Цота. Планета изгоев
- -
- 100%
- +
Я уставала. И скверно питалась, потому что лучшие кусочки берегла Дару. На почве такого моего поведения старый приятель Фрайм потерял ко мне прежний интерес, мы теперь редко виделись. Дар, конечно, был в приоритете. Я старалась ухаживать за ним как можно лучше, и настал день, когда тарсианин вызвался проводить меня на «рабочее место». День моего ужаса и стыда…
Во-первых, я опоздала в «Кормушку» потому что шла медленно – Дар опирался на мое плечо, его немного пошатывало, силы еще не полностью вернулись. Гарш даже не удостоил меня выговором, только сердито посмотрел и что-то пробормотал сквозь зубы.
В последнее время он вообще старается со мной не общаться, но не отказывает в еде. Даже удивительно, раньше часто брюзжал, что надо на меня тратиться, а теперь сам напоминает, чтобы я забрала скудный паек.
А во-вторых… Я заметила, с каким презрением Дар оглядел скудную обстановку нашей харчевни. А потом почти весело заявил:
– Вот почему от тебя постоянно пахнет прогорклым маслом, здесь все им провоняло. А там что висит – крысиные хвостики? А тот парень в летной форме, случайно, не с Харакаса?
– Да-а, крысы – добыча Рохо… А летчик, вроде, был в группе наемников Сианы. Посиди тут, в углу, я пока займусь своими обязанностями. Нам же не просто так обходится кормежка.
Я представила жалкую обстановку забегаловки ясными глазами Дара, и сердце полоснул жгучий стыд. Так я же не виновата, что приходится получать еду таким жалким способом! Он должен понять, что у меня нет выбора. Все равно неприятно.
Когда вернулась в зал с заказами, мой придирчивый спутник уже громко спорил с безногим «серебристым летчиком» насчет незаконного вторжения сианцев на территорию какого-то исконно тарсианского заповедника. С обеих сторон нашлись заступники из скучающих завсегдатаев.
Скоро в «Кормушке» поднялся невообразимый гвалт! Мне было неловко видеть, как высокий, стройный и подтянутый Дар наседает на жалкого калеку – четкими, рублеными фразами доказывает свою правоту, а тот захлебываясь слюной и нервно заикаясь, пытается отвечать, бьет себя кулаком в тощую грудь.
Я подскочила ближе, ухватила Дара за рукав потрепанной кофты, что выпросила у Гарша два дня назад:
– Успокойся, пожалуйста! Нас же выгонят в два счета. Что тогда будем делать?
– Тебе здесь не место, Ари! Разве сама не видишь?
– Но я отсюда приносила тебе еду, ты забыл?!
– Я скоро окрепну и найду работу. Тебе не придется прислуживать всяким отщепенцам.
– Буду безмерно счастлива! Но когда это еще случится… Тебе надо набраться сил.
И тут прямо над ухом раздался утробный рык Лупоглазого Бубо:
– А ты ничего не попутал, тарсианский выродок? Сам еле стоишь на ногах, а посмел гадить в чужое корыто! Я сейчас размажу твои кишки по гнилому полу и малышке Ари придется подтирать кровавое дерьмо.
Не успела я опомниться, как пьяный в доску кардарианец обратился уже в мою сторону:
– Значит, вот чего ты от меня бегаешь, куколка! Подобрала какую-то падаль на свалке и думаешь, что он тебя будет кормить? Кто? Вот этот засранец? Да ты на него хорошенько посмотри – он же боится ручки замарать. Все знатные тарсиане спят со смазливыми юнцами, а богачи имеют целые гаремы особей разного пола, включая синтетические игрушки. И этого извращенца ты предпочла мне? Вот же глупенькая Ари!
Он и другие гадости говорил, надвигаясь на меня с мерзкой улыбкой, демонстративно поглаживал надувшуюся ширинку. Я отступала к стойке и скоро уперлась в нее спиной. Почему никто его не останавливает? Куда делся Гарш?
