Цота. Планета изгоев
- -
- 100%
- +
Фрайм это понимает и все равно шепчет какие-то свои «крестьянские» заклинания, развеивая по заброшенному полигону пепел и прах – все, что осталось от существ разных рас, некогда нашедший покой в этой бесплодной пустыне. Фрайм – сеятель по духу, он нашел здесь свое дело и держится за него. А я? Думаю только о еде…
Легок на помине – полуживой скелет! Быстро вышагивает своими костылями, высоко поднимая тощие коленки. Вот уж кто настоящий кузнечик Цоты. И дружок Крысожор тащится следом, с трудом волочит за собой нагруженную тележку. Наверно, удачные были раскопки, говорят, власти недавно сбросили большую партию отходов на северной площадке. Фрайм только туда и таскался последние дни.
Но, завидев, что с края повозки свисают человеческие ноги, покрытые едва зажившими ссадинами, я быстро поднимаюсь с груды коробок и спешу навстречу приятелю. Что за странная находка попалась Фрайму на этот раз… Едва дыша от нетерпения задаю вопрос:
– Привет, Фрайм, что там у тебя?
– Нашел среди обломков биокапсулы. Скоро издохнет, – бесцветным голосом отвечал «скелет».
– Человек? Живой человек?!
Я разволновалась не на шутку, особенно, когда услышала, что речь идет о таком же транспорте, на котором сама когда-то достигла Цоты. А вдруг это еще один землянин, похищенный космическими извергами… Мне так нужен друг и соратник. Вместе мы бы одолели все невзгоды.
– Можно я посмотрю?
Я даже не стала дожидаться разрешения, стремительно откинула серую мешковину с того места, где должна находиться голова. О, Боже, настоящий земной мужчина! Невероятно красивый, лицо как у эстрадного исполнителя – кумира миллионов женщин по всему свету.
И даже мертвенная синева под глазами и багровый рубец на лбу не портили впечатления. Я смотрела как завороженная. Твердо очерченные полные губы, волевой подбородок с крохотной ямочкой, широкие темные брови, длинные волосы сбились в колтун, повисли грязными, сальными прядями, испачканы в крови… Его надо срочно спасать, он не должен погибнуть.
– Фрайм, что ты стоишь, давай его в больницу отвезем. Ну, скорее!
– Ари, ты не понимаешь, мы только оттуда.
У меня руки опустились и душа в пятки ушла. Неужели полная безнадега.
– И что вам сказали?
– Парень с Тарсин. Его не станут лечить. Тарсин и Сиана в состоянии холодной войны уже двадцать лет.
– Да что вы за люди такие! Сволочи инопланетные! Как так можно жить? А-а… что такое Тарсин?
Фрайм устало согнул свои ноги-костыли, опираясь о бортик повозки. Видно, очень устал с утра таскаться по разным делам.
– Тарсин – одна из самых развитых планет в нашей системе. Держится обособленно, считает себя самой культурной цивилизацией в Антарес и презирает чужаков. Хочет сравняться по влиянию с Сианой и даже как-то вступала в открытый конфликт, но силенки оказались малы. Больше спеси. Нет, сианские доктора никогда не станут спасать жизнь тарсианскому космолетчику. Этот экземпляр обречен.
– Предлагаешь сдаться с ходу, когда мы еще не пробовали… Фрайм, что нам делать?
– Ничего. Отвезу к себе, и когда перестанет дышать, позабочусь об останках.
– Он ведь еще жив, как ты можешь спокойно говорить об утилизации!
Я склонилась над неподвижным телом космонавта. Пусть не землянин, но очевидно, что мы очень похожи внешне – у него пропорции тела и облик земного мужчины, я не могу бросить его умирать без всякой попытки помочь.
– Оставь его мне и подскажи, как раздобыть лекарства. Здесь должны быть какие-то местные врачи, из ваших… э-э… коренных обитателей Цоты. Мы сами выходим парня, а потом он найдет работу и вернет нам долг. Хорошая ведь идея, согласись!
