Слишком много колдунов

Принц-консорт некоторое время смотрел на него оценивающе, затем поставил подпись на бумаге, полез в карман, вынул большой перстень-печатку и плоскую баночку с красным воском, размял его пальцами, налепил снизу на лист угла и поставил оттиск.

– Только в самом крайнем случае, – кривя губы, раздельно сказал он и протянул бумагу Геркулесу. Мюко бумагу взял, но принц-консорт задержал её на секунду и повторил: – В самом крайнем, ты понял меня, временно освобождённый Мюко?

Геркулес схватил листок и жадно прочитал его; лицо у него стало таким, будто его ударили. Он поднял затуманенный взор на Фуке и внезапно рухнул ему в ноги, едва не свернув хлипкий столик.

– Спасибо! Спасибо, ваше высочество! Спасибо!

…Часовые, стоящие у штаба, видели, как из мобиля вышел Мюко в сопровождении принца-консорта, видели, что конвоиры послушно откозыряли его высочеству и удалились, и что Мюко, одетый в форму без знаков различия, пошёл без конвоя в сторону своего батальона. Они были легионеры, матёрые волки Шестой ударной, прошедшие не одну кампанию, и смотрели на осуждённого из батдафа, который счастливо избежал смерти, с откровенным презрением, и только когда Геркулес исчез за деревьями в лесу, некоторые из них осознали, что с точно таким же презрением этот щенок смотрел и на них.

9

«Фуксия» и «Сельдь» остановились плавно, содрогнувшись, будто лошади, и замерли. Аслан и Жак выскочили наружу и стали рассматривать что-то под ногами. Питер потянулся и неспешно вылез вслед за ними, уверенный, что это розыгрыш.

И ошибся.

Кто-то переходил дорогу, сказал Жак. Какое-то стадо, наверное, коровы. Бывают же такие, особо крупные коровы? Вот, это они. Да, да, сердечно поддакнул Аслан, коровы с когтями, передвигающиеся прыжками. Новая порода, специально для здешних мест. Удобно! Не надо охранять их от хищников, наоборот – они сами тебе нет-нет, да и принесут зайчика-другого. Молоко опять же. Может быть, это медведь, сказал Питер, присев над изрытой следами землёй, а почему следов много – а это он просто ходил туда и сюда. Так сказать, почему бы отдельно взятому очень крупному медведю не побегать через дорогу от вон того холма до вон того леса… И обратно. Раз двадцать. Или даже целому семейству особо крупных медведей, в рамках брачных игр. Или что у них тут в Британии бывает осенью.

– Это не медведь, – раздался голос Прелати. В нём не было обычной для старухи язвительности, а было нечто другое, и Питер не сразу понял, что это страх. – Это гримдож. Много гримдожей.

– Грим-чего-чего? – переспросил Жак.

– Пёс черный, гримдож, баргест, – пояснила Прелати, оглядываясь. – Много имён, суть одна. Вон там (она указала направо от дороги, на север) Гримпен, болота. Они приходят оттуда и уходят туда. К морю.

С этими словами она указала в противоположном направлении.

– Баргесты, это же сказки, – сказал Жак.

– Живые мертвецы тоже сказки? – спросил Питер.

– Аналогия, – поморщился финансист. – Ты деградируешь ещё стремительнее, чем я думал.

Питер энергично покивал и ничего не ответил.

– Я слышал о таких, – сказал Аслан.

Все повернулись к нему.

– О каких – таких? – осведомился Жак. – Которые деградируют стремительно?

– О баргестах, – терпеливо пояснил эвакуатор. – Лет десять назад в Аквитании один баргест вырезал целую рыбацкую деревню.

– Как его убили? – спросила Прелати. – Если убили.

– Его заманили в засохший колодец и завалили камнями. Наверное, он подох. Проверять никто не полез.

– Первый подвиг Оливера? – Жак прищурился. – Лорда-протектора?

– Он самый, – подтвердил Аслан. – После этого он и основал службу королевской эвакуации.

Мусульманин полез в карман и вытащил оттуда свой шеврон.

– Смотрите, – сказал он. – Что это, по-вашему?

– Твой шеврон, – недоуменно сказал Жак. – Эвакуаторский.

– Нет, – терпеливо сказал Аслан. – Что на нём изображено?

– Крест, молния и треугольнички…– сварливым голосом произнёс Жак и тут же хлопнул себя по лбу. – Святые небеса, да это же пасть с клыками! И когти!

