Потому что нельзя... Начало. Книга 2

Глава 3. Адаптация

Женьке и Сереге пришлось быстро взрослеть после смерти мамы. Их старший брат Денис стал единственным защитником, взяв на себя заботу обо всей семье. Работая на заводе днем и ночью, он делал всё возможное, чтобы обеспечить братьев всем необходимым. Из-за тяжелых условий мальчики научились приспосабливаться самостоятельно справляться с любыми проблемами.

Руслан тоже рос в непростых условиях. После ухода отца мама закрылась в своем мире, практически перестав обращать внимание на сына. Хотя формально она выполняла обязанности, вроде походов на работу, эмоционально она словно отсутствовала. Руслану приходилось самому искать пути решения возникающих трудностей, становясь жестким и независимым человеком.

Моя новая комната находилась на втором этаже – большая, светлая и уютная, отделанная внутри лаком. У окна стояла удобная софа, а рядом небольшой рабочий столик, свободно пропускающий дневной свет внутрь комнаты. На столе продолжал молчать мобильный телефон, подаренный моей мачехой. Напротив располагались книжная полка с любимыми книгами из прежнего дома и высокий шкаф с большим зеркалом.

Стоя у открытого окна, я грустно смотрела на старый дом в глубине сада. Легкий прохладный ветер нежно играл с тонкими шторами и ласково касался моего лица, наполняя комнату ароматом цветов сирени, растущей прямо под моим окном.

– Женька! – влетела в комнату Арина.

Я поспешила обернуться, и мы крепко обнялись. Ну наконец-то мы встретились! Только рядом с ней моя адаптация к новому месту пройдет спокойнее. После долгой разлуки я ощущала от нее исходящий позитив и тепло, как ни от кого кто меня окружал.

Лина резко рванула подняться с кровати, но тут же, закатив глаза, чуть не упала обратно. Андрей вовремя подхватил её и аккуратно вернул в постель:

– Ты чего так подскакиваешь? Сейчас тебе нужен покой.

– Как так, всё перемешалось, и младший брат теперь заботится о старшей сестре? – хихикнула Лина с закрытыми глазами. – Ты всё перепутал!

– Да ничего подобного. Дело не в возрасте, а в том, что я мальчик, а ты девочка, – присел Андрей на край кровати и взял ее ладонь в свою. – Ты ушла от темы. Помнишь, я задавал тебе вопрос?

Лина выглядела крайне измученной и забитой. Девушка запуталась в своей жизни и не могла понять, как всё решить.

– С чего ты взял?

– Птичка напела.

Лина вырвала свою ладонь и закрыла ею глаза.

– Ты чего? – удивился он. – Мы же всегда всё рассказывали друг другу. Неужели решила избавиться от ребенка? Я не позволю! Мы и без твоего придурка воспитаем.

– Тише ты, ради бога! – испугалась Лина. – Родители, поди, всё поняли?

– Говорят, что ты кушаешь плохо, вот и падаешь в обмороки. Не бойся, ничего они не поняли, – успокаивал ее Андрей. – Но, Лина, ты должна всё им рассказать, иначе как мы потом объясним появление малыша в нашем доме?

Андрей рассмеялся, чтобы разрядить обстановку, но Лина не реагировала, погруженная в свои проблемы.

– Как адаптироваться к таким событиям? – сдавленно всхлипнув, простонала Лина. – Я беременна вне брака. Ты представляешь, какой позор для родителей? Что скажут соседи?

– Во-первых, плевать я хотел на соседей, – оскалился брат. – Пусть только рискнут своими недостатками затронуть твои достоинства. Я эти шкуры на шубы пущу! Ты меня знаешь. И родителям я тебя в обиду не дам! Сама ведь в курсе, что мать, хоть и скрывает, но тоже глубоко беременная, вышла замуж.

– Так она всё-таки вышла, и это многое меняет, – в отчаянии рыдала Лина.

