Хроники Земли Простой

Глава 1,

в которой встречаются маг и ученик лекаря, читатель знакомится с гвардейцами Ортаска, ученик лекаря проявляет неучтивость, появляются боевые свиньи ортасков и происходит сражение у Белой Реки; кроме того, глава содержит большое количество пояснений, описание геополитической обстановки и прочую информацию, совершенно необходимую для правильного восприятия данных хроник

Над Землей Простой царила ночь.

Такое начало очень многими почитается за простое, но очень эффектное. В самом деле, не так уж и много в мире вещей, способных сравнится с майской ночью. В Земле же Простой майская ночь особенно хороша.

Крупные звёзды, сверкающими россыпями раскиданные по чёрному бархату неба.

Свежий ветерок, напоенный ароматом трав, лесов, полей и рек.

И тишина, разлитая над миром.

Картина, безусловно, нуждающаяся в благодарном зрителе, способном её оценить по достоинству. Так что человек, сидевший на лесной поляне у костра с выражением лица сосредоточенным и серьёзным, был весьма кстати. У людей, наблюдающих за пламенем костра, подобное выражение лица встречается часто. Судя по массивному медальону, исполненному из серебра в форме песочных часов и висевшему на довольно толстой серебряной цепи, ночь у костра коротал маг клана Вентаны.

Однако уединение мага было самым бесцеремонным образом нарушено.

Из кустов вышел изрядно исцарапанный юноша, обутый в башмаки с золочёными на вид пряжками. Составители хроник не случайно заостряют внимание читателя именно на этой детали, ибо более ничего на юноше не было. Увидев костёр, горевший на поляне, и мужчину подле него, юноша на мгновение замер, а затем, продемонстрировав незаурядную спонтанность в принятии решений, начал действовать. А именно – подбежал к магу и попытался снять с него плащ. Говоря строго, своя логика в его поступке имелась. Другое дело, что она, как и всякая логика люмпено-разбойничьего характера, шла вразрез с логикой добропорядочных граждан. Маг, оказавшийся готовым к чему-то подобному, проворно вскочил, совершил два эффектных размашистых движения посохом, и, как только юноша оказался достаточно близко, наградил последнего весомым ударом посоха по лбу. Раздался глухой, неприятный стук, взор юноши помутился, он покачнулся, боком пошёл в сторону и против своей воли был вынужден усесться у костра.

Особую антуражность всему происходящему придали ночь и отблески пламени.

Маг совершил ещё пару шикарных телодвижений – размашистых, на широкой амплитуде, венцом которых стало зажимание посоха под левой подмышкой, и замер в живописной позе. На юношу он не сердился – во-первых, по причине удачности размашистых движений посохом, а во-вторых, ну чего там… мало ли что бывает в период формирования личности. Более того, маг даже попытался завязать беседу.

– Что, дружок, похмелье? – спросил маг, стремясь дружелюбными интонациями скрасить последствия от удара посохом.

Юноша ничего не ответил. Маг внимательно осмотрел юношу. Отсутствие одежды на юноше, более или менее оправданное под покровом ночной темноты, при свете костра прямо-таки резало глаз.

– Похоже, тебя кто-то ограбил, сынок? – ещё заботливей спросил маг.

Юноша посмотрел на мага, подумал и кивнул. Маг сочувственно кивнул головой.

– И кто же это так нехорошо себя ведёт?

Юноша опять посмотрел на мага. Глаза его скосились сначала влево, потом вправо. Он словно не был уверен – стоит ли отвечать на этот вопрос. Справедливости ради отметим, что маг особенно не стремился ответ получить. Ночью у костра скучновато, а тут собеседник. Сидит рядом, молчит, что ещё надо для хорошей беседы?

Маг уселся у костра, положил посох, вынул из своей дорожной сумки кисет, достал трубку, и настроился было высказаться на какую-нибудь приятную нейтральную тему, скажем, о погоде, но тут юноша заговорил.

– Гномы, – сказал он с горечью.

Маг сначала не понял, а когда понял, удивился. В Земле Простой гномы не лезут в дела рода людского, род людской не стремится в дела гномов, гномы вообще довольно нелюдимый – в прямом смысле слова – народ, но чтобы ещё грабить… дело выглядело довольно странно. Если, конечно, принять, что юноша говорил правду.

Маг внимательно посмотрел на своего нечаянного собеседника, и неожиданно для себя увидел на груди юноши нечто, что заинтересовало его неподдельно. Читатель, можешь сделать первую пометку в своём читательском блокноте! – ибо приключение наше с ржавым, и может быть, даже зловещим скрипом сдвинулось с места.

