- -
- 100%
- +
Глава 1 Последняя вылазка
Самое худшее, что может с тобой произойти, — однажды осознать, что общество никогда тебя не примет. Просто потому, что ты не такой, как все. Потому что ты лучше их. Совершеннее. Потому что именно за тобой стоит будущее.
И вместо того чтобы принять эту правду, они выбирают другой путь — уничтожить тебя и всех тебе подобных с лица Земли, а потом переписать историю так, как им будет удобно. Сделать из себя героев, а из нас — ошибку, которую необходимо было исправить.
И тогда у тебя остаётся всего два пути: прятаться всю жизнь, чтобы однажды сдохнуть помойной крысой, или показать им, какую ошибку они совершили, когда возомнили себя богами, способными решать, кому жить, а кому умереть ещё в утробе матери.
Выбор только за тобой.
Ты сам творец своего будущего.
Я долго умоляла дядю Коналла выделить мне отдельную комнату. Кажется, я здорово его достала этим сразу после того, как мне исполнилось семнадцать.
Именно тогда мне стало тяжело делить свое пространство с девицами, которые не могут заткнуться ни на минуту. Ну вот как можно часами напролёт обсуждать какие-то модные тряпки или красивых парней, если мы изо дня в день боремся за свою свободу? Если вынуждены прятаться вот уже столько лет, перебираясь из одного помойного подвала в другой и никогда не зная наверняка, сколько времени проведём на новом месте?
С одной стороны, такая беспечность расслабляла мозг и притупляла бдительность. А нам нельзя расслабляться. Нужно всегда быть начеку.
Сколько себя помню, мы тайно боремся с одной крупной государственной организацией, созданной специально для борьбы с такими, как мы. Годами они выстраивали систему, в которой нам просто не оставили места. И сейчас мы как никогда близки к тому, чтобы наконец её перевернуть.
Им абсолютно насрать на то, что мы тоже люди. Мы дышим тем же воздухом. Едим, пьём, спим. Влюбляемся. Чувствуем боль, страх, радость. Мечтаем о чём-то. Мы просто немного другие. Впрочем, в природе, кажется, всегда всё устроено одинаково. Когда сталкиваешься с чем-то, чего не понимаешь, у тебя есть два варианта: попытаться понять и принять или испугаться и уничтожить.
Люди, по отношению к нам, видимо выбрали второе. Поэтому кто-то в детстве играет в куклы и машинки, а кто-то учит правила выживания и стратегии ведения боя, мечтая о куклах и машинках.
С другой стороны, я тоже когда-то представляла себя в другой жизни. В той самой — нормальной. Где я ходила в обычную школу, сидела на обычных уроках, после них бежала на какие-нибудь кружки. У меня были подружки, модные тряпки, обычный парень и тёплые вечера в уютном доме, из которого не нужно внезапно срываться посреди ночи, потому что оставаться здесь стало слишком опасно. Мне было интересно, каково это — жить такой жизнью? Просыпаться утром и знать, что вечером ты вернёшься домой. Не прислушиваться к каждому подозрительному звуку. Не думать постоянно о том, что однажды тебя могут найти и убить, просто потому что ты такая.
Я убила в себе эти мысли и больше никогда о таком не мечтала. Это отравляет сознание иллюзиями лучшего мира и нормальной жизни для таких как я, но моя жизнь уже точно никогда не станет нормальной. По крайней мере, пока существует это грёбаное разделение общества и система.
На протяжении двух лет моя комната находилась в стороне от так называемых казарм. Это крыло почти всегда пустовало. В основном здесь располагался склад с остатками боеприпасов и коробками сухпайков, добытых нами во время одной из предыдущих вылазок. Иногда сюда кто-нибудь заглядывал за припасами, но большую часть времени коридор оставался совершенно пустым.
Меня это более чем устраивало. Всё, что мне было нужно от собственного уголка, - тишина и покой. И желательно отсутствие людей поблизости.
Пока что это было самое удачное наше убежище. Мы обосновались здесь почти три года назад, и за всё это время к нам даже близко никто не смог подобраться. Это, конечно, не могло не радовать.
