Красный Дракон. Скорбный день

Глава 1

    Тучи штормовыми волнами перекатывались по небу. Казалось, еще чуть-чуть и они обрушатся вниз подобно цунами, сметут и покорежат все на своем пути. Молнии щупальцами гигантского спрута тянулись к земле, с грохотом взрезали почву, оставляя за собой воронки как после падения метеорита. Мир сошел с ума. Его трясло в лихорадке.

    Алекс чувствовал себя матросом на палубе терпящего бедствие корабля. Перекрытия балкона дрожали, и Алекс, удерживая равновесие, широко расставил ноги. И в спокойные времена ад нельзя было назвать приятным местом, а в грозу он вовсе превращался в бешеного пса: мечущегося, озлобленного, готового наброситься на любого, кто подвернется.

     Подобные вечера Алекс предпочитал коротать у камина, читая книгу или слушая музыку. Сгодилось бы любое занятие, только бы не выходить под шквальный ветер, бьющий в грудь столь яростно, что ребра не ломались лишь чудом.

   «Ох уж эти обязанности», − вздохнул Алекс. Как вышло, что в его жизни, куда ни плюнь, кругом «надо» и «должен»? Он словно раб исполняет капризы хозяина.

   Алекс прищурился, разглядывая силуэт девушки. Она, застыв у края балкона, вцепилась в перила, точно опасалась, что ветер подхватит и унесет ее в какой-нибудь Изумрудный город на поиски волшебника. Но, несмотря на страх, спина ее была прямой, а голова запрокинута лицом к тучам. Поза девушки говорила о вызове беснующимся небесам.

     Капля ударила Алекса по плечу, как если бы старый друг хлопнул его, приветствуя. Не хватало промокнуть. Алекс не удержался от очередного вздоха. Спустя мгновение обрушился ливень, вмиг промочив одежду и волосы.

    Молнии сверкали над долиной, простирающейся до горизонта. Скоро они достигнут балкона. Алекс внутренне подобрался. В случае Евиной неудачи от него одного зависит − доберутся они до укрытия живыми или гроза поглотит их.

   − Сосредоточься! – выкрикнул Алекс, когда молния ударила в паре метров от балкона. В ответ девушка дернула плечом, давая понять, что обойдется без инструкций.

    Раскат грома атаковал барабанные перепонки. Стена дождя искажала предметы до фантасмагорических очертаний. Фигура девушки расплылась, словно нарисованная размытой водой акварелью. Алекс приблизился к Еве, собираясь при необходимости уберечь ее от гибели.

   Молния вспорола пол чуть левее того места, где они стояли. Разряд пробил дыру в граните размером с арбуз, камни полетели в стороны. Крупный осколок заехал Алексу ниже колена, порвав джинсы и порезав кожу. Боль в ноге отвлекла его: он нагнулся вытащить осколок из раны. В этот момент другая молния прицелилась в Еву. Она неслась прямо к девушке, как бомба с механизмом самонаведения.

    Алекс поднял голову и встретился взглядом с Евой. Она смотрела на него, а не на угрозу с неба. В ее широко распахнутых глазах читались страх и мольба о помощи. Алекс, не раздумывая, бросился вперед. За миг до того, как молния достигла цели, он схватил Еву за талию и повалил на пол. От удара о пол перехватило дыхание, но времени на его восстановление не было – гроза твердо вознамерилась извести предводительницу. Порой Алексу чудилось, что в аду каждый предмет и явление наделены разумом. Ведь иначе как злым умыслом нельзя было объяснить тот факт, что пока он и Ева бежали к укрытию, гроза преследовала их по пятам.

      Алекс пнул стеклянную дверь и первым делом втолкнул в комнату Еву, после заскочил сам и едва закрыл дверь, как удар молнии пришелся туда, где он только что стоял. Разряд снова и снова бил в одно и то же место, попирая законы природы. В гранитном полу балкона образовалась сквозная дыра, но навредить беглецам стихия уже не могла.

    Алекс смахнул с лица дождевые капли. Под ноги с одежды натекла лужа. Стянув джинсовую куртку, он осмотрел ее, а затем бросил на пол. Надо будет потрудиться, чтобы вернуть ей приличный вид.

     Ева, сгорбившись, на корточках сидела перед камином и грела над огнем дрожащие руки. Пряди цвета липового меда облепили плечи и спину. Пропитанные водой они приобрели отвратительный мышиный оттенок. Волосы являлись тем немногим, что Алексу нравилось в девушке. Тем неприятнее было видеть их в столь плачевном состоянии.

