- -
- 100%
- +
Из страны Оз
Посвящение
Кэсси Дядя Генрис
Эпиграф
[Он] … имел магический взгляд на работу слов, что “трудно представить себе более благородную магию”, чем перспектива спасения, которое не только для нас.
— Майкл Вуд, в Лондонском обзоре книг, об оценке Фрэнком Кермоудом И.А. Ричардса из документов Бери-Плейс, Мы верим объяснению, которое мы слышим последним. Это один из способов, которым повествование влияет на наше восприятие истины. Мы жаждем завершенности, конца интерпретации, не видя, что и это, связывание всех незакрепленных концов в последней главе, - всего лишь уловка рассказчика. Устройство работает вопреки опыту, не так ли? Время никогда не упрощает — оно распутывает и усложняет. Виновные появляются повсюду. Сюжет не делает ничего, кроме усложнения.
— Мишель де Крецер, Дело Гамильтона
Время ведьм
Примечание для читателей
Наша история до сих пор:
Ведьма начинается с рождения зеленокожего ребенка, Эльфабы Тропп, позже известной как Злая ведьма Запада, и изображает ее невероятную дружбу с Эстеллой с Нагорья и ее роман с Фиеро Тигелааром. Прибывший Волшебник страны Оз укрепляет свою власть в Изумрудном городе и во всей стране Оз. Под управлением Злой Ведьмы Востока Нессарозы Тропп, Страна Манчкинов отделяется от страны Оз. Роман заканчивается Рассказом о Дороти, когда Эльфабе тридцать восемь лет, а ее сыну, Лиру Троппу, четырнадцать.
Сын ведьмы рассказывает историю жизни Лира, раскрывающуюся в воспоминаниях, в то время как брат Эльфабы Панцы укрепляет свои позиции в Изумрудном городе, особенно против Страны Жевунов. Осиротев в четырнадцать лет, без руководства или покровительства, Лир попадает в армию, возглавляет рейд против Кводлингов и уходит в самоволку, в конечном итоге возглавляя протест против своего дяди Шела, ныне императора страны Оз. Сын ведьмы завершается появлением ребенка — зеленокожей дочери, рожденной от Лира и Кэндл, в Квадлинге. Лиру около двадцати четырех.
Лев Среди Людей относится к Трусливому Льву, известному как Бррр. Его история рассказывается попеременно с историей древнего оракула Якиль. Бррр размышляет о своей роли в деле Дороти, о своем возвышении и падении в обществе, а также о том, как он заключил сделку с магистратами Изумрудного города, чтобы избежать тюремного заключения. Охотясь за таинственным оракулом Яклем, он находит потерянный Гриммуар в придачу. В конце романа стычка между взбунтовавшимися жевунами и военными Изумрудного города грозит перерасти в полномасштабную гражданскую войну. Оказавшись в самой гуще восстания, Бррр сбегает вместе с труппой, которая сопровождает Часы Дракона Времени.
За пределами Оз начинается через несколько месяцев после завершения Льва среди людей.
Краткий очерк тронных министров страны Оз
Дополненный примечаниями об отдельных инцидентах, представляющих интерес для студентов, изучающих современную историю.
Хроника ОЗМЫ
• Создан матрилинейный дом Озмы.
Линия Озмы происходит от клана гилликинцев. Линия Озмы претендует на легитимность благодаря предполагаемым божественным связям с Лурлиной, легендарной создательницей страны Оз. В зависимости от аргументации историки признают от сорока до пятидесяти законных Озм и их регентов.
• Последняя Озма, Озма Типпетариус, рождена от Озмы Желчной.
Озма Желчная умирает в результате несчастного случая, связанного с отравлением крыс в ризотто. Ее супруг, Пасториус, становится регентом Озмы во время несовершеннолетия Озмы Типпетариус.
• Пасториус правит центральной страной Оз.
Регент Озмы переименовывает деревушку, известную как Колючие Луга, рядом с древним кладбищем Открытых гробниц, в Изумрудный город (ИГ). Объявляет ИГ столицей объединенной страны Оз.
• Начинается Великая засуха.
• На воздушном шаре Оскар Зороастр Диггс прибывает в Изумрудный город.