Но «скелета» не обманул мой фальшивый энтузиазм в описании радужных перспектив.
– Не стоит возиться, Ари, тарсиане жутко заносчивы и неблагодарны. Они похожи на сианцев, только больше любят жонглировать красивыми словами, играют в благородство. Если этот человек и выживет, то не станет нам помогать, мы для него – отбросы. Он перешагнет через тебя и найдет местечко получше, а ты останешься с разбитым сердцем.
– Слушай, Фрайм, с каких пор ты записался в пророки?
Мне хотелось заплакать от досады и беспомощности. Этот вечно голодный и вредный мусорщик с Гиды просто не хочет тратить время и средства на несчастного космолетчика. Еще и наговаривает на умирающего…
– Ну, как знаешь, я сама справлюсь. Оставь его мне и уходи.
– Брось, Ари, это совершенно пустая затея.
– Помоги занести в дом!
– Не стоит… уложим на ящики, потом можно сразу паковать для перевозки.
– Прекрати считать его покойником, ты сам еле ходишь!
– Но у меня еще не совсем засохли мозги! Ари, ты напрасно потратишь время.
Мы крепко повздорили, я разозлилась, назвала Фрайма бесчувственным мутантом и даже не пожелала доброго пути, когда он поплелся на свою свалку у кладбища. Меня возмутило такое равнодушие к пострадавшему тарсианину. Думала, изгои Цоты стараются друг друга поддерживать. Меня же «скелет» не бросил, я даже нарочно спрашивала, почему взялся помогать. Подозреваю, что в тот момент был сыт и потому благодушен.
На мой вопрос Фрайм расплывчато, мол, я женщина и была очень испугана в толпе бомжей – вот он меня пожалел, разогнал любопытных уродов, дал воды. Точно, воды… В первую очередь я попыталась напоить моего подопечного. С трудом разжала ему зубы и влила немного теплой жидкости, в которой размешала белковую таблетку. Хоть какая-то поддержка истощенному организму, но мои жалкие запасы продовольствия теперь исчерпаны. Ничего, я-то могу двигаться, заработаю себе провиант.
Значит, тарсианин. Похож на земного киноактера. Нереально красив даже в таком болезненном состоянии. Однако, крупных ран и ушибов на теле не видно, кости, вроде, тоже целы, лоб не горячий. Как же его лечить? И самое главное – чем лечить?
А мне так хочется иметь друга и защитника! Нельзя упускать редкий шанс, я сделаю для этого человека все, что смогу. Пока его грудь еще слабо колеблется от разреженного дыхания, буду стараться ради него.
Я обтерла тарсианина влажной тряпицей, потом обрывками своей чистой футболки перевязала кровоточащие ссадины. Было немного неловко видеть его наготу, я же никогда прежде не мыла чужих мужчин, но сейчас не до глупой стыдливости. Да, он молод и безупречно сложен, может, где-то на его планете осталась жена или любимая девушка.
Надо же, космолетчик с Тарсин! Вдруг он найдет возможность подать сигнал сородичам и после дипломатических переговоров с Сианой его заберут военные. Ух ты, даже руки затряслись от мысли, что он может взять меня с собой. Но что-то я размечталась. Для начала надо выходить парня. Надо достать еду и лекарства.
Из двух кусков палатки я соорудила некое подобие полога, чтобы свет не падал на лицо больному, прикрыла его до пояса самодельным покрывалом, под голову и плечи положила мою куртку – так ему должно быть удобно.
«Пожалуйста, доживи до моего возвращения, я принесу тебе поесть и, если повезет, какое-то укрепляющее средство. Сит может подсказать, он все знает».
На прощание я не удержалась и поцеловала тарсианина в бледную щеку. Хотелось разреветься, но я сдержалась. Сейчас мне надо быть сильной за двоих. Кроме меня никто не захотел ему помочь. Я – последняя надежда этого человека.
