Великое Племя Арахнидов

Глава 1 Пау

В одной империи по имени Преисподняя, где инфернальных пейзажей и демонических сущностей и в помине не было, жило маленькое, очаровательное племя арахнидов, считавшее себя наимудрейшеи, наигрознейшей силой, призванной править миром. Нет. Они не мечтали залить землю кровью и, стоя по колено в ещё горячей рубиновой жиже, в боевом экстазе отплясывать на костях врагов. Жили они себе мирно, искренне удивляясь всеобщей не путёвой бестолковости. Как можно быть настолько тупыми, что не узнать лики своих господ? Но судьба- штука долгая. Что из кожи вон лезть зазря? Да и как, собственно, такие всемогущие правители станут управлять столь не разумным народом? Кошмар, да и только! Потому, не дело это- себя мучить! Поколений пять- шесть, и до самой тупой головы, наконец- то, дойдёт, кто её господин. Вот тогда…

А пока, есть чем заняться. Опять же, подготовка к всемирному господству- дело ответственное, тут много чего знать надо. Вот и учились, книжки оставленные пращуром зубрили, заветы его выполняли. А как же! Им по науке этой подвластные народы обучать придётся. Упаси Предок, запамятовать, судьба мира, тогда, пострадает! А они, миряне эти, и так умом не блещут. Столько веков прошло, а их всё нет и нет! А почему? Всё от абы какого правления. Все беды от него. Сидят себе царьки на тронах, и не пойми что вытворяют. Нет же у них мудрых наставников! Давно бы уже пришли, поклонились. Мы бы со всем степенством занялись вразумлением. А так, чего и ждать- то от них можно? Вот и готовились со всем рвением к выполнению священного долга. Занимались вдумчиво, да жили ровно. А чего трепыхаться попусту? Суета величию не к лицу.

Собственно, закинуло их жить в такие дали, куда и солнце заглядывает мельком. Кругом лес да зверьё. Нет же ни кого! И с самого высокого дерева не видно. В книгах написано о других существах. Да только, где они все? Толи совсем малочисленны, толи по скудоумию своему и вовсе перебили друг друга? Чего гадать-то? Вот придут, поклонятся, тогда и поговорим. Занимались арахниды, несомненно, грандиознейшими делами, даже названия своей местности не ведая.

Надо сказать, их величайший и, несомненно, всемогущий прародитель был обыкновенным лесным паучком- крестовичком, обнаглевшим на столько, что посмел залететь на своей серебристой паутинке в раскрытое окно замка, где и начал деловито осваиваться. Грознейший и ужаснейший барон Мирш де Диктус, в паучьем понимании как минимум Бог, изводить букашку не стал. Уж очень забавен кроха в своей рабочей степенности. Он даже самолично мух ему в паутину подкидывал. Очаровательный трудяжка! Лапки топорщит, жвалами клацает! Стращает!

– Пусть живёт. Пауки к удаче. Примета есть такая. Да и милый, аж до не могу!– решил человек.

А комаров да мух в замке не было. Магия. Вот и кормил малыша лично. Этакий домашний питомец.

Паук искренне считал, что подношения – жертва за его сногсшибательную грозность и страсть какую мощь. Жили мирно не один день, пока геройскому отпрыску паучьего рода не сбрендило покататься на крылатых лошадях. Разговор о них слышал, да парочка пегих жеребят, смешно пристукивая тоненькими ножками, забрела прямо в покои. Вдруг, хозяин морковку даст? Любопытные несмышлёныши! Вот великому пращуру шлея под мантию и попала. Хочу и всё!

Судите сами, в хоромах живёт, сам Бог в услужении. Ну, как не отмочить чего- нибудь этакое?! Но вот не задача! Коня ни кто в дом не вёл, кататься не звал.

– Сами-то, небось, в облаках парят! Народ ниц с восхищения! А я дома сижу! Всего- то и было, что полёт на паутинке! Ну, да ничего! Хозяин дома, хоть и Бог, а неуч! Нашего великого языка не разумеет. Надо, как эльфы к нему придут, выйти и попросить. Ушастики- всезнайки! Хоть перевести смогут.