– Тебя ограбили гномы? – уточнил маг, уже без предыдущих сочувственно-идиотических интонаций.

– Да, – сказал юноша. – Гады.

Здесь маг опять задумался и неожиданно поймал себя на том, что уже некоторое время слышит некий загадочный шум. Как если бы некое существо, например, слон, пыталось тихонько красться сквозь ночной лес. Слон может при этом очень сильно стараться и даже достичь некоторого успеха, но возможности его в делах такого рода невелики, вдобавок лес не саванна. В общем, в подлеске что-то потрескивало, шуршало через неравномерные промежутки, а иногда были слышны какие-то шипящие звуки.

Маг не успел задуматься над тем, какого рода может быть существо, производящее столь разнообразные звуки, поскольку в тот же миг кусты снова затрещали и на поляну посыпались гномы из клана Белой Дивы. В отличие от юноши гномы были одеты, в руках сжимали боевые топоры, и вид имели весьма решительный. Предводитель гномов, высокий (для гнома) и кудрявый (для гнома) гном с изображением той самой Белой Дивы на щите бежал впереди, громко крича на ходу: «Плуг с Детонатором заходите слева, Бедраэдр, Бока и Армандо Хулиочавес Диго Де Плесси Кассельбоатль, о молот Магмы, ты когда-нибудь сменишь своё имя? заходите справа! Бим и Бом за мной! Теперь он от нас не уйдет!»

Увидев гномов, юноша первым делом побледнел как смерть, затем вскочил на ноги и, проворно ухватив сук, кстати валявшийся на земле, изготовился к битве; маг же сноровисто укатился от костра в темноту, и оттуда стал наблюдать за развитием событий. А понаблюдать было за чем, ибо события развивались так, что дай бог всякому так развиваться! Громко вопили, подбадривая друг друга, гномы, трещали сучья и ветки под ногами, дрожала земля, и, подобно бешеной боевой свинье ортасков, метался по поляне юноша в одних золочёных башмаках, защищая свое право на труд, жизнь и любовь.

Маг помедлил несколько мгновений, а затем начал с тщанием выполнять пассы одного из самых могущественных заклинаний Вентаны – заклинания Зависания. Внимания на него обращали мало, никто, стало быть, не мешал, и результат не замедлил сказаться. Над поляной раздался громкий и мелодичный звук, и все гномы застыли в совершенно неестественных позах. Не осознавший покамест, что случилось, юноша ещё несколько мгновений бегал по поляне, делая неожиданные прыжки влево и вправо, пока его не остановил голос мага.

– Не трать свои силы понапрасну, юноша, они уже не опасны! – торжественно молвил маг. Именно молвил. Рационально это объяснить сложновато, но хороший маг редко упускает возможность что-нибудь молвить.

Юноша остановился и, тяжело дыша, огляделся. Он увидел гномов, застывших в разнообразных позах, костёр, и мага, выходящего из тьмы ко свету.

– У вас попить не найдётся? – спросил юноша.

– Пожалуйста, – сказал маг, порылся в своей дорожной сумке, вынул оттуда и аккуратно положил подле костра флягу. Юноше пришлось подойти к костру, чтобы утолить жажду, и маг получил прекрасную возможность ещё раз его рассмотреть.

– Ага, – сказал маг неопределённым голосом. – Вот, значит как. Ясно.

На лице его, однако, была сложная смесь выражений, одно из которых недвусмысленно говорило о том, что на самом деле всё обстоит с точностью до наоборот и ничего магу не ясно, а другое свидетельствовало о напряженных попытках мага что-то вспомнить. Остальные выражения говорили о материях столь несущественных, что мы не будем их касаться. Самое противное заключалось в том, что маг не мог сообразить, что именно он пытается вспомнить.

Бывает.

Истратив ещё несколько мгновений на тщетные мысленные потуги, маг решил перейти к делам более насущным.

– Минут через двадцать они отойдут от столбняка, – сказал он и стал собирать вещи. – Будет разумно, если мы постараемся уйти отсюда как можно дальше.

Юноша кивнул, постоял в нерешительности некоторое время, а затем подошел к застывшему невдалеке предводителю гномов и стал сдирать с него одежду. Одевшись, он некоторое время со злобным удовлетворением на лице смотрел на голого гнома. Внезапно его глаза блеснули, и он, не оборачиваясь, крикнул:

– Слушай, если ты маг Вентаны, у тебя должна быть стойкая грим-краска.

– У нас мало времени, – сказал маг, но всё же кинул юноше небольшой футляр.

Юноша ловко махнул рукой и футляр не поймал.

– Я быстро, – торопливо проговорил он, шаря руками в траве.