Глава 6. Робкая надежда
В «Кормушке» выдался горячий, суетливый день. В самом деле горячий – здешнее светило палило немилосердно, от духоты некуда было деться, единственный кондиционер в ангаре заглох, Сит обещал его починить, но провозился до самого вечера без толку.
У меня, кажется, поднялась температура, стало дышать трудно, перед глазами качалось сизое марево. Гарш весь день отрывистыми фразами, а больше жестами гонял от стойки с столикам. Народишку, как на зло, много собралось, сначала все присосались к охлажденным пивным чанам, а потом сгрудились вокруг одного старого кардарианца – мастера байки травить.
Очень уж живописно рассказывал о том, как получил травму руки – она у него сейчас безжизненна как муляж. Будто бы пират бежал с рудника, а сианцы затравили его собаками – одну он полоснул ножом и вот за эту самую руку, что поднялась на армейского пса, обученного выгрызать беглецам лицо и половые органы, сианцы его и подвесили на крюке в сарае. Брр… не хочу слушать дальше, подкатывает к горлу тошнота.
Лупоглазый Бубо пристально наблюдает за мной. Стараюсь не подходить близко, и тогда он сам добирается до стойки, преграждает путь своей оплывшей тушей.
– Ари, надо поговорить! Отойдем в уголок.
– Не видишь, у меня дел полно, голова кругом.
– Бедняжка, совсем тебя боров замучил. И ведь за кусок жратвы трудишься, пачкаешь ручки в грязной воде. А ручки у тебя беленькие, маленькие… Ари, пойдем со мной, я хорошо тебе заплачу.
– Отвали! И без тебя тошно.
Пытаюсь обойти его приземистую фигуру, но Бубо хватает меня поперек талии и остается огреть его пустым подносом. Но мое сопротивление только распаляет похотливый интерес:
– Горячая штучка! Свеженькая, сладенькая… Дурочка, все равно будешь моя. Здесь на тебя больше никто не польстится. Все думают о жратве и глейсе.
– Я только рада! Убери клешни, сейчас позову Гарша, он тебя выгонит.
– Это вряд ли, я сегодня набит деньжатами, как свинья дерьмом, наш папочка любит таких клиентов.
Прибегаю к последнему аргументы, надеюсь, будет достаточно напомнить о вчерашнем госте.
– Ясс сказал, чтоб меня не трогали, ты разве не слышал?
Лупоглазый гадко смеется, жадно прижимая меня к своему выпуклому животу:
– Так мы решим дело полюбовно. Скоро ты поймешь своей милой головкой, что тебе надо держаться меня, девочка с Дейкос, больше тут тебе никто не поможет. Какое яссам до тебя дело, а? Трахать они тебя не смогут – ваши расы не совместимы. А вот я вполне способен попасть в твою маленькую мокрую дырочку. Не корчи из себя недотрогу, двигай в подсобку и хорошенько повозимся.
– Отвали, скотина!
Я приготовилась бороться не на жизнь, а на смерть, ни за что не позволю ему трогать меня, а уж тем более куда-то вести. Жаль, ногти коротко обрезала, так хотелось расцарапать противную рожу перед собой. Выручил Гарш. Ну, как сказать – выручил… Бросил мимоходом, чтоб тут не шумели, и кивком позвал меня за собой. А когда Бубо намекнул, что сегодня ему обещали полный сервис, Гарш вдруг пожал плечами и сухо бросил, что «Ари попозже тебя обслужит».
Я шла на кухню с самым дурным предчувствием и не обманулась. Начальник сложил свои ручищи на груди и процедил сквозь тускло поблескивающие зубы – они у Гарша все металлические:
– Малышка, мне начинает это надоедать. Бубо прав – тебе надо выбрать приятеля и вести себя посвободней. Ты нервируешь публику.
– Хочешь меня уложить под него? Да ты что, Гарш! Чем я тебе досадила?
