- -
- 100%
- +
Пау скорбно так:– Был я. Там лошади крепкие, с норовом. Мне бы клячонку по- смирнее. Я в этом деле не мастак. Со здоровяками местными боязно! Того гляди куснёт или копытом приложит!
– Вот малохольный!– ругнулся дедок, дрожащей рукой откупоривая бутыль с сивухой:– Серко тода маво бери! Токма, он у нас на всех один. С тебя золотой. Дешевше не отдам!
Парень кивнул. Пошли смотреть.
Мама родная! Это что ж такое со скотиной делать надо, что б она, бедная, так захирела? Маслы торчат! Шкура шелудивая! Колени распухли!
Староста:– Ну, чё пялишьси? Брать будешь?
Оборотень, прикинувшись дурачком:– А он смирный?
Мужичонка, пьяно хохотнув:– Овца овцой! Тише коровы! Ну, как? Берёшь?
Он и взял. Вся деревня смотреть высыпала и пьяно гадала в след:» Дойдёт ли эта доходяга до лесу или возле околицы околеет?»
Немощь костлявая на сбитых копытах и так ели ногами ворочала, вздрагивая и подслеповато щурясь слезящимися глазами. Плелись черепашьим шагом, тормозя чуть ли не у каждого куста. Конь дышал тяжело, понуро опуская голову и мелко дрожа чахлым телом.
« Шкура- то как есть- вся драная! В рубцах и струпьях. Живого места нет! Били, видать, нещадно, а как ослаб, ещё и кормить бросили или забывали по- пьяни. Да и чем? Сена- то в хлеву не было!»– рассуждал Пау:» А ещё, ни одной собаки! Виданное ли дело?! Крестьянская изба без пса! Гиблое место! Народ, как есть, непутёвый! А ребятишки где? Ни одного мальца! Чудно!»
Худо- бедно, но до леска дотелепали, даже вглубь маленько зашли. Тут коняга совсем ослаб. Ноги дрожать начали. « Эдак мы до дому год плестись будем».– вздохнул наш герой, достал нож, резанул запястье и, запрокинув кляче голову, влил в пасть свою кровь. Хотя! Что это я? Какая там пасть? У дряхлой бабульки оскал страшнее будет!
Бедолага даже не дёрнулся! Закатил глаза и рухнул на землю!
» Доигрались!»– мелькнула мыслишька:» Многовато я в него…Сей час прямо здесь дух и испустит!»
Ан, нет! Плюгавенький отлежался. Вытянул морду и начал щипать траву вокруг себя.
« С голодухи!»– дошло до парня:» Вот звери! Он и пить, наверное, хочет! Хорошо, что я овса торбу с собой взял, и вода во фляге имеется! Маловато, конечно, но, уж, сколько есть.»
Как он его, на боку лежачего, кормил да водицей потчевал! Та ещё эпопея! Благо, лето. Травы кругом- косить, не выкосить. Тот поест, глаза закроет и дышит навзрыд, с булькающим свистом. Силился пару раз встать. Да куда там? Ноги ватные, разъезжаются.» Как бы уроды эти сюда цирк этот досматривать не припёрлись? Убью, ведь! Однозначно прикончу за такое! Леший бы с ними! Не жалко! Да коня испугаю. И так, того гляди, Богам душу отдаст, так ещё струхнёт же! Запах крови, опять же!»– думал наш герой:» Делать- то что дальше? Вечереет. Волков или кого другого я, конечно, пришибу, но, опять же, кровушка! А этому и так досталось, как бы не околел со страху. Замотать в паутину, на спину и до дому? Что у него там с костями? Кто скажет? Рёбра целы ли? Проткнёт обломок лёгкое или сердчишко. Хрясь! И нет коняжки! Боязно.» Походил кругами, повздыхал. Да и обернулся пауком. Как там задохлик? Вроде, ничего. Как лежал себе, так и лежит.
«Совсем отчаялся!»– вздохнул Пау. Перевернул его на спину и потащил в чащу. Ухмыльнулся:» Теперь, если кто глянет, враз портки обделает!»
