105 Дней

Глава V. Форрест Гамп

11.02 ам, 27 апреля.

– 27 апреля, повторный опрос свидетеля Стенли Бретта, при участии капитана Сайдвелла, детектива Эвенсона, меня – Майкла Смоллинга, и в присутствии адвоката мистера Бретта – Джоули Амп. Опрос записывается средствами аудиовизуальной фиксации, – казенным тоном «отпечатал» Майкл, раскладывая на столе допросной комнаты листки с заранее подготовленными вопросам, и, обратившись к Бретту, заметил. – Не для протокола, зачем вам адвокат? Вы же не подозреваемый?

– Мой клиент имеет на это право, и им же воспользовался, – ответила адвокатесса, воспользовавшись теперь своим правом «встревать» в разговор. Майкл, сидящий за столом, напротив свидетеля и стоящий у стены, рядом с капитаном Мартин, переглянулись.

– Что же приступим! – сказал Майкл, – и впредь я надеюсь что по существу заданных вопросов будет отвечать сам свидетель, не прячась за правами! Это важно, поскольку мы тут тоже пытаемся защитись права некоего человека, возможно, пострадавшего больше!

– У малыша есть хватка! Дерзость! – прошептал капитан Мартину, который согласился кивком головы.

– Итак, обладая уже некоторыми данными по расследуемому полицией Окленда делу, нам потребовались некоторые уточнения, по данными вами, Стенли Бреттом свидетельским показаниям, дежурному по участку… – Майкл, покопавшись в бумагах, уточнил, – 07.41 ам, 23 апреля этого года сержанту Максвеллу. Что вы можете добавить?

Бретт и адвокатесса переглянулись, – она разрешила ему говорить.

– Да собственно ничего! Я бы даже сказал, что по истечении нескольких дней многое забылось, и вообще, спуталось… поэтому, боюсь как бы не исковеркать первые показания…

– Вот ознакомьтесь с протоколом ваших показаний, – Майкл положил перед Бреттом протокол опроса свидетеля. Бретт сначала посмотрел на своего адвоката, затем осторожно взял бумагу и быстро пробежав по ней, положил обратно, заметил:

– Да, все так и было… кажется! Я же говорю, прошло несколько….четыре дня! Боюсь что напутать…

– Хорошо, тогда я начну сам задавать вопросы, которые помогут прояснить некоторые. Пожалуйста, поясните, что вы делали ночью, в безлюдном месте, на обочине шоссе 880? Насколько я понимаю, что вы наблюдали описанные вами события именно ночью, поскольку первое свидетельские показания были даны вами ….аж в семь часов утра?

– Я увлекаюсь пешим туризмом… И в тот вечер, ночь, точнее, шел по маршруту Пало-Альто – Санта-Клара – Фремонт – Окленд… то есть это уже был конец моего путешествия…

– Пешком? От Пало-Альто до Фремонта? Ночью? – удивился, как будто засомневавшись Майкл.

– Вот это да, – да у нас тут Форрест Гамп! – не удержался и Мартин, произнеся это в голос. Адвокату это не понравилось, и она скорчила недовольную гримасу. В отличие от нее, Бретт приободрился, – видимо была затронута тема его интересующая:

– И что? Всего то несколько дней пути! Неспешно… Помимо того что это интересно, это еще и полезно для здоровья.

– Бродить самому по безлюдным ночным трассам – это скорее вредно для здоровья! Поэтому у нас, детективов, к сожалению есть работа! – пошутил, но вполне серьезно Майкл, перебив свидетеля. – Впрочем, мы отошли от темы, продолжайте!

– А что продолжать-то? Устав, я решил разбить ночной лагерь поодаль от трассы 880, а вовсе не на обочине. Точное время не помню, честно! – как будто уговаривал Бретт детективов. – Место тоже не могу назвать точно… может разве что на местности вспомню… Просто тогда я не знал что то, что я увидел будет полезно кому-то и не зафиксировал его GPS…

– Не думали что будет важно? Но почему же, через несколько часов явились в участок и дали показания?

– Просто, знаете, не каждый день видишь, как голую женщину на пустой трассе посреди ночи сажает в машину мужчина. Показалось это странным и решил доложить…

– А как вы заметили что она голая, вы только совсем недавно сказали, что разбили лагерь поодаль от дороги и плюс была ночь?