Вот только в последнее время меня всё чаще преследовало неприятное чувство тревоги. Всё было уж слишком спокойно. Похоже на затишье перед бурей. Особенно после вылазки на прошлой неделе. Она оказалась самой лёгкой за последние несколько лет, и именно это мне не нравилось больше всего. Военные корпорации будто не особо старались нам помешать. Сопротивлялись слабее обычного, не пытались всерьёз задержать, а когда мы отступили — как-то слишком легко позволили нам уйти.
Будто специально.
Я привыкла, что за нами охотятся. Привыкла ждать выстрела из-за угла, погони, засады или очередной попытки загнать нас в ловушку. А когда враг, который годами мечтает тебя уничтожить, вдруг перестаёт цепляться за любую возможность это сделать, радоваться как-то не получается. Скорее наоборот.
О своих опасениях я, конечно же, доложила. Рапорт лёг на стол нашему лидеру сопротивления, а оттуда должен был попасть к совету. Но, судя по тому, что никаких изменений после этого не последовало, особого значения моим подозрениям никто не придал. Что ж. Если остальные решили не напрягаться, я этого делать не собиралась.
Всю последнюю неделю я тренировалась ещё усерднее обычного. По несколько часов отрабатывала бой на ножах, уделяя особое внимание левой руке. Она и без того слушалась меня прекрасно, но прекрасно - не значит идеально. А в бою даже доля секунды может решить, кто из вас вернётся домой, а кто нет.
Чтобы стать ещё быстрее и выносливее, я раздобыла себе утяжелители для рук и ног и теперь почти не снимала их во время тренировок. Первые дни мышцы горели так, будто их медленно выворачивали изнутри, зато потом тело начало привыкать. Физическая сила никогда не была моим главным преимуществом. Да и тягаться в ней с мужиками в два раза шире меня было бы довольно глупо. Зато в скорости и пластичности мне не было равных.
Сами вылазки мы устраивали примерно раз в две-три недели. Запасов сейчас у нас хватило бы ещё на несколько лет вперед, поэтому добыча еды или оружия давно перестала быть основной целью.
Теперь наша цель - пробить оборону корпорации, найти слабые места и получить хоть какие-то рычаги давления. Ну и, конечно, по возможности стащить что-нибудь интересное. Какие-нибудь новые прикольные лабораторные штучки, например. Вот только добраться до них практически невозможно.
Лаборатория находится глубоко под землёй, под основным зданием организации, в самой охраняемой его части. Попасть туда можно разве что в наручниках или в мешке для трупов. Впрочем, большой разницы между этими вариантами нет. Обратно всё равно не выйдешь. К сожалению, это мы знали не понаслышке.
Слишком много наших сильных бойцов полегло именно там. Людей отправляли на разведку, на поиски пропавших, на попытки проникнуть глубже.
Никто не вернулся. Ни живым. Ни мёртвым.
Именно поэтому перед каждой новой операцией я снова и снова старалась прокручивать в голове план. Рассматривала возможные варианты развития событий, искала слабые места уже в нашей стратегии и заранее продумывала пути отступления на случай, если всё полетит к чертям. Потому что рано или поздно что-нибудь обязательно идёт не по плану.
До военачальника мне, конечно, было ещё далеко, но я уже успела зарекомендовать себя как один из лучших разведчиков и стратегов сопротивления. И собиралась сделать всё, чтобы этот статус не оказался посмертным.
До выхода оставался час.
Вылазка была внеплановой, поэтому времени на долгую подготовку у нас не было, как и самого плана, но медлить нельзя — просто потому, что другого такого шанса могло уже не представиться. Меня уже ждут в штабе, для того чтобы обговорить хотя бы примерную нашу стратегию, прикинуть риски и возможные потери.
Я переоделась в чёрную облегающую одежду с множеством ремней и ножнами. Длинные волосы цвета тёмного каштана заплела в тугие дреды-косы и намертво закрепила на голове. На задании мне меньше всего хотелось отвлекаться на пряди, лезущие в лицо в самый неподходящий момент.
Поверх плотного рашгарда я надела защитный жилет. Грудь и спина — самые уязвимые места во время перестрелки. Одной удачной пули достаточно, чтобы остановить сердце навсегда. Если заденет бок или плечо — шанс остаться живой всё-таки есть.