Картина, скажу я вам, ещё та! Паучище размером с быка тянет по траве полуживую животину. Та- ни звука! Хотя, от вида этой образины любой паралитик великим бегуном за секунду станет! Сам не поймёт, как в прыжке городскую стену взял! Этот – молчок.
» До дому переть опасно. Камни же, да и трава шкуру сдерёт. Придётся здесь остановиться, благо, ручеёк рядом»– решил наш силач, тормозя на одной из полянок.
А дальше, пару дней как с дитём малым. Поил, кормил с руки, раны обрабатывал, на новое место перетаскивал, что б не в дерьме… Ну, вы поняли. И, конечно, кровь! Куда ж без неё?! По нескольку раз в день. Это дало свои результаты. Раны зарубцевались, исчезли струпья. На шестой день конь попробовал встать
– Лежи уже!– обратился к нему Пау:– Рано ещё. Ты меня понимаешь?
Тот не откликнулся, но, скорее всего, да. Уж больно взгляд умный.
Оборотень продолжил:– Я тебя не обижу, ни пауком, ни человеком. Работать тебе тоже не придётся. Просто, хочу проверить, оживит тебя моя кровь или нет.
Жеребец тяжело вздохнул. Паук сел у него под боком да и рассказал ему всю свою историю.
– Вот я и думаю- вещал он:– Если всё получится, то можешь, при желании, уйти на мыс к эльфам. Заговоришь- привет от меня передашь, нет- записку напишу. Там не обидят- и как-то без перехода:– Издевались? Да? Шрамов на тебе много. Живого места нет. Думаю, это они зло вымещали. Станешь оборотнем- захочешь-отомстишь.
Конь раздул ноздри и скрежетнул зубами.
– Тише ты!– цикнул Пау:– Для нашего брата зубы- это всё! Сломаешь, что тогда?
Медленно, но жеребцу становилось всё легче. Одна беда- одного не оставишь. Слаб. А охотиться надо. Он же уже и мясо хрумкать начал. На птичках да белочках не проживёшь. Ручей- водопой, конечно. Пару раз им повезло, но олень- это на день. Чуя кровь и свеженину, остальное зверьё предпочитало бегать к реке. Дальше, однако, надёжнее. Одним словом, хочешь- не хочешь, а домой надо. Пусть с мытарствами, отдыхая каждые две- три минуты, но доплелись таки до берега! А дальше что? Как это недоразумение на остров переправить? Пришлось строить плот. Да не просто брёвна вязать! На кругляке не устоит, свалится, шею свернёт или ноги переломает. Тогда- пиши пропало! На оборотне и не такое зажить может. Но этот-то кожа да кости! Пришлось досками верх ровнять, благо, запас был. Кое -как загрузились. Там крестовик верёвку в зубы и до острова. Чего- чего, а на силушку грех жаловаться. Не дельфин, конечно, но допёр таки! Умаялся! Завёл жеребца в дом и выдохнул:– Можно и на охоту!
Жрать-то хотелось ужас как! Всё же ему, сам впроголодь. Первое время, далеко ходить побаивался. Меньше дичи, больше рыбы. Сомы прикормленные сильно выручали. Не рыба- бревно! Отожрались на разбойничках! Конь явно шёл на поправку и уплетал за троих.
– Как тебя зовут-то?– спросил за ужином Пау.
Тот тряхнул головой и посмотрел на него так, словно первый раз увидел, только что копытом у виска не покрутил.
Оборотень рассмеялся:– Да, ладно! Я не жду ответа, но обращаться к тебе как-то надо. Не конём же звать. Думаю, у алкашей тех ума на многое не хватило. Дымка?
Жеребец отрицательно мотнул головой.
Пау дальше:– Мастью ты сизый. Серовато- сизый. Серко?
Тот кивнул, но как-то не довольно, всем видом показывая, что не рад собственному имени.
Парень задумался:– Не к душе имечко. Оно и понятно. Думки дурные в голову лезут. А если не серый, то какой? Пепельный! Хочешь быть Пеплом? Звучит!
Тот радостно кивнул. Думаете, как это- радостно? Скотина же! А вот и нет! Душа у всех имеется. У иного зверя о себе на морде такое прочесть можно! Впору удавиться! Живые же все! Все чувствуют, думают, дышат.