Диггс успешно устраивает Дворцовый переворот. Пасториус убит, а младенец Озма Типпетариус исчезает. Предполагается, что она убита, возможно, в тюрьме Саутстейрс (построенной над Открытыми гробницами), хотя ходят слухи, что она лежит заколдовтетя Эмя в пещере, ожидая своего возвращения в самый темный час страны Оз. Диггс становится известен как Волшебник страны Оз.
ВОЛШЕБНЫЕ ГОДЫ
• Реконструкция Изумрудного города завершена.
• Волшебник страны Оз приказывает построить кирпичную дорогу из желтого кирпича.
Это служит дорогой для армий ИГ и помогает в сборе местных налогов с ранее независимого населения, особенно в Стране Квадлингов и на западных склонах Великих Келлов Винкуса.
• Приняты законы, неблагоприятные для животных. (Акты "Вежливости по отношению к животным.)
Социальные волнения, вызванные Великой засухой, способствуют созданию атмосферы отпущения грехов и истерического патриотизма.
• Страна Манчкинов отделяется от страны Оз.
Под управлением Нессарозы Тропп, ее высоко преосвященства Манчкинленда, отделение Свободного государства Манчкинленд проходит с минимальным кровопролитием. “Житница страны Оз” поддерживает непростые торговые отношения со страной Оз.
• Нессароза Тропп умирает.
Прибытие в страну Оз пришельца, Дороти Гейл из Канзаса, приводит к смерти высоко преосвященства. Хотя ходят слухи, что ее сестра Эльфаба Тропп вернется в Страну Манчкинов, чтобы развернуть более агрессивную кампанию против ИГ, чем когда-либо делала Нессароза, такие прогнозы оказываются беспочвенными.
• Эльфаба Тропп побеждена.
Так называемая Злая ведьма Запада, бывшая агитаторша, а ныне затворница, побеждена могущественной Дороти Гейл.
• Волшебник страны Оз отрекается от престола.
Волшебник удерживал власть почти сорок лет. Причины его ухода остаются предметом спекуляций.
ДВОЙНОЕ МЕЖДУЦАРСТВИЕ
• Леди Глинда Чаффри, урожденная Апленд, ненадолго назначена министром трона.
Неблагоприятные законы о животных отменены, но малоэффективны; Животные по-прежнему скептически относятся к своим шансам на реинтеграцию в человеческое общество в стране Оз. Многие отказываются возвращаться в страну Оз из Страны Жевунов, где они нашли убежище.
• Страшила сменил Стеллу на посту тронного министра.
Страшила, фигура неопределенного происхождения, как часто предполагают, был назначен на пост тронного министра дворцовыми чиновниками, симпатизирующими Панцы Троппу, младшему из трех братьев Троппов. Страшила оказывается слабой фигурой - соломенным человеком, как в переносном, так и в буквальном смысле, - хотя его возвышение позволяет Панцы Тропп избежать необходимости оспаривать лидерство у популярной леди Глинды. Местонахождение Страшилы после окончания его сокращенного царства так и осталось неизвестным.
Некоторые историки считают, что Страшила, занимающий пост Тронного министра, - это не тот Страшила, который подружился с Дороти, хотя это утверждение основано на косвенных доказательствах.
ИМПЕРАТОР АПОСТОЛ
• - Панцы Тропп вступает в должность престольного министра Оз.
Панцы требует права на восхождение благодаря ловкому манипулированию дворцовыми чиновниками. Он называет себя "Императором апостолом" благодаря грозной набожности и священному избранию.
В отместку за вылазку в страну Оз группы партизан Манчкинленда, Панцы санкционирует вторжение в Манчкинленд с целью присвоения Тихого озера, самого большого озера Оз.
ПРОЛОГ
Кондуктор сказал им, что Дороти Гейл и ее родственники доберутся до гор поездом из Канзаса за три дня.
Независимо от того, что школьный учитель говорил о Галилее, Копернике и других важных занятиях, любая нелепая теория о том, что мир был круглым, оставалась опровергнутой геометрическим инструментом грохочущего поезда, примененным к незначительным фактам прерии. Дороти наблюдала за орлами и ястребами, летящими слишком высоко, чтобы отбрасывать тени, она наблюдала за возвращающимися жаворонками и синими птицами, и ей было интересно, что они знают о форме мира и расскажут ли они ей когда-нибудь.