Вскоре они были уже довольно далеко от костра. Блекло светил, мотаясь впереди по курсу движения, малый шар голубого магического света, отбрасывая мрачные тени. Через лес волшебник и юноша ломились особенно не таясь, принеся скрытность в жертву скорости. В душе маг надеялся на невысокие следопытческие качества гномов, и не без основания: от существ, большую часть жизни проводящих под землёй, сложно ожидать хорошего знания леса.

Прошло около часа, прежде чем маг счёл, что можно сделать привал.

– Стоп, – сказал он.

Юноша остановился. Маг с неудовольствием посмотрел на гномьи топоры, которые парень, проявляя недюжинное упрямство, тащил наподобие вязанки хвороста на плечах своих, но ничего не сказал.

– И что теперь? – спросил юноша.

– Лично я буду спать! – сказал маг. Затем он отвязал от заплечного мешка одеяло и щёлкнул пальцами, отчего магический шар с тихим треском истаял. В темноте было слышно, как маг ворочается, закутываясь поудобнее в одеяло.

Юноша постоял немного, вглядываясь в окружающую тьму, затем вздохнул и наощупку улёгся на землю, думая о том, что уснуть ему вряд ли удастся.

Солнечный луч прорвался сквозь неплотную завесу веток, упал на лицо и заставил открыть глаза. Юноша увидел сквозь ветви синеву майского неба, ощутил своей кожей свежесть майского утра, почувствовал всем телом стылую скованность членов. Приподняв голову, юноша увидел ещё и мага, сидевшего на корточках и что-то жевавшего.

– Доброе утро! – бодро сказал маг. На взгляд юноши, слова эти были исполнены злой иронии, ибо ночёвка в лесу без костра приводит к обилию малоприятных ощущений при пробуждении.

– Доброе утро, – ответил юноша, с кряхтением встал и со стоном потянулся.

– Как твоё имя? – спросил маг, жуя. – Делить трапезу с незнакомыми людьми неприлично.

И тут юноша немного мага удивил. Он поклонился и… ничего не сказал. Было видно, что раздирают его какие-то сомнения, и вид у него был словно у человека, пытающегося, ну скажем, по памяти прикинуть, как повлияет повышение торговой пошлины на ввоз пшеницы в Ортаск на цену кузничных изделий в Пемолюксе.

– Микки с Пелейн, ученик лекаря, – сказал он наконец.

– Отлично, – сказал маг и кинул юноше небольшой основательно промаслившийся бумажный свёрток. – Меня зовут Хромой Сом. Маг Вентаны, второй руки. Тридцатая волна, к вашим услугам.

Своё имя и звание маг произнёс с удовольствием, что говорило о том, что магом второй руки он стал недавно. Так сказать, не испарилась ещё прелесть новизны от повышенья статуса.

Юноша призадумался. Слава о магах Вентаны шла далеко. Отчасти по причине нескромности самих магов, не устававших хвалить на всех перекрёстках свои возможности, отчасти оттого, что маги Вентаны и в самом деле знали множество могущественных заклинаний как против, так и для различных напастей. Микки мог бы долго и полезно думать на эту тему, но голод, как это часто бывает в жизни, оказался сильнее отвлечённых желаний. Юноша развернул свёрток, обнаружил там два куска хлеба, переложенных ломтями жареного мяса и зеленью, и немедля приступил к завтраку.

– И что мы будем делать дальше? – спросил он, мощно работая челюстями.

Приятно было посмотреть, как он кусает, жуёт и проглатывает.

Мага немного удивило это «мы». Некоторое время он размышлял над тем, удобно ли будет попросить юношу раздеться, чтобы внимательно осмотреть его при дневном свете.

– Я держу путь в земли ортасков, – сказал он наконец. – Если хочешь, можешь идти со мной.

Полдень застал наших путников на дороге, ведущей в Северный Ортаск. Оба они находились в некотором противоречии с окружающей их обстановкой. Северный Ортаск был в ту пору цветущей землёй: поля, луга, реки, небо синевы необыкновенной, – всё выдавало в нём край богатый и ухоженный. Словом, кругом царила истинная благодать. Но путники наши всей этой благодати словно не замечали – каждый, впрочем, по своей причине.

Ученик лекаря чувствовал себя очень неудобно, поскольку гномья одежда ему не подходила никак, вдобавок гномий топор сильно оттягивал руки. Это был последний из семи топоров, захваченных с собой в дорогу Микки утром. Шесть из них, беспощадно брошенные, уже украшали своим видом придорожные канавы Северного Ортаска. Всё это, собранное вкупе, злило его чрезвычайно.

