Кусково и Останкино

Кусково замечательно ансамблевым решением всего комплекса. Парадные апартаменты дворца обладают уникальной особенностью, которая различно воспринимается в анфиладах и в скромных по размерам помещениях. Малые гостиные интимны, лиричны и по-домашнему уютны. Воображая прекрасные интерьеры, заказчик думал не столько о роскоши или престиже. Превалирующей была мысль о реальном назначении, поэтому жилище Шереметевых, как и задумывалось, стало местом «праздника искусств» и веселья живых людей.

В наименовании парадных интерьеров Кускова отражена высокая художественная культура XVIII века. Во дворцах той поры были обыденностью живопись в виде картин и росписей, произведения ручного ткачества (шпалеры и штофные ткани), деревянная резьба и уникальное искусство гончаров, позолота, а также превосходные образцы зарубежной и отечественной мебели.

Свой уникальный вид подмосковная усадьба Кусково приобрела благодаря Шереметевым. Предок знаменитого рода обменял свое большое имение на маленькое село, не отличавшееся ни живописными окрестностями, ни сколько-нибудь замечательными строениями. Его потомки преобразили непривлекательное поместье в прекрасный архитектурно-парковый ансамбль, воплотивший в себе лучшие черты русской усадьбы.

В пору расцвета в Кускове устраивались грандиозные приемы. Сюда приезжали императорские особы и сановное дворянство. Десятки тысяч гостей собирались на праздники, привлекавшие не только танцами, обильным угощением и обширной культурной программой. Здесь устраивались «морские парады», карусели, фейерверки и катания на лодках под хоровое пение. Графские актеры ставили фольклорные и театральные спектакли. Играли «роговые» оркестры, исполнялись дивертисменты; гости развлекались, просвещались и невольно воспитывались.

Внешний вид Кускова складывался усилиями архитекторов К. И. Бланка, Ш. де Вальи, Ю. И. Кологривова, Ф. С. Аргунова, А. Ф. Миронова. Скульптурные работы исполнял зодчий И. Зимин, оформлением интерьеров занимался декоратор И. Юст. Совершенство кусковских парков стало заслугой садовников И. Шлеминга и А. Фохта.

Граф переехал в новый дворец задолго до начала Отечественной войны 1812 года и успел провести в своем доме немало безмятежных лет. После окончания военных действий разоренное французами Кусково было окончательно заброшено и забыто до 1871 года, когда господский дом и часть парка восстановили представители нового поколения Шереметевых.

Исконные владельцы покинули имение почти столетие назад, но регулярная его часть с основными постройками и белоснежной скульптурой сохранилась до наших дней. С 1918 года посетителей приглашает музей-усадьба, позже разбитая на два подразделения: Государственный музей керамики и усадьбу Кусково XVIII века. Сотрудники последней предлагают посетителям увлекательное путешествие по залам дворца и участкам парка, напоминающим о Древнем Риме, средневековой Италии, Голландии. Гости имеют возможность побыть в сказке, воплощенной создателем павильона Грот.

К усадьбе примыкает обширный, украшенный скульптурой лесопарк. Некогда разбитый на болотистой равнине, талантом архитектора он преобразовался в причудливую систему рощ, аллей, прудов и каналов. Каждый павильон парка – Грот, Итальянский и Голландский домики, Оранжерея, Эрмитаж – представляет собой образец русского классического зодчества.

В настоящее время в помещениях Большого дворца выставлено около тысячи произведений искусства. Особое впечатление производит старинная мебель из 192 предметов, изготовленная в конце XVIII – начале XIX столетия. Около 60 светильников, в том числе люстры, бра, жирандоли, рекомендуют работу русских и зарубежных мастеров. Крупная коллекция отечественной живописи включает в себя 200 портретов хозяев дома, их предков, знакомых и венценосных гостей. Помимо живописных полотен, музей-усадьба Кусково располагает коллекцией декоративных картин, признанной одним из лучших в стране собранием подобного рода.

Шереметевы

В летописях Шереметевых относили к «выезжим» боярским родам. В старину так называли потомков чужеземных дворян. По слухам, в 1280 году прусский князь Руссиген Гландос покорился крестоносцам и вместе со своим братом Камбилой принял христианство. Последний вскоре «выехал из Прус в Москву», поступив на службу к молодому князю Даниилу Александровичу, более известному в качестве сына Александра Невского. На Руси немец исповедовал православие и отзывался на духовное имя Иоанн. Его светское прозвище Кобыла передалось сыну Андрею, которого считают прямым предком Шереметевых.

