Цикл романов о Королеве змей. Роман Зов крови. Вторая часть пятитомника

Глава

Дорогие мои!

Роман «Зов крови» — второй из цикла романов о Королеве змей — продолжает историю и приводит нас к неожиданным фактам из прошлого главной героини Татьяны Кольцовой, приоткрывает ее семейные тайны, дает некоторые ответы и рождает новые вопросы. Кто она — новая жрица смерти и что привело ее в глушь сибирских лесов, в маленькую, затерянную на краю тайги русскую деревеньку? Чем могут быть связаны мировоззрения последователей, казалось бы, канувших в Лету древних майя и верования глухой старухи из деревни Камыши[1][1]?

Признаюсь, что писать эту часть цикла было приятно и легко, ведь роман незримо уносил меня на много лет назад, в пору моего детства — время сладкое, далекое и, к сожалению, невозвратное. В тот период моя семья неожиданно переехала из азиатского города-мегаполиса в маленькую глухую деревеньку, затерявшуюся в бескрайних лесах Поволжья. Оказавшись там, я с самого начала окунулась в мифы и сказки старинной русской деревни, изобилующие уникальными деревенскими поверьями, местечковыми сказами о ведьмах и колдунах, легендами о духах леса, поля, о домовых, банниках, кикиморах и русалках, и получила редкую возможность на слух воспринимать неповторимый певучий говор местных. Все это необъятное фольклорное богатство русского народа, воспринятое плодородной почвой моего воображения, легло в основу романа «Зов крови», являющегося логическим продолжением романа «Королева змей». Мне хотелось сплести в одну тугую, гармоничную нить повествования два разных мифа, которые объединяет вера в необычное внеземное существо — крылатого змея: легенду о Пернатом змее индейцев Мезоамерики и историю дьявольского огненного змея из деревенских сказов земли русской[2][2]. Свидетельства появления подобных существ были зафиксированы летописями и устными преданиями по всему земному шару, о чем я поэтапно рассказываю на страницах этой книги устами своих любимых и очень колоритных персонажей.

Нет дыма без огня, считаю я, а значит, змей-таки был, появлялся перед людьми, и многие его видели воочию как вполне себе материальное и осязаемое создание. Возможно, речь идет об одном и том же фантастическом скитальце небес. Насколько гладко мне удалось объединить эти две легенды, судить предоставляю только вам.

Музыкальным сопровождением и неоценимым источником вдохновения для романа явились замечательные композиции фолк-рок-группы «Мельница» из одноименного альбома «Зов крови», выпущенного в 2006 году: «Невеста Полоза», «Зов крови», «Травушка», «Полнолуние», «Дракон», «Ворожи», «Огонь» и др. Бесконечным полем творческих идей послужила также неподражаемая лирика русских поэтов-символистов, в особенности В. Я. Брюсова, К. Д. Бальмонта и А. А. Фета, выдержки из произведений которых взяты мной в качестве ярких и емких эпиграфов к романам о Королеве змей. От всей души желаю вам приятного чтения и благодарю за внимание к моему творчеству.

Глава

Вновь манит Мир безвестной глубиной,

Нет больше стен, нет сказки жалко-скудной,

И я не Змей, уродливо-больной,

Я — Люцифер небесно-изумрудный,

В Безбрежности, освобожденной мной.

Глава 1

Дождь зарядил, видимо, надолго. Вторую неделю усердно поливает Питер. Раскисла осенняя грязь, кругом лужи. Дождь растрепал ноябрьские деревья, сорвал листву. Грустно… Впереди долгая русская зима с ее морозами и соплями. Тоска! Из дому вылезать совсем не хочется. Вот бы собраться всей семьей да рвануть из холодного, промозглого города прочь — туда, где солнышко сияет круглый год.

Сашка Вихров захандрил. Давно он не выбирался на отдых. Работа и дом — жизнь офисного клерка безрадостна. После развода со Стасовой должность турагента пришлось оставить. Засучить рукава и податься в контору ближайшего завода — бухгалтером за сущие копейки. Они вдвоем со Светкой уже лет пять на море не были. Последний раз, помнится, в Мексике приснопамятной…

Лежа на большом диване в гостиной, Сашка предался приятным воспоминаниям. Залитый ярким солнечным светом большой мексиканский город Канкун. Шумные толпы людей, огромный зал прилетов. И проникновенная песня персонажа Эль Мариачи в исполнении жгучего красавца Антонио Бандераса из фильма «Однажды в Мексике. Отчаянный»[3][3]. Волнительные ритмы сладкозвучной гитары завораживали и трогали до глубины души. Что он там пел? Как хорошо быть свободным, любить смуглых красоток, стрелять из пушки и пить светлую текилу? Так и есть. Сашка тоже от текилы сейчас не отказался бы. Ах, Мексика! Загадочная, далекая, манящая!

