачи. Поначалу она думала, что, возможно, находится здесь одна, а большинство жителей благоразумно сидят по домам, спасаясь от жары. Но тут она заметила мужчину в голубой рубашке, который сидел спиной к ней на скамейке на краю автостоянки и смотрел прямо перед собой на еще одно великолепное поле подсолнухов. Рядом на скатерти в красно-белую клетку был аккуратно разложен его пикник: французский хлеб, клейкий камамбер и бутылка красного вина, которое он наливал в изящный хрустальный бокал.

Почувствовав, что за ним наблюдают, он повернул голову, обнажая пышные усы, и поприветствовал ее по-французски, хотя в его голосе слышался сильный местный акцент.

– Здравствуйте. Прекрасный день.

– Да, верно. Какое замечательное место для пикника.

Он повернулся к ней лицом, и она разглядела на рубашке эмблему французской полиции.

– Присоединяйтесь, – пригласил он ее, поднимая бокал. – В вашем роскошном автомобиле найдется какая-нибудь емкость?

– Вы очень добры, но я не могу. Меня ждут.

Запоздало сообразив, что к чему, он встал, стряхнул крошки с форменной рубашки и двинулся навстречу Зои, как ей показалось, слегка пошатываясь.

– Бригадир Антуан Гренель из полиции Сент-Катрин, – представился он. – Вообще-то, я и есть полиция Сент-Катрин. А вы, должно быть, мадам Паскаль.

Она призналась в этом, гадая, давно ли стала объектом сплетен и насколько велик их размах.

– Enchantée[8].

Он удивил ее выражением симпатии в слезящихся глазах:

– И вы говорите по-французски без акцента. Это что, coup de foudre?[9]

– Прошу прощения?

– Вы увидели Сент-Катрин на фоне далеких заснеженных вершин и влюбились в это место?

– Полагаю, так и было.

– Надеюсь, – произнес он очень серьезным тоном, – вы не разлюбите его в одночасье.

– Не думаю, что это возможно, – нервно ответила она. – Я склонна к постоянству.

– Хотя, насколько я понимаю, для вас это та новая жизнь, когда все оставляешь позади и начинаешь с чистого листа. – Он вернулся к скамейке и отпил из хрустального бокала. Вино смочило его пышные усы. К ее удивлению, он подмигнул ей. – В Сент-Катрин нет секретов. Все известно, все на виду.

– Понятно, – сказала Зои. – Надеюсь, я вас не разочарую.

– О, это было бы невозможно, – произнес он с хмельной галантностью. Зои уже не сомневалась, что он определенно пьян. Его взгляд скользил вверх и вниз по ее телу. – Vous êtes une très belle femme[10].

Он снова сел, подцепляя хрустящим хлебом порцию растекающегося сыра. Зои ненадолго задумалась: если бы в Лондоне незнакомец назвал ее «очень красивой женщиной», она почти наверняка сочла бы его опасным и навязчивым.

Но не здесь.

Интересно, почему так?

Это потому, что он старше меня, или потому, что такая манера общения считается здесь нормой, вписывается в повседневный образ жизни и, стало быть, не представляет никакой угрозы? Будь я красивым джентльменом с седеющими висками, высоким и представительным, назвал бы он меня «видным мужчиной» или кем-то в этом роде? Едва ли.

– Вы уверены, что у вас нет чаши, чтобы выпить со мной вина? – спросил он.

– Вы очень любезны, но нет, мне нужно идти.

Зои вернулась к внедорожнику, достала из багажника чемодан и рюкзак, который закинула на спину. Она направилась к узкой мощеной улочке, что тянулась вдоль здания mairie и поднималась вверх по склону. Чемодан на колесиках, который так легко скользил по кафельному полу зала прилета и асфальту парковки, начал подпрыгивать и вилять, но с этим приходилось мириться.

Лавируя между довольно большими домами, она обнаружила, что в восхитительной тени воздух стал намного прохладнее. Она подошла к перекрестку с небольшим колодцем в центре; оцинкованное ведро влажно покачивалось на металлической цепи, словно подсказывая, что им недавно пользовались, возможно, для полива вездесущей герани в тяжелых глиняных горшках.

От колодца переулки разветвлялись влево и вправо. Она выбрала последнее направление, поднимаясь по склону между домами, теперь все более компактными, в большинстве своем с закрытыми ставнями. Трудно сказать, было это связано с тем, что дома пустовали, или же ставни закрывали из-за послеполуденной жары.

Дорога сделала крутой поворот, и Зои прошла мимо coiffeuse, или женской парикмахерской, и mercerie, галантерейной лавки, где продавали ткани, шерсть, нитки и прочие товары для рукоделия. Хозяйка, пышнотелая женщина в фартуке в цветочек, сидела снаружи на деревянном кухонном стуле, покуривая ароматную сигару.

– Похоже, тяжелая работа, – заметила женщина, не сводя глаз с непослушного чемодана.

– Так и есть. – Зои остановилась, чтобы поправить лямки рюкзака на плечах. В нем лежали ноутбук и айпад со всеми высокотехнологичными приспособлениями. Она не стала доверять их багажной службе. – Впрочем, я уже почти на месте.

– Мадам Паскаль, не так ли?

– Да, – осторожно ответила Зои. – Угадали.

– Добро пожаловать в Сент-Катрин. – Женщина затянулась темно-коричневой сигарой, затем бросила ее на булыжную мостовую к другим окуркам и раздавила каблуком своего черного мужского ботинка на шнуровке. После чего протянула руку для пожатия. – Антуанетта Гренель, но вы можете звать меня просто Антуанеттой.

– А я – Зои. Вы с бригадиром случайно не родственники?

– Он мой брат, – ответила Антуанетта Гренель. – Но мы не общаемся.

– Боже мой. Почему? – выпалила Зои, прежде чем успела себя остановить.

– Не спрашивай. Ты будешь дружить либо с ним, либо со мной. Только не с обоими. – Антуанетта Гренель плюхнулась обратно на жесткий кухонный стул. Тот затрещал и заскрипел. Затем она подмигнула и добавила: – В Сент-Катрин обычное дело – принимать чью-либо сторону.

– О, понимаю, – сказала Зои, хотя и не зная, что имела в виду женщина. – Что ж, в любом случае рада познакомиться.

Улыбнувшись mercière – галантерейщице, – Зои продолжила путь.

Я не хочу ввязываться ни в какие разборки, и кажется странным, что двое незнакомцев уже знают мое имя и, без сомнения, цель моего приезда.

2

Проникновение

Вскоре Зои оказалась на красивой площади Сен-Бертран, достаточно просторной, чтобы вместить два ресторана с террасами. Уличные столики местечка «Ле Гурман» были укрыты от солнца пышной лозой, с которой свисали гроздья спелого винограда. Другое заведение, «Оберж Сент-Катрин», с виду более прагматичное, находилось в тени фирменных зонтиков, рекламирующих пастис – популярный анисовый ликер, который пьют с большим количеством льда, разбавляя негазированной водой.[11]