Суета сует

© Людмила Грицай, 2024

ISBN 978-5-4498-0309-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Морской закат

Средиземное море с трепетом билось о скалы, наполняя прибрежное пространство гулким раскатистым эхом прибоя. Небесная гладь сливалась с кромкой воды, что создавало впечатление бесконечности водного пространства, в котором, как в волшебном танце, кружились белые облака. Мягкое, чуть красноватое солнце уже не обжигало кожи, оно клонилось к закату, и отдыхающие, уютно расположившиеся на морском берегу, чувствовали себя любимцами судьбы.

Поодаль от остальных устроилась пара туристов. Они только что спустились со склона, где возвышался белый отель, и заняли места в удобных креслах под небольшим навесом.

Дама, в шляпе и солнечных очках, в небрежно наброшенной поверх купальника длинной накидке, была грациозна, ее спутник – полноватый брюнет с заметной проседью на висках, в светлых бриджах и кремовой рубашке – производил впечатление человека солидного. Он помог присесть женщине на пустующий шезлонг и через несколько минут принес ей из ближайшего бара какой-то напиток. Дама сделала глоток и, с достоинством опершись на спинку своего кресла, сняла солнечные очки.

Она привыкла к тому, что ее узнают на улицах, в ресторанах, гостиницах, барах и кафе. Да как было не узнать саму Савицкую – актрису, снявшуюся в сотнях кинофильмах! Ее лицо и голос – правда, наряду с лицами других актеров и актрис – стали своеобразным символом современного мира искусства.

Однако в этот раз должного эффекта не произошло. Никто из окружающих не показал, что узнает актрису, никто не подошел к ней и с улыбкой не попросил автографа, никого в должной степени не интересовало ее присутствие на этом пляже.

Вздохнув, дама обратилась к своему спутнику:

– Боря, иногда я думаю, что зря мы прилетели в эту Грецию. Бывает, так хочется побыть наедине с собой, хоть за границу убегай. А приедешь в эту Европу – и тут все такое чужое. Нет, дома лучше. Помнишь, тогда, в 87-м году, мы с тобой после первых наших съемок отдыхали в «Актере», в Сочи. Помнишь? Как это было здорово! Правда, рядом было полно этих провинциальных дур – актрисок, которым никогда не суждено сниматься в кино. Нам с тобой, конечно, тогда обзавидовались. Ведь мы – такая пара. Молодые «звезды». Чего только они ни болтали! Но зато теперь есть что вспомнить!

Ее спутник молчал. Было видно, что воспоминания тридцатилетней давности не вызывали у него ностальгического самолюбования.

– Ну да ладно, – продолжила Савицкая, – знаешь, в этой поездке тоже есть свои радости. Наконец-то мы вместе по-настоящему. А то роли, съемки, суета сует. А сейчас я – не актриса, а просто женщина, а ты – просто мой муж!

– Дорогая моя, – с горечью отозвался ее собеседник, – я последние 20 лет постоянно исполняю роль твоего мужа, и больше я – никто!

Тема, затронутая супругом, Савицкой не понравилась. Поэтому она решительно заговорила о другом.

– Какой вкусный коктейль ты мне принес! Знаешь, я ведь так люблю лимон и мяту со льдом. Но… сегодня я еще по-настоящему не плавала. Сейчас пойду и попрощаюсь с морем… Жди!

И актриса легким движением сбросила с себя накидку, обнажив стройное, сохранившее упругость кожи тело. Плавной походкой богини она пошла по направлению к берегу, нырнула в прозрачную воду, махнула рукой и поплыла к закату.

Больше живой ее никто не видел. Тело обнаружили спустя десять часов после того, как муж Савицкой обратился в полицию. Вердикт лучшего патологоанатома Греции был прост и жесток – инфаркт и последовавшее за ним утопление.

Глава 2. Спектакль детского театра

В этот вечер Владимиров смог уйти со службы пораньше. Повод был серьезный: дочь пригласила его посмотреть на постановку спектакля, которую они репетировали в театральной студии.

Студия эта располагалась в муниципальном дворце творчества, однако имела свой собственный зрительный зал, расположившийся в переходе между двумя зданиями дворца. Этим залом, созданным из широкого коридора лет 15 назад на деньги меценатов, руководители театральной студии по-настоящему гордились. Ведь далеко не каждый детский любительский театр (даже в столице) может похвастаться наличием собственной сцены.