– Молодец, – похвалил егоэвакуатор. – Обычно люди видят молнию и толкуют это, будто бы мы приезжаем на помощь быстро как молния. Что, разумеется, далеко от истины. А треугольнички это вроде как наши сабли. Мы не возражаем, пусть толкуют.

– Значит, пасть с клыками, – произнёс Питер. – Целую деревню? Один баргест?

– Угу, – сказал Аслан. – Целую деревню и ещё шесть солдат и офицеров. И ранил ещё человек десять. Сам лорд-протектор, говорят, ходит со шрамами по всей спине.

– Там кто-то есть, – проговорила Майя тихо, тоненьким голоском, но её услышали все. Аслан и Питер сдвинулись друг к другу, вглядываясь в направлении, указанном девочкой, Жак благоразумно отошёл назад и, забравшись на подножку «Фуксии», тоже стал глядеть, Прелати зашептала то ли молитвы, то ли заклинания.

Силуэт неведомого зверя черным пятнышком двигался по серым холмам вдалеке. Питер изо всех сил напрягал глаза, но не мог определить даже примерно его размеров – расстояние было слишком велико. Зверь тем временем выскочил на гребень холма и стал отчётливо виден на фоне темнеющего неба; застыл на мгновение.

И обернулся.

Трое друзей и девочка дружно отшатнулись назад; Прелати смотрела в землю и продолжала бормотать себе что-то под нос. Питер готов был поклясться, что видел два красных огонька злобных глаз и разверстую пасть с огромными белыми клыками. Впрочем, как выяснилось чуть позже, по сравнению с Жаком он вообще ничего не увидел: баргест, оказывается, встал на задних лапах, сделал вот так рукой (у него были руки с вот такими когтями), зарычал и побежал дальше от них уже как человек, на двух ногах.

– Если рассудок и жизнь дороги вам… – проговорила Прелати, будто вспоминая что-то, но её оборвал Жак.

– Поехали. Темнеет.

– Не нравится мне это, – произнёс Аслан, – надеюсь, здесь обойдётся и без нас.

Питер молча показал ему скрещённые пальцы. В мире достаточно много вещей, которыми ты должен заниматься, иначе они займутся тобой; оставалось только надеяться, что баргесты, адские псы, были не из их числа.

– Команде «Фуксии» предлагаю пристегнуться к креслам, – сказал Аслан.

– Чего? – Жак и Питер вытаращили глаза. Прелати повернула голову.

Бывший эвакуатор как мог повернулся на сиденье и ткнул себя в грудь, и только сейчас они увидели, что через его торс наискосок идёт широкий ремень, концами теряющийся где-то глубоко в пилотском кресле.

– Это для безопасности, – пояснил капитан королевской эвакуации.

– То есть раньше, получается, для нас было не опасно, – сказал Жак.

– Во-первых, ценные кадры надо беречь, – ответил Аслан. – Я ценный кадр. Не какой-нибудь там простой рабочий.

Жак скорчил рожу убийцы, засопел и полез пристёгиваться.

– Во-вторых, я сам только что обнаружил этот ремень, – закончил королевский эвакуатор. – Будем честными с собой и с другими.

10

– То есть как это заглохла, – вздорным голосом спросил Жак.

– Вот так, взяла и заглохла, – терпеливо повторил Аслан.

– Так, – сказал Питер. – Давайте по порядку.

– Я спросил у мадемуазель Прелати, куда ехать, через лес или по отвороту, – сказал Аслан, оглядывая местность. – Поехали по отвороту, проехали мимо оврага и вот сели на брюхо.

– Другой дороги здесь нет, – сказала Прелати.

– Может, у неё энергия кончилась? – почти уверенный в своей правоте, спросил Жак.

Аслан пожал плечами мрачно.

– Может быть. Солнца тут маловато.

– Выходим, – скомандовал Питер.

Это получилось у него легко и естественно. Вообще, в их компании, если кто-нибудь из них троих терял инициативу, как например Аслан сейчас, то всегда было кому подхватить упавшее знамя. С этой согревающей мыслью Питер выпрыгнул наружу, не дождавшись, пока дверца отойдёт полностью, – и тут же провалился под землю.

То есть провалился не весь целиком, а лишь одна его нога ушла вниз.

– А-а! – заорал Питер от неожиданности. Из саней высунулся Жак и без лишних слов стал тащить его за плечи вверх. Когда ему стал помогать Аслан, Питер вылетел из ямы как пробка из бочки и, пребольно треснувшись затылком о переборку, с проклятиями повалился на своих друзей внутрь кабины.