Он и вышел. Взобрался на стол и давай вещать, лапками себе помогая. Дудки! Эти двуногие хохочут и ни бельмеса! Насмеялись и бережно вернули его обратно в паутину.

– Отсталая раса!– резюмировал паук: Что с них взять? Надо срочно возглавлять этот мир! Всё же сгинет! Кошмар! Дикари какие-то!

Надулся и завалился в спячку, но небо звало. Так и мерещился шелест крыльев, гулкий цокот копыт. С чего он, вообще, взял, что кони умеют летать? В окно видел! Блажь не отпускала.

Лошадки эти были, мягко говоря, странные. Обычной своей пищи не чурались, но мясо уплетали за милую душу! И болтали без умолку. Ещё, на какое-то ученье всем табуном бегали.

– У кого, как ни у Бога такая живность?– рассуждал он:– Я до этого на крестьянском подворье обитать изволил, так что в зерне или скотине весьма сведущ. Ладно мясо жрут, так хозяин с эльфами голову сломал, как им всем крылья приделать? Летунов-то раз, два и обчёлся, остальные просто хищные скакуны. Вот скажите мне на милость, на кой обычному трудяге такая животина? Ты ж ловить его замучаешься! А как на нём поле пахать или урожай домой везти? Работать- то кто хочет? Вот и будет над домом кружить да тебе же на голову гадить. Кому такое надо? Опять же, еда. Не напасёшься же! Обычная скотина траву жуёт. Вот и отлично! Её по лету – луга огромные! Всюду есть. Запасай, только не ленись! А этому ещё и живность подавай! Простому работяге такое не с руки. Он же весь двор слопает! Хвать овцу и в облака! Что ты ему сделаешь? К чему такая морока? Опять же, как бы хозяина не схарчил. Одни убытки. А не простому? Кому? Барину? Видал я одного. Жирнючий как боров. Такой на обычном коне, как куль с мукой, того и гляди свалится. Войнам? Заезжали как-то двое коней напоить. Сомнительно. Зверюга эта с норовом. Кувыркнётся такая в воздухе, ей- то ни чего, а всадник из седла долой! В такой горе железа о землю так хряпнешься, что и враг ни какой не нужен- верная смерть. Купцам? Они же товар возят! Им лошадки нужны смирные да на подножном корме. Станет этот телеги тягать! Тогда кому? Магу? Слышал я про их братию байки всякие. Мужичонка- то частенько семье журналы вслух почитывал. Так те больше порталами. Коняга такой им обуза. Корми его, пои, да болтовню вздорную часами слушай! Норов его капризный терпи опять же! Зачем такие трудности, когда и без этой мороки можешь куда угодно попасть почти мгновенно? Станет такой в седле пылиться да пыль глотать! Вот и остаётся только Бог. Для чего ему это? Известно дело! Важность свою подчеркнуть, величие показать, опять же!– так думал наш шестилапый философ:– А я, тогда, чем хуже? Само божество мне лично мух носит. С чего бы вдруг? Кто я такой? Не иначе- хозяин вселенной! Почему о том ни чего не ведаю? Так понятно же! Мамку- то ещё в моём младенчестве синица съела. Дура глупая! Чего с птахи возьмёшь? Пустоголовая же! Самому надо за дело браться. Да и кому ещё, если я- владыка. А как? Известно! Надо в сумку его миршевскую залезть, как только из дома намылится. Вечно он её на столе держит. Это где видано, что б Боги пёхом топали? Значит, как за дверь, так сразу в седло.

Сказано- сделано. Покушал наш трудяжка поплотнее, прокрался в суму и затих. Нашёл местечко укромное, задремал. Мужик-то тот, Мирш, каждое утро из дома уходил. Куда? Известное дело! Кататься! А чего ещё Богам делать, как не по небу от скуки летать? Сидит, ждёт. К хозяину дома принц Дерек пожаловал.

