Детство Светломира

Вступление

Вокруг было тепло и уютно. Мягкие стенки создавали состояние комфорта и защищенности, а красноватый свет добавлял этому миру радости и какой-то особой, по-настоящему глубокой устойчивости и красоты. Ощущение гармонии, предвкушения чего-то нового и невероятного наполняло маленького, ещё не родившегося человечка. «Что будет дальше? – думал он. – Каков сегодняшний мир?».

Где-то в вышине, из далеких далей на него смотрели мудрые и добрые глаза тех, кто ещё не успел родиться. «Всё будет хорошо», – говорили они ему. «Ты пришел в этот мир, чтобы сделать его лучше». И за каждым словом стоял образ, каждое слово несло с собой картинку из будущего. Картинки мелькали перед глазами, выстраивались в цепочки событий, цепочки разворачивались в ветви, расходились в разные стороны, вновь сходились и продолжались, и продолжались…

Маленький, ещё не родившийся ребенок находился в полумраке маминого мира, готовясь прийти в мир большой за его пределами, а затем принести в него то, что он хотел принести. Ребенок засыпал, чувствуя себя в полной благости, полностью на своем месте, чтобы вскоре сделать то, ради чего он проделал такой большой путь – Родиться…

– А теперь плавный вдох, выдох… и… открывай глаза, – голос папы прозвучал неторопливо, но уверенно, возвращая Светломира к моменту здесь и сейчас.

Из окон кабинета лился мягкий утренний свет. Папа сидел напротив в своем старом коричневом кресле. Полки деревянных лакированных шкафов за его спиной и тумбы были заставлены книгами, дисками, а в отдельном кубе из прочного стекла, стоявшем на полу, хранились флэш-карты, подписанные разными годами. Воздух был теплый и свежий, он залетал в кабинет из приоткрытой в коридор тяжелой столетней двери.

– На сегодня, пожалуй, всё. – Папа закрыл книгу, которую держал до этого, и положил на журнальный столик возле кресла. – Свет, ты запомнил свои ощущения?

– Да! Это было невероятно! – Светломир не сдерживал эмоций. – Я себя чувствовал прямо внутри мамы, там было очень спокойно и всё светилось красно-золотым.

– А ты видел кого-то ещё? – спросил папа.

– Да, там было много душ, они смотрели на меня и желали счастья и радости, – ответил Светломир.

– Хорошо, – сказал ему отец. – Возвращайся время от времени к этим ощущениям. Контакт с душами нашего рода очень поможет тебе в жизни.

– Да, папа, я понял, – после этой медитации Светломир чувствовал себя необыкновенно вдохновленным. – Я отрывками помнил свое раннее детство, но сегодня увидел всё намного четче. Спасибо, папа.

– Да, сын. Хорошо. Беги в сад и позови теперь Иду.

Светломир встал с кресла, на котором просидел последние два часа в медитации, подошел к приоткрытой двери и потянул за ручку.

– Пока, папа! Я сейчас позову Иду, она должна быть где-то в доме.

Дверь открылась, и мальчик оставил папу сидящим в комнате, а сам вышел в коридор с высокими потолками и деревянными колоннами вдоль стен. Он прошел быстрым шагом по зеленым коврам и оказался на просторном открытом балконе второго этажа дома, что смотрел на цветущий сад. Ветер заиграл в его волосах, взволновал их, вплетая запахи цветов и природной первозданной чистоты. Мальчик постоял несколько минут, наполняя лёгкие простором и свежестью, а потом открыл дверь, ведущую в большой зал.

– Ида! – воскликнул он, пройдя несколько метров по залу и столкнувшись почти нос к носу с девочкой, поднимающейся по боковой лестнице. – Ида, я сегодня четко увидел своё детство, наконец-то! Иди скорее к папе, он ждет тебя.

Ида была его сестрой, младше на два года, но не по годам рассудительной и спокойной. Она начала заниматься гипнозом и медитациями гораздо раньше Светломира. И, в целом, ему всегда казалось, что сестра помнит и чувствует гораздо больше, чем он сам.

– Здравствуй, Свет, – поприветствовала его Ида. – Да, я уже иду. Я знаю, что вы закончили. Как прошло твое путешествие в детство?