– Какая-то яма, – сказал Питер, и все трое высунулись из дверцы и заглянули в дыру. Прошли очень долгих две секунды, прежде чем они осознали, что они видят.

– Там пропасть, – придушенным голосом произнёс Жак.

– Это не дорога, – сказал Питер. – Мы висим на каком-то мосту…

– Ловушка!!! – заорал Аслан, и мир тут же обрёл пугающую ясность. Эвакуатор сел в пилотское кресло и стал беспорядочно нажимать кнопки и дергать ручки. «Фуксия» издала утробный рёв, задрожала, но не сдвинулась с места.

– Бросаем её, бежим к лесу! – закричал Питер. Жак уже подхватил Майю, которая молча прыгнула к нему на руки, а Питер протянул руку старухе Прелати и увидел краем глаза, как мечется в кабине Аслан.

– Вылезай! – страшным голосом закричал учёный ему, и капитан эвакуации замер на секунду, затем открыл свою дверцу и выпрыгнул из саней. В ту же секунду Прелати выбралась наконец из пассажирского отсека и схватила Питера за руку; они вместе шагнули было наружу, и он даже успел заметить спину Жака, уже почти добравшегося до леса (он высоко задирал ноги, будто бежал по грязи), как раздался громкий треск, переходящий в грохот, земля покосилась, и «Фуксия» разом просела вниз. Питер и Прелати упали, сбитые с ног.

Снаружи это выглядело так, как если бы сбылось пожелание какого-нибудь недоброжелателя провалиться им под землю. Дорога, которая оказалась тщательно замаскированным настилом над узким и длинным ущельем, лопалась прямо на глазах, бревна, скрепленные между собой толстыми веревками, ворочались и опадали, земля и камни, маскирующие ловушку, ссыпались в образовавшиеся дыры и проёмы, и глазам Жака, который вместе с Майей кое-как добрался до твёрдой земли, представало ужасающее зрелище: «Фуксия», повисшая на бревнах будто гигантская муха в рвущейся паутине, вот-вот собиралась рухнуть вниз, в открывающееся взгляду ущелье, дно которго терялось в тумане. Жак увидел Аслана на противоположной стороне; эвакуатор орал и размахивал длинным шестом. С его стороны настила уже не было. Треск усилился – Фуксия просела ещё, вниз полетели несколько брёвен.

Аслан, держа бесполезный шест в руках, увидел, как его друг Жак Делакруа неумело перекрестился (позже финансист будет яростно отрицать этот факт), оставил Майю у дерева и словно обезьяна полез вниз по срывающимся и болтающимся брёвнам и доскам к «Фуксии». Он видел, как Жак, зацепившись двумя ногами, свесился вниз и протянул руку к открытой дверце саней, висевших носом вниз, и как оттуда за его руку схватился Питер, который в свою очередь тянул мадемуазель Прелати. Крррак! – и настил съехал и покосился ещё сильнее, повиснув на одной стене ущелья почти вертикально, а как бы внутри него висела «Фуксия», из которой выбирались Прелати, Питер и Жак – Питер и Прелати по одной стороне, а Жак лез тем же путём, что и спускался до этого, только теперь в обратном направлении, наверх. Когда Питер и Жак добрались до края, Аслан выдохнул с облегчением, и тут же услышал дикий крик Майи: мадемуазель Прелати сорвалась обратно, и отчаянно цепляясь за всё подряд, сумела удержаться на уровне «Фуксии». Сердце Аслана упало: девочка побежала к ней, ловко увернулась от преградившего ей дорогу Жака, и полезла по срывающимся брёвнам спасать бабушку. Жак и Питер рванулись за ней, но тут вся конструкция наконец-то не выдержала и с коротким скрежетом скользнула в пропасть, забрав с собой солнечные сани с названием «Фуксия», колдунью мадемуазель Прелати и её внучку Майю, которая не была ей внучкой.

Но и этому потрясению не суждено было сегодня стать последним. Эвакуатор увидел, как за спинами Жака и Питера появились одновременно несколько фигур в капюшонах с изогнутыми палками, в которых он лишь через секунду не без труда признал огромные, в рост человека, натянутые луки. И только он собрался подать им предупредительный знак, как что-то острое упёрлось и ему под лопатку и в шею. Аслан замер и стал медленно поворачиваться, но тут на его голову обрушился страшный удар, мир сверкнул и погас.