Жена Светка, тогда еще их отношения только наклевывались, тянет за собой забавную розовую колымагу, по всем статьям считающуюся чемоданом для путешествий. Он спешит вслед за ней с огромной сумкой презентов для родни. По пути молодые люди «ограбили» дьюти-фри и рынок — закупились под завязку. Текила, алебрихе, пиньята, маракасы, красочные сомбреро и пончо[4][4]. На фига это все его подруге, Сашка не знал. Однако послушно тащил объемную сумку, ни словом не возражая. Лунева со знанием дела обходила маленький рыночек Канкуна, выбирая все эти богатства и отчаянно торгуясь на слабом испанском. Ярко раскрашенные маски из папье-маше и изящные глиняные черепа пополняли недра сумки стремительно и неумолимо. Их вояж в Мексику заканчивался не так, как хотелось бы, но они рады спасению и возвращению домой.

Наконец, взмокший от пота Сашка взмолился. Он устал блуждать вслед за спутницей по шумным рядам рынка и попробовал призвать ее к практичности:

— Черт, Светка! Нас же со всем этим добром не пустят на борт самолета, имей совесть, в конце концов. Мое плечо тоже не железное.

Девушка с улыбкой посмотрела на проголодавшегося друга-ленивца и миролюбиво заметила:

— Тут недалеко кафешка есть, сейчас двинем туда, отдохнем!

Эту идею Вихров горячо поддержал. За недолгое время пребывания в Мексике он успел по достоинству оценить блюда местной кухни. Аросио де Силва напоследок закатил щедрый ужин в честь зятя своего партнера. Чего там только не было: кесадилья с сыром и фаршем, гуакамоле, пышная мексиканская тортилья, энчилада, сальса из овощей[5][5] и еще много других местных блюд, названий которых память не удержала… Вихров сейчас не отказался бы повторить памятный ужин.

Смотря на Светку, хлопочущую на кухне их небольшой двушки в панельке на окраине Питера — первое совместное приобретение после заключения брака, — он вполне серьезно загрустил. Квартиру они взяли в ипотеку, условия которой были просто грабительскими. Им в ближайшее время точно отдых не грозит, еще минимум пару лет, пока не раскидают набранные кредиты. Светка вон пашет на двух работах с тех самых пор, как из декрета вышла. Она ему дочь родила — Катюшку, малышке пять лет на днях исполнилось. Светка умело и быстро готовила макароны по-флотски и рубила салат из «стеклянных» питерских помидоров и лука.

Алекс уныло перевел взгляд на телевизор. Там непрерывной чередой шли новости. Снова сводка с фронта. Потом ведущий перешел на тему здоровья. Обсуждалась новая версия ковида, грозящего вскоре обрушиться на бедных россиян. Упомянули погоду: климатическая зима уже настала в Сибири и Приуралье. На закуску ведущий объявил, что в Питере снова стали находить обескровленные тела, в основном юных парней. В заброшках, на пустырях, в лесополосах пригорода, порой и на набережной Невы. Алекс смотрел репортаж об убийствах вяло и незаинтересованно: так, ничего интересного. Все как всегда. На столике у дивана стояли традиционные пол-литра пива «Балтика» и миска с соленым арахисом. После трудовых будней на заводе Алекс позволял себе немного расслабиться.

На подвесной консоли под телеком пылились мексиканские поделки, свадебные фото Вихровых в рамочках и игрушки их дочери. За огромным панорамным окном, завешенным легким тюлем, призрачно сияли огни вечернего города. Длинные потеки занудного дождя сползали по стеклу, словно играя с отражениями света. Катюшка, рыжеволосое чудо, мирно посапывала в кроватке в соседней узкой комнатушке-спальне, защищенная теплым вязаным одеялом и уютным светом ночника «Звездное небо». Светка, должно быть, зарядила блендер, готовя сок или молочный коктейль. Мирная семейная идиллия, аж глаза слипаются от умиления!