  − Что это было? – спросил Алекс.

 − О чем ты? – она покосилась на него из-за плеча.

 − Ты не справилась. От тебя всего-то требовалось выставить защиту, но ты даже на это неспособна.

 − Не сбей ты меня с ног, у меня бы все отлично получилось.

 − Кто б сомневался, − проворчал Алекс. – Но я пока не готов нести на ковер к Самаэлю горстку пепла и объяснять, что это и есть предводительница.

 − Думаешь, я не в силах контролировать Тьму? – Ева вскочила. – Я тебе докажу.

   Она прошла мимо Алекса по чавкающему от влаги ковру и свернула к балконной двери, за которой ее подобно хищнику поджидала гроза. Алекс не бросился вдогонку за Евой, удержать ее от глупостей, вместо этого он, воспользовавшись свободным местом у камина, наслаждался теплом от огня.

    От балкона донеслась возня на пару с сопением. Судя по звукам, Ева безуспешно пыталась открыть дверь. Алекс усмехнулся и вытянул руки. Пальцы замерли в сантиметре от пламени. Огонь шипел и подрагивал от капающей с них воды.

 − Ты запер дверь, − обвинила его Ева.

 − И тебе понадобилась целая минута, чтобы это понять. Все предводительницы были тугодумками или это твоя фишка?

 − Дай мне ключ.

   Она возвышалась над ним, вытянув раскрытую ладонь, но Алекс даже не взглянул в ее сторону. Подчиняться капризам девчонки – последнее, что он будет делать.

 − Не смей меня игнорировать! Разве ты не должен меня слушаться?

 − Вот уж нет, − он фыркнул, − этого правила я не помню.

 − А если я пожалуюсь Самаэлю?

 − Пожалуешься на что? – Алекс повернулся к Еве. – На то, как ты не справилась с простецким заданием? Или на то, что прошло уже три месяца с тех пор, как вы с Тьмой объединились, а ты до сих пор не научилась ей управлять?

  − У меня все было под контролем! – топнула Ева.

 − Безусловно, − он кивнул. – Ты просто ждала, когда молния подберется поближе, чтобы  сразить ее взором своих чудесных глаз.

  Ева открыла рот возразить, но Алекс остановил ее взмахом руки.

  − Сегодня был тяжелый день: любимая куртка изуродована, я едва не погиб, весь промок, у меня болит колено. И я не настроен выяснять отношения.

   Обогнув Еву, Алекс подхватил с пола джинсовку и вышел в коридор. Гроза к этому времени успокоилась. Лишенная объекта преследования, она потеряла интерес к жизни и угасла.

    Путь Алекса лежал к кабинету отца. По дороге он еще раз прокрутил в голове неудачную тренировку, вычисляя, где он облажался, и пришел к выводу, что себя ему упрекнуть не в чем. Если кто и был не на высоте, то это предводительница. При мысли о Еве заныли зубы, так крепко он сжал челюсти.

    В тот день, когда Тьма заняла принадлежащее ей по праву место внутри девчонки, все посчитали – настала пора действовать. Оставалась сущая формальность: Ева должна была научиться контролировать Тьму. Кто мог предположить, что из-за ерунды застопорится все дело? Права была Вика: из Евы никудышная предводительница.

    Алекс постучал в дверь кабинета Самаэля.

   − Войдите, − донеслось изнутри.

    За порогом Алекс как на стену натолкнулся на хмурый взгляд отца. Зря он не переоделся. Мокрая одежда и волосы явно свидетельствовали о провале.

   − Как все прошло? – сложив пальцы домиком, дружелюбно поинтересовался Самаэль. Глубокая морщина, еще секунду назад пересекающая лоб, и та разгладилась, а, значит, он был не на шутку зол. Чем милее Самаэль улыбался, тем жарче в нем полыхала ярость.

  − Без жертв, − Алекс шагнул было к кожаному креслу, присесть, но передумал. Поджатые губы отца предупреждали: ни к чему искушать судьбу, портя дорогую мебель.

 − Она призвала Тьму?

 − Увы, − Алекс развел руками.

   Короткого слова хватило, чтобы Самаэль взорвался. Он резко поднялся, уперев руки в стол. Белая рубашка распахнулась на груди, открыв мерцающую татуировку. Лицо демона, и без того обезображенное гневом, подсвеченное фиолетовым от татуировки, внушало ужас. Не последнюю роль в устрашении играли острые, как у пираньи, зубы.