Через месяц кто бы признал бывшую клячу в этом красавце?! Нормальный такой серый в яблоко битюг! Шкура лоснится. Грива густая. Хвост- загляденье. Злобный и с сальцом. Силушки –море, но тяжеловат ещё.
Пау:– Пора учиться охоте. Шумноват ты в движении. Мощь так и прёт, но до дичи ещё добраться надо. Бегают они пока шустрее тебя.
Пепел презрительно фыркнул и, с трудом выговаривая слова:– И не надо! Пойду в лес, похромаю, жалобно поржу- волки сами набегут.
– Хитро!– Восхитился парень:– Пойдём? Я подстрахую.
Жеребец прижал уши и состроил страдальческую рожу.
– Не дури!– улыбнулся арахнид:– Это лес! Ждёшь волка, а припрётся мишка или придурок с арбалетом. Ладно, если один, а то трое! Что тогда? Они под твои копыта в очередь не встанут. Думаешь, ловить кинутся, когда ты первого пришибёшь?! Пристрелят на мясо, и вся любовь! Да и шкуры нам не лишние.
Битюг вытаращил глаза.
Пау рассмеялся:– Я про зверьё! Пошли уже!
Ну, и отправились. А чего нет- то? С волками хорошо получилось, только они быстро кончились. Медведи, как-то, тоже. Пришлось глубже в чащу заходить. Кто бы видел?! Мчится такая парочка: Тяжеловоз- загляденье, мечта любого хозяина, и крестовик, размером с быка трехлетка! Ополоуметь можно от ужаса! А тут ещё случай с ними вышел.
Близилась осень. Деревья- кто в золоте, кто в багрянце. Зелёное море хвойника смотрелось особняком. Солнце совсем обленилось и почти не грело. Только в лес вошли, слышат, волки кого- то гонят. Стая, судя по вою, всего ни чего! Рыл шесть- не больше! Да и откуда крупной своре взяться?! Перебили же всех! Местные, кто выжил, по лесу перебежками, чуть что- только пятки сверкают! Охотятся молча. Орать- дураков нет, а эти базлают на пол-леса! Явно пришлых занесло.
Пепел, переминаясь от нетерпения:– Человек кричит! Глянем? Рванули на перегонки!
Пау:– Ага!
Глава 2 Рун
Серым бедолагам от одного паучьего вида поплохело. Как стаю положили, расписывать не стану. Чего там интересного? Так! Даже толком и размяться не успели!
Крестовик в парня и к пострадавшему. Хотя! Какие страдания?! Даже тяпнуть не успели. Бледный, разве что, дак, то от страху. Пригляделись, а это городской лекарь!
Пау:– Ба! Какая встреча! Чего вы здесь?
Тот рассказал, но не сразу, как с заиканием справился, так и поведал:– Пришёл ко мне третьего дня сынок барона местного, якобы, прощаться и совета спросить. Он в школу магии едет, на врачевателя учиться. Отец решил, что свой знахарь в роду не помешает. Вояк много, а лекарь не всегда под рукой. Дрался барчук уже не плохо, теперь ещё и лечить научится. В случае чего, клерика можно и не дождаться, а тут всё в своей голове. Надёжней так-то. Баронет всё об учёбе выспрашивал. На что внимание обратить? Как рецепты проще заучивать? Что зубрить, а что можно и записать? Травок каких прикупить в дорогу? Вдруг, не всё на месте найти можно? И попросил яду паучьего.
Я удивился:– Такого добра в любой алхимической лавке навалом!
Барчук:– Не скажите. С обычными, врать не стану, может, оно и так, но огромные только у нас водятся. Да и то, появились недавно. В других местах, насколько я знаю, о таком чуде слухом не слыхивали. Хотелось бы этой диковинки, особенно если вы не сочтёте за труд посвятить меня в свои исследования. Обязательно должны быть отличия.
Я, дурень, и рад стараться! Целую лекцию прочёл!
Он:– Вот видите! С обычными пауками- небо и земля! Просто – отдельная группа, а столько разного. Где я ещё такое чудо найду? Можно бы охотника того попросить, да время поджимает. Да и где искать его не ясно. Наверняка на месте не сидит. Вы же моего батюшку знаете, ему лишь бы отличиться, блеснуть любой ценой. Да оно бы и ладно! Только нам же гениально и без затрат.