– Но вы меня совсем не слушаете! И пусть ваш друг, стоящий у стены, – Бретт взглядом указал на Мартина, – назвал меня Гампом, я все же не он! А если и его последователь, то только современный – у меня во время путешествия есть все – от часов, еды и воды, до GPS и мощного военного бинокля!

– С прибором ночного видения? – нагло спросил Мартин, намекая на то, что была ночь.

– Ваш тон мне не нравиться, – отрабатывая свой хлеб, сказала адвокатесса, – не забывайтесь, вы разговариваете со свидетелем а не подозреваемым, и с законопослушным гражданином, который, не побоявшись всего этого – она покрутила головой вокруг, – проявил инициативу, решил помочь!

– Да, извините, но все же – была глубокая ночь! Просто мы пытаемся стереть все неточности и неясности… в деле! – извинился Майкл за Мартина. Тот и не думал этого делать.

– Да была ночь, – согласился Бретт, – просто мужчина, подобравший голую женщину был на машине..и когда он сажал ее в машину, их фигуры хорошо были видны в свете фар….

– Да, вы предусмотрительно взяли все… а радио забыли… – предположил Майкл, как бы невзначай.

– Причем здесь радио? – удивился Бретт, взглянув на адвокатессу, которой, судя по всему, тоже стало впервые интересно.

– Притом, что хочется спросить вы всегда рассматриваете проезжающие машины в бинокль? Или вам больше нечем заняться на привале?

– А-а, вы в этом смысле! – рассмеявшись и успокоившись, проговорил Бретт. И поспешил прояснить ситуацию:

– Дело в том, что я не собирался смотреть на них… Той ночью на 880 шоссе было удивительно мало машин… знаете, в темноте заметно каждую машину, огоньки от их фар прорезают тьму как ножом, но лишь огоньки… так вот, машин было чрезвычайно мало… в том месте было очень темно… И вот, как то вдруг, я заметил странное движение огоньков, словно машина ехала петлей, влево и вправо… и потом вдруг остановилась! Естественно, это привлекло мое внимание, подумал может что-то случилось, нужна помощь… авария. В общем из рюкзака я достал бинокль….помню мне пришлось порыться чтобы его отыскать… знаете, к концу путешествия, когда уже много раз достаешь из него и кладешь обратно разные вещи, там образуется некое подобие хаоса, не так как вначале пути, когда все уложено по правилам… Так вот, я потратил некоторое время на поиски бинокля, и когда, достав его, увидел лишь только как мужчина вел это молодую голую женщину к машине и, кажется усадил ее назад…

– Почему молодую?

– Ну, знаете, такая фигура, скорее всего у молодой… она была очень стройна и грациозна… и не было той скованности и стыда, какая должна бы быть у голого человека да и еще в присутствии другого, чужого человека… Он вел ее под руку, а она шла спокойно, и кажется гордо, без стыда…

– Не сопротивлялась? – уточнил Мартин теперь уже без шуток, серьезно. Бретт замотал отрицательно головой:

– Нет, мне даже показалось что они вообще знают друг друга… просто так странно… она бесстыжая, а он тут же сажает в машину и увозит… В общем все эти странности и заставили меня быстрее войти в город и рассказать!

– А машина, на какой машине был мужчина? – заторопился Майкл, чувствуя что пошли ответы по существу. Бретт замялся, посмотрел на стол, себе на руки, уложенные под столом, как будто ища вдохновения:

– Я был в низине… А он остановился на противоположной его движению полосе, поэтому у меня не было возможности рассмотреть автомобиль… Единственное, помню что было видно только крышу авто, – это был обычный седан, четырехдверный…

– Цвет? – торопил Майкл. Снова замешкался свидетель.

– Точно не белый, в темноте белый хорошо можно отличить, из темных… цвета ночью искажаются…

– Что-нибудь еще необычное – мужчина хромал, был с одной рукой, высокий, выше или ниже женщины, на сколько?

– Да нет, вроде обычный… Если и выше, то не намного…

– А волосы, какого цвета были у женщины?

– Это точно помню, – светлые, да, она блондинка…. Я еще подумал, что она вся такая белая – белое тело, так неестественно смотрящееся на трассе, светлые волосы… —

– Вы не рассмотрели ее лучше? Это не она? – Майкл положил фотографию Кейси сделанную в повседневной жизни.