– Я лишь хочу покоя в своем заведении. Завтра сюда прибудет банда бугорщиков, они откопали в своем карьере скелет древнего монстра. С клювастым черепом. Ценная находка. Сианцы отвалят пару контейнеров с трикой, здесь будет изрядная пьянка, тебе лучше не показываться, если боишься за свою нежную шкурку.
От такой скороговорки-новости руки мои бессильно обмякли вдоль тела, хотя никто не вешал меня за них на крюки.
– Но что я буду есть все это время… Дай мне немного в долг, я отработаю, ты же знаешь!
Гарш пренебрежительно хмыкнул, потом повел глазами вокруг и схватил с разделочного стола вскрытый пакет концентрированного супа из дотационного фонда. Обычно мы разводили такой пакет на большую кастрюлю, добавляли местных песчаных клубней и немного синтетического мяса, получалась вполне насыщенная и, самое главное, съедобная бурда, по две монетки за полную миску.
– На, хватит продержаться! Явишься через пять дней. А если нет… не очень-то огорчусь.
– Вот, значит, как… Гарш, это не честно.
Я с тоской смотрю на студенистую массу в криво надорванном пакете. Нас теперь двое – тарсианин и я. Можно ли попросить у Гарша добавки? Нет, он сегодня нервный, наверно, все еще злится из-за вчерашнего происшествия. Дался же яссу этот укол! Мы жили с Гаршем так дружно, пока не заявился сюда человек-змея. Ненавижу…
– Ты что, оглохла!? Я сказал тебе убираться и носа не показывать эти дни. Ну, пошла вон за дверь! Да не в зал же, дуреха, там тебя перехватит Бубо, начнешь верещать – мне лишние заморочки, беги во двор через отходник.
Прижимая пакет с полу-пищей, и едва сдерживая слезы обиды, я выбралась на улицу. Очень хотелось пить. Звезда Антарес в багровом облаке едва начала приседать на линию горизонта. Ужасающая жара. С трудом помню, как добралась до своей мегабочки. Завидев вдали знакомую колючую проволоку, со страхом подумала, пережил ли тарсианин мое отсутствие, ускорила шаг, запнулась и едва не выронила драгоценную ношу.
Уф, кажется дышит… Боженька, помоги мне его спасти! Никогда не умела всерьез молиться, а тут готова на все, лишь бы несчастный парень открыл глаза. Губы у него сухие и растрескались еще хуже, чем вчера. Осторожно промокаю его лицо мокрой тряпкой.
– Миленький, оживи! Я сейчас приготовлю покушать.
Когда его воспаленные веки дрогнули, и мутный взгляд попытался сфокусироваться на мне, я словно заново родилась. «Синеглазенький мой! Какой же ты молодец!»
– Где я? Корабль поврежден… Сообщить дяде…
– Тихо, тихо, не шевелись, хочешь еще воды?
Радости моей нет предела, казалось, теперь все непременно наладится, я уже не одна. Тихий голос мужчины звучит для меня лучшей музыкой:
– Кто ты? Откуда ты? Позови врача.
– Я – Арина. Мое имя – Арина. И мы на Цоте. Ты слышал об этом месте? Тихо, тихо, куда ты рвешься, я сейчас все объясню. Лежи спокойно.
В его больших, широко раскрытых глазах застыло мрачное удивление. Когда же он выслушал из моих уст краткое изложение последних событий, удобнее улегся на импровизированное ложе из ящиков и погрузился в раздумья. Затаив дыхание, я любовалась его точеным профилем и ждала дальнейшей, уже более внятной реакции. Потом решила немного с ней поторопить:
– Назови хотя бы свое имя.
– Дариус Аркос – пилот первой категории элитного подразделения разведывательного крыла Тарсин.
– Звучит шикарно!
Мне хотелось его подбодрить и сподвигнуть на дальнейшие разговоры. Мне так наскучило сидеть в своей бочке по вечерам совершенно одной.