11

…Всех троих волокли как добычу, связав ноги и руки и продев за спиной кол, – так, что, очнувшись, трое друзей сначала услышали треск собственных сухожилий в плечах, а затем увидели землю, проплывающую перед их носом со скоростью пешего шага. Ущелье действительно оказалось длинным, обе группы захватчиков шли по его сторонам минут двадцать. Судя по тому, как они окликали друг друга, племя это звалось валглы. Когда ущелье кончилось, они объединились, а вскоре пошли вдоль берега моря. Каждого из троих друзей тащили по четверо человек, и, судя по всему, Питер, Аслан и Жак были для них тяжёлой ношей, поскольку сменялись валглы часто, при этом как старая смена, так и новая считали своим долгом как следует наподдать пришельцам ногой куда побольнее. Наибольшую неприязнь вызывал у островитян бывший капитан эвакуации, видимо, из-за смуглой кожи и необычного для этих мест вида – носильщики то и дело разом приседали на ходу, и возили Аслана лицом по земле под дружный смех всех идущих рядом соплеменников.

Среди пленивших их островитян выделялся один, совсем ещё мальчик. В отличие от всех остальных, у него не было лука, а в качестве оружия он носил большой меч в ножнах на спине. Насколько Питер успел разглядеть, меч был довольно тонкой работы, но деталей, которые подсказали бы ему что-нибудь об этом племени, он не разглядел. На голове у мальчика-меченосца было что-то вроде кривого металлического обруча, и после некоторого наблюдения за ним Питер убедился, что да, действительно, мальчик – вождь валглов, или как минимум командует этим отрядом. К нему, в отличие от остальных, обращались не «валгл», а «кюникь» или «х’фарту», на что в половине случае мальчик лениво отвечал чем-то вроде «б’хагге роф».

Затем Питер попробовал перекинуться словечком с Жаком, которого проносили мимо, но тут же об этом пожалел – несколько шагов их обоих тащили лицами по крупной гальке, покрывающей берег, а затем пнули пару раз по мягкому. Питер поймал взгляд финансиста, исполненный мрачного укора.

Вскоре он обнаружил, что их несут над водой, периодически окуная их туда лицом – впрочем, не намеренно. Он поднял голову, едва не закричав от боли в затекших руках, и увидел, что их группа шагает по воде к маленькому острову, на вершине которого стоит замок. Конечно, носильщики шагали не по морю и не по дну – берег и остров соединяла дорога из грязно-жёлтого кирпича, по колено покрытая водой.

Валглы подняли их в гору, внесли во внутренний двор замка и бросили на каменный пол, одного за другим. Затем Кюникь Х’фарту встал в центр площадки, напыжился и и прокричал:

– М’хэффраэ уэ дэдон фиине беене!

Лишь собственное короткое эхо было ему ответом.

– М’хэффраэ уэ дэдон фиине беене! Уэ фу аамундодедон!

– Йе сюльвум аамундодедон, соттес, – раздался женский голос. – Икь фанке йем. Нуу аавеорсаф.

Мальчик с обручем на голове постоял несколько секунд, затем рассмеялся чистым звонким смехом, от чего у Питера по спине прошлась морозная свежесть. Рассмеялись и его валглы, и вслед за своим юным вождём, продолжая хыхыкать и гыгыкать, они покинули замок.

Аслан (единственный, у кого валглы вытащили из-за спины кол), тут же стал потешно перекатываться, пытаясь продеть связанные руки под ногами; Жак лёг поудобнее и шевелил кистями, пробуя узлы на прочность. Питер стиснул зубы, совершил несколько конвульсивных движений и сумел сесть.

– Здравствуйте, господин Прелати и госпожа Меффрэ, – громко произнёс он, оглядывая стены и пустой двор. – Или лучше вас звать «уважаемая Синяя Борода»?

– Пит, – с тревогой сказал Жак. Его голос был сдавленным. Странный холодный дым заполнял двор, изливаясь сразу из нескольких источников. Аслан дёрнулся, зашёлся в кашле. Питер рывком попытался встать, его голова угодила в струю, он вдохнул; между ушами зазвенело, и как он ни мотал головой, звон лишь усиливался до тех пор, пока не стал совсем невыносимым, затем что-то лопнуло с треском, и навалилась тьма.

Глава седьмая, где неожиданно находится третий ответ

«Я, Шарль Фуке, виконт де Мелён и де Во, принц-консорт Альян де Люс, союза Франции, Испании, Андорры и семи княжеств готских и германских, именем короны и во славу Её Величества королевы Изабель, —

Приказываю:

Всех врагов в замке надлежит убить без переговоров и малейшего снисхождения.

