Неудержимость VII

На этот раз Галь не кривлялась и молча выслушала меня. Глаза её были грустными, и более она старалась избегать смотреть на меня. И я понял, что делает она это, чтобы не привязаться ко мне больше, чем уже есть, а на душе её теперь тяжесть, так как искры между нами разожгли пламя, которое теперь ей предстоит погасить. Так она решила.

Галь отвернулась от меня и допила бутылку вина, после опустив её на дно бадьи, а затем положила голову на руки, которыми обхватила край. Я же, полностью одевшись, смотрел на её затылок мокрых пылко‑розовых волос, что расплывались веером по поверхности воды, и произнёс:

– Если хочешь, можешь остаться тут, я вернусь не раньше завтрашнего обеда. Вот, я тут оставлю ещё пару бутылок вина для тебя.

Достав и открыв две новые бутылки, я поставил их подле стенки средневекового джакузи. Галь вяло повернула лицо ко мне, смерив меня спокойным взглядом, и внезапно поинтересовалась совершенно об ином:

– И как… как прошёл процесс?

Вот тут я замялся:

– Ну… тяжело… хоть под конец тебе и понравилось… – я криво усмехнулся, но по её глазам было видно, что она не поверила мне. Наверное, я ещё сам никак не мог пережить те моменты. Она лишь покачала головой, а глаза её смягчились, и она подплыла в мою сторону. Привстав над краем бадьи, Галь потянулась рукой ко мне, и я подался к ней навстречу, но она опустила передо мной руку вниз, резко потянувшись к бутылке вина. Взяв её, она быстренько забралась снова в воду по плечи и, нахально подмигнув мне, присосалась к горлу. Да ещё как! Зараза! Она его взяла полностью в рот, демонстрируя мне, как она умеет сосать. Я дёрнул головой в сторону, разминая позвонки, и телепортировался за край деревни, почти прямо к порталу, на ближайший край просеки к нему.

Помня расположение деревьев, я хотел оказаться прямо за одним из толстых стволов, но обнаружил себя возле спиленного пня, а передо мной сидел курящий дровосек. Моё резкое появление перед ним испугало его до чёртиков. Здоровенный бородатый детина, подпрыгнув и ёкнув, схватился за сердце и упал в беспамятстве спиной на пень. Я пощупал его пульс, который ещё был, и огляделся, поняв, что леса вокруг больше нет. Но зато Дикей постарался на славу, уже выполнив мою просьбу: вокруг портала был сооружён деревянный сарай, но напоминающий собой гигантский сельский сортир.

Я поднял трубку дровосека и положил её на пень рядом с ним, вложил в его ладонь золотой за причинённые неудобства и, закурив уже сам, принялся рассматривать изменившийся ландшафт. Рубка леса продолжилась дальше к озеру, там, вдалеке, горели огни, освещая деревья, а вокруг меня в сумраке сновали одинокие работяги. Кто‑то вдали громко окликнул товарища, и я понял, что этот кто‑то позвал дровосека, который был передо мной. Я наблюдал, как свет от масляного фонаря в руке стал приближаться в мою сторону, но ещё находился в тридцати метрах от меня. Я взглянул на избу, которая спрятала собой портал. Дождавшись, когда пройдёт откат телепорта, я плюнул на все свои правильные чувства, на правильные поступки, на то, что я думаю за других, и телепортировался.

Появился я на том же самом месте, откуда прыгал в лес, но Галь уже не было в купальной бадье. Однако я сразу расслышал слабый стон и посмотрел через распахнутый проём двери на кровать. Девушка лежала в кровати на чистых простынях, скинув окровавленное одеяло на пол, и, водя одной рукой по своему телу, второй нежно ублажала себя. Её ноги были сведены вместе и медленно тёрлись друг о друга, пока одна из её рук чувственно скользила по телу. Шаловливая ладонь, с силой давя на кожу, двигалась по животу то вниз, то вверх, к груди, где с силой обхватывала её, вытягивая и покручивая пальчиками нежные сосочки, то Галь вцеплялась себе в волосы и начинала грубо тянуть голову в сторону. А я впал в ступор, пытаясь понять, как бы её не напугать своим неожиданным и тихим возвратом. Да ещё и в голову стали лезть разные мысли – от развратных до уж совсем ненужных. Например, мне стало очень интересно, кого она сейчас представляет с собой? Но размышлял я недолго. Я здесь, она течёт, а единственный, кто у неё был в её новой памяти, – конечно, это я.