– Можешь звать меня просто Дар.
Он проговорил это без улыбки, и даже не глядя в мою сторону, но я ликовала.
– Чудесное имя!
– Значит, ты находишься здесь нелегально? Сианцы не знают про тебя?
– И про тебя тоже, думаю, это к лучшему. И Фрайм так считает.
– Тот, кто хотел меня сжечь?
– Ну-у… в госпитале сказали, что ты не жилец.
– Нужно добраться до места моего приземления, в биокапсуле должны остаться стимуляторы и оружие.
– Дар… эх, я боюсь, твой транспорт уже разобрали на полезные составляющие и присвоили местные…
– Отбросы ходячие!
На его лице заходили желваки, ноздри хищно раздувались, глаза полыхали яростью. Я невольно отшатнулась назад.
– Каждый хочет выжить. Как уж получится. Бесполезно ругаться.
– Сама ты здесь давно?
– Почти месяц, я в днях запуталась, представляешь. Первое время мне было так плохо…
– Надо выбираться с этой свалки!
– Я только «за», но вот как?
– Нужно срочно сообщить в Межпланетное ведомство по розыску военнопленных, мой дядя курирует в Парламенте законопроект Конвенции о помощи согражданам на враждебной территории. Меня вытащат отсюда, как только получат точные координаты местонахождения.
– Знаешь, я бы тоже хотела попасть домой.
Он воззрился на меня с любопытством, как будто заметил только сейчас.
– Домой – в Дейкос? Разве есть большая разница с Цотой? Я думал, там тоже в норах живут.
Я устало выдохнула, отчего-то его пренебрежительный тон меня покоробил.
– Вы ничего не знаете о нашей Земле, а строите глупые гипотезы. Мы ничем не хуже вас, понятно? Посмотри на меня, разве я сильно от тебя отличаюсь? Мы – один человеческий вид, у нас тоже высокоразвитая культура и хорошие технологии. Дар, неужели я кажусь тебе примитивным существом, любящим жить в грязи? Я привыкла каждый день мыться, всегда обожала подолгу валяться в ванной с разными ароматными пенками. Понимаю, сейчас в это трудно поверить, но там, на Земле я выглядела куда симпатичней с чистыми волосами и в нормальной одежде. И разве моя речь похожа на мычание или блеяние? Я не меньше тебя хочу вернуться к родным.
Он тяжело и хрипло дышал, по лицу катились капельки пота, недавний порыв дорого обошелся изможденному организму.
– Дай мне еще воды. Да, благодарю… ты много сделала для меня.
Я помогла ему напиться, поддержав голову, потом снова обтерла лицо и грудь влажным обрывком футболки. Дар виновато улыбнулся и тихо сказал:
– Мне нужно встать, иначе я намочу под собой.
Не сразу поняла, что ему нужно в туалет, а потом тщетно попыталась помочь его большому тело подняться, он был беспомощный как младенец. Даже сидеть не получалось, так отощал и обессилел.
– Нет уж, свалишься на песок, мне тебя потом не затащить обратно на лежанку. Лежи, я что-то придумаю.
Не такое уж это хитрое дело… Немного оглядевшись, я воспользовалась разорванной канистрой из-под машинного масла как медицинской «уткой». Конечно, пыталась действовать деликатно, но Дар покраснел от стыда, зажмурился, что-то невнятно бормотал под нос. А потом надолго замолчал, морща лоб и крепко сжав израненные губы.
Мне было его очень жаль, пыталась шутить, просила представить, что он в хорошей клинике находится, а я сиделка, выполнившая свою прямую обязанность.
– Слушай, Дар, ты скоро поправишься, и мы придумаем, как сообщить твоим соотечественникам об аварии вблизи Цоты. Только пообещай, что заберешь меня с собой на свою планету. А потом поможешь добраться до Земли.