– Не знаю, может и похожа….но ночь же была….

– А на этих фотографиях? – Майкл выложил все имеющиеся фото потенциальной жертвы. Бретт внимательно изучил их все, и остановившись на фото в профиль, долго изучал его.

– Возможно… она. Тогда ночью, я лишь мгновение мог видеть ее лицо с боку… ведь только по лицу можно определить….а так, по телу, вроде как все обычные женщины, ну может не все имеют такие формы, – хотел было пошутить свидетель, но никто не засмеялся и даже не улыбнулся. Все были сосредоточены. – Очень похожа, но не буду окончательно утверждать!

Вдруг, как будто что-то вспомнив, Бретт загорелся, отчего адвокат тоже заволновалась, как бы себя не скомпрометировал ее клиент.

– Я вспомнил, кажется очень важное! – заторопился Бретт, приведя в возбужденное состояние всех присутствующих детективов в комнате. Все превратились в слух.

– Не торопитесь, вспомните все хорошенько, и расскажите! – успокаивая и в то же время подгоняя проговорил Майкл. Польщенный своей важностью, Бретт набрал воздуха и начал:

– Буду честен, тогда, давая показания я как то машинально выпустил из виду одну деталь, и вот теперь вспомнил… Да, оказывается правильно что вы решили еще раз расспросить меня о том что я видел… Хм, да, правильно…

Пока ничего не сказавшего ничего по существу, его все равно слушали очень внимательно, следя за каждым словом, словно вот сейчас, еще чуть-чуть, и из его рта выпрыгнет отгадка на все тайны мироздания, ответ на последний вопрос. Свидетель, кажется, тоже ощущал это, отчего театрально сделал паузу. Все наряжено ждали

– Так вот, помните, я говорил, что мужчина отвел под руку женщину в машину, усадив ее на заднее сиденье… И, не знаю, был ли он джентльменом, или просто чтоб не привлекать внимание, снял с себя рубашку, и возможно надел на женщину….

– Или связал рукавами руки! – предположил Мартин. Майкл поддерживающее кивнул головой.

– Не знаю, мне из моей «ямы» не было видно, только крышу, как я и говорил, но закрыв заднюю дверь, он обошел машину спереди, отчего его голый торс блеснул белизной в ярком свете фар… как еще совсем недавно, пока он не усадил женщину в машину, блестело в полной темноте, освещенное лишь прожекторами фар, ее тело. Иными словами, домой или куда-то еще он ехал полуобнаженным… Вот, это каюсь забыл… Не знаю, поможет ли…

– Поможет! – четко ответил Мартин, действительно обрадовавшись, что получил хоть какую-то зацепку. – И последнее, в каком направлении ехал это «добрый» водитель, – к Фремонту, или от него?

– К нему, это точно помню…. Кстати, важный момент! И снова я не указал его… Да, признаюсь, хорошо что снова позвали… Оказывается не все забывается а кое-что и вспоминается!

Последнее ни Мартин, ни Майкл уже не слушали, поскольку уже вышли из комнаты допросов и перешли в кабинет Мартина. Через минуту к ним присоединился Сайдвелл.

– Вот это уже кое-что! Есть первые зацепки, – заметил Мартин, усевшись за стол, и внимательно посмотрел на Майкла:

– Думаешь о том же, что и Я?

– Ага, и еще о карте. Если не ошибаюсь 880-е шоссе должно быть оборудовано камерами наблюдения, нужно посмотреть все ответвления и перекрестки, поскольку мы не знаем куда он мог свернуть и куда ехал! Ну и затем много времени чтобы просмотреть пленки…

– Сначала нужно их достать!

– Я позабочусь об этом! – вставил капитан, не без удовольствия наблюдавший как опытнейшая пожилая мудрость работала в паре с умной молодостью, распутывая мудреные логические головоломки на раз. – Через пару дней они будут у нас…

– А быстрее? И желательно не ограничиваться ночью, – пусть пришлют все, что есть в течение плюс минус двух дней от 22 апреля!

– Это как получится, – я капитан, а не волшебник!