Придется выкручиваться самой:
– Бубо, ты пьян. Садись за столик, я выполню твой заказ.
Но он ухватился за стойку своими длинными руками, поймав меня в ловушку и обдавая лицо зловонным дыханием:
– Заказываю тебя! Послушай, милая, я тебе помогу. Чего ты желаешь? Будь со мной поласковей, сладкая девочка, я все для тебя сделаю. Хочешь, достану первоклассный глейс, ты мигом забудешь все печали. Я одену тебя в красивые тряпочки, я знаю, где это достать.
Он попытался потрогать меня за грудь, и я в ужасе закричала, а потом вывернулась и схватила стоящий позади бокал с трикой – местной водкой, только немного крепче. Я выплеснула «огненную воду» ему в мерзкую харю – надеялась, что Бубо уберет лапы, и я сбегу. Черта с два!
Отфыркиваясь, он дернул меня за ворот футболки и стиснул горло так, будто хотел трахею сломать. А потом вдруг его глаза стали круглые и безумные – разинув рот и судорожно хватая воздух, Бубо начал медленно оседать на пол. За его обрюзгшей спиной стоял Дар – белый как мел и уверенный как сверхсовременный танк. Видимо, он и ударил Бубо по почкам.
Потом я услышала сиплый, сдавленный рев кардарианца и на мгновение зажмурилась, а когда снова смогла сфокусироваться на происходящем, то увидела, что Бубо лежит у моих ног, лицо его залито кровью, а из глаза торчит железный штырь.
Бубо корчился и хрипел, испуская дух, а Дар брезгливо обошел поверженного кардарианца и взял меня за руку.
– Уходим отсюда!
Но вокруг нас образовалась плотная толпа изгоев. Среди них было несколько приятелей Лупоглазого, угрюмый вид их не предвещал ничего хорошего.
– Надеюсь, у нас это получится…
В животе у меня пульсировал какой-то острый комок, дышать стало трудно, ног почти не чувствовала. Кажется, я боюсь крови и мертвых тел. Особенно, если они еще дергаются в судорогах.
Дар приобнял меня и направился к выходу, но кольцо посетителей «Кормушки» сомкнулось. Одни возмущенно цокал языком, другие присели к Бубо и ловко обшаривали многочисленные карманы его штанов, а старый кривобокий бродяга напрямую обратился к Дару:
– Что ты размахался клешнями? Я прежде тебя тут не видел, вот ты заявляешься и тычешь ножкой стула в морду достойного человека. Как это назвать, а? Ты прикончил нашего приятеля, и хочешь уйти просто так? Не-е… это неправильно.
– Он дурно отзывался о моем народе и сдохнул, как тупая скотина, – надменно произнес Дар и чуть встряхнул упругими кудрями, будто придавая особый вес своим словам.
Я услышала в толпе уже знакомый, характерный щелчок – так открывается нож. Сердце затрепетало, как бабочка над весенним цветком. Были бы тут цветы…
«А нас сейчас зарежут, как цыплят! Их слишком много, Дар, ты со всеми не справишься. У них ножи и заточенные ложки, а ты выпустил из рук единственное средство защиты».
Гомон усиливался, но никто не решался нападать первым, я затравленно озиралась кругом, ища хотя бы проблеск сочувствия на некоторых знакомых лицах. Из дальнего угла раздался идиотский смех и жиденькие аплодисменты «серебристого летчика».
– Да-давай, пилот, по-покажи, как готовят ваших ребят в спецпо-по-по-дразделении Та-а-арсин. Если бы у меня были но-ноги, я бы первым тебе врезал, но с ра-адостью по-осмотрю, как это сделают други-ги-е.
Нервы мои не выдержали, я сбросила со своего плеча прохладную руку Дара и завопила, что было мочи:
– Га-а-арш! Помогите! Сюда!