Я:– Вы это к чему сейчас?
Он с сарказмом в голосе:– Ещё не догадались? Всё очень просто- я должен стать звездой или, на худой конец, лучшим. Я всеми руками «за»! Он на этот раз даже благоразумием блеснул- репетиторов нанял! Только уроков оплатил по минимуму. Профессура, известное дело, в нашу глушь не поедет. А мне- хоть в петлю! Сожрет же попреками! Как ему, дубинноголовому, объяснить, что пара занятий погоды не сделают? Ему, ведь, вынь да положь! Уж если какая блажь в голову стукнула- не отступится. Так и сказал:» Не станешь гордостью всей академии- ты мне не сын!» Это он сгоряча, конечно, но ляпнул же уже! Тем более, прилюдно, теперь дороги обратно нет. Одна надежда на вас. За такой ингредиент учить меня станут куда охотнее и значительно дольше папенькиных трёх- четырёх часов.
Я прикинул:» Хозяин наш всегда редкостным самодуром был, а под старость сбрендил окончательно! Опять же- золото! Увесистый мешочек- солидный аргумент.» Я и продал.
А на зорьке отец этого прохиндея возьми да помри! Кухарка из замка закупаться на похороны приезжала, да с торговками местными болтаючи, чуть ли не на весь рынок орала. Сами знает, тетки у нас голосистые.
Я в то время морковки прикупить шёл, слышу галдят:»Чёрен весь! Жилы стянуло! Вены повылазили! Так сквозь кожу и светятся! Лицо синее! Зелье яму сынок вчерася от знахаришки местного привозил. От больных ног, значится! Хозяин-то дородным был. Тучен! Оно и понятно- барин же! Исть изволил много и всего чего душа просит. Кого ему стеснятся? Вот ноженьки- то и не справлялися! Болели. Барчук на скляночку енту и грешит, потому, как псу дворовому дали- издох! Сынок- то рвёт и мечет! Обещат лекаришьку того живьём закопать! И всё по папеньке рыдат! Смотреть, как он, соколик, словно в тисках бьётся, силов нету! Страсть, как жалостливо!»
– Ясное же дело- не жилец я теперь! Вскочил на конька своего и в лес. Трусоват он был. Шарахнулся от очередного шороха, ногой за корягу зацепился и грохнулся. Я смотрю- перелом. Прирезал, что б не мучился, а то зверьё найдёт и живьём…– вздохнул Рун:– Сам пешком отправился, а тут волки!
Помялся и с опаской добавил:– И вы…
Пау, словно и не заметив его страха :– Погоня была?
Он, смущенно:– Не знаю, я же…
Оборотень перебил:– Быстро на Пепла и в глубь леса! По следам они вряд ли что поймут. Дохлые волки. Лошадь, причём, не подкованная. Мои гигантские отпечатки опять же. Попробуй- разбери, что тут было и чем закончилось?
Пепел:– Я бы, лично, плюнул на погоню. Ну, его! От греха подальше! Жизнь- то у каждого одна. Да и дождик моросит. Пару часов и смоет.
Лекарь вздрогнул, покосившись на говорящего битюга.
Пау в сердцах:– Вы как ребёнок! Видели же, как он волчью стаю?! Понятное дело- не простой конь! Нашли время пугаться! На спину и дёру!
Умотали поглубже в бурелом, спрятали знахаря на пушистой сосне и пошли охотиться. Не добыча- слёзы! Пяток зайчишек. Умяли по одному на рыло и вернулись за беженцем.
Пока он с дерева сползал, думали, точно грохнется и убьётся. Но слез таки! Весь в смоле, налипшей коре и иглах! Всучили ему добытые тушки и посадили на Пепла. Практически водрузили! Тело затекло и подчинялось плохенько. Первый раз- то он птичкой на коня взлетел, видать, от ужаса, а сейчас отпустило, размяк. Пришлось подсаживать. На старое место вернулись затемно. Оборотню ночь- дом родной! Видят не хуже дня.