Сашка повернулся на бок и приготовился отпочевать, как он это называл. «Опять жена долго возится на кухне, уже и ужина не надо никакого», — отметил мужчина с легкой досадой.

Сквозь размеренный гул болтовни телевизора послышался какой-то царапающий звук. Хороший семьянин Вихров даже ухом не повел: мало ли показалось. Меж тем звук был настойчивым. Сначала вроде как острым коготком по стеклу, потом кто-то тихонько постучал — не во входную дверь, нет, а в окно седьмого этажа Сашкиной панельки.

Блин, да что это такое… Алекс нехотя повернулся к окну и ничего не разглядел. Ну правильно. Чему там быть? Стучит бродяга-дождь. А он что, перепил? Вроде немного сегодня хряпнул, так, чуток. Самую малость. Не запойный он никакой, пол-литра выпивает на сон грядущий и все… А там сны одолевают.

Сашка вернулся в теплое пространство семейного ложа и натянул байковое одеяло до самого носа. Незаметно для себя заснул, захрапел во все дырки. Во сне увидел Таньку. Снова они вместе, в студии на Лиговском проспекте, как в былые времена. Молодые, жизнерадостные, любвеобильные. Сашке приятно вспомнить, как подруга старалась облагородить его быт. Приучала к спорту и здоровому питанию. В тренажерку вместе ходили и на плавание.

А потом он встретил Машу и почти сразу женился. Таньку поспешно бросил. Она от отчаяния в путешествие отправилась, а он и обрадовался: хорошо, что глаза не мозолит ему и его новой пассии. Правда, он одумался, но было поздно. Танька уже в Мексику улетела. Ближе не придумаешь. И потом она там погибла, змей ее сожрал. Та ирреальная картина, что предстала перед Вихровым в ненайденном доселе городе древних индейцев майя — в Новом Эль-Рее, до сих пор воспринимается его мозгом как сюр… Ну не может такого быть, чтобы змеебоги оживали, не может… Не хочет практичный мозг Сашки это принять, ищет правдоподобное объяснение случившемуся, до сих пор ищет… А оттого, что не находит, хочется забыться. Пока что «Балтика» и «Старый мельник» ему в этом успешно помогали.

— Милый, — послышался тихий певучий голосок, как тонкий колокольчик звякнул.

«Ну вот, снова показалось. Или соседи играются, молодая пара?» — предположил Алекс. Звукоизоляция в панельке никакая. Еще и подвесные потолки помогают усиливать звуки, служат навроде ретранслятора. Сашка уточнял, но разве можно Светке возразить? Ей надо как у всех, чтоб потолки были и ремонт. «Снежкой» закатать уже не пойдет. Сашка вспомнил муки совместного ремонта. Черт, они тогда чуть не развелись. Светлана хотела индивидуальный дизайн, а Вихров, подсчитывая совместные доходы, понимал, что и на обычный-то денег нет. Не то что в прошлые времена. С Танькой они такого не устраивали, им и бабушатник вполне нравился, коим первоначально была студия на Лиговском. С Машей же они въехали в новую квартиру с отделкой, и голова уже не болела у молодого мужа: обо всем тесть, Иван Александрович Стасов, позаботился. Сашка вспомнил бывшую жену Машу. Хорошая женщина… Чего она на наркоту присела, он так и не понял. А что разошлись, так этого и следовало ожидать. Разными людьми оказались, ничего общего.

Маша — папина дочка. Никогда нехватки денег не ощущала. «Понаехавший» Сашка сначала перебивался в Питере случайными заработками. Потом объединил доходы с увлекшей его по юности лет петербурженкой Татьяной, быстро заселившись в ее крошечную квартирку. Стал работать в турфирме — там и доход появился, да и место было приятным.

Маша давно покинула рехаб, излечилась, у нее стойкая ремиссия. Что интересно, она в Мексику подалась. Да, именно так. Сначала съездила по приглашению де Силвы, как стало известно Вихрову. Вернулась и долго с ним переписывалась. Видимо, пробежала искра между ней и привлекательным наркобароном. Спустя время он ее забрал. Живет теперь бывшая женушка в большом доме в Канкуне и лиха не знает, круглый год на солнышке жарится. А тесть тут дело не бросает. Про наркоту Сашка не знает, но отделения турфирмы открылись почти в каждом районе Питера. Все у них хорошо.