Однако репертуар для театра выбирался несколько специфический, ориентированный, скорее, на взрослую, чем на подростковую аудиторию. Вот и сейчас на сцене во всей красе был представлен спектакль по пьесе Джона Пристли «Он пришел». Данная пьеса, опиравшаяся на детективный сюжет, рассказывала о позднем раскаянье членов одной богатой аристократической семьи, которые каждый по-своему довели до самоубийства молодую бедную девушку.

Дочь Владимирова Настя как раз и играла роль этой бедняжки. И, наблюдая за всем происходящим на сцене, майор понимал, что испытывает глубокое волнение. Переживание вызывало даже не то, как Настя справится с ролью, а та самоотдача, с которой она все это делала. По мнению Владимирова, она слишком погружалась в сочиненные автором коллизии, слишком отдавала всю себя этой придуманной жизни.

Эту особенность душевного склада дочери майор подметил уже давно, однако полагал, что с возрастом и постепенным преодолением подростковых кризисов все это несколько смягчится.

Настя увлеклась театром не сразу. По совету бабушки ее в пять лет отдали в музыкальную школу. Училась музыке она терпеливо, однако особого рвения не проявляла. Когда до окончания школы оставалось два года, Настя решительно заявила, что «бросает музыкалку». Упреки и разговоры по душам ни к чему не привели, девочке исполнилось тогда 11 лет, и она уже боролась с родителями за «право свободного выбора своей судьбы». И в тот же год она записалась в театральную студию и стала очень прилежно посещать все занятия. Появились и первые успехи.

Однако Владимиров следил за этим увлечением с некоторой долей настороженности. Он понимал, что дочь (также, как и ее бабушка) человек глубоко творческий. Однако театральное искусство таило в себе такое количество «подводных камней», преодолеть которые могли только люди с очень крепкой психикой. Настя была не из их числа. Она унаследовала от матери тонкую душевную организацию и глубокую впечатлительность. Понимая все это, столь серьезное увлечение дочери театром Дмитрий Владимиров одобрить не мог.

И теперь, стоя в фойе вместе с остальными родителями, он терпеливо ждал Настю. Она выбежала несколько возбужденная:

– Папа, мама, вы слышали? Савицкая утонула, только что в новостях информация появилась, это же моя любимая актриса. Она ведь не такая уж и старая, чуть старше вас.

– Утонула? – спросила Надя. – Жалко. Всегда жалко, когда люди умирают.

Владимиров промолчал. Он вообще не любил новостей о смерти, тем более внезапной.

Глава 3. Круги по воде

Новость о гибели Савицкой мгновенно облетела все СМИ. Кончина актрисы была неожиданной для всех, и это привлекало к ней еще больше внимания. Появились споры, толки, версии. На бесконечных ток-шоу друзья и недруги Савицкой обсуждали, может ли эта смерть считаться несчастным случаем, либо это самоубийство или, что еще хуже, убийство. Привлекали различных специалистов – от профайлеров до обыкновенных экстрасенсов. Много судачили о том, что у актрисы и ее мужа – некогда известного актера Бориса Любимцева – не было детей и что Савицкая оставила после себя огромное состояние.

Волна человеческой молвы поднялась столь высокая, что дошла даже до начальника московской полиции, который был вынужден давать комментарии в СМИ относительно судьбы уголовного дела, связанного со смертью актрисы. Дело не возбуждалось, так как греческая полиция предоставила достоверные сведения о том, что гибель Савицкой носила естественный характер.

При этом начальник полиции все-таки решил подстраховаться и провести негласное расследование с помощью группы опытных сотрудников. Однако, как всегда летом – в сезон отпусков – людей катастрофически не хватало. Так, неожиданно для самого себя, в эту группу попал и Владимиров. Правда, в отличие от коллег, которые полетели в Грецию для разведки на месте, ему досталась самая незавидная работа – опросить ближайших родственников и друзей умершей, причем сделать это с самой высокой степенью деликатности.

Рассказывать о расследовании никому не рекомендовалось, поэтому в то июньское утро Владимиров, имея предварительные договоренности, решил наведаться к нескольким друзьям покойной.