Сын и наследник Андрея Кобылы упоминался в документах XIV столетия как боярин Фёдор Кошка, придворный князя Донского и основатель знатного рода Беззубцевых. Один из потомков родовитого боярина любил свободу, заслужив соответствующее прозвище Шереметя (от старорусск. «ширь-иметя» или «ширь-иметь» – «простор»). В XVI веке эта известная русская фамилия ассоциировалась уже не с волей, а с богатством, знатностью и более всего с близостью к царскому двору. На протяжении 400 лет многочисленные Шереметевы приумножали славу семейства, одинаково успешно сражаясь с врагом на поле брани и плетя интриги в царских покоях.

Представители рода занимали видные государственные посты, пользовались милостью государей, активно вмешивались в политическую жизнь государства Русского. Воевода Иван Васильевич Большой III (ум. в 1577) оправдал прозвище, действительно став большим боярином при царе Иване Грозном. Помимо участия в походах против татар и ливонцев, он управлял земщиной, заседая в Избранной раде. Однако в 1570 году неожиданно постригся в монахи и упоминался в летописях вначале как инок Иона, а затем как старец Вассиан. Его брат Иван Васильевич Меньшой III (ум. в 1577) получил дворянское звание за ратные подвиги, но погиб в Ливонском походе, не успев осмыслить свой светский титул.

Фёдор Иванович Шереметев (ум. в 1650) прославился участием в заговоре против Бориса Годунова, поспособствовав падению «душегуба» с последующим избранием царя Михаила Романова. Назначенный думным боярином, он доблестно воевал, успешно очистив Псков от шведов, и столь же удачно заключил Поляновский мир 1634 года.

Герб Шереметевых официально утвержден в 1797 году. Знаменательное событие произошло после того, как император Павел I подписал разрешение на публикацию «Общего гербовника дворянских родов Российской империи». Своеобразное соединение символов войны, мира и царской власти словно иллюстрирует легенду об истоках славного рода. В верхней части щита изображена королевская корона с двумя крестами. Ниже помещена боярская шапка, а под щитом находятся скрещенные копье и меч.

Корона, держава и скипетр в лапах львов со щитами указывают на влиятельных германских предков. Кресты можно рассматривать в качестве свидетельства о факте принятия христианства язычниками-пруссами. Идолопоклонство предков, чтивших священное дерево, олицетворяет силуэт молодого дуба, который логично завершает «прусское» начало. Щитом дополнены дворянский шлем и русская аристократическая корона с пятью зубцами, украшавшая почти все дворянские гербы. Вторая корона намеренно размещена непосредственно над щитом и указывает на «недавно» приобретенный графский титул.

Фельдмаршал Б. П. Шереметев

Основоположником графской ветви рода являлся первый русский фельдмаршал Борис Петрович Шереметев (1652–1719). Сын боярина Петра Васильевича Большого и первой его супруги Анны Волынской уже в отрочестве удостоился чести служить комнатным стольником царя Алексея Михайловича. Проведенное подле государя двадцатилетие отмечено геройством в двух русско-турецких кампаниях и долгожданной боярской грамотой, пожалованной во время торжественной коронации малолетних царей Ивана и Петра. В 1686 году боярин и вятский наместник Борис Шереметев состоял в посольстве, направленном в Польшу для заключения вечного мира.

Для официального заключения договора требовалось заручиться вначале поддержкой короля польского и затем передать верительную грамоту императору Леопольду I Габсбургу, но не лично, а через министра. Борис Петрович добился аудиенции самого монарха и без затруднений подписал документ. На родине удачливый дипломат получил награду деньгами и званием начальника войск в Белгородской черте. Шереметеву предстояла охрана южных рубежей, где до самого Азовского похода приходилось разъединять турецкие войска, не допуская нападения на приднепровские земли. В 1695 году несколько вражеских крепостей не смогли устоять перед соединенными отрядами русского боярина и украинского гетмана Мазепы.

Историческая миссия на Мальту началась с морского боя между флотом рыцарей и турецкой армадой, встретившихся у берегов Сицилии в мае 1698 года. Несмотря на огромное желание, Шереметеву не довелось поучаствовать в сражении. Мальтийцы приняли русскую делегацию с почетом; послы дружно вступили в орден, получив дипломы и командорские кресты. По возвращении в Россию боярин поклонился мощам Николая Чудотворца и вновь отправился в далекие края: из Неаполя вторично в Рим, оттуда во Флоренцию, Венецию и Вену. Впоследствии путевые заметки Шереметева оформились в книгу воспоминаний, опубликованную уже после смерти автора его внуком.