Андрей придвинулся ближе, когда Лина приподнялась и прижалась к нему, зажмурившись от слез.

– Ничего и никого не бойся, я с тобой! А если хочешь, я перетру с ним! Он прибежит как миленький.

– А смысл? Насильно мил не будешь.

– Лин, ты реально любишь его? Ну он же тебе не подходит. Ты солнышко, а он туча. Вы два года официально встречались, а он ходил вечно как бука и сторонился нас, как будто впервые видел. Он какой-то сам себе на уме. Задрот какой-то.

– Андрей! – послышался в коридоре строгий голос отца.

– Черт, – вдохнул тот.

– А-а, вот ты где, бездельник! – влетел в комнату Алексей. – Сколько можно за тобой бегать? Ты мне помогать когда-нибудь собираешься без скандалов… А почему Лина плачет? Ты ее что, обижаешь?

Андрей закатил глаза и улыбнулся:

– Ага, видимо, слишком крепко обнял. Ну бать, ты чего, в самом деле?

– Пап, вообще-то это я позвала брата, неужели я не могу с ним поговорить?

– Доченька моя, конечно же можешь, – смягчился отец. – Разговаривайте. Господи, какое счастье, что вы так дружны. Вот не будет нас с матерью, только вы и останетесь друг у друга…

Кажется, Алексей уже успел где-то навернуть сто граммов, раз так легко расчувствовался и пустил скупую слезу.

– Всё, бать, иди, – не переставая улыбаться, попросил сын.

И когда их оставили наедине, Андрей воодушевленно взглянул на сестру:

– Линка. Я вас баловать буду! Я моего племяша мужчиной воспитаю!

– Не племяша, а племяшку. Это девочка будет. Я чувствую. И назову я ее Виктория.

Лина, позабыв про слезы, даже засветилась в разговоре о своем будущем ребенке. И немного помолчав, спросила:

– Андрей, а если ты станешь папой?

– Не дай бог! Девки у нас один сплошной суррогат, нет среди них подходящей. Не настоящие они какие-то, не могут меня зацепить никак, не знаю…

Арина схватила меня за плечи, и по ее глазам читалось, что она не верит в то, что видит:

– Ты стала такой взрослой! Почему ты так долго не приезжала?

– Мама умерла, и я жила с бабушкой, а потом и в детском доме после смерти бабушки…

– Мне очень жаль! – снова обняла меня она, как вдруг отстранилась испуганно, глядя за мою спину.

Я обернулась и смекнула, что подруга испугалась моего ротвейлера, который мирно лежал на софе, совершенно не заинтересовавшись ею.

– Ты чего, он очень дружелюбный.

– Эта бойцовская псина была у Дибровых и пыталась всех сожрать!

– Ну, во-первых, это служебная собака, а не бойцовская. А во-вторых, у Дэна была отличная дрессура, он и шага не ступит без приказа. А эти Дибровы, видимо, не занимались своим псом.

– Ну не знаю, – все никак не успокаивалась Арина. – Ладно, Жень, мне нужно идти обратно домой… Я ведь пошла за водой вообще.

– Вот так всегда! – огорчилась я. – Ты до сих пор вся на хозяйстве?

– А кто, если не я? Мама на работе, бабушка без ноги, брата у меня нет и даже сестры, чтобы разделить обязанности. Слушай, бабушка говорила, по радио передавали на завтра очень жаркую погоду. Пойдешь со мной купаться? Рано утром у меня будет время, я могу за тобой зайти.

– Купаться? Но ведь еще не лето… – В принципе, я была готова согласиться на что угодно, лишь бы не помереть от тоски в этой глуши, но тут же вспомнила: – Меня отец наказал и запретил покидать комнату.

– Давай я завтра за тобой зайду, а там будем действовать по ситуации? – Как всегда, поселила во мне позитив подруга. – Твой папа очень добрый и отходчивый. Вдруг завтра он тебя простит.

А когда Арина ушла, тоска вновь с лихвой наполнила мою комнату, отчего я присела на софу и лицом упала прямо в подушку рядом со своей собакой.