  − Все, что ей надо было сделать, – призвать Тьму. Неужели это сложно? Если девчонка не может такой малости, как она сломает печати?

   Алекс пожал плечами. Отвечать не имело смысла. В бешенстве отец слышал только себя. Вернее будет переждать в сторонке вторую за вечер выпавшую на долю Алекса грозу.

   Самаэль бушевал минут пять, после чего его пыл иссяк. Он вернулся в кресло и прикрыл глаза.

 − У нас нет времени.

 Отец говорил тихо, и Алекс приблизился вплотную к столу, чтобы его расслышать.

  − Если кто-то из братьев доберется до книги или Евы, то за весь наш план и ломаного гроша не дадут.

  − Ты подозреваешь Асмодея? − уточнил Алекс.

  Самаэль потер переносицу:

 − Я подозреваю всех. Кто откажется занять место Красного Дракона?

 − Никто, − видя, что отец сменил гнев на милость, Алекс осмелился сесть в кресло, кожа которого жалобно заскрипела от влаги, но Самаэль не обратил на это внимания.

  − Огромная сила сосредоточена в книге, а я не властен взять ее в руки, − рассуждал Самаэль. − Успокаивает одно: братья в схожей ситуации. Но в тот момент, когда падет седьмая печать и книга будет открыта… о, в тот момент решится судьба нескольких миров. Тот, кто первым завладеет сердцем Красного Дракона, будет править до скончания веков.

  − И этим кем-то будешь ты, − Алекс улыбнулся, вообразив собственное положение при правлении отца. Лет в пять он впервые задумался о будущем. В мечтах он если не являлся хозяином мира, то занимал второе после него место. А там кто знает. При всем желании он не мог назвать правителя живущего вечно.

  − Завтра вечером мы соберемся за общим столом, − Самаэль задумчиво смотрел в окно.   − Всадники и предводительница предстанут перед курфюрстами, и они решат, готовы ли вы к началу пути, − при следующих словах он повернулся к сыну: − будь добр, сделай так, чтобы мои братья сочли предводительницу готовой.

     Алекс ненавидел Дом. Фигуры измученных работой атлантов, поддерживающих арки коридора, вызывали у него неприязнь. Скрип половиц царапал слух, а сводчатый потолок, несмотря на высоту, давил на плечи.

   Детство Алекса прошло в этих стенах. В те дни он не знал, доживет ли до утра, и виной тому был Дом. Кто, как не он, ежесекундно испытывал его на прочность? Кто подвергал его изощренным пыткам, выясняя, достоин ли он отведенной ему роли? Но помимо личной обиды имелась у Алекса еще одна причина для вражды. Вся беда в том, что Дом был Его частью.

    Алекс еще мальчишкой на зубок выучил легенду о падении Красного Дракона. Лишенный мощи, заточенный ангелами в аду Красный Дракон бросил остатки сил на создание убежища, где бы он и шестеро его сыновей укрылись от всевидящего ока господня. Так появился Дом − плоть от плоти и кровь от крови Дракона. И если сыновья со временем отвернулись от отца, то Дом по сей день хранил верность создателю. Иногда Алексу казалось, что стены впитывают звуки и передают информацию хозяину. Ведь что есть Дом как не продолжение Красного Дракона, неотъемлемая часть его самого?

     Даже в собственной спальне Алекс не мог до конца расслабиться. Чувство, что за ним следят, не отпускало. Он осмотрел комнату. Все было на своих местах: двухспальная кровать была аккуратно застелена, бумаги на столе лежали ровной стопкой, придавленные пресс-папье. На стене висело холодное оружие. Вид опасных клинков, смертоносных сай, тяжеловесных мечей и тонких рапир действовал на Алекса как релаксант. Приятно было представлять, как острое лезвие вспарывает кожу, как кровь течет на рукоять, пока жизнь медленно, капля за каплей, покидает тело. Алекс любил не холодное оружие само по себе, как, например, Виктория, ему нравилась смерть, которую оно несло.

     Деревянная рукоять кинжала, висящего на уровне груди, выгибалась дугой, чтобы удобнее лечь в ладонь. Лезвие извивалось подобно ползущей змее. Серебряное острие покрывали символы.