Да пребудут с нами свет и радость».

Штурм замка начался перед рассветом и закончился к трём часам пополудни. Колдун и все его приспешники были убиты, а любимица публики, актриса Нони – спасена. Операция по полному искоренению колдунов блестяще завершилась, вписав славную страницу в историю правления королевы Изабель.

О том, как на самом деле шли события, знали или догадывались всего несколько человек, – и с каждым часом, прошедшим после штурма, таких людей в Альянде оставалось всё меньше и меньше.

1

Сырой ветер, запах моря, низкое серое небо; неуютно, тревожно, промозгло. Ни единого намёка на то, что в другое время года здесь хоть чуточку иначе. Принц-консорт Шарль Фуке, в отличие от бойцов и осуждённых, был доволен погодой – он считал, что ненастье способствует боевому духу.

К замку на острове в безымянном заливе, гнезду последнего некроманта, сводный отряд вышел на третьи сутки после убийства одного пикардийского колдуна и бегства второго. Десяток мобилей с бойцами, два с легкой артиллерией, два со штабом – вся эта кавалькада пронеслась через тоннель под проливом, а затем по югу Британии без всяких препятствий и сюрпризов: хорошо спланированным операциям часто сопутствуют удача и гладкость исполнения.

Призрачно мерцающий белый прямоугольник, не имеющий толщины, казалось, колыхался в спёртом воздухе мобиля, но Шарль Фуке знал, что экран неподвижен, а колебания его лишь иллюзия. На экране было лицо мужчины лет пятидесяти, сочетавшее в себе одновременно и лошадиные, и змеиные черты. Мужчина время от времени поглядывал в сторону и вниз; принц-консорт же смотрел на экран неотрывно, в глаза своему собеседнику, хотя помнил, что господин Морган видит его с другой точки – из небольшого раскрытого ящика, прямо под экраном.

– Какие новости, мистер Фуке? – слова Моргана были искажены акцентом и звуковоспроизводящим динамиком.

Фуке подумал, что самое плохое в общении с этими людьми – это то, что никогда не знаешь, что они уже знают, а что ещё нет; он поставил себе заметку в памяти – научиться управлять людьми так же.

А пока что надо было говорить правду…

– Мы начинаем штурм.

Морган благожелательно кивнул.

– То есть всё по плану. Верно?

Шарль Фуке кивнул молча, но, видимо, это не удовлетворило его собеседника.

– Верно? – повторил он. И уточнил. – Что вы будете делать с колдуном?

Только правду….

Фуке поднял стек в левой руке, быстрым движением обмотал его конец шнуром и резко потянул. Подержав жезл с затянутой петлёй в руке с пару секунд, он ещё раз наклонил голову коротко.

Морган улыбнулся; лошадь из его лица исчезла совсем, полностью уступив змее.

– Мы рады иметь дело со столь решительным и инициативным человеком. – Его голос изменился, стал сухим и деловитым. – Мы гарантируем, что колдун по-прежнему в замке. Далее. В столице в ближайшие часы состоится переворот под водительством эээ… не могу прочесть…

– Оливера, – подсказал Фуке. – Бывший лорд-протектор Оливер.

– Да, Оливер, – Томас Морган остро глянул с экрана. – У вас с ним, кажется, были какие-то разногласия?

Ничего, кроме правды…

– Были и есть, – светски ответил Фуке. – Он по-прежнему хочет завладеть моей женой, действующей королевой Изабель, и получить от неё корону и наследника.

Мужчина на экране задумчиво покивал, взгляд его стал чуть рассеянным, затем спохватился.

– Что ж, я полагаю, что вы сумеете отплатить ему за все страдания, что он уже вот-вот причинит вашей дражайшей…

– Не за страдания, – сказал Фуке. – За жизнь. Я отплачу ему за её жизнь.

Несколько секунд Морган молчал, и в его глазах явственно проявилась искорка интереса.

– Даже так.

– Именно так.

Человек-змея коротко склонил голову.

– Скорблю вместе с вами сейчас, так как не буду иметь возможности выразить соболезнования сразу после этого ужасного события.

– Благодарю вас.

– Уверен, вы сумеете достойно перенести столь тяжёлую утрату.

– Надеюсь на это.

– И направить гнев народа против его врагов, нынешних и будущих.

– С вашей помощью, – вежливо сказал Фуке.

– С нашей помощью, – подтвердил Морган. – До связи.