Я стал судорожно раздеваться. Опять. Попутно вспомнил, что я в гномьей рубахе. Знойная нимфа заставила меня совершенно забыть о броне, оставленной у гномов. После загляну. Упавший сапог на пол, как назло, ударил своей окованной частью о паркет, издав негромкий звук, на что привлёк внимание Галь.

Она испуганно дёрнулась и, замерев, посмотрела в мою сторону, но поняв, что это я, она ещё шире раздвинула ноги и продолжила своё занятие, вот только уже смотря на меня. Подойдя к кровати и забравшись на неё, я добрался до Галь, но она схватила меня за волосы, останавливая. Я стоял на четвереньках сбоку от неё, а она придерживала меня рукой, чтобы я только наблюдал за её собственным ласканием. Несколько раз она запихивала пальчики мне в рот, и всё больше распалялась от того, что я смотрю на неё, на её тело, как она играет с собой.

Она отпустила мои волосы и ухватила меня. Мастерство её работы рукой чётко говорило о том, что девушка была опытна и ей часто приходилось делать подобное. И мне очень хотелось бы знать, откуда у неё такой опыт в столь юном возрасте. Или этот навык остался с ней от старой жизни? Руки сами помнят, что нужно делать?

Я уже был на пике и было потянулся к её телу, но она остановила меня. Она крепко ухватили мои пальцы, не давая тем прикоснуться к ней, отчего я посмотрел в её недовольные глаза. Но они сменили эмоцию, став игривыми, и она, быстро покивав, будто соглашаясь со мной, при этом оттопырив губки ротика вперёд, разжала обе свои ладошки. Поджав к себе кулачки, словно зайка, она вскинула ладошки с растопыренными пальцами ко мне, и в следующее мгновение я оказался под ней.

Галь телепортировала меня под себя, и теперь она лежала сверху, спиной на моей груди. Её руки ухватили мои и требовательно прижали к своему телу, чтобы я начал его ласкать. Но затем что‑то опять произошло, и я вдруг стал смотреть на всё происходящее сверху. Её такое сексапильное тело, что извивалось в моих объятиях, не сразу дало мне разглядеть главного. У меня, вернее, у моего тела не было головы. Там, где у меня была шея, теперь находился гладкий срез, который перекрывал идеальный по форме шеи портал. Галь порталом отделила мне голову, повесив её над собой. И я ведь продолжал чувствовать своё тело, а им – и её. Но не дай бог она закроет портал! Она же отрежет мне башку! Галь захихикала, с удовольствием смотря в мои глаза, и поманила меня пальчиками к себе, отчего моя голова подлетела к ней ближе, и она, ухватив её, стала ею играться. Она водила меня лицом по своему телу, поднося мой рот к своим грудям, животу, пупочку, губам, как на лице, впиваясь страстными поцелуями в мои, так и к тем, где я шуровал её, отчего я начинал возмущённо ругаться, что лишь больше раззадоривало её, и она негромко и радостно смеялась.