– Чудесно! Замечательно! Это лучшее, что я видел из своего детства! – выпалил скороговоркой Светломир. – Ты даже не представляешь, что там было – и свет, и теплота, и столько всего необычного – люди, глаза, они все смотрели на меня и всё видели…

Ида внимательно слушала его, прислонившись к деревянной стене. Черные кудрявые волосы, широкие брови и зеленые выразительные глаза. Эти глаза были наполнены принятием и мудростью, и сейчас они смотрели на Светломира, принимая каждое его слово безоценочно, с глубокой любовью и теплотой.

– Ида, мне даже кажется, ты тоже там была, – прошептал мальчик, пораженный своим внезапным откровением. – Скажи, ты видела меня? Это действительно была ты?

Ида поправила упавшую на лоб прядь волос и мягко, по-доброму улыбнулась ему.

– Да, Свет, – тихо ответила она. – Я видела тебя там.

Дети замолчали. Они стояли друг напротив друга – маленькая проникновенная Ида и немного взволнованный, теребящий рукав рубашки Светломир, – смотрели глаза в глаза и понимали всё без слов. Брат и сестра, родившиеся в удивительном доме, в удивительной семье и в удивительное время.

За стенами большого дома пели птицы, стрекотали летние жучки, и солнце ослепительно ярко светило в полузакрытые окна. Сад и лес, окружающие дом на поляне, делились силой и глубиной, голубые небеса над крышей накрывали своим мягким одеялом из облаков, ветер разносил по округе цветочные ароматы, а вместе с ними и теплоту сердец обитателей этого дома, – распространяя её на сад, на лес, на тропинки, уходящие в чащу и ведущие далеко-далеко. Эти тропинки вели через озера и ручьи, мимо древнего поросшего мхом колодца, мимо зарослей диких ягод, через старые овраги и ущелья, на вершину высокого холма, с которого открывался чудесный вид на долину, которая раскинулась до самого горизонта – до высоких снежных гор и моря за ними…

Дети росли в покое и тишине, общались со своими родителями, с папой и мамой, с детьми соседских семей, но чаще оставались наедине с самими собой. Они познавали окружающий мир так, как могли и хотели – через наблюдение, через игры и с помощью тех советов и занятий, которыми делились с ними отец и мать. Все же вместе они были Родом – могучим и сильным, берущим свои истоки в далеком прошлом, уже давно ставшим историей, и продолжающимся в будущее – в безграничность жизней и судеб, связанных единой нитью особого познания мира. В чем заключалась эта особенность? Дети точно не могли ответить на этот вопрос, но чувствовали сердцем, что живут не зря. Брат и сестра ежедневно приходили к новым открытиям, которые делали их самих, а также мир вокруг чуточку лучше и гармоничнее.

Это была их жизнь, их мир и их путь. Они были очень счастливы жить именно так, получая каждый день любовь от окружающего мира, а затем отдавая её обратно – своими словами, делами и планами, радуясь всему, что их окружало – небу, солнцу, облакам и каждому мгновению, проведенному в родном старом доме на зеленой поляне в лесу…

Глава 1. Дом на зеленой поляне

Дом был построен очень давно. Для Светломира и Иды он казался вечным, но даже папа и мама, кажется, считали его очень-очень старым. Этот дом был по-настоящему большим – к трём этажам по двести с лишним квадратных метров добавлялись открытые веранды и переходы, увеличивая и без того внушительную площадь почти в полтора раза. Стены дома увивали высаженные когда-то здесь вьюн и дикий виноград. Виноград распускался в мае, набирал силу на протяжении всего лета, оформляясь к осени маленькими кистями зеленых и кисловатых, но всё равно очень вкусных плодов.

Одной стороной дом выходил окнами на площадку, покрытую серой брусчаткой, и на цветник за ней, а другой стороной в сад – во фруктовую рощу, посаженную далекими предками много лет назад. Эта роща поддерживалась и периодически обновлялась новыми фамильными деревьями.

Дом вместе с садом стоял посреди широкой зеленой поляны, поросшей луговыми цветами, а по краям этой поляны в лесную чащу, что окружала пространство поместья со всех сторон, уходили несколько протоптанных годами тропинок. Одна из них вела к старому колодцу в глубине леса, некогда принадлежавшему кому-то из родоначальников, основателей Рода, но уже давно заброшенному и поросшему зеленым мягким мхом. Другая вела к соседям – такому же дому в лесу, третья – самая широкая – к автомобильной дороге, которая проходила за несколько километров через лесной массив. Ещё одна вела к вертолетной площадке, и несколько тропинок уходили кто куда – к соседям на холме, к другим соседям в долину, на водопады или просто в чащу леса. Куда именно вели последние, дети точно не знали, они никогда ещё не заходили так далеко, но не потому, что родители запрещали туда ходить, а просто потому что пока не представилась возможность сделать это.