Конечно, моя способность позволяла остановить пулю ещё до того, как та войдёт в плоть. Но для этого мне нужно быть предельно сосредоточенной и видеть её траекторию. Я должна понимать, куда именно направить силу и на что воздействовать.
Не увидела выстрел. Не успела среагировать. И никакая способность уже не спасёт.
Можно было, конечно, создать вокруг себя щит и поддерживать его постоянно. Вот только даже при моём текущем ранге это высасывало чертовски много энергии. А остаться без сил в самый критический момент - почти то же самое, что самой застегнуть на себе мешок для трупа. Поэтому выбор между бронежилетом и бессмысленной тратой сил был очевиден.
Стоя перед зеркалом, я по привычке начала разминать ноющий участок кожи на правом плече, но, нащупав под пальцами неровные бугорки шрама, замерла.
Именно тогда ОН забрал у меня гораздо больше, чем просто кусок плоти. Вместе с ним где-то навсегда осталась та светлая, юная и славная девочка, которая просто мечтала о жизни в мире, где можно свободно дышать, заводить друзей, влюбляться и не бояться того, что принесёт следующий день.
Он загнал её в самый дальний и тёмный угол моего сердца, где она больше никогда не выберется наружу.
Даже спустя столько времени я слишком хорошо помнила тот самый день. День, когда меня заставили повзрослеть раньше времени, навсегда убив во мне детскую беззаботность и веру в то, что этот мир когда-нибудь сможет стать для таких как я нормальным. И особенно хорошо я помнила взгляд человека, который убил ту девочку.
***
Мне вот-вот должно было исполнится семнадцать, когда отец взял меня на очередную вылазку в качестве подстраховки — прикрывать тылы.
Ранг моей силы тогда уже приближался к пятому или шестому, точно не помню. Но я определённо умела достаточно, например: блокировать удары, останавливать и перенаправлять летящие предметы. Мои навыки стрельбы были отличны, а навыки ближнего боя чуть-чуть уступали Айдану, сыну нашего Лидера. Ему на тот момент было двадцать пять, и именно он организовывал эту операцию, а мне отвели позицию на плоской крыше высокого здания неподалёку от зоны проведения операции. Оттуда открывался отличный круговой обзор, особенно если подняться на бортик у самого края.
Задача была простой: наблюдать, анализировать действия противника и ни в коем случае не вступать в бой. Мне выдали винтовку, пистолет, арбалет с крюком для быстрого спуска с крыши и боевой нож, но стрелять запретили строго-настрого. Оружие предназначалось только для крайнего случая.
В этом возрасте я была ещё слишком юной и неопытной для подобных операций. К тому же в детали плана меня почти не посвящали, поэтому любое моё необдуманное вмешательство могло всё испортить.
На мне всё так же были чёрный облегающий рашгард и штаны с ремнями и ножнами. Волосы я заплела в тугие дреды-косы и убрала под капюшон, нижнюю часть лица скрыла под маской. Жилет я надевать отказалась, сославшись на то, что он только замедляет движения. К тому же я находилась достаточно далеко от предполагаемого места сражения, а моей способности телекинеза, как я тогда считала, было более чем достаточно для защиты, уж куда лучше какого-то сраного куска брони.
Отец сначала прочитал мне часовую лекцию о том, насколько я безрассудна и неопытна, но в конце концов сдался. Моя позиция считалась безопасной. С земли меня практически невозможно было заметить, а значит, вероятность того, что придётся вступить в бой, была минимальной.
Мне повезло, что бортик крыши уже был частично разобран — несколько кирпичей отсутствовало, поэтому самой ничего ломать не пришлось.
Я открыла кейс и достала винтовку класса М2112. Отец подарил её, на мое четырнадцатилетние, к тому времени мои мышцы наконец достаточно окрепли, чтобы я могла выдерживать отдачу любого оружия.
На сборку винтовки ушло не больше шестидесяти секунд. Я проделывала это столько раз, что могла разобрать и собрать её заново даже с закрытыми глазами, параллельно называя каждую снятую деталь. Оставалось только отрегулировать металлическое шасси и найти удобную позицию.
Настоящему снайперу нужно минимум десять минут пролежать совершенно неподвижно, чтобы тело успело полностью расслабиться. Малейшее непроизвольное сокращение мышц в момент выстрела может стоить жизни твоему товарищу.