– Тихо! Чего рот открыла, я здесь.
Я с изумлением увидела, как хозяин заведения вразвалочку, не спеша, подходит к месту нашей вероятной казни. И голос Гарша звучал металлически-равнодушно:
– Бубо сам виноват. Перебрал пива и полез к девчонке. Джелло сказал ее не трогать. Она неприкосновенна. Так сказал король – это его слова. А вы знаете, что бывает, если нарушать приказы короля Цоты. И поэтому сейчас девчонка уйдет отсюда, никто ей не помешает.
Авторитет Гарша был непререкаем. А слово ясса – закон. Толпа изгоев возмущенно взвыла, потом один раздосадованный голос с надеждой спросил:
– Пусть кукла убирается, нам нужен урод, заваливший Бубо. Согласись, Гарш, это ж по честному?
– Они уйдут вместе, понятно! – рявкнул хубанин.
– Не надо нас так обижать, Гарш…
Владелец «Кормушки» примирительно поднял руки:
– Мы почтим память Лупоглазого славной выпивкой. Эй, Сит, всем браги за мой счет. Бубо был хорошим клиентом. Я буду его помнить… примерно дней пять.
Восторженные вопли основной массы изгоев перекрыли недовольный рокот жаждущих мести, скоро мы без помех выбрались на двор «Кормушки». Все как в дурном сне. Помню, как мы медленно брели под палящим светилом в сторону нашей бочки, и я долго не могла начать разговор.
– Дар, спасибо за помощь. Я очень испугалась. А ты… такой смелый, Дар.
– Ты много для меня сделала, Ари. Я не хочу быть твоим должником. Я с тобой расплачусь.
– Да, да… натурой отдашь, – рассеянно проронила я, немного раздосадованная его официальным тоном.
Но Дар еще слаб и уже столько пережил тут, а сейчас был на волосок от гибели. Не заступись Гарш – нас бы просто растерзали.
– Ари, а что такое «отдашь натурой»?
Я тихо засмеялась и потерлась носом о его плечо.
– Дома скажу. Давай доберемся вначале.
Глава 11. Мой чужой Дар
Украдкой наблюдала за тем, как Дар мылся. Я заранее отдала ему тюбик с пенящейся пастой, которую получила от Шакко, и теперь подглядывала за расходованием ценного моющего средства, ничуть о том не жалея. В первые дни, когда он только начал самостоятельно передвигаться по моему двору, даже помогала, но однажды Дар меня отстранил, дав понять, что справится сам. Понимаю, ему неловко зависеть от женщины.
А мне нравилось к нему прикасаться – кожа гладкая, нежная, словно избалованная многочисленными притираниями и массажами. Наверно там, в другой жизни, Дар за собой здорово следил. Медицина и косметология в системе Антарес должна быть на высочайшем уровне. Надо как можно больше узнать о его родной планете – расширить горизонты своего представления о мире, куда меня нечаянно занесло.
Недавно Дар спросил зеркало, а я подсунула ему лист отполированной жестянки – нашла на мусорке среди прочих вещей разной степени целости. Сама расчесывала волосы тарсианина, после теплой воды они снова стали мягкие и послушные.
– Дариус Аркос, ты самый привлекательный мужчина во Вселенной.
Он самодовольно улыбнулся, поворачиваясь ко мне, и я опустила взгляд, невольно облизав губы. Я уже видела его голым, он хорош везде. Хочется подойти ближе и обнять, прижаться к его белому, мускулистому телу, поцеловать каждую подзажившую ранку и даже сизо-желтые синяки. Чудо, что Дар не переломал себе все кости во время падения.
Говорит, что спасла универсальная военная биокапсула, новейшие разработки. Но система подачи кислорода была повереждена, потому пилот оказался в таком плачевном состоянии, когда его нашел Фрайм.
– Подай полотенце!
– Слушаюсь, ваша светлость!