Но скоро ей это наскучило, так как её тело уже просило большего. Галь разместила мою голову в метре над собой, закрепив её в воздухе, и с огнём неистового, почти безумного желания в глазах неожиданно облизала член, что вдруг возник перед её лицом. Он так же, как и моя голова, был разрезан порталом у основания. И теперь я мог увидеть, как это работает. Маленький портал в воздухе, которым она с лёгкостью управляла, перемещая в пространстве, несильно светился фиолетовым светом по контурам пентаграммы, что была вокруг среза на моём теле. Навскидку Галь создавала прокол в пространстве, но не разделённый двумя дырами, образующими туннель разрыва, через который можно было свободно двигать объекты, а фиксированный на точке разрыва, что разделял объект на части. Но подобный навык требовал от мага невероятной концентрации, так как Галь могла двигать в пространстве обе точки разрыва и могла случайно сместить начальную точку переноса в сторону, тем самым повредив мне тело. Я представил, что будет с палкой, если круг портала начнёт смещаться в сторону и часть палки перестанет в него попадать. Я судорожно сглотнул, попутно отметив, что слюна ушла дальше в горло по телу, что было в метре от меня, и перестал лишний раз двигаться, облегчая ей задачу. А Галь пользовала меня, что фаллоимитатор. Ощущения, конечно, были сумасшедшими, не говоря о том, что я смотрел на это приватное шоу со стороны. Но, как обычно, я, переполненный другими сумасбродными мыслями, протянул к себе руку, намереваясь дотронуться до своей головы. Это оказалось достаточно сложно сделать, так как управление рукой со стороны напоминало игру от третьего лица с горизонтально перевёрнутым контролем. Да и Галь схватила мою руку, притянув её обратно к себе, и перешла к новым действиям.

Всё задвигалось будто сам по себе – это для меня, но на самом деле это она управляла всеми частями тела – и принялось интенсивно штурмовать её. Попутно Галь показала мне невероятны чудеса своей гибкости и извращённые глубины собственных желаний, так как зажала мою голову у себя между бёдер.

И как же она, не сдерживаясь, горячо стонала на всю комнату! Так глубоко, так проникновенно… Она намертво сжала бёдрами мою голову, намереваясь её чуть ли не раздавить. Тело охватила бурная дрожь, а я в этот момент подумал: лишь бы она не развеяла порталы.

Движением руки она отодвинула мою голову в сторону и дерзко скинула с себя мои руки, вяло переваливаясь с моего тела в сторону и падая на матрас кровати рядом. А я так и завис головой в воздухе, рассматривая её сладкую попку. И я так и не смог сам, уж слишком был перенапряжён. Да и ощущения от разделённого тела на части были непривычными, хоть я и продолжал ощущать его единым целым. А ещё я постоянно мучился вопросами, как мне сбросить с себя её порталы и остаться целым. Не нравился мне подобный контроль с её стороны.

Немного полежав, Галь приподняла голову и с сонливым блаженством посмотрела на меня. Её губы на лице растянулись в предвкушающей пакость улыбке, и она, перевернувшись на другой бок, обняла моё тело. Начав водить по моим мышцам ладонью, Галь жарко прошептала:

– Извини, ты не успел до меня… А я уже больше не хочу… Но есть вариант…

Её рука скользнула по внутренней части моего бедра и отвела его в сторону, и мой бивень поплыл к моему телу.

Ярость заполонила меня, и я использовал телепорт. У меня была догадка, что если я перенесусь в другое место, то соберусь целиком. Так и произошло. Я портанулся на край кровати, встав в полный рост, и телекинезом поднял её тело перед собой в воздух. Я развёл её руки и ноги в стороны, не давая ей ими пошевелить даже на миллиметр, полностью зафиксировав её тело в пространстве, и в гневе тихо заговорил:

– Ты‑ы… вообще в край охренела… Или это так доступная мощь вдарила по юным мозгам, словно моча… Что? Беспредельная власть позволяет тебе теперь творить всё что угодно?

Я осёкся, уже справляясь со своим приступом гнева. А через пару секунд перестал использовать на ней телекинез, опустив перед этим её тело на кровать. Смерив её уничижительным взглядом, под которым она, не подавая виду о раскаянии, лишь гордо выгнула голову и расправила плечи, я спрыгнул на пол и в очередной раз пошагал к бадье. Приятных мыслей о ней в голове не было абсолютно никаких. Я никак не мог понять, зачем она так поступила. Да и, в принципе, не хотелось сейчас вдаваться в размышления о её характере. Поэтому я молча оделся да перенёсся в коридор к двери номера Изабелл, а затем пешком заглянул к гномам. Забрав у них починенные куртку и перевязи и передав им в качестве подарка несколько бутылок дорогущего виски, что забрал со склада украденных вещей Изабелл, в который она превратила свою комнату в таверне Грода, я телепортировался сразу в сарай с порталом, а оттуда уже перенёсся в степь.