Тело должно лежать удобно. Единственное, что двигается во время выстрела, — палец на спусковом крючке. И если хоть раз появляется мысль, что руку или ногу стоило бы немного переложить, лучше сделать это сразу, но потом заново засечь время и снова ждать, пока мышцы полностью расслабятся.
Я устроилась как нужно, проверила положение винтовки, настроила прицел и быстро оценила обстановку. Определила позиции своих, отметила расположение противников и замерла.
Теперь передо мной была полная картина происходящего. Краем уха я услышала тихое шипение рации.
Пошёл обратный отсчёт.
Десять.
Отец и несколько бойцов уже окружили здание, куда несколько минут назад вошёл Кормак О’Дуайр — премьер-министр генетического развития.
Девять.
Другой небольшой отряд расположился через дорогу. Их задача — перехватить солдат из фургонов, если те заметят неладное и откроют огонь.
Восемь.
Айдан, переодетый курьером, только что вошёл в здание с коробкой в руках. Что именно лежало внутри, я не знала, но подозревала. Наверное это какая-нибудь оглушающая или световая бомба.
Семь.
Насколько мне известно, главная цель этой вылазки — взять министра в плен прямо в его кабинете. Заодно обчистить сам кабинет и соседние помещения в поисках документов, ну и пополнить по возможности боеприпасы. Что конкретно мы надеялись найти в этих документах, я не знала. В детали меня, как обычно, никто не посвящал. Но подозревала, что это как-то связано с тем, что творилось в лабораториях корпорации и что именно там делали с такими, как мы.
Шесть.
Ещё один наш отряд расположился на крыше соседнего здания. Телепорты. Для прыжка им нужно было видеть точку назначения или хотя бы хорошо знать место, куда собирались переместиться. А для больших расстояний требовалось ещё и достаточно пространства для разгона. Поэтому крыша подходила идеально.
Пять.
Военные машины корпорации стояли заведёнными в одну колонну. На каждой был установлен пулемёт с баллистическим прицелом. Чтобы избежать кровавой бойни, третий отряд должен был вывести технику из строя ещё до начала атаки. Нагреватели. По одному нагревателю на каждую машину.
Четыре.
Только что один из наших лучших шпионов доложил по рации, что министр уже в лифте и поднимается на тридцать четвёртый этаж. Вместе с ним находились несколько военных, в том числе командир элитного отряда корпорации.
Лучший из лучших. Его отряд состоял всего из пяти человек, но считался одним из самых смертоносных.
Три.
Айдан включил записывающее устройство, чтобы все мы слышали происходящее внутри. Поставил коробку на стойку администратора и протянул квитанцию на имя министра.
Два.
Я держала прицел на главном входе в здание. В поле моего зрения одновременно оставался боевой отряд отца. Получалось, я контролировала сразу два периметра. Ну как контролировала.
Наблюда-а-ала и ни в коем случае не вступала в бой.
Один.
Администратор связалась по рации с кабинетом министра, но тот ответил, что ничего не заказывал и произошла какая-то ошибка.
Сердце пропустило удар. Началось. Прогремел взрыв.
Один из каналов связи тут же оборвался — тот самый, который Айдан специально оставил включённым, чтобы мы слышали происходящее внутри. Отряд телепортов сорвался с крыши соседнего здания. Каждый держал ещё по одному человеку с огромным рюкзаком за спиной. Они разбежались, прыгнули с края — и через секунду исчезли прямо в воздухе. Скорее всего, переместились сразу на этаж министра.
Нагреватели тоже сработали мгновенно. За считаные секунды пулемёты на военных машинах вышли из строя. А потом началась перестрелка.
Задача внешнего отряда была простой: отвлечь на себя военных и зачистить фургоны, пока другой отряд находился внутри и искал действительно ценную информацию.
Я продолжала держать позицию наблюдателя. Кроме меня, на точках находилось ещё несколько снайперов-телепортов, и со своей работой они справлялись на отлично. Среди наших потерь не было.
Мы вообще старались обезвреживать военных по возможности без жертв. Оглушить, ранить, вывести из строя — но не убивать, но если кто-то оказывал слишком серьёзное сопротивление и не оставлял другого выбора, приходилось действовать жёстче.