Я шутливо кланяюсь, потом со смехом подбегаю к нему, держа на вытянутых руках чистую футболку из запасов Гарша. Она вряд ли похожа на банное полотенце, но это лучший вариант из всех имеющихся. Дар благосклонно принимает мое подношение.
– Теперь твоя очередь, судя по «аромату» и состоянию волос, тебе это очень нужно.
Меня словно в грудь ударили, я сделал глубокий вдох и откашлялась.
– Бестактно постоянно напоминать о том, что я замарашка. Дар, оглянись! Как тут содержать себя в чистоте? Хорошо еще, что яссы дали шампунь, и то мы его на двоих делим, скоро закончится, а раньше я просто мутной водой мылась, представляешь?
На его идеальном лице ни тени раскаяния, но голос становится мягким, рокочущим:
– Прости, я тебя обидел. Привык говорить прямо. Считай, это была шутка.
– Искренность и прямота плюс чувство юмора – хорошие качества. Я все понимаю. Как-нибудь переживу.
Горько усмехнулась, стаскивая с себя пропахшую кухней и потом майку. Нет, это невозможная затея – он никогда не посмотрит на меня с мужским интересом. Я для него – пугало с помойки. Обидно. Хочется нравиться ему чуточку больше, а что делать? Тем неожиданней звучит предложение Дара:
– Хочешь, помою тебя?
Отчего-то рот наполняется вязкой слюной, а между ног становится тепло. Кажется, я готова поплыть от одного лишь ласкового взгляда его внимательных голубых глаз. Отвечаю серьезно, хотя язык и губы плохо слушаются:
– Спасибо, я способна сама.
Лучше нам быть просто приятелями. Лучше для меня. Я всегда считала себя здравомыслящей девушкой, потом такой же здравомыслящей женщиной. Не стоит лезть со своим курносым носом в «калашный ряд». Старая поговорка.
Может, Дар и очень крут по всем межзвездным параметрам, но мне не нужна его снисходительная нежность. Даже на Цоте я не считаю себя никчемным убожеством, у меня есть свое представление о гордости. Пока еще есть. И нос, вроде бы, не такой уж курносый.
Дар поднимает темную бровь, подходит совсем близко:
– Ари, ты чем-то расстроена?
– Отвернись, мне хочется поскорее смыть с себя все сегодняшние страхи! Позже поговорим.
– Если я могу что-то для тебя сделать прямо сейчас – только скажи. И я постараюсь.
Кажется, начинаю заводиться. Он так вкрадчиво предложил свои услуги, и вообще сегодня ведет себя очень активно не в пример прошлым дням болезненной хандры. Вот угробил человека и даже думать забыл о происшествии в «Кормушке».
Мне Бубо не жалко ничуть, но неприятный осадок остался. Может, я сама по себе такая чувствительная, никогда прежде не видела близко трупов – до сих пор перед глазами жуткая картина в ангаре с барной стойкой. А Дар держится очень спокойно, будто привык убивать людей ножками стула с одного удара в лицо.
– Ари… ты вся дрожишь. Тебе плохо?
Он гладит меня по голым плечам, задевая лямки застиранного серого лифчика. А я не могу ни слова сказать в ответ, меня бешено тянет к нему, он мне очень нужен сейчас. Я обхватила его руками за талию, прижалась к его груди и готова разреветься навзрыд от обилия впечатлений. Дар тяжело дышит и продолжает нежно касаться моей спины, успокаивая:
– Ничего, ничего, маленькая, мы выберемся отсюда. Говоришь, яссы обещали помочь? Они не бросаются словами. Я кое-что слышал о здешнем мусорном короле. Его родных убили во время мятежа, самого Джелло вывезли с охваченной междоусобной враждой планеты и спрятали. На Яшнисс уже много лет нет мира, зато сианские ястребы выжидают часа, чтобы утвердить на троне своего ставленника. При этом грубо нарушают интересы Тарсин! Надо бы мне лично встретиться с Джелло, у нас найдутся темы для беседы. Он зол на сианцев, его исключили из армии за мелкое нарушение, сослали сюда, думаю, просто решили держать в изоляции, контролировать каждый шаг.