С этой стороны портал тоже уже был скрыт от взглядов посторонних, варвары разместили вокруг него огромную юрту, что была сейчас пустой. Только одна фигурка, укутанная полностью в меха, сидела на коленях перед ступенями к кольцу портала. Роал при моём появлении тут же заговорила:

– Хоур Рэгшах Хеса.

Я присмотрелся к неподвижной фигуре и, поприветствовав её в ответ, сразу спросил:

– Хоар Роал. Ты уже прошла Гирху?

Меховой мешок качнулся:

– Я не Роал… больше и пока что… Не прошла… Не совсем до конца…

Из-под мехов вылезла когтистая лапа и ткнула когтем в сторону, указывая на бочку, наполненную до краёв водой, рядом с которой лежали аккуратно сложенные белые шкуры, и добавила:

– Но прежде, чем мы отправимся к Асшах Роал, Рокх должен привести себя в порядок. Обмойся и оденься в одежды Хаса.

Я подошёл к бочке, поняв, что вода была смешана с травами. По плавающим листьям и стебелькам я определил, что в большей мере купание в этом отваре должно придать мне сил, но что‑то было в нём ещё. Я попробовал воду на вкус, обмакнув в ней палец. Да нет, чистый энергетик. Такого выпить плошку – и можно будет бежать целый час напролёт, без просидки Выносливости. Тонизирующий энергетик. Хотя… что‑то очень сладковат.

Затем я поднял меха с земли и расправил перед собой: тут были всего лишь две волчьи шкуры, но белые. Одна была юбкой, чтобы прикрыть гениталии, вторая – в виде головного убора, надевающегося мордой волка как шлем, но остальной шкурой ниспадая на плечи, как накидка. Я развернулся к Роал, начав раздеваться, и спросил:

– А как проходят Гирху? Что вы делаете?..

Моего слуха коснулся перезвон золотых цепочек, так как девушка вздрогнула. Почему золотых? Как я это понял? Драконье чутьё?

Но Роал стала отвечать:

– Это не для умов Хаса… Тем не менее Рэгшах Хеса, возможно, как Рокх, может узнать… Роал, отказывающаяся от Шах своего Д’хокар, должна очистить своё тело, дух и прежний Шах. Для тела всё просто: сначала омовение в Сан’Гир… заветная вода… та, в которой ты сейчас тоже должен омыться… Затем… очищение всех мест, к которым прикасался прежний Д’хокар… Не буду говорить об этом… А после этого снова омовение в Сан’Гир, но уже чистой. Для очищения духа Роал проводит время в Рамба’Гир… это… что‑то вроде святой бани… в освящённой… надо дышать парами Сан’Гир, пока не достигнешь… единения с Шакта… Прежний же Шах, что отмечен на теле Роал, перекрывается новыми узорами, показывая, что тот Шах окончен, а отсюда начинается новый…

Я вынырнул из бочки, в которую погрузился с головой, как она только закончила рассказ, и намерился вылезти из неё, но был остановлен словами Роал:

– Ещё… ещё надо два раза…

Я взглянул на фигуру в мехах, сидящую в пяти метрах от меня и якобы смотрящую на кольцо портала, но я отчётливо ощущал её взгляд на себе, а ещё я слышал тихое урчание из‑под её мехов. Окунувшись ещё пару раз, я вылез и стал осматриваться в поисках полотенца. Роал же опять прокомментировала:

– Сан’Гир не… смывают… вернее, не стирают со своих тел, позволяя ему впитаться… – и затем она встала, направляясь ближе ко мне.

