Сны Жени

Заходя в чужой мир, учти, что там может быть страшно…

– Вставай, Женя, проснись, Женя!

Но Евгения не хочет вставать.

– Давай же! Прошу, очнись!..

Никакой реакции.

– Да что с тобой такое, Женя! – голос надрывается. Слышатся всхлипывания, – Уже вечер, а ты всё спишь!

Пианино, яркий свет, телевизор, включённый на полную громкость и показывающий сущую бессмыслицу… Скрип дверей, разного рода шум и грохот, прикосновения, холодная вода…

Ничего не помогало Жене проснуться. Ничто не могло вернуть её к действительности. Но что за сны видела эта девочка, пока все так упорно пытались её разбудить?

Сон 1

Как странно порой предстаёт нам Прошлое во снах. Как искажаются его краски, как чудно оно смотрит на нас и как больно дёргает за плечо, показываясь, словно из-за дымовой завесы…

Прошлое… Что оно такое? И существует ли вообще?

Почему появляется в снах и из-за чего так по-разному действует на нас и наше восприятие?

***

– Откуда эти дурацкие наручники? – спрашивала Женя, наклонив голову и озадаченно разглядывая неожиданно появившиеся оковы.

– Ты сама виновата, – отвечал ужасно весомый и странно знакомый голос из пустоты, – Не надо было так шутить.

– Как шутить?! – возмутилась Евгения, попытавшись по привычке всплеснуть руками (кандалы больно вонзились в тыльную сторону запястья…), – Я не сделала ничего противозаконного! Немедленно уберите это!

– Хорошо.

Наручники исчезли.

– Вот, теперь другое дело, – удовлетворённо проговорила Женя и снова хотела было разъединить связанные руки, но кисти будто бы склеились, – А это что ещё за ерунда! Там ведь ничего нет!

– Я не знаю. Ты сама виновата.

– Что-о-о?..

– Не надо было просить снять наручники.

Женя вновь предприняла кажущуюся бессмысленной попытку разъединить кисти. Напряжённые до предела мышцы болели, кожа сдиралась так, словно и вправду была намазана клеем… Но наконец руки освободились. Женя ощутила радость, удивительную лёгкость в груди, словно поняла вдруг что-то очень важное, что-то действительно верное…

Её руки развязаны.

Сон 2

Кровать. Свет потушен.

– Ау-ау!.. – крик в пустоту, – Здесь есть кто-нибудь?!

Но никто не слышит.

– Ау-ау! Помогите, мне страшно!

«Здесь так темно. Я чувствую, что кто-то смотрит на меня из угла…»

– Ау!.. – последний раз пробует позвать Женя. По венам разливается холодная тревога. Осколком льда страх впивается в сердце. Медленно растёт, обжигает голову тревога.

Лихорадочно с тихими всхлипами, девочка поднимается на кровати. Она свешивает ноги и касается чего-то тёплого, очень мокрого.

– Ай!.. – тихий крик. Падение.

Женя не успевает задержать дыхание. Она всем телом чувствует страшную и странную прохладу, обволакивающую невесомость и в то же время какую-то тяжесть, навалившуюся так неожиданно…

Здесь, под водой светло. Здесь даже тепло, когда уже немного привык.

Тут синий свет, тут переливы. Так красиво, завораживающе. Здесь окна, выходящие на город…

Но, засмотревшись на эту красоту, Женя задыхается и тонет.

Сон 3

Кладбище.

Женя бродит по нему, рассматривая старые могильные плиты.

Всё очень серое, всё очень блёклое…

И – безмолвие. Оно наполняет голову, оно наполняет грудь.

Руки замёрзли. Дождь моросит – небо будто плачет…

Холодок пробегает по коже.

Никого нет вокруг. Очень пусто.

Внезапно прилетает стая воронов.

Птицы бросаются на Женю и валят её с ног. Она падает… Кричит, пытается встать.

Они не клюют её. Они проводят по её коже крыльями, как-то совершенно не больно, даже ласково, но почему-то Евгения никак не может подняться.

У Жени дежавю. Такое, будто когда-то она тоже была вороном. И также валила людей с ног. А они громко кричали и пытались вырваться из этих странных объятий…

Сон 4

Концертный зал. Хор.