Затем Скалистые горы начали покрывать ледяной покров на весеннем горизонте за городком Денвер, где стреляли в перестрелки. Ее дядя Генри никогда не видел такого зрелища. Он заявил, что недоумевает от их пика. -Они определенно напоминают мне Великие Келлы из страны Оз, - согласилась Дороти, - хотя келлы почему-то выглядели менее властными. Она попыталась не обращать внимания на взгляд, которым ее дядя разделял с тетей Эм.
Некоторые перевалы засыпаны снегом, даже в начале апреля поезд продвигался медленнее, чем обещало расписание. Тетя Эм беспокоилась, что их гостиничный номер будет отдан. В ответ дядя Генри попытался проявить осторожность. -Я телеграфирую вперед при следующей возможности, Эм. Помолчи и наслаждайся нашей страной.
Что за шарада, что они привыкли проводить фантастические праздники. Дороти знала, что у них было немного лишних денег на чрезвычайные ситуации. Они тратили свои сбережения.
Поезд грохотал по долинам, шумно бегая водой, медленно пересекал эстакады, словно проверяя их на предмет покупки. Он взбирался по склонам. В один пасмурный полдень он проехал через столько обратных дорог, что путешественники потеряли представление о Западе и западе. Сидя на своем месте, Дороти тихонько напевала. Однажды ей показалось, что она увидела замок на хребте, но это была всего лишь хитрая скала.
-Но я никогда раньше не видела скалу, похожую на замок, - весело сказала Тетя Эм.
-Вы никогда не видели замка, - подумала Дороти и постаралась не разочароваться.
Они с трудом пробирались через Неваду с ее коричневатой весной и наконец спустились в Калифорнию через территорию фруктовых садов и виноградников. Когда поезд остановился у Сакраменто, чтобы зажечь трут, Дороти увидела белого павлина, шагающего по рельсам, словно генерал, осматривающий свои войска. Он остановился у ее окна и раскрыв хвост показал невозможную вышивку. Она могла поклясться, что это Белый павлин и что он заговорит. Но Тотошка начал тявкать в открытое окно, и Птица свернув свой хвост отошла от вагона.
В конце концов поезд пожал плечами и въехал в Сан-Франциско, город настолько большой, грязный и сбивающий с толку, что дядя Генри осмелился пробормотать: -Это лучше вашего старого Изумрудного города, я ручаюсь.
-Генри, - сказала его жена поджав губы.
Они нашли свой отель. Клерк был достаточно мил, чистый молодой человек, чьи губы были не столько поджаты, сколько натерты. Он простил их задержку, но больше не мог предоставить им номер только на один этаж выше, как было обещано. Тетя Эм отказалась опробовать гидравлический лифт мистера Отиса, поэтому им пришлось подняться на пять пролетов. Они несли свои сумки, чтобы не давать чаевые.
В ту ночь они ели роллы Кайзер, купленные на вокзале. На следующий день они остановились в суровом постоялом номере отеля, поскольку тете Эм сильно действовали на нервы сильное покачивание железнодорожных вагонов. Она не могла вынести того, что ее оставили одну в комнате отеля в их первый день, не тогда, когда казалось, что все здание раскачивается и раскачивается, как поезд.
Дороти очень хотелось пойти и посмотреть, что она видела, но они не позволили ей выйти одной. -Город - это не прерия, - провозгласила тетя сквозь влажную тряпку, расстеленную ото лба до подбородка. -Нет места для скомпрометированной девушки без клочка городского ума.
Весенний воздух, дующий через открытое окно на следующее утро, оживил тею Эм. Все эти полеты были пропитаны сиренью, маслом для волос, конским навозом и горячими хлебами на закваске. Воодушевленные, жители равнин рискнули выйти на улицу. Дороти, как старик, несла Тото в плетеной корзине. Они подошли к подъезду кареты знаменитого дворцового отеля и притворились, будто ждут друга, чтобы хоть мельком увидеть греховные излишества. Какую искусную манеру поведения они продемонстрировали, украдкой поглядывая через открытые двери на горшечные папоротники, ржаво-красные бархатные драпировки, полированные дверные ручки. Кроме того, блестящие ожерелья, серьги, запонки и мужские рубашки были накрахмалены так чисто, что было больно смотреть. -Достаточно умна, - сказала Тетя Эм, - для тех, кто чувствует необходимость прихорашиваться на публике. -Она была взволнована и одновременно снисходительна, - подумала Дороти, - большое достижение для простой женщины.