Паук сквозь сон:– Вот кто таков? Слуга какой, наверное. Не умный. Всё к хозяину бегает. Сам-то, видать, ни чего не смыслит без приказа. А наш-то барон и рад! Уши развесил и треплется с ним о всяких пустяках. Я лично ни слова не понял. Не ерунда ли? О чём с нерадивым говорить можно? Ох, непутёвый! Сяду на престол- первым делом к себе вызову, да на путь истинный и наставлю. Опять же эльфы эти дубинноголовые, на паучьем ни слова! Какой от них толк?

Поворчал и затих. А этот сумкой о стол хрясь! Толмут из неё достал, а на обложке герой наш Богам душу отдаёт. Лапки переломаны, брюшко смято, все шесть глазок в разнокос. Дедушка там был, старенький, имя ещё такое змеиное Эш.

Очень уж он паучку нашему нравился:– Вот с кого пример надо брать! Осанистый. Бородень чуть не до полу. Спина прямая. Брови мохнатые. Ему бы Богом быть! А, может, так и есть? Тогда старший, или маг какой наиглавнейший. Не иначе!– думал он:– Могуч- спору нет!

Дедок полутрупик этот в ладошку взял и чего- то на него капнул. Хлебанул наш герой этой дряни и отключился. Хотя, с чего это сразу дряни? Это в первый раз от боли и испуга не распробовал, а так, очень даже! Нормальная такая кровушка с соком трав каких-то.

Засыпая в очередной раз, подумал:– А без вонючего сена этого вкуснее было бы. Терпковато, пузико жжёт легонечко, а тепло по телу приятное и не болит.

Долгое время ничего не происходило. Только спал да ел, ел да спал. Что кушал? Зелье это родимое.

– Хороший дед!– мелькнула мыслишка, когда его с подушки на перину перекладывали.

Не вмещался уже. Сильно подрос. Как-то само собой начал речь людскую понимать в совершенстве, как свою родную. Раньше-то тоже мог, но не всё. Эльфийская без запинок шла, а зверюшек он и до этого разумел. Мир оказался куда сложнее! Эш, действительно, Бог в каком- то далёком мире, а в этом- владыка земли. Скорее всего, тоже Бог, только скромничает.

– За порядком присматривает- решил малыш:– Оно и правильно. Кому, как не ему? Только больно он стар, везде не поспевает, от того меня и спас. Знал, видать, что я – будущий правитель. В своем-то родном мире у него точно всё степенно, вот и пришёл здесь хоть как-то помочь. Ничего, дедушка, ты держись! Я, как на ноги встану, да окрепну, так делом и займусь.

Поворочался и впал в дрёму. Рос он быстро. Как свой облик из паучьего на человечий сменил и первый раз мясо зубами ел, чувствуя свежую кровь и ещё тёплую плоть на языке, чуть не заорал от восторга. Кормили мелко нарезанной свежатиной. Парное! Ради одного этого умереть не жалко!

С превращением случайно вышло. Как окреп, стали на прогулки выпускать. Его к коням тянуло. Всё жеребятки из памяти не шли.

– Слыхано ли дело, дитяток в дом! А, ну, как ножки о крыльцо сломают? С такими конюхами и сгинуть немудрено. Овраги, змеи всякие! Я бы пастуха выдрал за нерадение такое.– ворчал наш умник.

Пошёл смотреть. А они ни в какую! Храпят, копытами забить норовят! Вы бы то же лягались и орали не своим голосом, если бы к вам двухметровый крестовичок со знакомством полез. Там одни жала в полметра! А хотелось же аж до не могу! Опять же, паучьего ни кто не разумеет. А мудрости свои и науки разные народ на листочках пишет и в книги склеивает.

– Как я управлять стану, если они меня мудрее? Грамоте не обучен. Дедушку попросить бы, да не поймёт же!– тяжко вздыхал он.

Тосковал сильно. Так извёлся, что однажды сам не понял, как получилось. А чему дивиться? Зелье, что его спасло, на крови оборотня да на травах сделано было. В волка не случилось, да и не хотелось, а в человека- пожалуйста.

Симпатичный такой парняга вышел, не считая косоглазия. Два глаза- это вам ни шесть! Непривычно первое время было, да и голова кружилась, а так- ничего, освоился. Но лапы всё равно удобнее. Их больше.