– Дэн, мне кажется, самое время падать из окна? – Простонала я. – Или слишком низко?

Эта тихая деревенская жизнь бесила – пустые дороги, одноэтажные дома, редкие прохожие… Ни привычного городского шума, ни детских криков, ни соседских разговоров за стеной. Тишина угнетала сильнее любого кладбища.

От скуки было тошно. Даже дышать стало тяжело.

А еще я хотела искренне забыть Ромку за то, что он меня разлюбил, но никак не могла прогнать из памяти моменты близости и теплоты, которые испытала рядом с ним.

Роман и его старший брат Игорь сидели вместе – один листал фотоальбом, второй наблюдал.

Роман – высокий, стройный, голубоглазый брюнет, любитель приключений, часто меняющий увлечения, но обладающий мягким характером. Игорь – плотнее сложенный, ниже ростом, карие глаза, длинные волосы постоянно спадают на лицо. Он вспыльчив, но рассудителен. Успешно совмещает учебу в вузе, работу и аренду жилья.

– Так я и думал, что ваши отношения быстро закончатся, – спустя долгое молчание процедил Игорь, задержавшись взглядом на одной фотографии. Его голос звучал ледяным сарказмом. – Она не для тебя! Тогда я уступил её тебе, но теперь мой звездный час пробил.

Ромка почувствовал неприятное покалывание внутри, ладони мгновенно стали влажными:

– Знаешь, похоже, я ошибся…

– Ошибся, зажружив с Женей? – ухмыляясь, спросил Игорь.

– Нет… Я струсил брать ответственность, а после понял, что без неё жизнь пуста!

Во взгляде Игоря промелькнул страх, смешанный с раздражением.

– Сегодня снова пойду на тренировку и попрошу у нее прощение, – не унимался Ромка.

– Только вот Женя туда больше не ходит, – всё с той же издёвкой заметил Игорь.

– Дома тоже телефон молчит.

Игорь отвернулся, вспомнив, как недавно девушка – общая знакомая дала ему номер телефона Жени специально для Ромки. Но об этом он никогда не расскажет.

– Верну её обратно! – решительно объявил Ромка. – Прямо сегодня отправляюсь к ней домой!

Проснувшись рано утром, я тихо спустилась на веранду и, сохраняя грубость, обратилась к мачехе:

– Тебе помощь нужна?

Кристина резко обернулась и удивлённо посмотрела на меня:

– Женя, доброе утро! Спасибо, справлюсь сама. Садись-ка лучше, завтрак уже готов, кофе варится, скоро будем кушать, – привычно забормотала она своим бодрым голосом, который почему-то сразу начал раздражать.

Я осторожно присела возле окна, чувствуя лёгкую дрожь от прохладного утреннего ветерка, проникающего сквозь открытую дверь вместе с ароматом свежеиспечённого хлеба и парного молока.

– Твой папа уже уехал на работу, – продолжила Кристина, суетясь на кухне. – Но вечером обязательно вернется. Как тебе спалось на новом месте?

– Что? – не расслышала я.

– Ну как тебе спалось сегодня? – повторила Кристина, поймав мой холодный взгляд и замявшись на мгновение.

– Ужасно! Совсем не смогла сомкнуть глаз.

– Кого-то ждёшь?

– Как ты узнала? – удивилась я. – Арина обещала зайти, чтобы прогуляться до речки. Но мне ведь нельзя…

– Женя, – спокойно сказала Кристина, ставя на стол дымящееся блюдо с завтраком. – Если хочешь, можешь пойти, только пообещай, что ненадолго. Ты же вернёшься до приезда отца?

– Конечно, вернусь.

Рано утром Андрей ехал на мотоцикле, когда неожиданно появилась она – легкая, словно пушинка в светлом платье…

Андрей остановился, не заглушая мотора, пораженный красотой незнакомки из сна, оставляющей след щемящей тревоги и радости одновременно.