— Алекс, милый… — продолжало звучать за окном.

Встрепенувшийся ото сна Сашка понял, что не ослышался. Он внимательно посмотрел в непроглядную мглу питерской ночи и едва не ошалел. На высоте седьмого этажа прямо за стеклом окна раскачивалось нечто… Ну очень похожее на его подругу Таньку. Нечто в длинной светлой рубашке, скрывающей снежно-голубую наготу покойной. Оно скалило зубки, облизывало полные губы и продолжало звать Алекса к окну, словно удав кролика.

Глава 2

Заголосившая сиреной Светка, стоящая в дверях гостиной, прервала переглядки Сашки с гостьей. Он посмотрел на жену, а затем снова на окно. Татьяна никуда не исчезала. Более того, она непостижимым образом стояла уже на полу их квартиры как вполне себе реальный человек. Схватившиеся друг за друга в сильном испуге Вихровы замерли и боялись дышать. За стеной комнаты плакала их маленькая дочь, проснувшаяся от визга матери.

— Добрый вечер, мои любимые. Не ждали? Сюрприз! — объявила демоница, нагло проходя в комнату и садясь на диван.

— Таня? — несмело протянула подруга Светка.

— Таня, — передразнила Королева змей, похлопав по дивану и приглашая Светку присоединиться к ней.

— Не может быть, — начал Сашка, но тут же прервался под насмешливым взглядом бывшей подружки.

Она поманила его к себе острозаточенным ноготком с гелевым покрытием и блестками. Шикарная грива отдающих янтарным цветом волос рассыпалась по плечам. Светлый балахон не скрывал гибкой фигурки девушки. Красивое лицо с мерцающей каким-то внутренним светом кожей, резко выделенные крылья бровей, глубокие, подернутые синевой очи под пышным обрамлением черных ресниц, спелые алые губы, прячущие восхитительную улыбку — за годы отсутствия красота ее заметно расцвела. Теперь она была подобна могучей океанской волне, накатывающей на ничего не подозревающего созерцателя. Волне, не оставляющей выбора, сметающей все на своем пути. Экзотическая, неодолимая красота.

Что за хрень? Про такое он слышал только в школе, когда проходили «Мастера и Маргариту». Вот там эта самая Маргарита[6][6], ведьма на венике, в окно прилетала к своему любовнику… Ах нет, не так, к какому-то хмырю — отомстить ему хотела, чертовка, за что-то. Но это литературное произведение, роман великого Булгакова, который, говорят, он под кайфом написал. Ломка у него была наркотическая, вот и вывел всех своих чертей на сцену, записал поименно в «рукописях, которые не горят».

А Танька — вот она! Сидит перед ним как живая. Да и Светка ее отлично видит, а она не пьет. Совсем.

— И ты присаживайся, дорогой, — улыбнулась женщина-змея. — Что, не рады бывшей подруге?

— Ты погибла, — неуверенно заявила Света. — Тебя сожрала змея, мы сами видели. Ты не могла выжить, он же тебя полностью заглотил, змей то есть.

— А кто говорит, что я выжила? Да, в известной степени я все же жива, хоть и мертва, — доверительно ответила она. — Даже могу передвигаться как мне заблагорассудится. Знаете, это такая услада — путешествовать по всему миру, не зная границ. Паспорт у меня не спрашивают, таможенники не останавливают, — пошутила новая версия Сантанико. — И деньги мне не нужны, все и так принадлежит мне. Что хочу, то и возьму, — дерзко добавила она.

Супруги переглянулись и в один голос спросили:

— Зачем явилась?

Татьяна, хищно облизнувшись, продолжила:

— Да ничего особенного мне не надо. Решила заглянуть по старой памяти. А оно вон как, траур вы долго не держали по мне. Горем не убивались, видно. Ты, подружка моя подколодная, сразу же под бочок тоскующему женишку завалилась. Помню-помню, ты его давно хотела, — подмигнула Светке Татьяна. — А ты и не отказывался, милый, верно? Чего упираться, коли сама пришла, да? — повернувшись к Сашке, вопрошала демоница.