Подойдя, она замерла в метре от меня, чтобы дождаться, когда я накину набедренную повязку и шапку. Но вместо того, чтобы надеть их, я протянул руку к шкурам Роал, намереваясь оттянуть невидимый край в сторону, чтобы посмотреть на неё. Раздались довольный смешок и перезвон цепочек, а на моей кисти сомкнулась когтистая ладонь, останавливая приближение моей руки.

– Лэк. Лэрахш… Ой…

Внезапно из‑под мехов раздался более продолжительный перезвон, словно её тело впало в дрожь, которую она никак не могла перебороть. Или не хотела. Она медленно потянула мою руку к себе, а когда мои пальцы уткнулись в пушистый мех на уровне её лица, часть из них внезапно прошли насквозь него, словно там были дырки, и я тут же ощутил, как внутри, под шкурами, тепло. А ещё я почувствовал на коже пальцев горячее дыхание. Я ощущал близость её губ, прямо в миллиметрах от кожи, и это будоражило. Вот она приоткрывает рот, обжигающее дыхание вырывается из него, и она высовывает свой язык вперёд, почти касаясь его кончиком подушечки моего указательного пальца. Я даже чувствую, насколько он влажный. Вторая когтистая ладонь упирается мне в грудь, слегка вдавливая огромные когти мне в кожу, чтобы остановить мой порыв приблизиться к ней ещё ближе, и она отпускает мою руку, делая шаг назад. Но дрожь по её телу продолжает бежать, а урчание становится напористей. Ладонь, которую она упёрла в меня, соскальзывает вниз, пробегая по моему торсу и еле касаясь моей кожи острейшими краями когтей, а в конце внизу она проводит ими по моему перевозбуждённому клыку вдоль всей его длины.

– Хм-мр… Ор‑р… проблема… Надо переждать… Залезай в Сан’Гир и жди… – и она развернулась, направившись к своему прежнему месту, где сидела всё это время. А мне пришлось залезать в прохладный эликсир из трав и усмирять свой пыл.

Наконец справившись с возбуждением, которое становилось проблемой, так как, во‑первых, всё начинало там болеть, а во‑вторых, Драконья сущность начинала требовать своего, потихоньку прорываясь наружу, я всё‑таки оделся. Отметив, что длина юбки скрывает всё до колен, я последовал за Роал наружу из юрты. Бывшая поляна вокруг портала теперь напоминала постоянное стойбище. Вокруг было разбито большое количество всевозможных юрт, носились дети и баркады, то бишь их здешние собаки, сновали воины и женщины, которые были одеты в более привычные для моего понимания одеяния, чем встреченные мной до этого полуголые варвары. Роал, к которой снаружи тут же присоединились оба её телохранителя, поплыла сквозь этот шумный лагерь куда‑то за его пределы.

Покинув границу поселения, мы направились в сторону одинокого огромного шатра, что стоял в оцеплении могучих воинов. Они окружали его, стоя спинами к нему в пятидесяти шагах. Я насчитал примерно восемнадцать воинов, и все они были из касты телохранителей ворожей. То есть внутри шатра нас ожидают девять Роал, если только у некоторых не по три или четыре воина. И, как ожидалось, телохранители ведущей меня Роал не стали пересекать незримую границу круга, а разошлись по сторонам оцепления, намереваясь встать где‑то подальше. Мы же продолжили идти к шатру, а подходя к нему, я различил ещё один небольшой шалаш, стоящий рядом с главной юртой.