     Алекс снял кинжал со стены. В руке он стал продолжением его указательного пальца. Алекс залюбовался бликами на лезвии. В местах, откуда кинжал был родом, его называли крис и почитали сродни божеству. Алекс немало потрудился, добывая его. Зато теперь он знал: в легенде о крисе больше правды, чем выдумки. Не врут те, кто говорит, что кинжал в силах отнять практически любую жизнь.

    В дверь постучали. Алекс спрятал руку с кинжалом за спину и пригласил гостя войти. Дверь не шелохнулась. Гость через щель у порога просочился в спальню в виде черного тумана, постепенно обретая очертания, схожие с человеческими.

  − Вот это новость – отец выбрал в гонцы бессловесную тень, − Алекс изучил визитера. – Безопасность курфюрста превыше всего. Давай, что принес.

    Туман, колеблясь и извиваясь, вытянул вперед отросток. На его конце лежало запечатанное письмо. Алекс убрал послание в карман, посмотрел на демона-тень и сказал, растягивая слова:

   − Что мне с тобой делать?

   Большим пальцем руки Алекс погладил рукоять спрятанного за спиной кинжала и улыбнулся. В следующую секунду он проткнул демона-тень насквозь. И хотя демон не обладал физическим телом, встреча с крисом стала для него роковой. Он шипел, как капля воды на раскаленной сковороде, меняя форму ежесекундно. Бедняга пытался сохранить целостность, но, потерпев неудачу, растворился в воздухе, оставив выжженный круг на шерстяном ковре.

    Алекс оттер крис от черной жижи, после чего исследовал отметку на ковре.

  − Вот ведь зараза, придется выбросить.

   Он вернул кинжал на стену и развернул записку Самаэля. В ней было всего одно слово: Велиал. Конспирация – не подкопаешься. Алекс в который раз подивился масштабам отцовской паранойи. Скомкав бумагу, он поджег ее от пламени свечи и бросил догорать в пепельницу.

  Всадники, включая предводительницу, сидели в библиотеке, где им назначил встречу Велиал. До собрания курфюрстов оставалось около десяти часов, Велиал опаздывал, и все  заметно нервничали.

   − Не представляю, что он нам предложит, − пробормотала Вика. – Пока Ева не научится контролировать Тьму, никакое заклинание нас не спасет. Курфюрсты мгновенно распознают магию.

 − Ты забываешь, что Велиал – великий обманщик. Если кто и в состоянии решить нашу проблему, то это он, − возразил Макс.

   Алекс посмотрел на девушку, чьи успехи и неудачи обсуждали всадники. Ева понуро сидела в кресле, склонив голову к полу. На долю секунды его раздражение сменилось жалостью, но она улетучилась, едва он вспомнил, чем им грозит провал на собрании.

    Макс устроился в соседнем с Евой кресле, но, в отличие от нее, выглядел воодушевленным, искренне веря в успех их компании. Чего нельзя было сказать о Вике, которая в последнее время вела себя странно. Вика стала сдержанной, даже замкнутой, что было несвойственно вспыльчивой Войне.

    − Может, ты и прав, − чересчур быстро согласилась с мнением собеседника Вика. – В любом случае, с Велиалом у нас больше шансов на успех, чем без него.

   − Ты сегодня что-то не в форме, − в разговор вмешался Виталик, обычно отмалчивающийся. – Раньше ты бы вцепилась Максу в волосы, лишь бы  доказать свою точку зрения.

    Вика отвернулась, игнорируя толстяка. Алекс расстроился, наблюдая ее реакцию. Если Виталик, которого интересовали разве что чипсы и пицца, заметил нестыковки в Викином поведении, значит, дела обстоят хуже некуда. Выяснить бы, что за укротитель объездил эту дикую лошадку.

     Скрипнула дверь, в библиотеку вошел молодой мужчина в сером костюме и очках с золотой оправой. Его улыбка излучала волны благожелательности. Такому милому парню сходу хотелось доверить сокровенные тайны. Его невозможно было заподозрить во лжи или враждебности.

   − Велиал, − Алекс поклонился, приветствуя демона, и его примеру последовали другие.

   − Дети мои, − демон развел руки, точно намеревался скопом обнять всадников. Подобное обращение звучало необычно из уст того, кто выглядел их ровесником. Но Алекс знал: настоящий возраст Велиала не поддается исчислению.

  − Мы рассчитываем на твою помощь, − сразу перешел к делу Макс. – Хотя и не знаем, как ты можешь исправить ситуацию.

 − Проблема, как я понимаю, в нашей золотой малышке, − демон шагнул к Еве.