На месте погасшего экрана повисла надпись «MIT», затем и она растворилась в воздухе.

…но не всю.

Колдуна Прелати принц-консорт собирался взять живым. (Легионеры, конечно, будут выполнять приказ, но колдун им не по зубам). И поговорить с ним очень подробно – особенно о тех, кто так же легко сдаёт своих приспешников, как раздаёт гарантии и помощь… И бывшего лорда-протектора Оливера, если получится, тоже неплохо бы взять живым. Фуке удовлетворённо улыбнулся в полутьме мобиля: наконец-то старый дурак решился действовать, после того, как я почти месяц топчу леса и болота. Что ж, совсем скоро его ждёт большой и весьма неприятный сюрприз. Королевская кровь – лучшего средства для объединения народа просто нет; и добывать её нужно, конечно, не своими руками.

Впрочем, сначала замок.

Через полчаса принц-консорт смотрел на человека, стоящего перед ним; на серого, неприметного, обходительного простака, на чьей совести были десятки изощрённых убийств и крупных ограблений, и любое из этих преступлений вело прямиком на виселицу, но Дэль – а это, конечно, был он, – оказался слишком ценен, чтобы казнить его без попытки использовать; так он попал в батдаф.

– …Осуждённый Дэль, – жёстко начал Фуке. – Будешь командовать специальным отрядом, список и приказ тебе даст капитан-интендант. Готовьтесь к штурму, у вас главное направление, подробности ближе к вечеру.

Стилет Дэль спокойно смотрел на него выцветшими серыми глазами.

– …Временно освобождённый Мюко, – заговорил Фуке примерно час спустя, глядя на Геркулеса. – Твоя задача – взять штурмом главные ворота замка. Ещё два отряда будут отвлекать противника с флангов, но главное направление – твоё.

Геркулес кивал быстро-быстро. Его лихорадило от возбуждения.

– …Лейтенант Пек, – произнёс Фуке ещё через два часа. – Ваша задача – пересечь пролив и взять замок с юга. Остальные два отряда ударят с севера, где стены, и с востока, со стороны главных ворот. Они будут отвлекать. Основной удар наносите вы, лейтенант, и ваш отряд.

Лейтенант Пек щелкнул каблуками и чётко склонил голову на уставные пол-секунды.

Конечно, теоретически и лейтенант Пек, и временно освобождённый Мюко, и даже осуждённый Дэль могли встретиться где-нибудь в укромном месте и сравнить полученные от Фуке приказы, и уследить за этим в суматохе подготовки к штурму было практически невозможно; более того, все действия, прямо направленные против этого события, скорее бы привели к нему – таковы законы политики.

Принц-консорт это понимал.

Поэтому лейтенанту Пеку было присвоено только что придуманное звание штурм-лейтенанта. Его подразделение освободили от дежурств, оставив только патрулирование лагеря, в основном той его части, где находились осуждённые. Надо ли упоминать, что полномочия им были обозначены чуть шире обычных, и надо ли говорить, что и сам штурм-лейтенант, и его бойцы с охотой этими полномочиями пользовались?

Геркулесу Мюко тоже дали звание: с лёгкой руки германца Цейтлиха «временно освобождённый» превратилось в «ефрейтора», а Фуке сделал его «штурм-ефрейтором». Это делало его и осуждённых вроде как ближе к Пеку и его бойцам, что немедленно вызвало злобу и ярость последних; презрение, которое они испытывали к шпакам из батдафа, усилилось кратно. Остальные осуждённые тоже ополчились против них, при этом всеобщая ненависть к «полковничьим» была забыта моментально.

Убийца Дэль требовал особого обращения. В случайной стычке он легко мог удавить бойца Легиона, а то и нескольких сразу, не говоря уж о батдафе. Поэтому его с ещё полудюжиной наиболее опасных головорезов отправили под конвоем в отдельный лагерь к северу от залива, а среди Легиона и осуждённых был пущен слух, что их там лучше кормят, спят они на мягких гамаках прямо в мобиле, и даже – что им будут платить жалованье, причём втрое больше, чем в Легионе.

Позднее, через несколько часов, принц-консорт убедился, что его приказы работают так, как надо: ему доложили о мелких стычках между осуждёнными и патрулями Пека, кроме того, майор Тулип лично заходил к капитан-интенданту Дебрэ и между делом интересовался расходами на «северный лагерь» – на что капитан-интендант сообщил ему, что это сверхсекретная информация, а после, как и было приказано, доложил его высочеству.