Мы зашли внутрь, оказавшись в просторном пространстве, где сидели семь фигур, в точности напоминающие друг друга и мою уже знакомую Роал своими меховыми одеяниями. Семь скукоженных меховых мешков расположились широким кругом, и возле каждой горел небольшой костерок, на котором у каждой грелось что‑то своё. У одной чайничек, у другой горшочек, там – котелок, а вот у этой – курительница. Одна из фигур курила длиннющую, в метр, костяную трубку, что частично исчезала в шкурах у лица, и периодически выдувала из‑под шкуры разными струйками во все стороны сизый дым. Это действие напоминало мне закипевший прохудившийся чайник. Эта же мадам вытянула в мою сторону когтистую руку и махнула ею, чтобы я прошёл в центр круга, при этом добавив сухим, но мощным голосом:

– Садись… там, Рэгшах Хеса… Хе-хе-хе, – она мерзко захихикала, хотя голос её, что странно, не показался мне старческим. Да и более никто её не поддержал в этом её смехе. Остальные Роал оставались безучастны, занимаясь своими маленькими делами подле своих костерков. Это ещё что? Похлёбка? Варит кашу, что ли?

Я прошёл в вытоптанный круг и, присаживаясь на землю, оглянулся назад, чтобы посмотреть на Роал, с которой пришёл. Но та села в кольцо женщин, замкнув его. А ещё я понял, что не вижу входа – полы входа в юрту скрылись, словно растворившись. Голова слегка закружилась от витающего в шатре дыма, и я повернулся к той, что курила трубку. Но, посмотрев на неё, осознал, что она её куда‑то спрятала.

Я снова оглядел всех Роал, что более внешне не различались, и пригляделся к их костеркам. Да не может быть! Я только что видел, как вот эта варит кашу, а теперь все костерки были одинаково пустыми. Я вопросительно взглянул на ту, что курила до этого трубку, чётко улавливая запах табака, и прорычал, Дракон во мне был недоволен:

– Ты думаешь, я вас не различу?

Фигура передо мной дёрнулась, издав не похожий с моей Роал перезвон – более звонкий, словно колокольчики. Я же вдруг осознал новую для себя истину и продолжил, притормозив Дракона:

– О-о-о… Я вижу тут иной культ, нежели поклонение…

– Тихо! Не произноси!.. – встрепенулась главная Роал, даже выкинув в мою сторону когтистую ладонь: – …Его имени! Не стоит, чтобы Он обращал на нас своё внимание. – Подождав мою реакцию, она расслабилась и, откинувшись назад, наконец стала пояснять, что тут происходит: – Раз догадался, то молодец. Но это не касается Хаса… Так что перейдём к насущному… Здесь сидят восемь Роал… А ты Рэгшах Хеса, Шакта для которого трактует Шах иначе… Роал, Д’хокар которой ты убил в Сарги, должна пройти Гирху иначе, чем обычно для Рокх. И то… это для последующих Роал. А она первая. А первая Роал Рэгшах Хеса всегда должна быть чистой… В каждом поколении Роал Асшах выбирает ту, что однажды должна стать Роал Рэгшах Хеса, и та более никогда и ни с кем не может связать свой Шах. Из Шакта следует, что Рэгшах Хеса сначала должен пройти Маргахар с избранной для него Роал. Но не получить Роал из Сарги. Хоть Шакта и говорит, что Шах Хеса – это путь Первого, а значит, и Шакта для него – ничто. Тем не менее, мы живём веками так, как велит нам Шакта. Поэтому тут восемь Роал, две из которых были изначально уготовлены для Рэгшах Хеса. Асшах решил, что ты должен сделать слепой выбор одной из нас, уравновесив этим Шах. Но ты должен знать, что, выбрав Роал, что уже имеет Д’хокар, ты вызовешь её Рокх на Сарги. А выбрав одну из уготовленных Роал, другие две умрут. Первая Роал должна быть единственной, остальные неважны…

Она замолчала, а я посидел с минуту, переваривая её бред, и, хрустнув шеей, уточнил:

– А почему я не могу взять одну Роал первой, а двух других после? Зачем их убивать?

Ответ был жёстким:

– Таков Шакта.

И я скрипнул зубами, ругая про себя и самого себя, и Шат’то. Была бы она сейчас, я бы мог хоть как‑то спасти девушек. А если им дать жемчужины, чтобы они пережили смерть? Но вот вопрос: я не знаю, кто эти две Роал. Главная Роал тем временем не стала больше ждать и спросила меня:

– Ты готов сделать выбор?