Их день начинался с рассветом. Обычно дети просыпались в тот миг, когда первые солнечные лучики падали на лица, щекотали в носу и будто говорили «пора вставать, наступил новый день!». Они умывались, чистили зубы и бежали в зал на первом этаже, где мама на кухне рядом уже готовила вкусный и ароматный завтрак. После завтрака Светломир обычно уходил в библиотеку в другом конце дома, а Ида оставалась помогать маме по хозяйству. Папа же часто выходил на улицу, садился на плоский камень посреди цветника и подолгу сидел на нем, закрыв глаза и пребывая в умиротворенно-благостном состоянии «единения со всем сущим», как он потом об этом рассказывал. Так проходило время до обеда, после которого они всей семьей о чем-то разговаривали, занимались какими-то интересными вещами, которые родители называли «практики», а также иногда ходили в гости к соседям, или соседи сами приезжали в гости к ним. Время от времени дети убегали в лес и подолгу гуляли в нём, играли в путешественников, лазали по деревьям, искали смородину и малину в кустах, бегали плескаться на водопады или просто сидели на высоком холме, смотрели на долину под ногами и любовались закатом – одни или вместе с соседскими детьми, девочкой и маленьким мальчиком. Когда же солнце садилось, и наступала ночь, – они возвращались домой, ужинали и шли спать.

Перед сном папа читал детям сказку или рассказывал какую-нибудь волшебную историю из своей жизни, которых он знал немало, а мама красиво пела, унося детей за своим голосом далеко-далеко, – в мир спокойного и безмятежного сна.

Луна светила в окно, звезды тихо шептали свои песни. Дети засыпали под звуки голоса мамы, шепот звезд и свет Луны, чтобы на следующий день вновь проснуться и продолжить свое приключение – длиною в целую жизнь…

«Дзинь-дзинь», «дзинь-дзинь» – звук волшебного колокольчика, висящего над кроватью, откликнулся на легкое дуновение ветра из приоткрытого окна. «Пора вставать, – говорил он, – пора вставать».

Светломир открыл глаза, потянулся и зевнул, скидывая с себя остатки сна. «Здравствуй, новый день! – подумал он. – И впереди так много времени, чтобы узнать что-то новое!».

Светломир сбросил одеяло, вскочил на ноги, и, как обычно, начал свой день с зарядки – именно с того, чему всегда учил их с сестрой отец. Присел, встал, присел, встал. Нагнулся, поднялся. И так по несколько десятков раз. Потом руки в стороны и повороты – размять мышцы, разогреть суставы, ускорить движение крови и помочь телу оставаться в тонусе весь день. После разминки Светломир ещё пару минут просто попрыгал по комнате, сделал колесо в одну сторону, потом в другую, а, когда надоело, скинул с себя пижаму, быстро переоделся в хлопковые летние штаны, надел футболку и, как был босиком, распахнул дверь в коридор.

– Здравствуй, семья! – крикнул он, съезжая со второго этажа по перилам вниз по лестнице. – Привет, мама! Привет, папа! Привет, Ида!

Мама готовила на кухне завтрак, подогревая оставшиеся с вечера морковные котлеты и нарезая салат.

– Доброе утро, Свет, – приветствовала она его. – Сегодня мы хотим сходить к соседям на реке. Пойдешь с нами?

Светломир взял со стола красное яблоко, надкусил и задумчиво прожевал.

– Не знаю ещё, мама, – ответил он ей. – А когда вы идете?

– Я думаю, сразу после обеда. Если хочешь – пойдем все вместе. Мы хотели совершить сегодня интересное путешествие, специально для вас. Папа обещал помочь нам в этом.

– Да? – Светломиру стало интересно. – А куда именно хотите отправиться?

– Пока точно не знаю, – улыбнулась мама. – Решим.