 − Я не могу управлять Тьмой, − призналась она. – Когда вечером курфюрсты попросят меня доказать свою силу, я провалюсь.

 − Так и будет, − согласился Велиал.

 − Зачем тогда отец велел мне связаться с тобой? – удивился Алекс.

 − Даже я не могу превратить провал в триумф, но я сделаю так, что его никто не заметит.

 − Не поняла, − призналась Ева.

   Велиал опустился в кресло, всадники обступили его и затаили дыхание в ожидании ответа.

  − Верные мне слуги опоят курфюрстов, − Велиал указательным пальцем поправил очки, став похожим на профессора, читающего лекцию, − вы разыграете для них представление, и на следующий день они не вспомнят подробностей собрания. Братья поверят, что предводительница хоть на что-то да годится. Это будет несложно, учитывая их состояние.

 − Что конкретно от нас требуется? – спросил Алекс.

 − Немного актерского мастерства и хороший грим, − Велиал улыбнулся, обнажив акульи зубы.

Глава 2

    Ева стояла посреди комнаты, расставив ноги на ширине плеч и вытянув перед собой руки, словно готовясь выполнить гимнастическое упражнение. Вокруг нее суетились Алекс и Вика.

  − Ну как? – Ева повела плечами, демонстрируя рукава-клеш.

  − Неплохо, − Алекс отступил на пару шагов и задумчиво оглядел ее наряд.

 − А, по-моему, она похожа на огородное пугало, − заявила Вика. Сама она выглядела отменно: длинные волосы блестели подобно черному ониксу, а глаза походили на другой драгоценный камень – изумруд. Совершенную фигуру подчеркивал брючный костюм.

 − Неужели все настолько ужасно? – расстроилась Ева.

 − Перестань ныть, − поморщился Алекс, − в конце концов, ты не на показ мод идешь. Это платье идеально подходит для наших целей.

  − Платье? – фыркнула Вика. – Скажи уж лучше мешок из-под картошки.

   Наряд Евы смахивал на бесформенный балахон, перехваченный бечевкой в районе талии. Руки путались в широких рукавах, ноги скрывала юбка в пол. Вдобавок ко всему цвет платье имело пренеприятный − грязно-коричневый. Казалось, его минуту назад вытащили из сточной канавы.

   Не опуская рук, Ева проковыляла к трюмо, где долго осматривала себя, поворачиваясь к зеркалу то правым, то левым боком. По ее лицу сложно было догадаться, что она думает о своем внешнем виде. Разве что поджатые губы выдавали напряженность.

    − Алекс, − Ева оторвалась от зеркала, − а ты абсолютно уверен, что на собрание мне надо идти именно в этом?

   − Через два часа состоится самое важное в нашей жизни событие, а ты думаешь о ерунде. Не все ли равно, в каком виде ты туда отправишься?

  − Если это самое важное событие в моей жизни, то почему я должна выглядеть, как… − Ева замолчала, подыскивая слово, способное описать ее жуткий внешний вид.

 − Как чучело, − подсказала Вика.

 − Как чучело, − повторила Ева, кивнув Вике в знак благодарности.

 − Это платье отлично скрывает все приспособления, − ответил Алекс.

 − Ох, − вздохнула Ева, − надеюсь, курфюрсты напьются и не вспомнят, что на мне было надето.

  − Не волнуйся, − подбодрила Вика, − свидетелями твоего позора будем только мы. И я клянусь унести эту тайну с собой в могилу.

 − А вы что скажете? – Ева повернулась к Максу и Виталику, которые за круглым столом  с удовольствием уплетали овсяное печенье.

 Макс застыл с поднесенным ко рту печеньем. Изобразив на лице улыбку, он выдавил из себя:

 − Миленько.

 − Ты похожа на бисквитный корж, − чавкая, сказал Виталик.

 − Такая же аппетитная? – переспросила Ева, сравнение с едой из уст обжоры звучало как комплимент.

 − Не-а, такая же рыхлая и унылая.

  Ева застыла с опущенной челюстью.

 − Улыбочку! – возглас Вики вернул ее в реальность.

 Яркая вспышка на миг ослепила. Пока Ева потрясенно мотала головой, к Вике подскочил Макс:

 − Откуда ты взяла фотоаппарат?!

 − Так я тебе и сказала, − Вика махала полароидным снимком, словно веером, чтобы он скорее проявился. – Отличная вышла фотка, − в итоге заявила она.