– Полеты в Дейкос запрещены. Я не могу гарантировать тебе возвращение.
– Ох, ну хотя бы покинуть этот мусорный полигон! На твоей родине, вероятно, условия будут получше. Дар, разве я много прошу? Просто выберемся отсюда вместе. Ты согласен?
Он медленно кивнул, и я рассмеялась вслух.
– Вот и отлично! Пойду заварю питательный супчик из концентрата, думаю, ты очень голодный.
У меня настроение поднялось настолько, что, набирая воду в армейский котелок, я начала напевать какую-то старую детскую песенку. Впервые на Цоте мне хотелось петь. Дар внимательно следил за движениями моих рук, я часто оборачивалась и улыбалась ему, было приятно видеть рядом умного и рассудительного мужчину, а не вечно сонного и голодного зануду Фрайма.
Осталось только придумать, как послать весточку в Межпланетное ведомство. Минуя сианские посты, разумеется. Решив эту задачу, мы получим шанс отсюда улизнуть. Стоит отпраздновать появившуюся надежду роскошным ужином по меркам Цоты. Надеюсь, Дар не слишком привиредлив, потому что кроме пустой похлебки мне больше нечего ему предложить.
Глава 7. Спасти тарсианина
Видимо, он слишком пострадал после аварии своего звездолета, да еще мысль о том, что попал на такую свалку не способствовала быстрому восстановлению. Дар смог проглотить всего несколько ложек супа, скривился и судорожно вздохнул. Я вдруг почувствовала себя виноватой, будто плохая кухарка и не могу сделать вкуснее эту бурду, но ведь все же лучше, чем ничего. Горячая питательная жидкость не даст с голоду помереть. Даже на завтра хватит.
Дар молчал, и я от волнения съела больше, чем планировала. Потом увидела, что тарсианин спит, умылась и залезла в свою бочку. Пусть отдыхает, ему нужно набираться сил. Впереди четыре дня моего вынужденного отпуска. Гарш не шутил, когда велел не появляться в «Кормушке». Слышала я о бугорщиках – те еще отморозки, хуже кардарианцев.
Фрайм рассказывал, что когда-то бугорщики здесь всем заправляли и житье мелкой шушере совсем было плохое, но ясс Джелло убил у них главаря и подручных, потому прочие изгои безоговорочно признали его власть.
Джелло установил на Цоте более справедливый порядок, проводит бесплатную раздачу концентратов, разбирает споры и следит, чтобы никто не обижал торговцев и владельцев «кормушек». Конечно, за покровительство нужно платить и все платят, как могут. Зато его слово – закон. Не удивительно, если вспомнить, как грозно выглядят яссы. На такой мусорке, как наша, всегда уважают силу.
Я быстро заснула, но среди ночи не раз поднималась и выходила на двор, чтобы прислушаться к неровному дыханию тарсианина. Спит мой синеглазый звездолетчик… Уже перед самым рассветом я присела на свободный ящик у его самодельного ложа и осторожно расправила слипшиеся от пота волосы на виске. Горячий какой… Да у него жар! Мгновенно исчезло мое дремотное состояние, началась паника.
Когда приложила к его лбу холодную мокрую тряпицу, Дар слабо застонал и начал быстро-быстро говорить, а потом тихо засмеялся. В его голосе звучали нежные, ласковые нотки – он мягко убеждал какую-то женщину остаться с ним, флиртовал, потом начал говорить холодно-грубовато, а у меня сердце разрывалось от жалости. Он бредил, ему нужно серьезное лечение, а не жиденькие супы.
За день я потеряла счет времени, действовала на автопилоте – поила Дара, обтирала его пылающее тело и плакала. Равнодушно отдала остатки еды Фрайму. Он заявился после обеда, решил проведать подругу, узнать, жива ли еще. Мы даже помирились, и Фрайм даже выдавил в рот тарсианина маленький тюбик с «утолителем боли».