Кони ему:– Ты оборотень?

Он только и смог головой кивнуть.

Крупный вороной жеребец со звездой во лбу:– Первый раз?

Он:– Ага! Голова кружится и мутит. Полежу- ка я на травке. Оклемаюсь, а то земля в карусель играет.

А мелюзга уже к дому несётся:– Скорее! Там оборотню плохо!

Дерек:– Кому?

Они в разнобой:– Да паучку вашему! Он человеком стал!

Но герой наш спасения не ждал, опять насекомым перекинулся. Отдышался и в человека. Так несколько раз. Зачем? Известно дело! Станет шестилапым, передохнёт и в людской облик, как совсем поплохеет, так опять пауком. Парнем-то всё дольше и дольше остаться получалось.

Прибежали все: И Мирш, и эльфы, и Дерек этот непутёвый, ну, и Эш, конечно. Скляночки свои достал, стоит, не мешает.

За часок малыш освоился. Да какой там малыш? Паучиче! Как глаза на переносице сходиться перестали, а земелька шалости свои бросила, так сел и огляделся.

Вороной жеребец ему:– Чего молчал-то что перевёртыш?

Он удивился:– А вы что, язык мой знаете?

Те ржут: -Мы ж не люди и не эльфы какие ни будь! Конечно! А то прёт на нас гигантский паучара! Что у него в башке? Жеребенка схватит и сожрёт ещё чего доброго. Вот и опасались.

Он:– Да я ж не знал, что поймёте! Очень уж полетать на вас хотелось, ну, и словом перемолвиться не с кем. Само оно как-то. От тоски и безысходности.

Жил он так очень долго, по паучьим меркам так вообще веки вечные, да и по человеческим не мало. Учился читать, считать, писать, наукам разным. Узнал, что Мирш – знатный человек, Эш – Бог, эльфы с их главой Иллием – учёные, а Дерек- принц и исполнитель желаний. Это когда из воздуха всё достать можешь или облик кому сменить. Люций, которого о не видел, но много о нём слышал- легендарная личность. Был главой демонов, теперь первый личный раб принца Дерека, единственный пресвятой в этом мире и учёный, конечно. Так и жил. Было хорошо, но блажь свою ни о конях, ни о всемирном господстве не бросил.

– Похоже, не я один, а всё наше племя избранное. Придётся и их наукам учить. А как?

Люций пришёл к нему сам. Обаятельный мужик оказался. Простой, честный. Сошлись вот на чём: паук будет ему яд в специальную баночку сцеживать, а он даст ему пирамидки волшебные. На них можно все уроки записать и посмотреть при желании.

– Уф! Прямо гора с плеч!– рассуждал Пау.

Это всё ушастики! Они ему имя придумали. Что оно значит, нашего героя не интересовало. Паук по имени Пау- отлично! А волновало другое. С обучением своих соплеменников, вроде, решилось, а кони? Несмотря на строжайший запрет, полёт даже снился.

Сны! Какое чудесное людское явление! У пауков их не бывает. У него, по крайней мере, ни разу. Но это, пожалуй, второе, ради чего стоило быть человеком.

С крылатыми же конями было не всё гладко. Рождалось их у клыкастиков всего ни чего. Так Пау окрестил имперских скакунов за их любовь к мясу. Так вот, свободолюбие у этой породы в крови. Эльфы, с их зельями, смогли получать одного крыластого жеребёнка раз в два года. И это на трёхсотголовый табун! Лошадки эти первые два- три года вели себя паинькой, хотя, добрыми их назвать- язык не поворачивается. Примерно на четвёртый годик после линьки, как черти в них вселялись! Рвались улететь и всё! Двое упорхнули, а последнего чалого жеребчика эльфы посадили на цепь.

– Вот родишь нам парочку таких, как ты- отпустим- резюмировали они.

Жеребец фыркнул, тряхнул вороной гривой и уперся. Не желал обзаводиться потомством ни в какую! Однажды, они разговорились.