Северная война началась для русских неудачными осадами, отступлениями, проигранными боями. Возможно, без поддержки императора Шереметев не смог быть состояться как полководец, хотя его стратегический талант обнаружился уже в первых битвах. Даже после того, как русская конница бежала с поля боя в битве под Нарвой, командующий вместо наказания получил «ободрительное» письмо и приказ «двигаться в пределы шведские». Затем последовали неудачная осада Мариенбурга и славная победа в открытом бою при Эрестфере, за что Шереметев удостоился чина фельдмаршала. В том же 1702 году в сражении при Гумельсгофе он разбил армию Шлиппенбаха, разорил Лифляндию, завоевал Ингрию, взял 8 городов, в том числе долгожданный выход на невские берега – крепость Шлиссельбург.

Шереметев был одним из немногих родовитых бояр, искренне преданных царю и активно включившихся в борьбу за новую Россию. Его придворная служба никогда не ограничивалась хозяйственными делами. В годы регентства Софьи существовала постоянная угроза отравления юного, набиравшего силу правителя. Оттого должность стольника считалась едва ли не самой ответственной при дворе. Еще в бытность свою боярином Борис Петрович удостаивался эпитета «благородный», причем имелась в виду не только его социальный статус, но и незапятнанная репутация. Пушкин упоминал Шереметева среди «птенцов гнезда Петрова», связав быстрое развитие Российского государства с императором и наиболее преданными ему людьми.

Начиная с 1703 года фельдмаршал не проиграл ни одной битвы, отвоевав все побережье Невы и захватив города Яты, Копорье, Нарву, Дерпт, Митаву. Спустя три года прибалтийские войска отправились на юг, в Астрахань, где успешно подавили бунт, и порадовались за своего командующего, которому было пожаловано графское достоинство. В дополнение к дворянскому званию бывший царский стольник получил от Петра I 2400 дворов, а также повышение для сына, произведенного из царских слуг в полковники.

По возвращении из Астрахани Шереметев-старший тотчас отбыл в Курляндию с надеждой на новые победы, но потерпел поражение при Гемауертгофе и Головчине. В 1711 году Шереметев двинул армию против турок. После похода ему пришлось вновь вспомнить дипломатию, продемонстрировав немалые способности при заключении мирного договора. Даже после начала войны в Померании он еще оставался главнокомандующим в Малороссии, потому как имелись сомнения в «верности держания турками мирных условий». К тому времени Шереметев успел овдоветь и жениться вторично, неудачно взяв в супруги Анну Салтыкову – вдову московского боярина, нелюбимого дяди государя Льва Кирилловича Нарышкина. От этого брака родился сын Пётр, ставший продолжателем графской линии. Вернувшись из Константинополя, фельдмаршал возглавил походы на Данциг, воевал против шведов в Померании и Макленбурге. Тогда же для предполагавшейся высадки из Дании в Швецию прибыл по зову Петра I в Копенгаген. Перезимовав с войском в Польше, в 1715 году он вернулся в Москву, таким образом завершив свою военную карьеру.

Долгожданный, но нечаянный отпуск начался с покупки загородного имения Кусково – родовой вотчины, выторгованной у младшего брата Владимира. В документах село называлось «старинной вотчиной», хотя было продано за 200 рублей «без людей». Получая огромное жалованье и щедрые подарки от императора, новый хозяин не нуждался в крестьянах. Псарни и небольшой старый дом обслуживали дворовые, которые жили в усадьбе постоянно. Хозяин наведывался в Кусково лишь изредка, но делал все исправно: собирал оброки, неуклонно увеличивал земельные наделы и число крепостных душ.

Посвятив себя служению царю и Отечеству, в старости граф утратил расположение Петра I. Не сразу возникшая неприязнь, вероятно, исходила из недружелюбного отношения к Меншикову или тяжелого характера, коим отличались все боевые генералы, особенно оказавшиеся не у дел. Стареющий полководец не желал исполнять чужие приказы, порой не подчинялся царю, напрасно ожидая ответа на свои просьбы. Несмотря на щедрые подарки, Шереметев без робости просил новых пожалований. Он приобретал целые села с крепостными, не отказывался от разрозненных участков, ведя бесконечные тяжбы за каждый клочок земли. К концу жизни он являлся обладателем 18 вотчин и более 18 тысяч крепостных мужского пола.

Будучи ревностным приверженцем прозападной политики, фельдмаршал все же сочувствовал царевичу Алексею, став одним из немногих, кто отказался поставить подпись под смертным приговором царскому сыну. В 1719 году обострилась долго скрывавшаяся болезнь, оборвавшая жизнь талантливого полководца и первого графа Шереметева.