Как только колонну удалось полностью обезвредить, из рации донеслись оглушающие крики и звуки борьбы. Сквозь шум я расслышала голос командира элитного отряда. А вот крик, кажется, принадлежал Айдану.
Сердце пропустило второй удар.
Сына Лидера я всегда воспринимала почти как старшего брата. По сути, именно он растил меня с самого детства. Научил почти всему, что умел сам. Заботился обо мне, когда мне было плохо или грустно, веселил, когда я чувствовала себя одинокой. Иногда даже заменял отца, который вечно пропадал на собраниях в штабе, пока мама занималась моей младшей сестрой.
Я судорожно начала искать через прицел нужный этаж. В правом ухе раздался голос отца.
«Отряд, готовимся к отступлению. Это приказ!»
Это означало только одно — мне нужно немедленно собираться и валить отсюда.
«Нет,нет,нет, Айдан, придурок, где же ты?»
Не могла бросить Айдана где-то там, даже не зная, что с ним происходит. Его крик всё ещё гудел у меня в голове, заглушая здравый смысл и приказ отца. А потом в одном из панорамных окон я увидела их.
Айдан был весь в крови и одной рукой держался за плечо. Позади него стоял тот самый командир. Одной рукой он крепко держал Айдана за волосы, другой прижимал лезвие к его горлу. И что-то говорил ему с мерзкой улыбкой на лице.
И тогда моё сердце окончательно остановилось.
Гул в ушах исчез. Я сделала глубокий выдох и задержав дыхание, навела прицел. Выстрел.
Пуля попала точно в цель — прошла по касательной и зацепила руку командира чуть выше запястья. От неожиданности и резкой вспышки боли он выронил нож и тут же начал высматривать стрелявшего.
Выстрел.
Вторая пуля зацепила плечо и прошла навылет. Ничего серьёзного, но теперь моё предупреждение он точно понял.
Командир отшвырнул Айдана и резко ушёл в сторону. Тот, пошатываясь, попятился к окну и попытался выбить стекло. Теперь сделать это было намного проще — две пробоины от моих пуль уже нарушили его целостность. Командир тем временем скрылся за полуразрушенной колонной и достал пистолет.
Айдан подобрал свое оружия, выбитого из рук во время драки, поднял его и направил прицел на укрытие командира.
Я схватилась за рацию.
— Держи его на прицеле. Я сейчас.
Из второго кейса, поменьше, я достала арбалет и зарядила в него гарпун. Прицелилась в крышу нужного здания.
«Хоть бы каната хватило. Хоть бы каната хватило.»
Гарпун попал точно в цель и намертво зацепился за край крыши. Второй конец каната я обмотала вокруг вентиляционной трубы и закрепила на крюке. На страховочный трос времени уже не было. Я просто перекинула крепление через натянутый канат, дважды глубоко вдохнула и сиганула с крыши прямо в сторону только что разбитого окна.
Высота между зданиями быстро сокращалась. Я набирала скорость, скользя по канату, и одновременно корректировала траекторию с помощью телекинеза, чтобы не впечататься в стену рядом с окном.
Оставалось только попасть точно в проём.
«Вовремя. Отлично»
Я приземлилась прямо за Айданом. Едва ноги коснулись пола, я выхватила пистолет и выпустила несколько пуль в сторону укрытия командира, одновременно двигаясь вперёд.
— Принц, быстро вали из здания. Я отвлеку его, — как можно чётче приказала я и бросила Айдану верёвку со спасательными ремнями.
— Ты с ума сошла? А ну вернись, малявка!
— Вали отсюда. Сейчас же. Иначе мы оба здесь сдохнем. Давай быстрее!
— Вот же, блядь...
Краем глаза я заметила, что он всё-таки начал цеплять ремни. Отлично. Сама я спущусь с помощью телекинеза. Сто раз так уже делала.
В следующую секунду перед глазами что-то мелькнуло.
Я едва успела выставить телекинетический щит, как в него с чудовищной силой врезался кулак командира, метивший точно в левую скулу. Похоже, ни один из нас не ожидал такого манёвра от другого.
Не дав мне опомниться, командир обрушил новую серию ударов. Один за другим. Пистолет был уже из моих рук, я лишь успевала выставлять щиты, но с каждым новым ударом о щит силы уходили всё быстрее. А они мне ещё понадобятся. Мне отсюда как-то спускаться. Желательно живой.