Неизвестно, что чувствовали Майкл или например, капитан, но Мартин, почему-то почувствовал себя немного легче. Ему всегда было лучше, когда он или его коллеги приближались к раскрытию очередного дела. Когда же оно раскрывалось полностью и преступники несли заслуженное наказание, он чувствовал совсем полное облегчение. Много раз обдумывая и анализируя это свое свойство, Мартин не как не мог выяснить, только лишь для себя, ни для кого больше, чем же вызвано такое ощущение. Каждый раз он находил, казалось бы ответ, но на следующий день, или на следующий год опровергал его, находя новый возможный мотив такой «заинтересованности». Это не было ни желание карьерного роста, напрямую связанное с профессиональной успешностью, ни навеянность мифом о службе для «добра», не терпя ни одного маленького нарушения прав кого бы то ни было, ни наконец, в последние годы он понял что это и не прекрасное времяпрепровождение и игра в кошки мышки с преступником. И вот, внезапно, здесь и сейчас, ему стало вдруг ясно, что он стоит не только на пороге пенсии, но и скорее всего разгадки так долго мучившего его вопроса. Приятное ощущение разлилось по сознанию. Он украдкой усмехнулся лишь кончиками губ, чувство погуляло по лицу игрой мышц, и исчезло в недрах сознания, стерев следы своего пребывания в человеке. Человек украдкой осмотрелся, – Майкл оживленно беседовал с капитаном, и Мартин, не заботясь о том что бесцеремонно вклинивается в разговор, и, не извинившись за бестактность, произнес:

– Все-таки это прекрасный мир.

– Без сомнения, – ничуть не смутившись, ответил Майкл, переводя взгляд с капитана на нового напарника, – но… хотелось бы продолжения?

– Просто я думаю, хорошо что все устроено именно так, как устроено… Даже самый скрытный и искусный преступник оставляет следы, даже в самую темную ночь за ним все равно кто-то наблюдает, любое преступление оставляет следы… Это чертовски упрощает нам жизнь! А что если бы это было не так? С чего начать? … Пустота, космос – не за что ухватиться, от чего-нибудь оттолкнуться, понять, где право где лево… Объективная реальность, словно саморегулируемый совершенный механизм дает нам шанс поймать решившихся нарушить его, мира, стройный покой… То есть, объективная действительность, какой бы и кем бы она не была, не полагается на человека, самостоятельно внося коррективы. Если бы все зависело только от человека, то его же, человеческое существование уже было бы прекращено! А так сохраняется шаткое равновесие, которое впрочем, большая часть людей пытается нарушить, не думая о том что это в первую же очередь по ним и ударит! Сколько лет работаю, все думаю над этим… И каждый раз на финише любого дела, словно подтверждение, приходит понимание, что нам… под нам я понимаю все человечество, а не только полицейских. Так вот, нам постоянно, на протяжении всей истории всегда что-то или, если угодно, кто-то помогает. Без этой помощи, мы бы уже наверное… переубивали бы друг друга… Эта мысль неотступно сидит у меня в мозгах и каждый день на работе я нахожу лишь подтверждение ее.

– Да ты философ! – фамильярно заметил Майкл, за эти дни совместной работы с Мартином они довольно близко сошлись. – Надо будет уточнить в какой-нибудь энциклопедии, есть ли у нас покровитель?

– Не знаю, как там философов, но у полицейских, при появлении таких мыслей принято уходить на пенсию! – сказал задумчиво Сайдвелл. Очевидно, пошутил.

– Что, не дождетесь? – вполне серьезно спросил Мартин. – Имейте же выдержку… скоро… Надоело, вот где уже! Каждый день соприкасаешься с мерзостью, сволочью и мусором, низостью и подлостью… Так хочется убежать и вымыть руки.

– А тебе, случайно не хочется все бросить? – повернулся к Майклу капитан, улыбаясь. Тот всем своим видом показал, что не только не хочет этого но и боится:

– Нет, у меня пока все в порядке!

– Ну-у, так еще рано. Придет со временем. Через это все проходят! – резонно заметил Мартин. Немного подумав, Майкл согласился:

– Естественно. Профессиональная деформация личности самая распространенная проблема любого человека имеющего дело с отбросами… Но это будет когда-то, не сейчас… И незачем торопить время, – не нужно лезть вперед и овладевать тем что положено на будущее, тогда и я буду другим, готовым к восприятию этой концепции!