-Palace Hotel очень хороший, - сказала Дороти за обедом - сосиски и роскошный апельсин из стебля возле Юнион-сквер, - но Дворец Императора в Изумрудном городе такой же величественный…
Тетя Эм бледнеет. - Я буду в порядке, Дороти, если после всего, что мы заложили на эту экспедицию, ты настаиваешь на том, чтобы увидеть Сан-Франциско, сравнивая его с каким-то воображаемым другим миром. Мне будет очень плохо.
-Я ничего не имею в виду, - сказала Дороти. -Это правда, что я никогда не видел ничего подобного .
-Мир достаточно прекрасен, и вам не нужно изобретать альтернативу, - сказал дядя Генри. -Кто возьмет тебя замуж, Дороти, если ты уже предалась иллюзиям и видениям?
-Сети лукавого. Тетя Эм выплевывает апельсиновое семечко на улицу. -Мы были добры, Дороти, и мы были терпеливы. Мы сидели молча и высказывались. Ты должны оставить позади кошмар страны Оз. Закрой его за дверью и никогда больше об этом не говорите. Или ты окажетесь запертой в нем. В оТраперчестве. Мы не собираемся жить вечно, и ты должны научиться жить в реальном мире .
-Мне кажется, я слишком молода, чтобы думать о браке.
-Тебе уже шестнадцать, - отрезала тетя. -Я вышла замуж в семнадцать лет.
Глаза ее дяди весело заблестели, и он через голову жены прошептал Дороти: -Слишком молода.
Дороти знала, что они искренне заботятся о ее интересах. И правда, с тех пор, как она вернулась из страны Оз шесть лет назад, она оказалась редким существом, уродом природы. Ее дядя и тетя не знали, что с ней делать. Когда она появилась на горизонте, пересекая прерию пешком - босиком, но сжимая Тото, - достаточно долго после того, как дом ее родителей был унесен, чтобы они построили себе замену, - ее возвращение было сочтено статистически невозможным. Кто катается на ветру в смерч и живет, чтобы рассказывать об этом? Хотя канзанцы придают большое значение понятию откровения, они скептически относятся к тому, когда их просят принять любое евангелие, не поддающееся измерению с помощью медных гвоздей, которые они сами положили на прилавок галантерейных товаров. Итак, по возвращении Дороти встретили не как привидение или ангел, не благословили Господа и не спасли тайным договором, который она, должно быть, заключила со Злым. Просто привязал, сделали вывод добрые люди района. Вцепился в большую толстую голову.
Местные школьники, которые до этого часто игнорировали Дороти, теперь просто избегали ее. Они были еТрапердушны, но ничего не сказали об этом. Они охотились за всеми не христианами.
Она научилась более или менее держать Оз при себе; конечно дела ускользнули. Но она не хотела, чтобы ее считали особенной. Она начала петь по дороге из школы домой, чтобы скрыть тот факт, что с ней никто не пойдет. А теперь, когда она закончила учебу, казалось, что не было соседей, которые могли бы терпеть ее компанию достаточно долго, чтобы признать ее пригодной для замужества. Итак, ее опекуны прилагали последние усилия, чтобы доказать, что повседневный мир Господа Бога Всемогущего достаточно богат и прекрасен, чтобы удовлетворить любопытство Дороти к чудесам. Ей не нужно было придумывать невозможную ерунду. Она продолжает бормотать о том лихорадочном сне Оз, и она будет старой старой девой, и ей не с кем будет ссориться, кроме костей Тото.
Они ехали на канатных дорогах. -Ничего подобного во всей стране Оз! - сказала Дороти, когда машины, зуб за зубом, пробирались вверх по склону, а затем падали вниз.
Они пошли к Рыбацкой пристани. Дороти никогда раньше не видела океана; не было ее родителей. Мужчина, продававший им мотки жареной рыбы, завернутые в газету, заметил, что это не океан, а залив. Чтобы увидеть океан, нужно отправиться дальше на запад, в Пресидио или в парк Золотые Ворота.
За более красивым зрелищем они направились в парк Золотые Ворота. Полицейский сказал им, что, город еще не расширился на запад за улицу Дивисадеро, а все, что находится за его пределами, было известно скваттерам и местным жителям как Внешние земли. "Ой?" сказала Дороти, с ярким интересом.