– Почему ты рвёшься сбежать?– спросил Пау.

– Небо! Воля! Я хочу один, без всадника, детей свободных, что бы своей судьбой жили, а не под седлом бегали! Вот ты, как я. Второго такого нет. Глядишь, они и из тебя себе слуг настряпают! А что? Паук- хороший охранник. Лапок шесть, яд сильный. В человечьем облике- слуга идеальный. Ты бы хотел свой приплод в чужое услужение? – фыркнул чалый.

– Не знаю. – честно ответил Пау:– У нас – это забота самки. Мы не лезем. Сожрёт ещё!

Скакун:– Ну, ну! Тебя же зельем на крови оборотня откачали? А что с ним самим стало? Думаешь, отловили, порезали пальчик, набрали кровушки, перебинтовали и засыпали вкусняшками в знак благодарности? У Мирша перед камином здоровенная волчья шкура постелена. Я жеребёнком из любопытства забегал. Сам видел. Уж не того ли самого? Дерек тебе такое же варево дал, сказал, как найдёшь симпатичную паучиху, так отлови и потчуй с полгода. Дальше, мясо свежее давать начинай, но про настойку не забывай. И что будет? Такая же, как ты! Вы совсем близко тогда стояли. Я весь разговор слышал.

Пау насупился:– И что в том плохого? Вас- табун, а я один. Ты это к чему?

Чалый:– Как бы они новую расу вывести не удумали. Для утех плотских тебе любая подойдёт, хоть человек, хоть эльфийка та же. Не в паучьем обличье, конечно, но ты же и парнем быть можешь! Но вот беда! Как ни крути, а деток в таком союзе скорей всего не будет, любовь там, шалости разные- это да, а ребятишки- нет. А вот с самочкой своего вида потомство обеспечено! Ты паучищем аж за два метра вымахал. Партнёршу тебе растить надо. Им дети наши нужны.

Тот:– Да с чего ты взял-то?

Жеребец:– Хочешь верь, хочешь нет. Я тебе не зря говорю.

Так слово за слово, стали ужинать вместе. Оборотень охотился и делился добычей с другом. Пришлось учиться владеть оружием. После паучьего яда любой околеет, так что- желаешь порадовать угощением, будь любезен, добудь мяско в человечьем виде. Реакция и сноровка у насекомых та ещё! Эльфы черепахами кажутся! Освоился быстро.

Эш сдуру удумал в шпиона поиграть. Попёрся следить. Это ему кажется, что не шелохнётся, а для охотника нашего кусты ходуном ходят. Он решил, что кабан и туда из лука. Старичок наш даже пискнуть не успел! Благо, стрела не заговоренная, амулет спас, а то был бы у них на ужин любимый дедушка.

Охотник оторопело:– Тты чего здесь?

Дедок:– Да травки собирал. Иные только при луне и можно. Да ты и сам знаешь.

Пришлось рассказать про амулеты.

Пау искренне изумился:– Как много я ещё не знаю! Учится и учиться!

Благо, дитё дитём. Не стал вдаваться в подробности, какие это такие травы особенные по смородиновым зарослям ночью растут?

Дерек, как узнал, пальцем у виска покрутил:– Ты сдурел? Это же насекомое! Мы для него, как в замедленном сне, ооочеень плаавныыее. Кому я говорю! Ты же сам знать должен! Бог как не как! Создатель!

Эш тяжко вздохнул:– Ну, ступил, бывает. Я же ещё не полноправный владыка. С пяток миллионов лет, и окрепну.

Принц:– Отпускать чалого надо. Загубим жеребца. Еще пару месяцев на привязи и ни когда уже не взлетит, а на воле, глядишь, что и получится. Ты же Бог земли! Отследить- плёвое дело. Я тебе сразу говорил, не тот характер, что б смериться. А ты: « посидит- поумнеет». Озлобился он так, что убивать или свобода.