Светломира ещё никогда раньше за все его четырнадцать лет не приглашали в совместное путешествие, о котором говорила сейчас мама. Он только примерно знал, как это делается: все садились рядом, закрывали глаза, уходили в медитацию, – и потом их души улетали куда-то в духовном теле, а физическое тело оставалось ждать, пока его хозяин вернется обратно. В их семье эта практика считалась полезной, начиная с определенного возраста, поэтому Светломир терпеливо ждал тот момент, когда родители поймут, что он уже для нее готов.

– Конечно, мама, я готов, – радостно сказал Светломир. – А Иду можно с собой взять?

– Думаю, да, – ответила мама. – Она хоть и младше тебя, но, я чувствую, ей тоже можно поучаствовать. Вот, возьми пока эту корзинку, сходи к теплице за салатом.

Мама протянула Светломиру плетеную корзину. Они сделали её в том году вместе с Идой, специально для сбора трав и салата в огороде.

– Набери, пожалуйста, всё, что найдешь, доверху. У нас все очень любят салат.

Мальчик кивнул, взял корзинку, дожевывая остатки яблока вышел в прихожую и распахнул дверь на улицу. В глаза ударило солнце, в дом хлынул запах трав, цветов и теплой земли. На деревьях пели птицы, а в траве стрекотали кузнечики. Утреннее небо было голубое и чистое, с редкими белыми перистыми облаками в виде животных и фантастических построек. Мимо ног в комнату прошмыгнул толстый пушистый серый кот Том. Он что-то промурчал, пробегая мимо Светломира, приветствуя его, но направляясь при этом по каким-то своим, особым кошачьим делами. Хвойный лес за садом качал макушками деревьев, здороваясь с мальчиком, ветер приносил из него ароматы воды, мхов и тонкий едва различимый запах, который всегда так нравился Светломиру – запах удивительного летнего приключения. В этом приключении журчали ручьи, шелестела трава под ногами, восходило и заходило солнце, кричали птицы, пел ветер, а тропинки вели все глубже в лес – к новым открытиям и новым размышлениям. В этих путешествиях они всегда были вдвоем – он и Ида, за ними же стояли родители, а за родителями – их родители, и так в бесконечность уходил весь Род, целостный и единый.

Мальчик, шурша хлопковыми штанами, прошел по тропинке, что одним направлением вела в сад, а другим уходила за дом к парадному входу с брусчаткой и цветником, спустился по ступенькам вниз и оказался перед большой стеклянной теплицей длиной в несколько десятков метров. Теплица пахла водой и свежестью, равномерно гудели распрыскиватели, распространяя влагу по листьям салата, помидорам, огурцам, кабачкам, баклажанам и еще многим-многим растениям, посаженным длинными рядами.

Светломир довольно быстро набрал много салата и уже собирался идти домой завтракать, как увидел сидящую под старой яблоней Иду. Девочка наблюдала за ним и, когда поняла, что он её заметил, радостно улыбнулась и помахала ему рукой.

– Доброе утро, Свет! Как ты? О чем думаешь сегодня?

– Здравствуй, Ида! – Светломир присел с сестрой и поставил корзинку, полную салата, на траву рядом. – Вот, салат набирал на завтрак, – объяснил он. – Размышляю сейчас о своем детстве, каким я был раньше. После того раза с папой прошло уже несколько дней, а я каждый день сам продолжаю ощущать что-то новое. Вчера перед сном вспомнил процесс родов, как я рождался – такой удивительный процесс… Ида, а ты помнишь всё свое детство? С самого первого дня зачатия?

– Больше, Свет. Я помню даже то, что было до него, – ответила ему Ида. – Я помню белый мир облаков, помню нас с тобой совсем другими, наших родственников… Кто-то уже родился, а кто-то только хочет родиться. И я отдаленно помню то, что было до этого, когда мы жили в других телах и в другом времени. Очень смутно, но уже начинаю вспоминать…

– Ида, это чудесно! – воскликнул Светломир. – Мне папа много раз рассказывал, что моя сегодняшняя жизнь далеко не последняя и не первая. Но я пока так ничего и не вспомнил из этого, – немного с грустью добавил он.

– Ничего, Свет, обязательно вспомнишь, – Ида мягко положила руку брату на плечо. – Я ведь тоже мало что помнила раньше. Воспоминания приходят ко мне сами, они придут и к тебе.

Дети ещё немного посидели, обнявшись, и помолчали, наслаждаясь запахами яблони, жужжанием летающих вокруг шмелей и легкими прикосновениями ветра к лицу. После чего они встали и, взявшись за руки, пошли к дому.