Пау, закончив свежевать волков, бережно прилаживая шкуры себе за спину:– Новых следов нет, толи не искали, толи искали не здесь. Айда домой! Жрать хочется!
Домой так домой. За не полный час не то что до берега, но и до самой избушки добрались.
Пепел, переплыв на остров, ссадил клерика и отряхнулся совсем по- собачьи, шумно, всем телом:– Это хорошо, что шкуры сняли. Вроде, обычная охота. Освежёванные тушки понятнее, чем шесть не тронутых звериных трупов.
Лекарь, входя за ним в дом:– Господа, я в лесных делах не сведущ, но, разве, зверьё их не съест?
Оборотень, заходя следом и прикрывая дверь:– Есть не кому. Поизвели мы хищников. Эти были пришлые. Мясо с ядом, опять же. Они такое чуют.
И занялся зайцами. Что тут скажешь? Пришлось покашеварить. Наши-то сырое с превеликим удовольствием, а лекарь- человек. Правда, пока варилось, первого червячка заморили пирогами. Это из-за коня, очень уж он хлеб любил, а нашему герою стряпня в радость. Было ещё вино. Очень кстати! Рун после второй кружки расслабился, перестав озираться и ёжиться. Да и разведённый огонь в печи делал своё дело. Тепло заполняло дом, делая его обжитым, уютным . В котле побулькивала каша. Аромат добротной еды и смолистых дров убаюкивал.
Через часок Пау выставил на стол два котелка. В обоих каша с зайчатиной.
На удивлённый взгляд доктора ответил:– Один вам, другой Пеплу. Я пирогами наелся. Возьму ещё парочку, но уже так, за компанию.
И слегка рыкнул на друга:– Не лезь в горячее! Нюх потеряешь!
Тот хихикнул:– Слушаюсь, батюшка! –и уже серьёзно клерику:– Он прав. Я ещё многое не знаю.
Как поели, Пау, моя посуду, спросил:– Не пойму я, чего вы так тряслись? Хотели бы убить, в дом бы не тащили. Можно было и просто не вмешиваться. Волки бы своё дело сделали. Мы их и позже пришибить могли.
Пепел, вздохнув: -Или совсем не трогать. Переборщил я с ними, позарился! Уж больно лёгкая добыча, не удержался.
– Лёгкая?– изумился лекарь.
Конь, мечтательно:– Угу! Прикинешься хроменькой потеряшкой, поноешь жалобно, они, дурни, сами так и прут!
Тряхнул гривой и тяжко вздохнул:– Теперь, правда, поумнели.
Пау весело:– Очень! От любого конского ржания сразу в бега! На счёт вас, Рун. Вот что думаю: пересидите у нас зиму, а по- весне до эльфийского мыса. Река тут одна. Плот имеется. Как в море вынесет, кричите громче. Живность тамошняя с виду грозная, но ручная вся, как есть. С младенчества с людьми. Все говорящие. Услышат- спасут, а нет, так течение само часов через пять к берегу прибьёт. Там так всегда. Я Эшу письмо напишу. Приживётесь. Место доброе.
Лекарь в изумлении:– Эшу?! Письмо?! А кто он вам сер Эш, Великий Бог Земли?
Наш герой:– Дедушка.
Подумал и добавил:– Правда, приёмный.
И рассказал клерику всю свою историю.
Тот впечатлился:– Подумать только! Новое племя! Так чего же тянуть?! Набрать паучков прямо сейчас. Растут же не быстро. Если вы позволите, я с вами. Какой там мыс?! Цель жизни найдена! Кто я был? Мелкий лекаришка в крошечном городке, а могу стать помощником создателя новой расы! Стоять у колыбели новой цивилизации! Что может быть прекраснее?!
Стало их трое.
Однажды вечером, когда друзья аппетитно хрумкали оленье рагу, Пау выдал:– В город нам надо.
Пепел:– На кой?
Друг:– А без муки как? Хлеба не будет. Крупа опять же, масло. Эх! Несушек бы нам! За каждым яйцом зимой не набегаешься, а тесту без него ни как! Тебе, опять же, корму закупить. Мясо мясом, а от обычной своей еды нос воротить не стоит. Мало ли как оно на теле скажется? Ты знаешь? Нет?! Вот и я нет! Подсказать не кому. Ты единственный такой. Будет противно- не ешь. Сену всегда место найдётся. Постели мягче будут. Клетка нужна опять же.