Эш кивнул:– Бывают и не удачи. Ладно, откровенная глупость вышла. Пусть только паучка нашего покатает. Боюсь я, не уговорил бы кого, да не убился бы питомец наш. Пару кругов над пастбищем даст и ладно. Он – конь взрослый и единственный с крыльями. Народится молодняк, и пока мозгов нет, решит «дядю Пау» порадовать. Лучше на взрослом, умном жеребце, чем на взбалмышном малолетке. Пойдём, что ли, скажем. Чего тянуть-то?

И пошли. Чалый сначала не поверил, уши прижал, зубы осалил.

Дерек:– Просьба к тебе есть одна. Заметь, не приказ, не условие, а именно просьба. То, что Пау полётами грезит, для тебя не секрет. Покатай его напоследок. Пару кругов над поляной и всё. Тебе не трудно, а ему счастье.

Жеребец:– В чём подвох?

Эш:– Так народятся же ещё крылатые, вырастут у него под боком. Молодые, головы горячие. Страха у них перед ним не будет. Он же с самого рождения рядом. Думаешь, откажут дядю оборотня порадовать? То-то и оно! Расшибётся на неопытных. Молодые же! Прыти много, мозгов мало.

Конь недоверчиво :– А со мной не убьётся значит?

Дерек:– Так ты же не новичок, летал не раз. Один и со всадником. Опыт имеешь. Только седло одеть придётся, конечно, без уздечки. Подпругу своими зубищами ты в раз перекусишь. Дело плёвое. Можем прямо на земле попробовать. Я одену, ты снимешь. Если всё нормально, то второе такое же я уж точно найду, не обеднею.

Чалый неуверенно переступил с ноги на ногу:– Давай прямо сейчас.

Дерек:– А я тебе о чём? Давай.

Пау на них обиделся очень. Велика наука на чьей-то спине сидеть! Это вам не землю пахать! Даже не корову доить! Баловство!

Не выдержал и гордо так заявил:– Какой я вам неумеха! Меня дядя Люций два раза катал на своём этом… Как его? Мерине! Вот!

Дерек с конём весело переглянулись, старательно пряча улыбки.

Жеребец многозначительно и серьёзно: – Другое дело! Отлично!

Принц:– О! Перо!– и обрадовано подхватив с земли что-то пёстрое, начал счастливо улыбаясь, рассматривать находку.

« Малохольный!»– рассудил паук:» Масть особенная- спору нет. Чалость – и не цвет какой вовсе, а седые волоски по верх основной масти. На голове, ногах- меньше, на теле- больше. Грива, хвост и ноги до колен –вороные. И крылья такие же, с проседью. Красиво, спору нет! Но чего над обычным перышком только что не агукать от радости?! Тоже мне, королевских кровей! Да ему палец покажи или язык высуни, он же ржать не хуже деревенского дурня будет! Ни какой степенности! Вот, толи дело дедушка Эш!»

Этот- да! Кому- кому, а этому всё нипочём! Бороду взлохматил, усы встопорщил, брови сдвинул- грозней не куда!

Дерек тряхнул головой, стараясь отвлечься от « дядя Люций два раза на мерине катал», и чалому:– Ты сам-то копыта размять не желаешь? Крылья опять же? Застоялся же! Хоть рысью пройдись!

Жеребец, неожиданно, в раз осатанев, зло и, аж всхрапывая от ярости:– С цепью? Хорошо придумано! Один рывок и я- калека. Тогда уж точно до гроба своего ваш. Кости наши трубчатые, это вам не собачьи лапы! Срастить не каждому клерику по силам…

Дерек перебил, словно от назойливой мошки отмахнулся:– Эк, хватился! Не было оков с самого начала беседы.

Скакун :– Врёшь!

И клацнул зубами в его сторону. Принц невозмутимо поймал коня за нижнюю челюсть и его же пером пощекотал ему ноздри.

Тот разразился громким чихом:– Не честно!

Но куснуть, даже прочихавшись, не успел. Только пасть распахнул пошире, что б ухватить, так ухватить, а туда яблоко! Рассыпчатое! Сладкое, как мёд! Плюнуть бы его, проклятое! Да куда там! Челюсти предательски сами собой захрумкали. Медово- сладкий аромат поплыл в воздухе. А на траве ведра два такого же счастья.