Завтрак прошел под разговоры с папой и мамой о планах на день и, в целом, о разных вопросах жизни.

После завтрака папа ушел к себе в кабинет решать, как он выразился, «финансовые вопросы», мама понесла на кухню загружать посуду в посудомоечную машину, а дети остались предоставлены сами себе.

– Ида, пойдем сходим в лес ненадолго, – предложил Светломир. – А потом вернемся и поможем родителям приготовить обед.

– Да, Свет. Пойдем, – согласилась Ида.

Дети, шутя и смеясь, распахнули двери, выбежали из дома и побежали по тропинке в сторону леса – по старой брусчатке, вдоль парковки для автомобилей, по поляне мимо цветов, догоняя друг друга, дурачась и веселясь. Начинался новый день – полный энергий и новых осознаний.

Лес встретил детей умиротворяющей прохладой и более спокойными, размеренными ощущениями. Вековые сосны перемежались молодыми деревьями, растущими то здесь, то там, и только набирающими свою силу. Свежесть и тишина разливались по всему пространству леса, заполоняли вытоптанную годами тропинку, стелясь по земле под ковром из травы и сныти, заползая на ветви деревьев, зависали в воздухе и поднимались вверх – к самым кронам и кусочкам голубого неба, видимого через них.

С высокой сосны, росшей у тропинки, раздавался звук дятла – «тук-тук-тук». Где-то в чаще свистели лесные обитатели, а по веткам деревьев вслед за идущими детьми прыгала пушистая белка с ярким оранжевым хвостом. В зубах белка держала орех, по всей видимости она возвращалась в своё дупло или же просто искала место, где можно было остановиться и вкусно позавтракать. Тропинка, устланная хвоей, так и манила снять с себя обувь и идти босиком. Дети скинули сандалии и, оставив их позади себя, побежали дальше голыми ногами по сухой хвое – вглубь леса, вдоль малинника и ежевичных кустов, вдыхая лесные ароматы, наслаждаясь движениями тела.

Этот лес был знаком Светломиру и Иде каждой своей тропинкой, каждым деревом, оврагом и поляной. Они приходили сюда практически каждый день на протяжении многих лет – и короткой зимой, и расцветающей весной, и в буйстве красок лета, и в золоте осени. Дети собирали ягоды и грибы, общались с деревьями, бегали друг за другом и играли во что-то, сидели на поросших мхом полянах или среди земляничного ковра на косогорах, спускающихся вниз в долину. Иногда они ходили на водопады или просто лежали под тенью деревьев, о чем-то разговаривая, обсуждая события своей жизни и мечты, которые хотели осуществить.

Когда прилетали быстрые ветра, дети мастерили воздушных змеев и, выбегая на опушки, неслись со всех ног вниз по склонам, а змеи взлетали ввысь под самые облака, становились маленькими точечками, едва видными с земли. Веревка натягивалась, и иногда казалось, что еще чуть-чуть, и дети сами поднимутся в воздух – вслед за уносящимися в небеса воздушными путешественниками.

В солнечные ясные дни дети часто уходили вглубь леса, следуя за тропинками – настолько далеко, насколько хватало сил зайти, изучали новые его части и наблюдали за тем, как меняется энергетика деревьев, полян, спусков и подъемов, а потом возвращались домой с ощущением прикосновения к чему-то загадочному и неизвестному, чувствуя себя настоящими исследователями и первопроходцами. Время от времени дети встречали животных: зайцев и лис, диких кабанов и оленей, а один раз даже видели большого косолапого медведя. Звери в лесу были добрыми и не желали им зла, даже будто бы помогали – показывали новые тропы и пути, выводили из чащи, не давали заблудиться в лесу и подсказывали самые быстрые маршруты. Так проходила их жизнь: изо дня в день, из месяца в месяц и из года в год, теряясь во времени и сливаясь в одну единую цветущую картину.

Тропинка, по которой они сегодня путешествовали, вела то вверх, то вниз, петляла между деревьев и небольших оврагов, выводила на опушки, устланные листьями земляники с красными уже редкими поздними ягодами, и вновь пряталась в волшебной чаще. Дети следовали за ней, перейдя на бег. Они так и бежали по лесу друг за другом, пока через какое-то время не оказались на еще одной полянке, покрытой мхом. С краю здесь находился старый, уже засыпанный колодец, а корни столетних деревьев были переплетены между собой, создавая прочные уютные стены со всех сторон, как в небольшом лесном домике, скрытом от глаз. Дети устали от бега и присели отдохнуть на зеленый пружинистый ковер.