Он получил от начальника следственно-оперативной группы – моложавого полковника юстиции, с которым прежде ему не приходилось сталкиваться по службе – список тех лиц, с которыми ему предстоит провести беседу, и позвонил одной из женщин. Ее фамилия была ему не знакома – Маргарита Цветкова.

Женщина ответила сразу и после недолгих выяснений о цели визита майора пригласила его к себе домой.

– Да, да, я так и думала, вы будете о Майечке спрашивать? Приходите ко мне домой! Сейчас лето, спектаклей очень мало, а я дома. Приходите, я буду вас ждать.

Владимиров позвонил еще по нескольким телефонным номерам и, убедившись, что его собеседники оказались людьми более занятыми и соглашались на встречу только через два или три дня, а то и через неделю, решил познакомиться с этой Маргаритой Цветковой. Предварительно он набрал в «Яндексе» ее фамилию и имя и убедился, что беседовать ему предстоит с пользовавшейся когда-то определенной популярностью актрисой – однокурсницей Майи Савицкой по ВГИКу.

В назначенный час майор позвонил в нужную ему квартиру. Дверь открыла полноватая женщина лет пятидесяти пяти. Она была одета в широкий с рюшечками зеленый халат. Несмотря на домашний вид, было ясно, что она готовилась к встрече: наложила на лицо плотный слой косметики, убрала волосы в тяжелую прическу.

– Вот вы какой, – встретила его Цветкова с приятной улыбкой, – мне всегда было интересно, как выглядят живые сотрудники полиции. Вы знаете, когда-то в молодости, в глубокой молодости, я снималась в телефильме о милиционерах. Играла, кажется, девушку-сержанта, так вот у нас был замечательный консультант – такой седоусый полковник. Впрочем, проходите, проходите, я все болтаю. Простите меня, женщины в моем возрасте любят поговорить.

И Цветкова с некоторым кокетством, нередко присущим зрелым дамам, пригласила Владимирова в комнату.

Квартира состояла из одной комнаты и кухни и производила приятное впечатление, несмотря на некоторую запущенность и нагромождение вещей. Кругом на стенах, на комоде, на тумбочке стояли и висели фотографии и картины. Большинство из них изображали хозяйку. Было понятно, что часть фотографий были сделаны на съемочной площадке, другая часть представляла различные торжества: награждения, банкеты, домашние застолья.

Видя внимание майора ко всему изображенному, Цветкова как бы небрежно махнула рукой в сторону одной из фотографий в золоченой рамке.

– Узнаете! Это я на съемках моего первого фильма «Обратно не вернутся». Помните? Я там играю отважную партизанку! Что за съемки были! Снимали в Карелии! Там природа красивая, но по ночам осенью так холодно, а моя героиня должна была реку вброд переходить. Снимали двое суток. Как я там намерзлась! А помощник режиссера – такой злодей, не успею я на берегу отдышаться, все меня обратно в воду, все в воду. Простудилась потом так сильно. Лишилась возможности иметь детей. А у картины был успех. Да. И о моей роли тоже говорили как об удаче.

Владимиров понял, что если он не направит словесный поток своей собеседницы в нужное русло, он рискует провести в ее квартире целые сутки, поэтому поспешил спросить:

– Маргарита Николаевна, а не могли бы вы рассказать о вашей однокурснице Майе Савицкой?

– Да, да, простите, такой внезапный удар. Мы с Маейчкой познакомились еще на вступительных экзаменах во ВГИК, я была такая домашняя неуклюжая девочка, только что с поезда из Воронежа. А она москвичка в пятом поколении, этакая дама из Амстердама. Так она даже мне советы давала, как вести себя перед приемной комиссией, что говорить, на что напирать. И представляете – я поступила. С первого раза. И она, конечно, тоже. А потом мы попали с ней в группу к одному мастеру. Виталий Ефимович был такое чудо, все смеялся над нами, назвал «шерочкой с машерочкой». А на нашем курсе Маечка с Борей познакомилась. С мужем своим. Я тоже вышла замуж за однокурсника – за Володю Пяточкина. Такая нелепая у него была фамилия. Как можно с такой фамилией на сцену или в кино?! Но наш брак просуществовал только 5 лет. Да вот же он, Володя, – и Цветкова махнула в сторону незаметной черно-белой фотографии. – А он сейчас – вы не поверите – монах на Валааме – отец Питирим. Господи, мало того, что фамилия у него никудышная, он и еще и имечко себе взял просто провальное!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.