Командир времени зря не терял. Между ударами он умудрялся ещё и стрелять в сторону Айдана, явно не собираясь позволять ему так просто выбраться из здания. В очередной раз увернувшись от размашистого удара, я со всей силы ударила командира телекинетической волной в грудь, пытаясь отбросить его подальше. Но удар прошёл по касательной и пришёлся в правый бок, но этого мне хватило.
Пока здоровяк восстанавливал равновесие, я быстро переместилась ближе к Айдану, закрывая его своими щитами. Одним движением выхватила кинжал и приняла оборонительную стойку. Командир лишь только хмыкнул. Убрал пистолет в кобуру и достал нож.
«Для него всё это лишь игра. Вот же скотина»
Взрослый, опасный и чертовски сильный мужчина против маленькой девчонки со способностями.
— Твои силы не бесконечны, маленькая ведьма. Ты не сможешь долго удерживать оборону. Мы вас всех перебьём, как шавок. — Выплюнув последние слова, командир пошёл в атаку.
После очередной серии ударов о мои щиты ему, видимо, всё это окончательно надоело. Командир решил, что пора заканчивать. Он резко сменил тактику. Несколько быстрых коротких ударов заставили меня сосредоточиться на защите верхней части тела, а уже в следующую секунду здоровяк ушёл вниз и сделал мне подножку.
Земля мгновенно ушла из-под ног. Я с размаху рухнула на спину, выбив из лёгких весь воздух. Вдохнуть не получалось. Я пыталась втянуть хотя бы немного кислорода, но грудная клетка будто просто отказывалась работать. Перед глазами плясали звёздочки, в ушах стоял гул, а тело не слушалось. Похоже на сотрясение.
Не знаю, сколько я пролежала в таком состоянии. Может, несколько секунд. Может, дольше. В какой-то момент мне всё-таки удалось сделать маленький судорожный вдох. Лёгкие наконец получили хоть немного кислорода, а зрение постепенно начало проясняться.
Первым делом я повернула голову в сторону Айдана.
И сердце снова ухнуло куда-то вниз.
Айдан стоял на коленях на краю разбитого окна прицепленный ремнями к канату. А напротив него стоял командир, направив пистолет, целясь в грудь. Палец уже лежал на спусковом крючке.
— Ну и скажи мне, оно того стоило? — процедил командир. — В конечном итоге я всё равно убью тебя. А потом прикончу и её. Хотя нет... Может, сначала её выпотрошат на лабораторном столе. Уж очень интересная девочка попалась.
Он держал на прицеле Айдана, сына Лидера сопротивления за нашу свободу, на моего брата, на мою семью.
«Нет,нет,нет,нет,нет, животное, ненавижу тебя. ВСТАВАЙ!!!»
Я стиснула зубы и попыталась заставить тело подняться.
Командир заметил движение и перевёл взгляд на меня.
— О, смотри-ка. Она очнулась, крепкая все-таки — на его лице опять появилась мерзкая улыбка. — Пусть увидит, как я тебя убью. Будет вам всем уроком.
«Мерзость. ВСТАВАЙ!!!»
Я понимала, что не успею сосредоточиться и поставить щит. Голова гудела, мысли путались, а перед глазами всё ещё плыло.
Оставался только один вариант и это было безумием.
Я резко подорвалась с пола, оказавшись между ними, обеими руками вцепилась в руки командира и его пистолет, изо всех сил старалась отвести прицел от Айдана. Но спущенный курок остановить было нельзя.
Прогремел выстрел.
Пуля вошла в правое плечо и прошла насквозь. Вспышка боли вместе с отдачей оглушила меня. Тело дёрнулось, ноги едва не подкосились, по руке потекло что-то теплое. Каким-то чудом я устояла, продолжая цепляться за руки командира.
На несколько секунд наши взгляды встретились.
В его глазах читалось сразу всё: шок, ужас, сожаление и какое-то странное восхищение. Наверное, он просто не ожидал, что юная девчонка ринется спасать взрослого мужчину. Что не побоится полезть на вооружённого убийцу и подставиться под пулю, лишь бы спасти другого. Что будет готова отдать за него жизнь. Ну, а в моём взгляде: только боль и ненависть.