– Он страшенный тип. У него блестящие злые глаза.
– Яссы вообще не люди. Змеиная раса. У них даже на члене есть чешуя.
– Ой-ой… да ты шутишь! Если это то, о чем я подумала…
– Самая известная их анатомическая особенность. Да и характер тяжелый.
– Кошма-ар! Наверно поэтому они могут соединяться только с женщинами их расы – те тоже устроены необычно. Мне Фрайм что-то намеками говорил.
– Догадливая… они имеют в постели только плоскогрудых и узкозадых яссок, – прошептал Дар, и чуткие пальцы его изучающе прошлись по моей груди, отодвигая чашечки бюстгальтера, – хорошо, что ты не такая, Аарин. И еще мне нравится твое имя. Вроде бы так звали одну древнюю богиню… не важно.
У меня резко ослабели ноги, я была влажная «там» и уже готова на все. Но едва Дар стиснул мой правый сосок, возбуждение немного отступило.
– Не надо так сильно, больно же!
– Прости. Давай ты уже все с себя снимешь и помоешься. Я полью воду.
Кивнула в ответ и позволила ему освободить меня от остатков одежды. И доверчиво улыбалась, когда наши взгляды встречались. А Дар был сосредоточенно-серьезен, словно выполнял ответственную работу, на которую позже предстоит сделать подробный отчет.
А потом я догадалась, что он тщательно обследует мое тело, изучает на предмет того, подхожу ли я ему для интимной близости или не очень. Он рассматривал меня, как букашку под лупой: вот тут лапки, тут крылышки, тут пятнышки. Нет, скорей, как новое блюдо на столе – что за ингредиенты его составляют. Пригодно ли это в пищу. Может, отложить на потом, а то и вовсе передать за ненадобностью другому.
У меня зубы стучали от озноба – это нервное, впрочем, и вода-то была холодной – всю нагретую за день Дар только что истратил на себя.
– Помоги закутаться в тряпки, я так за-а-замерзла.
– Иди ко мне, теперь ты чистая, теперь можно.
Колебалась всего пару мгновений, подспудно чувствовала, что соглашаться на его милостивый жест унизительно, но я слишком долго была одна, я устала быть одна, все здесь делать самой и всего бояться… Мне хотелось на кого-то хоть немножечко опереться. И рядом был только самодовольный тарсианский пилот.
Он жадно водил руками по моем телу, быстро целовал-кусал шею и подбородок, потом довольно напористо попытался засунуть пальцы мне между ног – я вскрикнула и дернулась назад, сжимая бедра. Что-то происходит не так…
Мне нужно немного иначе – медленно, бережно. Более душевно, пожалуй, хотя дело касается всего лишь тела. Дар не особенно церемонился со мной, его напряженный член терся о мой пах через его штаны, и теперь это вызывало некоторое беспокойство.
Я вдруг резко поняла, что не готова сейчас зайти настолько далеко. Я хотела лишь утешающих объятий, ласковых прикосновений, теплоты, добрых бережных поцелуев, а не быстрого, грубого секса посреди сумеречного двора. Я начала всхлипывать и вырываться:
– Дар, не надо, я так не могу… Отпусти!
Он встряхнул меня, как соломенную куклу и больно сжал ягодицы. Я испугалась, что он может ударить и заплакала. Это его сразу же отрезвило. Теперь мы стояли тесно прижатые друг к другу, Дар водил губами по изгибу моего плеча, а потом шумно потянул воздух и четко сказал:
– Твои волосы отвратительно пахнут. М-да… я словно обезумел. Здешняя обстановка делает из меня животное. Не сердись, Аарин, ладно? Ну, вытри слезки. Не хочешь сейчас? Ты устала, день был тяжелый. Тебе надо поспать. Очевидно одно, ты можешь вызвать во мне желание, на Тарсин я тебя хорошо устрою. Ты и там пригодишься.