–Ноги и правда давно уже свободны, но беда в другом- как ты мог этого не почуять? – вмешался Эш.

Конь, продолжая хрустеть, навострил уши, настороженно фыркнул.

Дерек, почти на ухо:– Да расслабься ты. Дедушкам всегда кошмары на ровном месте мерещатся.

Жеребец, приканчивая очередной плод:– Всё равно- не честно!

Дерек, словно и не слыша его:– Ты на предка своего похож. На Буяна, только тот почти песочный, а ты рыжий. Прабабка Зоря? Он в дальних предках?

Тот, широко расставя ноги над лакомством, только угукнул.

Принц дальше:– Тогда понятно, в кого ты такой упрямый. Буянка моим конём был. В бою- цены нет! Хрипит от азарта, первым вцепиться во вражью глотку норовит! Сатанел в полмига! Кусался, копытами бил, на таран шёл. Герой! Но на привале подберётся и куснёт. Раненого не трогал, подождёт, как поправишься и тяпнет! Всё равно, выберет момент и зубом приложится. И ни какого же раскаянья! Это я к чему? Полетишь над мысом, там одинокий, совсем седой жеребец бродит, молочно- медовой масти, седой, как лунь, грива почти вся серебриться, даже не думай подлетать к нему! Держись по- дальше! Зашибёт! Просто за то, что ты есть. Ему причина не нужна, а боевого опыта знаешь сколько? Крылья не спасут, он и летунов калечил. Помни! Ни при каких обстоятельствах! Гибель это однозначная.

Он и из табуна сам ушёл. Сообразил, что опасен. Только кобылок и жалует, особенно рыжих. Забыл уже всё от возраста, глянет так задумчиво: – Чего-то там с ними делать надо было?– вздохнёт:– Да, ну их! Пусть себе бродят! И дальше траву щипать. Но ты- не кобыла, а любому жеребцу- смерть. Он же раньше вожаком был! Накатывало на него озверение всё чаще и чаще. Как-то раз после жерёба, он пару сосунков загрыз. Очнулся, стал нюхать. Нет оправдания! Своя кровь! Собрался и прочь от собратьев. Мы не держали- заслужил он свою свободу.

Чалый писклявым голосом: – Свою свободу!– и уже нормальным баском:– Так и скажи, что волкам на потраву!

Что обиднее всего, загоготали все трое! И оборотень туда же!

Эш, отсмеявшись:– Надо было больше учёбу посещать, а не кобыл за зады нащипывать! Это же все знают! Увидел седовласого коня- беги! Какие такие волки? От этого ирода медведи мигрировали! Аспид ещё тот! Василиски и те вглубь материка из-за дьявола этого ни шагу! А ты волки какие-то там! Глуховат, подслеповат, от чего совсем не адекватен, ну, и нюх не тот уже. Пожалуй, только главу эльфов Иллия и жалует.

Конь, навострив уши :– Магия леса?

Дерек:– Ага! Сомы жирные, регулярно и много. Такое вот волшебство. И русалок не обижает. Они ему траву морскую носят, купают, чешут. Блаженствует старичок! А тут ты! Это для тебя он – далёкий прославленный предок. А ты для него молодой чужак, явившийся, известное дело зачем.

Чалый: И?

Эш, всплеснув руками:– Великие боги! Да территорию оттяпать! Чего же ещё?! А если и потомок не пойми в каком колене, то ему без разницы! Мало ли вас, последышей, шастает? А мыс всего один такой, и уступать его он не собирается. Понятно?

Чалый кивнул:– Имя хочу.

Крестовичок не раздумывая:– Злыдня! Так в голове и вертится!

Тот навострив уши, словно обновку примерял, покатал на языке и кивнул:– Звучит! Ну, что? Пора размяться!

И пошёл рысцой! Хорошо так, но тяжеловато. Этакого: «И гордым, свободным соколом, быстрее молнии, рванул в небеса!» не вышло. Не то что бы уж так совсем и нет. В небеса рванула и воспарила только передняя часть лошади. Разжиревшая филешка категорически отказывалась покидать землю.