Больше ничем не мог помочь, так хоть посочувствовал, уже не намекал о том, чтобы увезти Дара к своему крематорию. Думаю, просто боялся опять со мной ссориться, я все-таки порой могу накормить, а это для Фрайма важнее всего. Со мной выгодно дружить.
По скупой мимике Фрайма и нескольким уклончивым фразам я поняла, что в глазах «скелета» без качественной медицинской помощи тарсианин не жилец. Так, где же ее взять – эту помощь? Мы еще раз обсудили возможность обратиться в официальную клинику, построенную Сианой.
Похоже, Дара могут принять туда только для жутких исследований, проще говоря – на биоматериал, никто не станет спасать пилота враждебной планеты. И моя надежда покинуть Цоту испаряется, как капельки воды с раскрасневшегося и невероятно красивого лица космолетчика.
Фрайм сытый и довольный, а потому искренне старается найти выход, видя, как важна стала для меня его недавняя «находка».
– Есть еще один вариант. Маловероятно, что король поможет, но почему бы не попробовать. Хуже не будет.
– Хочешь сказать, надо пойти за лекарствами к яссам? Жуть!
Я припомнила экзотический облик Шакко, и по плечам пробежала нервная дрожь.
– Слушай, Фрайм, я хочу тебе один неловкий вопрос задать, раз мы друзья, ответь, пожалуйста, честно, как ты считаешь.
Узловатым сухим пальцем «скелет» медленно почесал широкую переносицу, а я продолжала:
– Лупоглазый вчера заявил, что яссы не могут меня воспринимать как… ну, как сексуальный объект. Ты тоже так думаешь? При всей их необычной внешности они все же похожи на мужчин. Правда, я видела только одного. Джелло такой же? Мне надо знать наверняка.
Фрайм ответил быстро и даже непривычно шутливо:
– Вряд ли тебе удастся понравиться Джелло в виде потенциальной партнерши. Известно, что яссы совокупляются только с самками своего вида. Они так устроены. Точнее, их половые органы так устроены. В «Кормушку» меня, конечно, не пускают, но никогда не слышал, чтобы кто-то из троицы яссов забирал оттуда хубанок, а ведь их перебрали все, кто может чем-то платить. Поскольку женщин их расы на Цоте нет, думаю, Джелло пользуется аналогами, он мог договориться с сианцами – ему привезут все.
– И лекарства он может достать? Да, понимаю, может. Но вот с какой стати он будет одалживать их мне для тарсианина. Чем я расплачусь?
К вечеру духота немного спала, усилился ветер и дышать стало легче. Схватившись за голову, я взад-вперед вышагивала мимо неподвижного тела пилота, а Фрайм скучающе поглядывал за «колючку». Ему пора уходить. Сегодня тело «находки» еще слишком живо для последних почестей. Фрайму некуда спешить, ни один труп его не минует. Такая работа.
Наконец я принимаю решение. Осталось лишь детали согласовать.
– Когда будет очередная раздача концентрата? Завтра?
– Хочешь присоединиться ко мне? Жалкое зрелище, Ари. Это дно Цоты. Подумай, что скажет Гарш. Мне ведь не просто так запрещено бывать в его заведении. Я – отброс, низшая каста, а ты пока немного повыше. Держись за свое место, Ари. Мой совет, рано тебе еще падать.
– Да не собираюсь я милостыню просить! Я хочу лишь увидеться с Джелло.
– И вот так прямо заговорить о «живучке»? Ты сошла с ума.
– Шакко назвал меня забавной зверушкой. Пусть так, я не против перед ними попрыгать, может, их развлечет моя печальная история. Они же не звери, Фрайм, они почти люди, надеюсь, способны на доброту просто по воле сердца. Вдруг я сумею их растрогать. У меня нет другого выхода, так ведь? Если Дар встанет на ноги, мы придумаем, как выбраться отсюда. Он похож на землянина. Это мой шанс. Я должна за него бороться!