-Вот где ты найдешь океан.
Они добрались до края континента сначала на экипаже, а затем пешком, но край света оказался разочаровывающе окутанным туманом. Океан был притворством. Они не могли видеть дальше предполагаемого Тихого океана, чем могли бы смотреть через залив Сан-Франциско. И было холоднее, сильный ветер поднимал соленый воздух. Тетя Эм начала мерзнуть, так что они не могли оставаться и ждать, рассеется ли туман. Липкая соленость ей не нравилась – что она и заявила.
Той ночью, когда Тетя Эм ложилась в постель, Дядя Генри вымолил у жены разрешение взять Дороти в город. Он нанял извозчика, чтобы доставить Дороти в район под названием Чайнатаун.
Дороти так сильно хотелось сказать дяде Генри, что вот каково это — быть в стране Оз — эта непохожесть, эта странная, но убедительная реальность, - что она прикусила синяк в уголке рта, стараясь не говорить. Тотошка выглядел настороженным, как будто жители на дверных тротуарах оценивали его, чтобы посмотреть, скольких китайских родственников он может накормить.
После ряда неудачных попыток дядя нашел ресторан, в который, казалось, было удобно заходить другим богобоязненным белым людям, а некоторые даже благополучно уходили, что было хорошим знаком. Итак, они вошли внутрь.
Стоящая за стойкой женщина кивнула им. Ее неподвижное лицо выглядело вырезанным из холодца куском говядины. Когда она соскользнула со стула, чтобы показать Дядя Генри его столик, Дороти увидела, что она крошечная. Крошечная и толстая, обтянутая блестящим красным шелком. Она была ниже Дороти. Дороти тихо прошептала -Манчкин! Дядя сказал Дороти глазами: -Нет.
Они ели острую и своеобразную еду, очень влажную, полную влажного песка. Когда они вернутся, они не будут знать, как описать все это тете Эм, и были рады, что ее там не было. Она бы упала в обморок от этой тайны. Им это понравилось, хотя дядя жевал, сжав переднюю часть губ и приподняв боковые стороны, чтобы не пропустить воздух на случай, если он передумал прикусить.
-Откуда эти люди? Почему они здесь? - шепотом спросила Дороти, запихивая палочку в корзину, чтобы Тото мог что-нибудь грызть.
-Это рабочие из Китая, то есть со всего мира, - сказал дядя. -Они пришли строить железную дорогу, по которой мы ехали, и они остались открывать прачечные и рестораны.
-Почему они никогда не приезжали в Канзас?
-Они, должно быть, слишком умны.
-Дядя, - сказала Дороти, прежде чем они допили травяной чай, - я знаю, что ты почти довел себя до нищеты, чтобы привезти меня сюда. Я знаю, почему вы с тетей сделали это. Вы хотите показать мне мир и отвлечь меня реальностью. Это хорошая стратегия и огромные амбиции. Я постараюсь отплатить тебе за твою доброту, помалкивая об Озе.
- Твоя святая тетя предпочитает умалчивать об этом, Дороти, но она знает, что у тебя был опыт, с которым немногие могут сравниться. Как бы то ни было, тебе удалось выжить с того момента, как смерч унес наш дом, до того момента, как ты вернулась из пустыни - все, что ты пыталась найти и съесть, что могло вызвать эту слабость в твоей голове, - тем не менее ты справилась. Дома никто не ожидал, что мы когда-нибудь найдем твой труп, не говоря уже о том, чтобы снова встретиться с твоим жизнерадостным оптимизмом. Ты пионер, Дороти. Каждая минута твоей жизни - это настоящее чудо. Не отрицай этого, поддаваясь искушению дурачества.
Она тщательно подбирала слова. -Просто у меня в голове все так ясно.
-Ум - это то, что молодая леди из Канзаса учится хранить в тайне.
Когда они начали складывать тарелки, китайская манчкин, то есть маленькая поклонившаяся женщина в шелках и атласе, поспешила прервать их, и она принесла каждому по пирожку, похожему на смятый стручок с семенами.
Когда дядя Генри и Дороти сомневались, она показала им, как открыть одну из них. На вкус кусочки напоминали печенье матери, сухое и без запаха. Внутри как забавно: по бумажке в каждой.