Я подскочил:

– Подожди, подожди… Мне бы всё равно не хотелось, чтобы другие Роал просто умерли. В действительности ли им никак нельзя помочь?

Но старшая Роал лишь хлопнула в ладоши, и свет в шатре погас, а вокруг меня взметнулось движение. Ночное зрение не помогало, перед глазами была чернота, а я стал догадываться, что это заклинание было направлено именно на меня. Возможно, что в шатре свет продолжает гореть. В нос ударил сладковатый дым, от которого закружилось в голове, и сознание слегка поплыло. Это был тот дым, что курила главная Роал. Вот же подлюка… Роал ходили вокруг меня, монотонно двигаясь, и я быстро потерял ориентацию в пространстве. Какой уж там отследить, кто и где находится! Они медленно сужали круг, подходя всё ближе ко мне, пока уже не стали двигаться плотным кольцом. Ещё с минуту эта круговерть продолжалась вокруг меня, прежде чем всё резко оборвалось, Роал замерли, а мои глаза снова стали видеть. Неяркий свет резанул по зрачкам, а плывущие фигуры вокруг меня были скрыты тенями, да ещё и все, как одна, одинаковые шерстяные сталагмиты. Вот только сейчас они стояли, словно монолитный забор, вплотную к друг другу. А я осознал, что смотрю на них снизу вверх, так как моё тело продолжает кружиться, будто я вдрызг пьяный и пытаюсь устоять на ногах. Но я ведь не был идиотом, верно? Я установил незаметную метку охотника на свою Роал в тот момент, когда она сунула мою руку себе под шкуру. Проблема теперь была, чтобы не промахнуться рукой, указав на другую, стоящую рядом с ней. Я попытался остановить движение своего тела. Да не тут-то было, я оказался в хламину, ловя вертолёты. Рука плыла, извиваясь волнами. Главное, чтобы все три указательных пальца соединились в один, а то я укажу сейчас сразу на трёх девушек… Или это женщины? Бабки? Кто это? Может, там, под шкурами, вообще зомби-транс-ниндзя-воины, что сейчас будут драть меня толпой! Бедный Шреддер, научил же Крыса вчетвером на одного нападать… Да куда я вечно попадаю? Одна хрень вокруг постоянно творится… Хрень и дичь… Дичь с хреном… Вот‑вот! Главное, чтобы у них хренов не было! Так. Утри слюни и перестань думать о дичи… Жаренькая, на меду… Хрустящая корочка уточки… Надо попить…

– Е… есть чё?! – попытался я попросить попить, но сам заржал от своих слов, став их повторять, как попугай: – Есть чё? Есть чё? Бошки, шелуха… Урюк, изюм… Всё сюда… сдаём…

Ещё на остатках здравомыслия я упал на колени, пытаясь попасть головой в помеченную Роал, но лицо, уткнувшись в колючий, словно спина ежа, мех, обломало иголки и провалилось дальше в пустоту, потянув меня за собой в вечное падение сквозь тьму. Лишь единственное чувство невесомости во всём теле. А я всё лечу. Или парю. Вот чернота подхватывает меня, образуя плотную гладь, на которой я лежу, словно на простыне. Она прохладная и мягкая. Единственное, что выбивается из реальности, – это нарастающий запах ванили. Из черноты подо мной формируется силуэт женщины, что начинает страстно обнимать меня и смеяться звонким колокольчиком. Она пытается сказать мне, что только с ней мне будет хорошо. Что только она даст мне покой, который я так жажду. Только с ней я буду счастлив, а вокруг меня всегда будут те, кого я люблю. Она молча шепчет в разум, чтобы я остался. Она будет любить меня, как никто другой. Мне лишь надо открыть для неё своё сердце. Расслабиться и принять её такую, как она есть. Всю эту Тьму вокруг, что я могу видеть, – это всё Она. Она бескрайняя, и поэтому она может всё…