Она замерла у края дороги, остановленная рукой Арины, которую знал Андрей. И фигура незнакомки была озарена нежным лучом солнца, играющим бликами на её светлых волосах, струящихся по ветру. Губы её едва заметно приоткрылись, будто собираясь произнести первые слова.

Сердце Андрея внезапно сжалось и заколотилось быстрее, чувства вспыхнули ярким пламенем, заполняя каждую частичку его тела страстью и желанием прикоснуться к загадочной девушке.

Всё затихло, лишь шёпот ветра играл мелодию любви и страсти. И будто резко наступила тьма, поглощающая всё вокруг. Только силуэт девушки остался видимым, стоящий практически рядом с ним, зовущим взглядом. Тёмные тени скрывали её лицо, но яркий блеск глаз притягивал взгляд Андрея ещё сильнее.

Неожиданно сам для себя он сорвался с места вперед.

– Кто это? – перевела я удивленный взгляд на подругу.

– Это тот, у которого была псина, как у тебя, которая пыталась всех сожрать! – вдруг завелась с пол оборота она. – Чуть не сбил нас. А ты чего по сторонам не смотришь? Как ты вообще в городе дорогу переходишь? Перелетаешь что ли?

Глава 4. Любовь и разочарование

Мы с Ариной, визжа от восторга, выскочили из прохладной воды и плюхнулись на горячий песок. Солнце припекало сильно, но тепла не приносило, а легкий ветерок, ещё недавно спасавший от жары, теперь заставлял меня покрыться мурашками.

– Вода-то не прогрелась… – дрожала я.

– Само-то! – возразила Арина синими губами и перевернулась на спину, демонстрируя всем видом, что ей совершенно не холодно. – Конец мая – это уже во всю лето!

– Слушай, Арин, ты говорила, что у того парня на мотоцикле ротвейлер, который хотел всех сожрать… Но он вовсе не выглядит укушенным.

– А он укушенный! – возразила Арина. – На всю голову укушенный. А он тебе что, понравился?

Внутри себя я уловила новое трепетное чувство, похожее на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь дымку, отчего в этот момент деревенская местность вдруг стала ярче и приятнее. А в воздухе запахло едва уловимым счастьем, которое тут же проникло в меня, как горячий чай, наполняя каждую клеточку моего тела.

– Да я его даже не разглядела… Солнце прямо так и слепило в глаза.

– Ну прям-таки, – рассмеялась Арина. – Он тут всем нравится! Ну, кроме меня, конечно. Я не люблю богатеньких и вытрепистых.

– Арин, меня недавно бросил любимый человек, а после него я вряд ли смогу кого-то полюбить еще, – повернула я лицо в сторону подруги.

– Жень, а вы только дружили с ним или…?

– Мы дружили целых два года. Я из детского дома к нему сбегала, и мы сидели по ночам в обнимку, разговаривая обо всем на свете. Тяжело было каждый раз расставаться. А потом мы переспали, и он меня бросил…

– Эй! – кинулась ко мне обниматься Арина. – А я вот никогда не влюблюсь! Никогда-никогда! А зачем? Страдать, как ты? Или чтобы муж стал алкашом, как мой отчим? Ну уж нет.

– Ну ты, подруга, прям из крайности в крайность, – вдруг разулыбалась я, посчитав ее настрой наивным и каким-то детским. – А вдруг у тебя все прекрасно будет?

– Слушай, Жень… А как это? Ну это самое… – Арина отсела обратно и покраснела.

– Что, секс? Ты можешь называть вещи своими именами? – я разразилась приступом смеха.

– А бабушка говорит, что нельзя, чтоб тебя голой видел мальчик до свадьбы.

– С одной стороны, твоя бабушка права, – согласилась я и добавила с сарказмом: – С другой – она у тебя консерваторша, впрочем, как и остальные взрослые после Советского союза, в котором секса и в браке не было.

– Кто?

– Консерваторша. Сохраняет старые традиции и устои.