Основатель рода был женат дважды. От первого брака с Евдокией Чириковой он имел дочерей Софью, Анну и сына Михаила, дослужившегося до генерал-майора. Старшая дочь фельдмаршала Софья Борисовна Шереметева-Урусова умерла, не дожив до 24 лет. Ее сестра Анна Борисовна вышла замуж за графа Головина. Оставленному в заложниках в Константинополе Михаилу Шереметеву пришлось испытать тяготы турецкой неволи. Темная камера, плохая еда вкупе с дурным обращением подорвали его здоровье и привели к смерти за 5 лет до кончины отца. Однако графская линия еще не прервалась. Михаил Борисович успел жениться и обзавестись сыном, Алексеем Михайловичем, который в свою очередь оставил потомство в лице сыновей Сергея, Фелора и Николая. Однако их внуки носили уже другие фамилии. Старшая графская ветвь Шереметевых прервалась после того, как дочь младшего Николая вышла замуж, став представительницей дворянского рода Теглевых.

Наталья Борисовна Долгорукая-Шереметева (1714–1771) родилась в Фонтанном доме-дворце, лирично воспетом в стихах Анны Ахматовой. Девочка рано потеряла родителей, но была прекрасно воспитана и получила неплохое по тем временам образование. «Я свою молодость пленила разумом, – записано в дневнике юной графини, – удерживала свои желания в рассуждении того, что еще будет время к моему удовольствию. Того я не знала, что в здешнем свете нет ничего прочного, а все на час». Вначале счастливая, хотя и безответная любовь к царскому фавориту, веселому красавцу Ивану Долгорукому стала началом невыносимых страданий, из которых прелестная графиня вышла умудренной старицей. Малолетний император умер от оспы спустя несколько месяцев после обручения своего любимца, и жизнь князей Долгоруких резко изменилась к худшему. Знатное семейство ожидала Сибирь, куда юная супружеская чета отправилась тотчас после свадьбы.

Родственники уговаривали Наталью отказаться от замужества, но она осталась непреклонна и сознательно приняла тяжкий жребий, заявив: «…так положила свое намерение, когда сердце одному отдав, жить или умереть вместе». В сочинениях внука И. М. Долгорукого графиня предстает решительной женщиной с «характером превосходным, приготовленной от юности к душевному героизму». Молодые обвенчались 8 апреля 1730 года в подмосковном имении жениха, дав клятву верности перед священником домашней церкви в Горенках. К тому времени Иван Долгорукий лишился друзей, состояния и титулов.

Из дальней пензенской деревни семья поехала в таежный Березов, где супруги прожили 8 лет в бедности и постоянных ссорах. Конец страданиям наступил в 1738 году, когда из Петербурга пришел указ императрицы Анны Иоанновны о казни Ивана Долгорукого. Двадцатипятилетняя Наталья осталась вдовой с малолетними детьми. С воцарением Елизаветы опальное семейство получило прощение. Княгиня вернулась в Москву, но начать новую жизнь не пожелала и более замуж не вышла. Вырастив детей, Наталья уехала в Киев, поселилась во Флоровском монастыре, приняв монашество под именем Нектария. В обители были написаны широко известные «своеручные записки», в которых неприглядная история предстала в романтичном свете. Наталья Борисовна не проклинала судьбу, оставив светлые воспоминания о великой любви, над которой не властны ни правители, ни время, ни смерть.

Монахиню Нектарию похоронили в Киево-Печерской лавре, вблизи Успенского собора, где до сегодняшнего дня сохранились два чугунных надгробия: Натальи Долгорукой и ее сына Дмитрия. Женский подвиг дочери фельдмаршала стал примером для жен декабристов, последовавших за своими мужьями в добровольное изгнание. В литературе XIX века ее имя упоминалось в качестве синонима верности и самопожертвования:

Графская ветвь династии продолжилась по мужской линии от среднего сына Шереметевых – Петра Борисовича, тогда как младший его сын, граф Сергей Борисович, не оставил потомства. Одна из трех дочерей фельдмаршала и Анны Салтыковой постриглась в монахини, заменив мирское имя Наталья на духовное Нектария. Юную графиню Веру Борисовну сосватали за тайного советника Лопухина; Екатерина Борисовна вышла замуж за князя Алексея Урусова.

После смерти фельдмаршала Кусково перешло к Петру Борисовичу Шереметеву (1713–1788), который уже по праву рождения принадлежал к придворной верхушке елизаветинского дворянства. По воспоминаниям современников, граф унаследовал полководческий талант, но был ленив и в делах «незнающ». В отличие от отца он обретал чины не по заслугам, а только благодаря колоссальному богатству. Обладая наследным дипломатическим талантом, великосветский вельможа прекрасно существовал при любых дворцовых порядках. Его жизнь не поколебал ни один из постоянно сменявшихся монархов. Пётр Борисович спокойно пережил царствование Екатерины I, Петра II, Анны Иоанновны и Анны Леопольдовны, Елизаветы, Петра III и Екатерины II и был хорош для всех владык.