– Фух! – выдохнул Светломир. – Хорошо мы пробежались. Давно нас не было на этой полянке, правда? И такой приятный на ощупь мох, да?

– Да, Свет. Мох очень хороший, – отозвалась Ида.

Они сидели рядом, восстанавливали дыхание, ощущая прохладу и умиротворение лесного природного домика. По мху на земле ползали маленькие букашки и муравьи, собирали крошечные веточки и убегали куда-то за коряги – видимо, не так далеко был их муравейник. Светломир облокотился о корень дерева, изучая линии на своих ладонях, а Ида сосредоточенно смотрела на старый колодец на другой стороне, словно пыталась что-то разглядеть в нём. Так прошло около десяти минут, пока Светломир, наконец, не увидел взгляд сестры, изучающей пространство. Он тоже поднял глаза на колодец, но ничего необычного в нем не рассмотрел.

– Ида, что ты сегодня там видишь? – на всякий случай шепотом спросил сестру Светломир. – Там что-то есть?

Ида не ответила, продолжая всматриваться в пустоту.

Светломир приподнялся и хотел встать, но Ида остановила его.

– Нет, Свет, подожди, – сказала она. – Посмотри, что ты видишь возле этого колодца? Смотри как бы сквозь деревья, – добавила девочка. – Что ты видишь справа от него?

Светломир сел на корточки и сделал так, как ему сказала Ида. Вначале он ничего не увидел, а потом картинка начала искажаться, все предметы постепенно стали обретать дополнительное разноцветное свечение по контуру, а возле колодца внезапно проступила высокая фигура мужчины. От неожиданности Светломир отпрянул назад и сел на землю. Картинка погасла, всё сразу вернулось на свои места.

– Кто это был там? – шепотом спросил он. – Я такого никогда раньше здесь не видел…

– Я видела, – так же тихо шепотом ответила Ида. – Я часто вижу боковым зрением кого-то, то в лесу, то в саду. Но так четко – в первый раз. Мне кажется, он хочет что-то сказать нам.

Услышав слова сестры, в тот момент Светломир как никогда раньше почувствовал, что этот день несет в себе совершенно новое приключение – такое, какого раньше ещё не было у них. Видимо, они не зря пришли на эту полянку именно сегодня, в этот солнечный день и с особым радостным настроем, и именно в этот день Ида смогла увидеть то, что не могла увидеть до этого. Всё было взаимосвязано – эта мысль очень вдохновляла его.

– Тогда давай попробуем поговорить с ним? – предложил он.

Птицы пели так же, как всегда, лес тоже шумел, как и прежде, ветер залетал на полянку, качал макушки трав и, посвистывая, уносился дальше, закручиваясь между стволов елей и желто-коричневых сосен. Но у обоих детей было явственное ощущение, что кто-то смотрит на них с другого конца полянки. И даже Светломир, не видя точно, кто это, теперь четко его ощущал. Энергии незнакомца были очень похожи на их собственные, но гораздо старше, опытнее и отчасти в некоторой степени мудрее. Он не вызывал страх своим появлением, а, наоборот, только очень сильный интерес – и у Светломира, и у Иды, продолжающей внимательно смотреть в одну точку возле колодца напротив.

– Я поняла, это наш предок, – внезапно негромко сказала Ида. – Свет, он пришел поговорить с нами.

– Предок?

Светломир попытался вновь поймать взглядом туманную фигуру у колодца, но больше не смог это сделать, картинка расплывалась и не хотела обретать дополнительное свечение.

– Да, Свет. Мне кажется, это наш прадедушка.

И тут Светломир увидел, что прямо сквозь пространство леса, сквозь воздух внезапно стала проступать фигура. Он не пытался больше увидеть её особым зрением, фигура проступала сама, словно дух осознанно уплотнялся, обретал видимые обычным зрением материальные черты. Вначале возник контур тела, потом проступили черты лица: брови, лоб, нос немного крючком, губы, окладистая борода и выразительные изучающие детей глаза. Человек оставался прозрачным, не имеющим цвета, но его можно было видеть.