– А как тогда дети появлялись? – изумилась Арина.

Я снова рассмеялась:

– Ну ты серьезно? Был он, секс, только скрытый за семью табуретами и никому о том не рассказанный. И все знали, откуда дети появлялись у новобрачных, но молчали об этом. Не принято тогда было разговаривать на такие темы.

Вечером с работы приехал папа и первым делом на веранде включил любимого Михаила Круга. Хотя сам-то отец служил в милиции, а шансонщики порой лихо потешаются над представителями закона, этот нюанс папу ничуть не смущал. Напротив, именно голос Круга звучал для него музыкой сердца, и ничто не могло поколебать его любовь к этому певцу.

Я стояла в холле на втором этаже у окна и слышала, как Кристина рассказывает папе про новые тенденции в ремонте и мебели и хочет здесь всё поменять, чтобы стало еще уютнее и красивее.

Прямо за нашим заборчиком из штакетника и красных кирпичных столбиков начиналась тихая деревенька, наполненная курами и гусятами, словно укрытая теплым покрывалом вечернего тумана. Деревня эта тянула своими простыми ритмами, погружала в мир тепла и покоя… Только вот внутри я противилась всей душой. Маленькие аккуратные избушки разных оттенков темного дерева наблюдали за мной оконцами и неровными огородиками, заставленными грядками овощей и загонами со скотиной. Казалось бы, именно такая картина должна была подарить душе покой и внутренний баланс… Однако мое сердце отчаянно рвалось обратно в город, туда, где шумят машины, мелькают огни высоток и царит привычная городская суета.

Я уже сходила с ума от тоски в своей комнате, когда ко мне заглянула Арина:

– Я забежала на секундочку перед тем, как идти за коровами.

– Хотела бы я пойти с тобой, как в детстве, но отец уже вернулся с работы и никуда не отпустит.

– Я подою коров, разнесу молоко и приду за тобой, вдруг твой отец уже подобрел и отпустит тебя погулять. Он у тебя лучше, чем мой отчим.

– Это тот мужик с помойкой изо рта? – уточнила я. – Это он твой отчим? Он меня выгнал в тот день, когда я приехала и зашла к тебе. Мерзкий тип, так и хотелось ему вломить.

– А ты можешь?

– Могу. А надо? Как ты его вообще терпишь?

– Стараюсь не принимать все близко к сердцу, но порой бывает очень страшно. Вот если сейчас коров пропущу, и они разбредутся по деревне, он не просто меня заточит дома, как твой, а еще и побьет.

– Арина, мои ничуть не лучше, – сопротивлялась я. – Знаешь, как мучилась мама, когда они замутили? Да мне бы так же их двоих помучить, и тогда мне легче станет! Я точно расстрою их отношения, вот увидишь…

В комнату влетела Кристина:

– Женечка, мне нужна твоя помощь. Сними, пожалуйста, свои шторы, я хочу их постирать.

Я медленно встала с софы и сердито развернулась к ней, поставив руки в боки:

– А ты какое право имеешь врываться на мою территорию без стука?

– Жень, прости, я как-то не подумала…

– Здравствуйте… – виновато произнесла Арина.

В комнату вошел мой отец, красный от гнева:

– Так, маленькая принцесса. Я долго терпел, но всему есть предел!

Он всегда называл меня маленькой принцессой. И раньше при этом его голос звучал ласково и добро, но не сегодня. Все поменялось после того, как он ушел из семьи, что разочаровало меня еще больше:

– Если я так не выносима, я с удовольствием перееду в наш с мамой старый дом, – совсем не испугалась я, указав пальцем в окно.

– Да что с тобой? – громко кричал Максим. – Неужели ты не видишь, что мы любим тебя, иначе бы оставили в детском доме! Почему ты так стремишься нас разочаровать? Неужели ты не замечаешь, как мы из кожи вон лезем, чтобы наладить наши отношения? Где твое уважение и воспитание?