Супруги принялись, запинаясь, оправдываться, но змеевица остановила их упреждающим жестом:

— Вот это все не надо, спелись так спелись. Хорошо вам спалось друг с другом, сладко? Ну и на здоровье. Я за другим пришла — за Катюшкой.

— Зачем? — протянули ребята.

— А вот зачем. Я Катюшку хочу забрать, — объявила Королева змей.

— Нет! — с гневом воскликнула мать. — Не отдам тебе дочь, убирайся прочь!

Светка в отчаянии принялась озираться, пытаясь найти то, чем можно отпугнуть демона в женском обличии. Иконка Божьей Матери с младенцем стояла на полке стенки слишком далеко, святую воду они не держат — не воцерковленные…

Вихров, заслоняя собой жену и дочку, схватил пульт от телевизора — первое, что попалось под руку и мало-мальски подходило в качестве защиты от нечисти, явившейся к ним прямиком из мексиканских джунглей.

Женщина-змея растянула губы в улыбке до ушей, показывая острые, как бритва, зубы. Длинный язычок норовил свеситься из широко открытого рта — совсем по-змеиному. Мгновение — и это красивое лицо исказит животная гримаса, а там и до обращения в змея недалеко.

— Ты со мной, любимый, не спорь, — вкрадчиво начала Королева змей. — Все равно по-моему будет. А жена у тебя глупая: и сама сдохнет, и дочь не спасет.

— Танечка, Танюша. Я прошу тебя, не трогай ребенка. Это самое дорогое, что у нас есть, — заклянчил Сашка, заглядывая в большие глазища любовницы.

Королева змей вздрогнула в ответ на неожиданную ласку. Она не припомнит, когда кто-то ее так ласково называл. Зашипев, она потянулась к Сашке, стараясь прильнуть к нему поближе. Даже нечисти приятно, когда с ней по-доброму. Сашка обвил талию демоницы, незаметно отодвигая Светку к выходу из комнаты. В руках мужчины оказалось гибкое податливое тело, источающее сильный мускусный запах. Фигуристая Танька моментально облапила бывшего возлюбленного, подпрыгнув и обхватив его стройными бедрами. Полные губы приближались ко рту Сашки для нежного поцелуя. Превозмогая отвращение, он ответил на лобзание демона. Ощущения были неожиданно приятными. Любовница умело запустила язык в рот Вихрова, лаская небо. Сильные руки мужчины поглаживали спину Таньки, ощущая под кожей мягкую бескостную плоть. По всей видимости, хребет у лесной твари отсутствовал.

Тихо стукнула дверь в подъезде, закрывшаяся за утекающей с ребенком на руках Светой.

Возбужденная пара, не обращая ни на кого внимания, повалилась на диван в неразрывном объятии. Татьяна, скинув белый балахон, крепко оседлала Алекса и с размаху насадилась на его детородный орган. Мужчина застонал, почувствовав минуту блаженства. Королева змей ритмично задвигалась, приближая волну оргазма. Любовно выстрелив в лоно своей искусной партнерши, Сашка обвалил ее на постель. Гибкое соблазнительное тело во всем совершенстве открылось взгляду Алекса. Стройная фигура, снабженная сочными полушариями грудей, гладкий накачанный живот, пышный кустик кудрявой растительности… Срамота! Танька насмешливо улыбалась любовнику.

— С ней тоже так было? Доставал до звезд, любимый? Думаешь, я ничего не поняла. Ты же ради дочери это сделал, так?

Вихров отвернулся и закурил сигарету прямо в комнате. Тонкая струйка дыма поднималась к потолку. «Что теперь делать? Она ж не отстанет, вдруг начнет преследовать Вихровых и, чего доброго, утащит маленькую дочку. Надо соглашаться на любые условия демоницы, а дочь спрятать надежно!» — Сашка с усилием улыбнулся. Он повернулся к Королеве змей и игриво поманил:

— Иди сюда, негодница!

Он схватил ее и принялся неистово целовать. Только введя в заблуждение, можно одолеть змеюку. Дать ей все, что она просит.

Невольный зритель сошел бы с ума от ужаса происходящего. На светлом байковом одеяле дивана в страстном объятии сцепились молодой поджарый мужчина и толстый черный змей. Оба они качались в диком животном экстазе, не принимая абсурдность такого соития. Женщина-змея не торопилась выпускать свои смертоносные клыки, она словно сберегала свою добычу на будущее.