Отметки на забавном квадратном языке с одной стороны, буквы на английском языке с другой.
В красном свете китайского фонаря, глянувшего на их стол, отец пытался расшифровать свое секретное сообщение. Его книжное образование было скудным. -Среди удовольствий и дворцов мы можем бродить, Но как бы скромно это ни было, нет места лучше дома, - прочитал он. -Джон Ховард Пейн.
-Боль - это правильно, - сказала Дороти. -Я не имею в виду неуважение, дядя.
- Но он прав, Дороти. Каким бы скромным оно ни было, и у нас достаточно скромная часть проживания, нет места лучше дома. А теперь читаешь свое.
-Мой разум для меня - это царство, Я нахожу в нем такие настоящие радости, Что оно превосходит все другие блаженства, которые Земля дает или растет благодаря своему роду. Сэр Эдвард Дайер .
-Дайр прав, - сказал дядя Генри.
Прихрамывающая, косоглазая женщина в красном вывела их через занавески, вышитые бисером, на улицу, но у лакированной двери она схватила Дороти за рукав. -Для тебя, - сказала она и протянула Дороти крошечную бамбуковую клетку. Внутри был сверчок.
Зачем мне клетка? Дороти подумала, что она говорила сама с собой, но женщина ответила так, как будто она говорила вслух.
-Вы в пути, - сказала старуха, хотя было ли это наблюдение, пророчество или быстрое прощание, Дороти не могла сказать.
Дороти с отвращением потрогала маленькую клетку. Саранча Канзаса заставила ее усомниться в сверчках. Тем не менее, веточка была жива, потому что она подпрыгивала о соломенные прутья. Он не пел. -Я не верю, что животные должны содержаться в клетках, - сказала она дяде.
-Людей тоже, - ответил он почти наизусть. -Не замыкайся в своих фантастиках, девочка. Пока не стало слишком поздно, убери свои мысли из страны Оз, или тебе будет жаль.
-Я понимаю тебя дядя. Я принимаю это уже некоторое время ".
"Пожалуйста." Он положил руку на ребро и на мгновение вздохнул, преодолевая боль.
Они молча шли по улице под великолепно вырезанными и раскрашенными воротами, пересекавшими улицу. В Сан-Франциско пришла электрификация, и гранит зданий блестел, как будто кристаллы снега вливались в камень. Это казалось чепухой - день и половина ночи одновременно.
Может быть, дядя был прав. Может быть, в этом мире было достаточно, чтобы заставить ее забыть об Озе. Но было ли это правильным мотивом для женитьбы на фермере из Канзаса?
Только, предположила она, если он будет подходящим фермером.
В отеле она умоляла дядю подняться на лифте на свой этаж. -Твоя тетя не одобрит, опасаясь за нашу безопасность, - ответил он. -Независимо от того, заметила она это или нет, я никогда не веду себя так, как она не одобряет из уважения к ней.
- Ну и лестница, подумала она, - подумала она.
Но когда они достигли пятого этажа, он подмигнул ей и пошел дальше. Три, еще четыре полета. Она молча последовала за ним. На верхнем этаже они нашли дверь. Она открылась достаточно легко, и перед ними открылся светящийся городской пейзаж. В ущельях между зданиями носились свет и звук. В электрической голубой тьме, вокруг Дороти и дяди Генри, висели светящиеся окна людей в комнатах. Музей их живой жизни. Золотые квадраты и прямоугольники. -О, - воскликнула она, - не обманывай - это лучше, чем Изумрудный город! Но где же океан? Можем ли мы это увидеть? Они решили, в каком направлении смотреть. В эту позднюю ночь не было ничего, кроме темноты. -Это пустое место без огней, - сказал дядя. -Он должно быть там, хотя ты его не видишь.
-Некоторые говорят так о… других местах, - ответила она, но не резко. "Что там за океаном?"
-Страна японцев и китайцев. Целое общество из них, все они говорят в той песенной манере, которая у них есть .
-И океан. Она с трудом вынесла это. "На что это похоже?"
-Я его еще не видел, но завтра мы можем вернуться сюда.
В ту ночь, когда ей наконец удалось заснуть, она заблудилась в хриплых когтях снов, которые никак не могли заявить о себе. С одной стороны от нее щебетал сверчок, и дядя хрипел в согласии.