 − Ты обещала, что кроме вас никто не увидит меня в этом кошмарном платье, − обиделась Ева.

 − Это для личного пользования, − пояснила Вика. – Буду долгими зимними вечерами просматривать фотоальбом и вспоминать, какая ты убогая.

  − Хватит баловства! – вмешался Алекс. – Нам предстоит спрятать весь этот арсенал на Еве, − он указал на столик, заваленный трубками, баллонами и другими предметами непонятного назначения.

   За полчаса до собрания все было готово. Всадники устало повалились на стулья с высокими спинками. Лишь Ева осталась на ногах. Стоять было тяжело – приспособления весили килограммов семь, но любое неловкое движение могло свести на нет усилия по ее снаряжению. Слишком хрупка была конструкция, скрывающаяся за бесформенным платьем.

    Они едва перевели дух, как в библиотеку вошел неприятного вида субъект. Его лицо и руки покрывали язвы и кровоподтеки, а пахло от него так, будто он разлагался заживо.

  Сдерживая рвотный позыв, Ева задышала ртом. Почему курфюрсты выбирают в слуги фурий? От одного их вида переворачивается желудок, что уж говорить о запахе. Но вместо того, чтобы держать этих жутких тварей подальше от Дома и его обитателей, им безоговорочно доверяют и повсюду таскают за собой. «Должно быть, курфюрсты напрочь лишены обоняния», − предположила Ева.

    Фурия белесыми, как у мертвеца, глазами осмотрел всадников и жестом пригласил их следовать за ним. Молодые люди выстроились в шеренгу − первым шел Виталик, замыкали шествие Ева и Алекс. Он всю дорогу поддерживал ее под руку, чтобы она не оступилась, и шептал на ухо инструкции.

    В комнате, куда привел их фурия, из мебели был лишь диван. Он одиноко стоял у стены, точно случайно кем-то забытый.

   − Ждите, − проквакал фурия, как если бы говорил, набрав в рот воды. Не дожидаясь ответа, он ушел, и всадники вздохнули с облегчением.

  − Отец рассказывал, что нас будут вызывать по одному, − Алекс кивнул на неприметную дверь в противоположном конце комнаты.

  − Куда? – шепотом спросила Ева. От страха у нее свело живот, а в горле образовался ком размером с теннисный мяч.

   − На совет, естественно. Там нам предстоит доказать, что мы заслужили право называться всадниками Судного дня.

 − А если у кого-то не получится?

 − Что не получится?

 − Доказать, − последнее слово Ева произнесла так тихо, что, наверное, только она его и расслышала, но Алекс все-таки ответил:

 − Тогда его заменят кем-то более достойным.

   Ева до хруста в суставах сжала кулаки. Она всегда волновалась перед экзаменами, но никогда ее жизнь не зависела от знаний и умений, которые она продемонстрирует аттестационной комиссии.

   − Не переживай, − подбодрил Макс, осторожно касаясь ее запястья, чтобы не повредить костюм. – Тебе это не грозит. Даже если что-то пойдет не по плану, максимум, что курфюрсты сделают – перенесут собрание.

   − Меня некем заменить, − эта мысль придала Еве сил. К тому моменту, когда Виталика пригласили в зал, она взяла себя в руки. О недавнем приступе паники напоминала легкая изжога, но и она быстро прошла.

    Следующие десять минут всадники хранили тягостное молчание. Ожидание для Евы тянулось неимоверно долго. Она извелась, воображая происходящее с Виталиком. Что за вопросы ему задают демоны? Какие ловушки они подстроили, проверяя его силу?

    Вид у Виталика, когда он вернулся, был довольный. Всадники окружили его, наперебой спрашивая, что он пережил. Еще не прозвучал ответ, как Максима пригласили пройти в «Зал советов». Ева взглядом проводила парня, мысленно желая ему удачи.

 − Как все прошло? – теребила толстяка Вика.

 − Нормально.

 − Нормально? Это все, что ты можешь сказать? – возмутилась она.

 − Типа того, − Виталик развалился на диване, всем своим видом давая понять, что не намерен вступать в дискуссию.

 − Оставь его, − махнул рукой Алекс. – Скоро сама все узнаешь.

   И действительно следующей в «Зал советов» шагнула Вика, побледнев, едва назвали ее имя.

   Ева переключилась на Макса и выяснила, что у него все замечательно. Камень свалился у нее с души. Она так переживала за парня, что ужас перед собственной встречей с курфюрстами на миг померк.