Сказанные совершенно невинным тоном, слова его падали на меня пудовыми гирями, я тяжко «просыпалась» от недавнего наваждения:
– Надеялась, мы станем друзьями – партнерами, а ты обращаешься со мной как с дешевой шлюхой.
– Думал, тебе нужно расслабиться. Ты смотрела на меня с открытым вожделением. Если хочешь как-то иначе, я не против продолжить, только начни сама. Что практикуется у вас в Дейкос? Ласки языком или когда женщина находится сверху?
– Давай закроем тему, прошу тебя.
Я чувствовала себя обманутой и опустошенной. Он так буднично говорил о телесной близости, словно мы были старой семейной парой и нам уже все давно наскучило, да и сил нет, осталось только теорию обсуждать. Неужели он сам не понимает, что слова сейчас лишние, особенно такие казенно-канцелярские… нет, не могу точно объяснить. Он просто другой. Холодный, закрытый. Совсем чужой мне человек.
Дар угадал мое напряжение и начал оправдываться:
– Ари, я сделал для тебя все, что мог. Оставь капризы. Ты же сильная, к чему это показное нытье.
– Да, конечно, ты прав. Мы оба устали, давай уже устраиваться на ночь. Конечно, я очень сильная. Просто колосс… на глиняных ногах.
Он уже не слушал меня, строил новые планы. Деятельный мужчина, такой нигде не пропадет.
– Завтра сведешь меня с хозяином вашей дрянной пивнушки. Пусть устроит встречу с королем Джелло. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока ясс вспомнит о твоей просьбе. Я сам буду с ним говорить и предложу выгодный вариант сотрудничества.
– Да… хорошо. Спокойной ночи, Дар.
– И тебе, Ари.
От мысли, что сейчас я заберусь в бочку и останусь наедине со своим отчаянием, охватила дикая тоска. Дар улегся на ящики под брезентовый полог, привык спать на свежем воздухе. После захода местного «солнца» здесь действительно становится ощутимо свежо и дышится легче.
Я обошла бочку, привалилась к ее обратной стороне и раскинула руки в стороны, запрокинув лицо к седому беззвездному небу. Наверно, атмосфера Цоты на треть состоит из мусорных испарений, они окутали все пространство вверху ядовитым туманом, и до бесплодной земли даже не доходит свет космических «лампочек». Мне некогда было прежде искать звезды в этом районе космоса, я старалась выжить среди изгоев. Что-то получается, а что-то не очень…
На мне одета одна лишь длинная футболка, в ней завтра и на работу отправлюсь. Работа… там мне дадут поесть… как хорошо. Одно из главных удовольствий Цоты – своевременная порция еды. А вот Джелло отлично устроился, у него все есть. Надо же – опальный принц! Чешуя на причинном месте. Бред! Не верю, как вообще такое возможно, наверно, Дар пошутил, желая меня впечатлить.
Воспоминание о тарсианине и недавних попытках сближения неприятно кольнуло. И все же он согласен меня отсюда забрать. Нет иного способа покинуть эту помойку. Значит, надо приспособиться и к нему. Он делает больно своими словами, но не замечает, как ранит меня. Может, и мне стать такой же холодной и самоуверенной. И поменьше его хвалить.
Внешняя красота не залог доброго сердца. Вон Джелло – на вид просто чудовище, а согласился помочь, дал указание не обижать меня в «Кормушке». Теперь я у него в долгу, но лучше пока не думать, иначе совсем не усну от тревоги.