Жеребец, искренне веселясь:– Наказания ввести удумал? Так чего сразу под замок? Может, сперва, на цепь? Цепи нет? Мы- народ с фантазией, возьмем у Руна пояс и станем на нём сидеть. На пол положим и сядем.
Пау:– А как паучата подрастут, ты их ловить станешь? Дикое стадо недооборотней. Боязно. Разбегутся же в разные стороны, ещё и нападут, чего доброго.
Рун явно озаботился проблемой:– Это решётка очень мелкая нужна. Кузнец- то справится ли? Вопросы, опять же, на кой такое чудо?
Герой наш:– А мы сами скажем, что б ерунды не надумали. Приплывали к нам с мыса учёные. Заказали муравьёв набрать. Зачем? Да кто их знает?! Нам без надобности. Платят и ладно. Работа простая. Это не рысь изловить или медведя живьём доставить. Что там у этих на уме- не наше дело. Теперь о тебе, Пепел. Кони твоей породы- мирные увальни. Будь добр, веди себя паинькой.
Жеребец:– Ой! Не надо из меня тигру лютую делать! Тебе староста что сказал? Как овечка. Смирнее коровы. Вот какой я лапочка!
И глянув на насупившегося парня, добавил:– Да понял я! Понял! Ещё и телегу надо. У нас кроме недоуздка ничего нет.
Дальше, до глубокой ночи объясняли Пау как запрячь коня, используя подручные средства вместо упряжи. Заснули за полночь, а утром в город. Без лекаря, само собой. Пропал без вести и ладно! С собой тащить- судьбу искушать.
Пепел:– Значит, первым делом в кузнецу меня подковывать. Лошадь без подков – подозрительно.
Оборотень:– Да помню я. Помню. Завязать разговор, а там уже и про клетку.
Жеребец:– Угу.
Кузнец залюбовался:– Ай, какой красавец! У меня кобылка имеется. Как по- весне в пору войдёт, подружить бы их. За жеребчика, коли у них сладится, не обижу. Всё оставшееся время за даром перековывать буду. Хороший жеребец!
Пау кивнул. А вот с клеткой не вышло. Кузнец поскрёб заскорузлой пятернёй в затылке и отправил к ювелиру, пообещав проволоку «сладить за плату малую»:– Ты ж охотник!– басил он:– Мне бы рога, копыта надо. Шкур бы кабаньих. А телегу не ищи. У меня как раз под твоего битюга имеется. Славный конь! Я отродясь таких мощных копыт не видел. Всё удивлялся, пока ковал. Кости- силища!
Ели сбежали от этого коваля. Рассчитались, на рынок за сеном и к дому.
На обратной дороге Пау шутливо спросил:– Ну, как?
– Ты о чём?– не понял тяжеловоз.
– Да я про невесту. Уважишь мужика?
Пепел неожиданно ответил серьёзно:– Я её мельком в загоне видел. Симпатичная кобылка, даже очень. Можно и навестить.
Оборотень наш разумно промолчал. Нравится и отлично! Для чего кузнецу заказанный хлам, он тоже думать не стал, просто привёз пару возов этого добра, да и сгрузил хозяину. Расстались со взаимным уважением. Он их лично, от работы оторвавшись, к ювелиру отвёл. Стали об оплате договариваться, а тот мнётся как красна девка на выдане.
Пау смотрел, смотрел да и спросил прямо в лоб:– Мастер, что не так? Видно же, гложет вас что-то, говорите прямо, не стесняйтесь.
Ювелир, маленький, худощавый мужчина средних лет, лицо миловидное, на русых вихрах первые, ещё ели заметные залысинки. Весь такой живчик, больше на попрыгунчика похож, чем на солидного золотых дел мастера.
«И как он работу свою делает? Там же сидеть часами надо, а его словно кто щекочет, пару минут спокойно постоять не может. Крутится да топчется на одном месте.»– изумлялся наш герой.