Много людей. И, кажется, совсем не страшно.

Хор исполняет песню, чтобы затронуть очертания чужих душ и внести в их гармонии свою лепту.

И в этом же хоре поёт Женя.

Она голосит, доставая мелодию из самого сердца и, выучив назубок слова, абсолютно не думает о них.

Ей хочется ненадолго разложить себя на ноты, чтобы видеть, как расплывается по залу её собственный голос. Ей хочется подарить слушателям смысл, эмоции.

Эта песня о каком-то известном человеке. И этого человека уже давно, кажется, нет в живых.

Окрашивая, словно кистью, голосом ноты, Женя внимательно смотрит в зал. Её беспечный взгляд проходит слева направо, по затуманенным лицам слушателей.

И сквозь них, где-то сбоку на заднем сидении, Евгения внезапно видит того самого человека, о котором поётся в песне.

Голос Жени срывается. Мысли становятся туманными. Она тупо смотрит на того слушателя, которого на самом деле нет, попросту забыв отвести взгляд. Странный слушатель смотрит ей в глаза и горько улыбается.

Женя хочет сбежать, но не может себе этого позволить. Её лихорадит, её знобит от страха. Но она продолжает сипло петь своим глухим голосом, не попадая в ноты. Евгения бледнее греческой статуи, и почти такая же неподвижная. Никто, кроме неё ничего не замечает. Её ужас выглядит неестественным.

Занавес.

Сон 5

Женя нетвёрдыми ногами ступала по зелёному газону, где были разброшены лепестки.

Она спала.

Они – не спали.

Она ощущала под ногами следы веселья тех, кто был здесь в её отсутствие.

Она ощущала маленькую жизнь, которую ей было не суждено прожить.

Она наступала на маленькое предательство, но такой остроты, что оно вполне могло порезать юное сердце до крови.

Женя шла по газону, усеянному лепестками. С каким-то странным упорством и бессмысленной яростью она собирала эти оторванные листочки и бросала их, пытаясь то ли отомстить кому-то, а то ли просто пресытить любопытство.

Она смеялась, как сумасшедшая, подкидывая их в воздух и весело кружась под ними. Лепестки почему-то исчезали, не коснувшись даже низкой травы…

Никто не мог этого слышать. Они – ушли дальше играть вместе со своей компанией…

Никто не мог этого видеть.

Никому не нужно было смотреть, как маленькая сумасшедшая и завистливая девочка отдаёт свою неуёмную энергию тающим лепесткам…

Лепестки же спокойно и беспрекословно летели, ведь не умели чувствовать злости.

Сон 6

Ресторан. Здесь уютно и красиво.

– Ну как ты, как твои дела?

– Ничего, нормально, – отвечала Женя, уставившись на меню и перечитывая называние одного и того же блюда уже третий раз.

– Как в школе?

– Нормально.

– Что-то случилось? Ты слегка не в духе, или мне кажется?

– Кажется.

Повисло молчание.

– Ну расскажи, что ли, что-нибудь интересное.

– Интересное? – спрашивала Женя, не оборачиваясь, – А, пожалуй, у меня есть много чего интересного. Например, я помню, как когда-то…

Собеседник не останавливал долгий и непрерывный поток воспоминаний, веселья и странных обид. Он лишь изредка «угукал» или кивал.

Жене казалось, он взял её за руку. Но потом Евгения повернула голову и поняла, что… Рядом никого нет.

О да, лишь пустующее место. А у пустоты сложно выделить голову, руки и другие части тела. Да и не известно, умеет ли она говорить.

– Женя, проснись!

Чья-то рука действительно коснулась её руки…

Пробуждение

Женя проснулась, потянулась и поднялась на кровати.

– Женечка! Милая моя девочка! Ну наконец-то!

Лицо Евгении не выражало никаких эмоций. Отчётливо вспомнились сны, и эти сны перенесли её в другую реальность. Отчётливо вспомнилось прошлое, и его анализ сделал Женю другим человеком.

Одиночество, остановившееся у двери на лоджию, приказало Жене никогда о нём не забывать и ушло.

Женя крепко обняла своих родителей, твёрдо решив навечно покончить с ночными кошмарами.