Глава 3

— Ба, — спрашивал повзрослевший Сашка свою бабку Аглаю из отдаленной сибирской деревни Камыши, — а к мужику-то такая гадость тоже ходит?

Только что бабушка Алекса поделилась с ним семейной легендой об огненном змее. Сашка каждое лето проводил каникулы в глухой сибирской деревушке у своей бабки по отцу — Аглаи Семеновны.

— Слушай и не перебивай, пока я говорю, — говорила Аглая, — повадился летать тот змей к вдове Кольцовой, Пантелеихе то есть. Она на самой горе в центре села добротную избу-пятистенок имела. Вокруг нескончаемый лес, тайга, зверья хищного валом, а за околотком необъятные поля, засеянные пшеницей и рожью, да заливные луга с высокой, почитай, в рост человека, травой, весьма годной на прокорм скотине.

Пантелеиха знающей была, ведающей значит. К ней вся деревня за помощью ходила: кто исцелиться от всяких хворей хотел, а кто и на врагов своих делать порчи бегал. Она никому и не отказывала. Бывало, выйдет по росной траве до зореньки в чистое поле — и ну травы сбирать. Внучку свою тоже брала, приучала Верушку. Внучка — несмышленыш, чистая еще, потому и травы ей сбирать сподручнее, в них сила лучше сохраняется. Брали все — в хозяйстве сгодятся и царь-трава, и купальские травы, и ивановы, и разрыв-трава, и одолень-трава[7][7]. С любой сухотой и зевотой к бабке Пантелеихе следовало идти. Только она и должна пособить, помочь.

Вместе с тем ворожею боялись сильно и не отваживались лишний раз обижать: могла и болезнь наслать, коли осерчает крепко. К тому же старуха вдовицей была, поэтому помогали ей по-соседски чем могли.

— Ну а змий-то, змий чего?

— Ничаво! Стал он к бабке летать. Как в нашем краю говорили, летун повадился, Огневой змей.

— А как вы поняли, ба, что он к ней летает?

— Так знали мы. Змей в услужении был у Пантелеихи, он же бес-летун. Говорят, мышонка принес ей на подоконник сразу, она, глянь, и приняла. Сделался тогда змей бабкиным помощником, принялся ей добро сельское таскать. Чего добудет, то и несет. У Пантелеихи, знамо, отродясь коровы и свиньи не было, а мясцо да молочко в доме водились всегда.

— Так, может, ей люди за службу носили?

— Нет, не несли. Сами впроголодь жили, нечем было поделиться. Они, конечно, платили, но скудно. А Пантелеиха что сыр в масле каталась. Такое только при змее-помощнике и возможно.

— Слушай, ба, это все деревенские оговоры…

— Пантелеиха — баба видная, не смотри, что овдовела. Знали люди, сильно тосковала по мужу убиенному, изводилась горемычная. Вот и прилетел к ней любака — змей огненный значится. Допросилася! Стала с ним дружбу водить, хозяйство поправила.

Видали бабы, как в грозовые ночи, только за полночь стукнет, — летит шар огневой с погоста, что за речкой, в овражке. Там мужик Пантелеихин схоронен был, да и все мертвецы деревенские тоже там, а где ж им быть. Царствия небесного рабам Божиим!

И вот завихряется эта комета окаянная с хвостом огневым над самым домом ведуньи. А потом — оп! — и посыпался искрами на крышу, а сам в трубу юркнул, сатанинское отродье, прямиком в избу к вдове.

— Ого!

— А там обращается в ее мужа-покойника — и ну ее любовать-миловать. До рассвета не унимается, покуда петух не запоет. Вот он и гонит его с супружеской кровати. Ползет в предрассветных сумерках в сторону погоста густой туман, спешит змей-искуситель там укрыться.

— А что дальше-то?

— Хоть и крепкая ведьма была Пантелеиха, а все одно не смогла откупиться от прелестника. Высосал он силы вдовьи тоской-кручиной по мужу — и померла вдова.

— А внучка у нее была?

— Была. Как почувствовала недоброе Пантелеиха, так и спровадила внучку с глаз долой. Отдала девчонку в Ленинград к дальней родственнице, которая сразу же забрала ее — и с концами.

— Так что, ба, к мужикам такая нечисть тоже летает али нет? — передразнивая и потешаясь над бабкой, скалился Сашка.