– Вы тут работайте, а я пойду, – сказал капитан выходя из кабинета, потом, словно что-то вспомнив, остановился в дверях, и развернувшись, произнес серьезно, не шутя, глядя на Мартина:

– И поменьше бери в голову всей этой чепухи! Поверь мне, так легче… Все равно ничего глобально не исправишь, а вот инфарктик заработать можно! И передумать все невозможно. Я тоже думал много, и понял что людей так создали, ничего уже не сделаешь, а голову сломать легко, – починить тяжело! Все, удаляюсь! Работайте без надрыва и философии, только разумом, только…

– Классный кеп у вас, с юмором! – сказал Майкл, когда Сайдвелл наконец вышел. – У меня в отделе же настоящий зверь, ничего не пропускает и не прощает. Облажаешься раз – и в постовые! Годика на два…

– На сколько, на два? – выйдя из задумчивости, переспросил Мартин. – Ты это серьезно?

– Еще бы! – оживился Майкл, обрадовавшись что удалось отвлечь напарника от гиблых мыслей. – Просто, если честно, у нас показатели хуже некуда, – совершается все больше и больше, а раскрывается медленно, людей не хватает, квалифицированных, в смысле… Вот и приходится ему зверствовать, чтобы не выпустить город из-под контроля. Но он не виноват, над ним система, которая давит еще жестче, чем он на нас! Да, это жизнь… Так что у меня здесь практически отпуск! Отдыхаю.

– Хм, вспомнилась одна мудрость, – если думаешь что тебе плохо, оглянись на стоящего рядом! Теперь я вижу ее собственными глазами.

– Что будем делать дальше? – спросил Майкл.

– Пока не получим пленки по нашему делу, в принципе ничего. То есть у меня найдется работа, по другому мелкому, незначительному делу… Хочешь, можешь помочь, в пределах своей компетенции, разумеется!

– Естественно, я не посягаю на святое! – развел руками Майкл.

Глава VI. Все-таки человек… наверно

19.12 pm, 2 мая

Приехав с работы, Дмитрий вышел из машины, и, взглянув в небо – ни облачка, пошел к дому. Хотелось поскорее войти и снова очутится возле Виктории, побыть с ней, погрустить с ней в унисон, заглянуть в ее, теперь так редко, улыбающиеся глаза.

Войдя, он застал ее за компьютером. Она блуждала по интернету и делала что-то еще. Он показал как им пользоваться на третий день ее пребывания у него, когда закончились книжки, купленные им в первый день. В доме было прохладно, – она включила кондиционер.

Бросив ключи на столик, зазвеневший стеклянным звоном, Дмитрий подошел к Виктории поздороваться. Он «здоровался» и прощался дважды в день – уходя на работу и приходя с нее, поскольку она никогда не спала, то всегда провожала его, когда он уходил. Впрочем, он запрещал ей выходить на улицу, и она провожала его только до дверей.

Подойдя к столу где она сидела, он присмотрелся на экран. И хотя в последние дни он уже не удивлялся почти ничему, сейчас все же был поражен. Виктория пролистав сайты по программированию и почитав материал, книги которые были у Дмитрия, пыталась написать свою первую консольную программу «Hello World».

– Я хотела представить, чем ты занимаешься… – опередила его вопрос она. Дмитрий лишь покачал головой и подойдя еще ближе, наклонился и поцеловал женщину в волосы. И слегка скривившись, сказал, улыбаясь:

– Знаешь, хотя я и не знаю кто ты, точнее ты не хочешь рассказать мне, но пахнешь ты как человек, даже я бы сказал немытый человек! – пошутил Дмитрий, рассмеявшись. Виктория мгновенно развернулась в кресле вокруг оси.

– Что?

– Я говорю, тебе надо принять ванну… Честно говоря, замотавшись, я совсем забыл тебе рассказать что это такое… Да и одежду следует постирать… наше человеческое тело оно такое, быстро приходит в непорядок, буквально за несколько дней! За ним надо ухаживать… А уж тем более за таким телом как твое!

– Но почему об….этом ничего не сказано в книгах?