– А я не обязана тебя уважать из-за того, что ты из чувства долга решил меня приютить. Я никогда не забуду, как ты таскался от мамы, причиняя ей дикую боль, а потом и вовсе бросил нас… Я ненавижу тебя, ненавижу!!! – еще громче кричала я сквозь слезы.

– Прекрати… – замахнулся отец.

Арина вскрикнула, а Кристина успела поймать его руку:

– Макс, не надо. Это лишнее!

– Я, конечно, убью любого, кто тебя обидит, – еще будучи в гневе, прокричал Максим. – Но больше не смей так выражаться.

– Мусорами своими командуй!

Арина зажмурилась.

– Евгения, не перегибай палку! – процедил сквозь зубы раскрасневшийся от гнева Максим.

– Пошли, Макс, ты же потом жалеть будешь… Пошли, – потащила его за собой Кристина.

– Ты никогда не выйдешь из этой комнаты, пока не попросишь прощение за свое поведение! – прокричал Максим, пока Кристина пыталась его отсюда вытащить.

– Ага, как же! – дошла я до бешеного состояния, еще не осмыслив того наказания, которое пророчил мне отец.

А после, убедившись, что мы с подругой остались одни, вытерла наигранные слезы и с равнодушием взглянула на Арину, поставив руки в боки:

– И это ты называешь «нормальные»?

– Ну Жень… Меня б за такое вообще на кусочки порвали и сказали, что так и было. А до калитки тебе меня проводить можно?

Я пожала плечами:

– Давай попробуем спуститься? Мне самой интересно узнать, границы моего заточения ограничатся именно комнатой или все-таки еще можно и в туалет на улицу ходить? – тихонько рассмеялась я, а вместе со мной и подруга.

Чем ниже мы спускались по лестнице, тем громче становились мотивы папиного любимого шансона и чей-то незнакомый мужской голос вдобавок к голосам Кристины и папы. Арина дошла до самого низа, а я задержалась на последней ступеньке.

На веранде за столом, употребляя коньяк, сидел папа, уже веселый и слегка раскрасневшийся, и его лучший здешний друг, дядь Леша, с которым мы с Ариной и поздоровались.

– Глаза мои… Евгения! – восхитился Алексей. – Ну надо же, какая красавица стала! Прямо копия тебя, Максим!

Я округлила глаза и поморщила переносицу носа, а отец напротив довольный потер свою блестящую лысину.

– Жень, а у меня сын вырос, первый парень на деревне, все девки за ним бегают. Хочешь познакомлю?

– Только характер у нее далеко не медовый, потом без обид, Лех, – по-доброму возразил Максим.

– Да какие обиды, Макс? Моему охламону такая и нужна! Быстро его перевоспитает.

– Вот на том и порешили, – довольно рассмеялся мой отец и приподнял стопку, наполненную коричневой жидкостью. – Давай, дружище, за наших детей! Мы с тобой и Крым, и Рим прошли, и внуки у нас общие будут!

– Нашлись тут сваты, – усмехнулась Кристина, поставив им на стол блюдо с закусками. – Не слушай их, Жень.

– А у них все равно ничего не получится, у меня уже есть жених! – соврала я и направилась с Ариной к выходу.

– Дочь, а ты далеко намылилась? – спросил отец.

– Пойду на рельсы, прилягу. Вот вы где у меня стоите сами и со своим шансоном, – я подставила ладонь ребром к горлу.

Мне хотелось снова спровоцировать отца, сделать ему больно, поиграть с огнем, но папу под алкоголем редко можно было вывести из себя.

– Нельзя на рельсы, они далеко, а ты наказана.

– Девчонки, баня готова, пойдете? А после я вас окрошкой накормлю. А еще в духовке запекается курица, – предложила Кристина.

– Во! Видел? – указал в мою сторону ладонью Максим. – Лёха, ты видел? На сраной кобыле не подъедешь.

– Такая и нужна! – заключил уже хорошо опьяневший Алексей.