Оказалось, всё на много проще. По – молодости, когда ещё сам себе товар выбирать ездил, золотишко там с серебром, самоцветы разные, застрял он в метель. Всего- то в паре часов от города! Распрощался с караваном и домой! Совсем недалече. Городок уже на горизонте маячил. Погода вполне себе. Лёгкая такая позёмка, конечно, была. Так ведь оно и не лето. Только к дому, а тут как завьюжит! В пяти минутах света белого не видно! В буран морозов не бывает, но ледяные порывы до печени достают. Накружился он тогда со своим тяжеловозом! Руку протяни- ни зги! Стена белая кругом, хоть глаз коли! Ветрище лютует! Встали они с конём и стали ждать. Часов через шесть стало полегче, хоть дороги и нет, но городок видно.
Жеребец, молодой крепыш вороной масти, дом учуял. Пахнуло, видать, городским духом. Дымком из трубы, печёным хлебом. Уж не ведомо как, но он уверенно тронулся с места и резво пошёл, тараня сугробы. К жилью рвался. Не подвёл! Прямо к городской стене и вышли. Там и до двора рукой подать. Ввалились на подворье оба в изморози и противных снежных катышках. У коня так вся шкура колтуном, не смотря на попону. Мастер сам лично любимчика своего досуха обтёр, накормил от пуза и только тогда в избу пошёл. Ему бы к лекарю! Но дело молодое- работы много. Ну, и что, что в ребре кольнет, спину заломит, в колене нет- нет, да стрельнет? В баньку сходил, на печи ночку отлежался и за заказы! Оно и в ранние годы хворь не просто наведывалась, можно сказать, жить переселилась, а под старость совсем житья не стало! Скрутило так, что иной раз ни встать, ни сесть! Целители всех мастей руками разводят:» Запущенный случай! Ни чего поделать нельзя. «
Тут ему одна бабулька- знахарка и подскажи:» Ты, милок, спесь-то скинь, про барство забудь. На шкурах спи, ими же кутайся. Очень ломота овец да собак не жалует. Отступает перед ними.»
Он тулупчик свой видавший виды отыскал, на кресло постелил, поясницу и ноги им укутал. Не сразу, но и правда легче! Вытянул драный старичок хворобу из тела! Сам-то рвань рванью, а избавил! Вот и надумал он спальню всю да кабинет мехами застелить. Проще всего овечьи, козьи да собачьи. Только дух от них сильный. Не солидно! Вот, если бы парень ему в этом деле помог! Он бы цену скинул и пушнину в стоимость засчитал. Проволоку- то от кузнеца всё равно дня три ждать придётся, кабы не больше!
Пау:– Набить набью- не вопрос! Да и запас имеется. Только выделка- дело долгое. Этак я и за всю зиму не управлюсь. Волчьих и сейчас тюка три, медвежьих много. Барсук, куница, росомаха опять же. Бобровые имеются.
Тот чуть в ладоши не за хлопал:– Несите, молодой человек! Всё, как есть! У меня деверь по этой части мастерские имеет. Он и сделает.
Договор этот обоим в радость. Пришлось, правда, туда- сюда побегать, но оно того стоило. Почти за всё мехом сочлись.
»Почти»– это ювелир ещё и должен остался.
Пау:– Оленьи, кабаньи надо ли?
Тот :– Очень! Я ими мебель перетяну или стены обошью. А много ли?
Охотник, не спешно прикинув в уме:– Так воз. Не меньше.
Ювелир:– За всё пять золотом.
Герой наш:– Тогда рога, клыки, копыта докину. Пепельницы там из них, подставки, ножки для мебели, ручки какие. Вам виднее. Заячьи, десяток кротовых и мелочь всякую туда же. Это я про шкурки.
Ювелир:– Мелочь?
Оборотень:– Ну, да! Пара лисиц, выдры с десяток, белки…Чего оно у меня пылиться будет? Ещё моль пожрёт, а вы с деверем их к месту приспособите. Вдруг сгодится.
Разошлись полюбовно. Мастер лучился от счастья. Наш пушной хлам сбыл. Выделывать лень, выкинуть- рука не поднимается.
Клетка вышла знатная! Высоченная, просторная! Чудик этот по незнанию решил, что они в неё муравейник целиком сыпать будут. Весёлый человек! Одно слово- горожанин!