Впереди за «колючкой» послышался неясный гул, я не так давно уже слышала похожую шумовую вибрацию. Странно, что бы тут делать Шакко в такое темное время…
Долго стояла, прислушиваясь, но вокруг опять установилась тягучая, раздражающая тишина. Немного успокоившись, я забралась в свою бочку, а ближе к обеду следующего дня, когда мы с Даром опять побрели в «Кормушку», на песке возле нашего двора обнаружился отчетливый след летмобиля яссов. Насколько знаю, больше ни у кого здесь нет летающего транспорта.
Да и у короля всего один списанный сианцами экземпляр. Как символ привилегии Джелло. Король должен быть выше своих подданных не только по статусу, но и в прямом смысле слова.
И в прошлую ночь он зачем-то прилетал к моей бочке. Или не он. Может, Шакко случайно заблудился, покончив с инспекцией бугорщиков. Не стоит даже загадывать. Впереди новый день – полный напрасных надежд и бестолковой суеты. Или случится что-то хорошее.
Я еще не перестала ждать хорошего. Даже спустя месяц на Цоте – планете безысходности. Планете, с которой никого не забирают. Или все же изредка бывают такие случаи? Надежда умирает последней, порой прежде уничтожив хозяина.
Глава 12. Дорога в песках
Я начинаю оправдывать поведение Дара тем, что он из аристократической касты – на родине имел слуг или даже рабов. А еще тем, что прежде не попадал в такие «грязные» переделки, не голодал, не испытывал недостатка в лекарствах и правильном уходе. В любом случае, мне больше не на кого здесь положиться.
С самого утра я молчу, настроение стелется по земле неровной тенью. Дар тоже притих, поглядывает на меня испытующе. Ну да, я же им больше вслух не любуюсь, не замираю восторженно при звуках его бархатистого голоса.
Сейчас даже иду на полшага впереди, то и дело запуская пальцы в волосы и потряхивая ими на ветру. Полчаса назад я вымыла голову и на душе сразу стало легко. Пусть только Дар посмеет мне опять ляпнуть какую-то гадость – так отвечу, что самой после станет совестно. Я терпелива и могу уступать, но всему есть предел. И точка невозврата тоже.
– Аарин, ты сердишься на меня?
– Нет, я просто голодна.
– Клянусь, я скоро достану нам пищу.
– Хочется в это верить!
Он вдруг одним прыжком встает передо мной и преграждает путь, крепко взяв за плечи.
– Ари, ты сегодня другая. Я тебя не узнаю.
В голове какая-то цветная карусель, даже не знаю, что ему отвечать, и в таком случае всегда говорю самое простое:
– А ты вообще не знаешь меня, Дариус Аркос, и даже не пытаешься узнать. Ты хоть раз спросил про мое прошлое, про мою семью, оставшуюся на другом конце Галактики… прости, я не сильна в звездных картах. Ты хоть представляешь, что я пережила здесь одна за месяц? Когда появился ты – я словно воскресла из пепла, а что в итоге? Да, надо отдать должное, ты меня защитил от приставаний Бубо, но теперь тебя ненавидит куча народа в «Кормушке». И сегодня нас могут встретить большие проблемы.
– Я должен был просто смотреть, как тебя тискает жирная вонючка с Карды?
– Не знаю… Все сложно. Я ждала, что Гарш его приструнит как обычно, а он почему-то не вмешивался. Дар, я хочу понять, как ты ко мне относишься на самом деле! Кто я для тебя – прислуга низшей расы или же мы равноправные друзья? У нас одна общая цель – покинуть Цоту…
– И мы это сделаем! Клянусь домом Аркос – одним из самых влиятельных на Тарсин! – торжественно заверил он, церемонно прижав кулак к левой стороне груди.
Я не умею долго обижаться, мне хочется верить людям и верить в лучшее. Я снова расчувствовалась, позволила Дару себя поцеловать. Это было так сладко и горячо. Сейчас он действовал гораздо медленней и осторожней, чем вчера, может, боялся меня спугнуть. Или же причина крылась в моих распущенных чистых волосах… После шампуня яссов они довольно приятно пахли.