– Потому что ты читала американские книги, а они об этом не пишут… все больше о ненужном, модном и гламурном, а о простой гигиене – ни слова…. Вот если бы ты появилась у меня на Родине, там бы одной из первых твоих книг был детский Мойдодыр (последнее слово он сказал на русском, ввиду отсутствия аналога в английском)…

– Мой-до-дыр… – медленно, но без акцента произнесла Виктория. – Но как же люди знают, что надо делать это?

– Ну, много поводов: первый – запах, вот ты сейчас пахнешь не очень, и волосы тоже, плюс все знают, что надо хотя бы раз в день принять душ или ванну…

– А откуда они знают, если в книгах нет?

– Помимо книг у людей есть родители или другие люди, самые важные «книги» и источники мудрости и жизненного опыта…. А поскольку у тебя из родителей только я, – а я очень забывчивый, просто все так внезапно навалилось! Бросай свое занятие… кстати ты очень хорошо написала программу, даже сама основную функцию расписала… хм, мне потребовался год чтобы написать «Привет Мир» с собственной функцией стандартного ввода, а ты за сегодня… ну ладно, пошли в ванну будешь привыкать купаться. Тебе понравиться!

– Что такое ванна? – начитавшись, Виктория уже очень много знала о жизни людей, и теперь все реже задавала вопросы, и вот снова пробел, который видимо ее расстроил. Дмитрий улыбнулся:

– Если бы ты чаще ела, и пользовалась туалетом, то заметила бы такое приспособление… да пошли же, покажу! – он повел ее в ванну.

– Вот смотри, это ванна и душ, а это дверь, она закрывается, – Дмитрий показал как включать воду, регулировать температуру и как пользоваться мылом и шампунем:

– Это для волос… Правда мужской…. О, знаешь, давай принимай ванну, а потом позже, пойдем и купим тебе все необходимое, ну там щетку зубную, шампунь, одежду женскую… Точно, давай купайся, только осторожнее с шампунем, – если попадет в глаза будет печь! Я выйду, через дверь спросишь если что то надо будет…

– Ты уходишь? – искренне удивилась она. Дмитрий опешил, ему конечно внутри очень хотелось остаться, но он не мог.

– Ну я не могу… Так неправильно. Я все тебе показал… Вот мыло, помоешь каждый сантиметр своего прекрасного тела, и смыв водой закутаешься в это большое полотенце, а я в это время брошу твою грязную одежду в стирку… Кстати, когда будет нечем заняться, поищи в интернете материал о женской гигиене… там уж точно будет! Давай, раздевайся, – сказал Дмитрий, отвернувшись. Судя по звукам, Виктория немного постояла, удивившись такому поведению его, и медленно сняв с себя все, ногой подбросила одежду к ногам мужчины. Он, стараясь не смотреть, на Викторию, подобрал вещи, и, улыбнувшись, сказал:

– Прикрой стеклянную дверь, а то воды нальешь… И смотри не обожгись, – сначала отрегулируй температуру, а потом становись под воду, как я учил, – женщина неохотно повинуясь просьбе закрыла дверь и начала робко открывать краны. Дмитрий уже выходил из ванной, когда услышал легкий вскрик и тихий смех:

– Ой, холодно!

Ему понравилось, что она смеялась, значит, начала привыкать постепенно к этой процедуре. Просто он знал, что Виктория быстро все схватывая, не ко всему приспосабливалась и привыкала, игнорируя, то что ей не нравиться или что она считала лишним. Она вообще была своенравна, и строга. Например, она наотрез отказалась есть и пить, лишь иногда, поддаваясь на уговоры Дмитрия, делала ему одолжение, откусив кусочек тоста, и запив лишь глоточком сока.

Дело в том что, Дмитрий до сих пор не знал, с чем он имел дело, если бы он знал что ей не нужно есть и пить, то не заставлял бы. А что если она была не совсем обычным, но все же обычным в физиологическом плане человеком, то она могла из-за своей упрямства умереть от измождения. Дмитрий, терялся в догадках, ему не хотелось потерять ее, ведь в случае чего ее же не повезешь в больницу. А сама Виктория не могла или не хотела признаваться, что она такое. Теперь же, когда в пользу человечности говорил и запах ее тела, он решил-таки научить ее есть и пить. Ну, или на крайний случай, сделав важное лицо, еще раз строго попросить объяснить ему как с ней обращаться. Дмитрий решил это сделать за ужином в небольшом ресторанчике.