Маг тоже чувствовал себя несколько не в своей тарелке. Мужу взрослому и состоявшемуся полагается размышлять о вещах серьёзных и где-то даже философических. Может от того, что жизнь его близилась к моменту, который должен был круто изменить его судьбу, или по какой-то другой причине, но с некоторых пор его не покидало ощущение, что бытие его проистекает слишком уж размеренно. Душа просила чего-то такого… эдакого, но по всем признакам эпоха ему досталась не бойкая; в чём-то даже унылая, устаканенная такая эпоха. Даже тот самый жизненный момент, которого он ожидал не без волнения, вполне укладывался в рамки обыденности.

Нет, конечно, что-то в мире творилось. Были какие-то вести с сопредельных территорий. Союзное Королевство Пемолюкс, граничившее с Вентаной на северо-западе, поразил кризис власти. Старому королю было пора на каникулы, его же сменщик пропал незнамо куда. Из-за Восточного моря от моряков пришел слух о могущественной морской державе под названием Ольхинда. За Чертой, в трёх днях плавания, говорили моряки, лежит эта страна, многолюдна и населена узкоглазыми людьми, воинственными и бесстрашными. Придумают же такое, усмехнулся маг про себя – узкоглазые люди. Про Восточное море можно врать что угодно, Черта всё стерпит. На юге же полчища саранчи частично пожрали посевы. Южным областям грозил голод. Впрочем, «голод» – это слишком сильно сказано. Скажем так, недоедание. Поговаривали, что тут не обошлось без южных волшебников-варваров, дескать, именно они натравили на Южный Ортаск саранчу. Люди требовали вмешательства магов Вентаны, а пока гоняли саранчу подручными средствами.

Но всё это были вести знакомые и где-то даже рутинные, а душа мага просила потрясений. Поэтому в состоянии лёгкой печали он шагал по Северному Ортасскому тракту, не подозревая нисколько, что до начала приключений осталось всего ничего.

– Скоро Северный Ортаск. Отсюда до заставы около двух лат.

Это была первая фраза, произнесенная Хромой Сомом*** после почти двухчасового молчания. Ученик лекаря остановился словно громом поражённый. Несколько мгновений он смотрел на мерно удаляющуюся спину Хромой Сома, затем бегом догнал мага и некоторое время шёл молча. Лицо его отражало сложную гамму желаний. Собственно желаний, а точнее вопросов, было всего два – спросить или не спросить, но кто сказал, что они не могут составить сложную гамму?

(***В имени «Хромой Сом» слово «Хромой» хоть и пишется также как и прилагательное «хромой», тем не менее не склоняется. – Прим. составителей хроник).

Маг, спинным мозгом ощутивший тревогу юноши, обернулся и остановился.

– Что? – спросил он, слегка озадаченный выражением лица юного с’Пелейна.

– У нас будут проверять документы?

– Обязательно, – ответил маг. – На заставе ты должен показать твою подорожную, или паспорт, или гильдийный билет, или что там у тебя есть… тебе поставят печать…

– Должен, – горько сказал юноша. – Ничего я не должен.

– Постой, – сказал Хромой Сом. – Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя нет документов?

Юноша скорбно кивнул и уставился куда-то вниз и чуть вправо.

– Конечно же, – воскликнул маг. – У тебя и карманов-то не было.

Юноша удрученно помолчал, теребя складки гномьего плаща, затем тихо произнес:

– Проклятье.

– Что?! – магу показалось, что он ослышался.

– Проклятье! – выкрикнул Микки, бросил топор и беззвучно заплакал. Слезы катились по его запыленному лицу и, оставляя на нем светлые дорожки, падали на дорогу. Там, где они падали, тут же прорастали кустики картофеля. Отметим, что при всей сюрреалистичности происходящего, юноша вел себя рационально. Он ходил туда-сюда по дороге с постоянной скоростью, механически разворачиваясь, отчего картофель прорастал правильными рядами и через равные промежутки. Это здорово походило на проявление какого-то древнего инстинкта, или, скажем, на результат работы армейского сержанта. Маг присел на корточки, потрогал кустики, сорвал и понюхал цветок зацветшего уже картофеля.

– М-да, – сказал маг, глядя снизу вверх. – И давно это у тебя?

– С детства, – мрачно сказал ученик лекаря и отвернулся.

– Ну что ж… – сказал маг и почесал в затылке. – Пойдём дальше.

– У меня же нет документов! – выкрикнул ученик лекаря.

– Не беда. На заставе я за тебя поручусь. Потом тебе дадут справку о том, что у тебя нет документов, и поставят в неё печать.

– И всё?!

– И всё. А ты разве не знал?

Ученик лекаря перестал плакать, поиграл желваками, сжал кулаки, набычился и пошёл на мага. Однако маг, успевший немного изучить своего спутника, не дал застать себя врасплох. Он отскочил в сторону и, сожалея в глубине души, что малая дистанция не даёт времени для красивых размашистых телодвижений, ловко подсёк посохом надвигающегося с’Пелейна. Ученик лекаря тоже исполнил свою партию блестяще: ноги его взметнулись к небу, он увесисто шлёпнулся спиной на дорогу, взметнув вверх небольшое облачко пыли, и некоторое время лежал так с широко открытыми глазами. Маг же не отказал себе в удовольствии, озвучивая свои движения характерными гудящими звуками, свершить несколько роскошных па и застыть напоследок в эффектной позе с подъятым к небу посохом.

– Отдохнул? – спросил Хромой Сом, опуская посох.

– Да, – сказал Микки с’Пелейн, глядя на белые облака, величественно плывущие над Северным Ортаском.

Что любопытно, при виде облаков никаких возвышенных мыслей в его голове не возникло.

Десяток гвардейцев, шлагбаум и что-то вроде каменного блокгауза с бойницами – типичная для Ортаска застава. Сразу скажем, что появление на дороге Хромой Сома и Микки с’Пелейна вызвало оживлённую деятельность среди гвардейцев. Виной тому, в основном, стал внешний вид юноши, одетого в гномью одежду. Анатомические особенности строения тела гномов таковы, что носить их одежды обычному человеку сложновато. Суть в том, что среднестатистический гном ниже и толще среднестатистического человека, отсюда вдумчивый читатель легко может представить себе внешний вид Микки с’Пелейна, которому, как уже упоминалось, одежда гнома не подходила никак, а конкретно была мала и велика одновременно.

Когда маг и ученик лекаря приблизились к шлагбауму, возле оного собралась практически вся застава.

– Да, други моя, – басом сказал один из гвардейцев, невысокий, плотный, но бравый гвардеец с роскошными усами и капральскими лычками. – Клянусь Бахусом, думал я, что всё повидал в этой жизни. Но гном-переросток…

И он громко фыркнул, и остальные поддержали его громким гоготом.

– Да нет! – громко вскричал другой гвардеец. – Это же знаменитый Гноумли! Мальчик, воспитанный гномами!

Новый взрыв хохота был наградой этой остроумной реплике.

Хромой Сом покосился на своего спутника. Юный с’Пелейн был бледен, играл желваками, но в целом держался превосходно. Значительный численный перевес со стороны оппонентов весьма способствует проявлению таких весьма достойных человеческих качества как скромность, сдержанность, воспитанность.

Из блокгауза вышел начальник заставы, рослый мужчина лет сорока двух с половиной. Гвардейцы подтянулись и перестали смеяться. Начальник заставы с видом суровым и значительным приблизился к шлагбауму, небрежно глянул на мага и уставился вдаль. Хромой Сом тихонечко кашлянул и вынул из кармана несколько монет. Начальник заставы меланхолично выбрал из подставленной ладони пару монет. Затем он подумал о чём-то несколько мгновений, достал из кармана медальон с изображением жены и детей, – Хромой Сом понимающе кивнул, – посмотрел на мага, вздохнул, взял ещё парочку монет, опустил всю сумму в один карман, затем вынул из другого кармана печать, и не глядя, ткнул ею в подставленную Хромой Сомом бумагу. Затем он перевел взгляд на ученика лекаря, и глаза его слегка расширились от изумления.

– Ну надо же, – сказал он словно сам себе. И тут сей благородный муж отмочил такую штуку. Он приосанился, вынул из третьего кармана часы и …

Схватка была недолгой. Через минуту вторично побитый за последние полчаса ученик лекаря, лежал на пыльной земле связанный. Микки с’Пелейн легко мог бы избежать побоев, но совершил тактическую ошибку, оказав яростное сопротивление. Начальник заставы внимательно посмотрел на часы с надписью «XX лет в Вооруженных силах Ортаска» и солидно сказал:

– Пятьдесят две секунды… ну что ж, капрал, очень даже неплохо. Можете развязать его. Господа, выношу вам благодарность за ваше посильное участие в плановых учениях по задержанию злоумышленников.

Невысокий и плотный капрал щёлкнул пальцами, и два гвардейца быстро и ловко развязали юношу, усердно валяя оного в пыли сбоку набок. Ученик лекаря встал и, явив некоторую ограниченность в выборе реакций, поиграл желваками, сжал кулаки и, набычившись, пошёл на начальника заставы.