- -
- 100%
- +
Однажды Попеску попросил командира стоявшей в замке команды капитана Шульца выделить для хозяйственных работ одного-двух человек. Людей Шульц не дал, но позвонил в Брашовскую комендатуру, и оттуда прислали Фридриха. При всей умственной немощи этот уже немолодой человек в застиранной форме оказался вполне полезным – заготавливал дрова, убирал в помещениях, помогал на кухне. В общем, прижился, безобидный и тихий. Когда Попеску хотел его нам представить, выходивший из кухни Фридрих бросил ведро с помоями и пугливо убежал к себе в каморку, издавая неясные звуки и нелепо размахивая руками. Смотритель только пожал плечами: дурачок, мол, что взять…
После экскурсии Попеску пригласил нас в свой кабинет на первом этаже и заявил, что готов ответить на все имеющиеся вопросы.
Это он, конечно, погорячился. Вопросов у меня было столько, что смотритель рисковал отвечать до утра. А потом устроить второй тур экскурсии. А если понадобится, то и третий. Но я решил с расспросами погодить. Время близилось к вечеру, есть хотелось зверски, да и пора было посмотреть, что там нахозяйствовал мой старшина Ермаков.
– На сегодня достаточно, – сказал я, поднимаясь. – Завтра продолжим. Надо бы ещё кое-то осмотреть. Наверняка будут и вопросы.
– В любой момент к вашим услугам, – сообщил Попеску с готовностью.
Поднявшись на второй этаж, я с удовольствием обнаружил, что Ермаков времени зря не терял. Личный состав был распределён по комнатам, на каждой двери висела бумажка с фамилиями проживающих бойцов. Наладил старшина и питание. Из продуктов, захваченных в части, наш кашевар Куликов приготовил на местной кухне ужин. Бойцы уже были накормлены, и теперь настала наша очередь.
– Давайте пригласим Попеску с помощницами, – предложил Нестеров. – Всё же хозяева. Да и познакомимся поближе.
Так и сделали. В обеденном зале, скудно освещённом масляными настенными светильниками, уселись за длинный стол. Куликов поставил на груботканную красную скатерть кастрюлю со своим коронным блюдом – гречневой кашей с тушёнкой, не забыл хлеб и чай. Старухи-помощницы принесли салат из помидоров с огурцами, сливы, груши и яблоки. Смотритель устроил на столе большой шандал с десятью свечами. Поднявшись к себе на второй этаж, я взял водку. В общем, с учётом военного времени стол был почти шикарный.
Ради торжественного случая старухи достали из комода красивый сервиз (неужели королевский?), и теперь мы ели кашу серебряными вилками с больших фарфоровых тарелок, украшенных замысловатыми вензелями. Водку пили из невесомых, тонкого хрусталя рюмок (хотя, как по мне, лучше кружки сосуда нет. В крайнем случае, стакана).
Как полагается, выпили за знакомство, и разговор, сначала неловкий, постепенно оживился.
Попеску пожаловался, что с началом войны ассигнования из министерства культуры прекратились, а главная башня замка давно нуждается в реставрации, деревянные панели на втором этаже надо заменить, оконные рамы тоже.
Слегка захмелевшая старуха Флоря (Лиса), поглядывая на меня, сообщила, что румынские газеты писали о страшных русских солдатах, а они совсем не страшные, есть и очень даже симпатичные. Кокетливая нотка в поблёкших устах звучала забавно.
Старуха Иляна (Ворона) ворчливо напомнила Флоре, что в её возрасте все мужчины уже на одно лицо и, мол, постыдилась бы на эти темы распространяться. (Нестеров галантно возразил, что женщина – в любом возрасте женщина.)
Веселина, сидевшая рядом с бабками, казалась рассеянной и задумчивой, однако исправно переводила колкие реплики, и я невольно любовался девушкой, её большими (да чего там – большущими!) синими глазами, опушёнными длинными ресницами.
Пока старухи препирались, Попеску наклонился ко мне и, таинственно понизив голос, сообщил:
– Очень вы меня сегодня удивили, до́мнуле[2] капитан.
– Чем же, домнуле Попеску?
– Я вас полдня водил по замку, а вы ни разу не спросили про Влада Цепеша. Правда ли, что он знаменитый вампир Дракула, что бессмертен, что по-прежнему обитает в подземелье Брана, лёжа в дубовом гробу. Ну, и так далее… Поверите ли, за многие годы провёл по замку массу экскурсий, и ни разу не было, чтобы меня об этом не расспрашивали.
Показалось мне или Орлов действительно чуть повернулся к нам, прислушиваясь к разговору?
– Успеется, домнуле Попеску, – успокоил я. – У нас с вами ещё впереди много времени, так что непременно расспрошу. Да вот хоть бы и завтра. Заодно и подземелье посмотрим.
На самом деле тема Цепеша-Дракулы меня интересовала очень. Просто не хотелось обсуждать её на ходу. Подземелье меня тоже интересовало – были на то свои причины.
Смотритель помолчал.
– Как вам угодно, – произнёс наконец. – А я вот хотел спросить: вы у нас в замке надолго стали? Если, конечно, это не военная тайна…
– Зависит от решения вышестоящего командования, – туманно ответил я. – Может, на неделю, а может, на месяц. Кстати, долго ли у вас квартировала немецкая команда?
– Долго, – сказал Колобок со вздохом. – Считайте, два года.
Я удивился.
– Два года? Что же они у вас делали всё это время?
– Службу несли, – ответил Попеску, пожимая плечами. – Взяли замок под контроль, на главной башне устроили наблюдательный пост. Караулы на территории круглосуточно ходили…
– Ну, это всё понятно, – перебил я. – А за каким чёртом… то есть, в чём был смысл их пребывания, как вы полагаете?
Колобок всплеснул ручками.
– Да разве я знаю? – спросил печально. – Они тут хозяйничали, как дома, а мы для них были прислугой, и всё. Лишний раз боялись на глаза попасть, по стенке ходили… А потом, когда ваша армия подошла, немцы в одночасье снялись и уехали. Тут мы, конечно, вздохнули…
– Но следом приехали русские, – закончил я. – Не беспокойтесь, домнуле Попеску. Наш постой два года уж точно не продлится. И хозяйничать у вас мы не собираемся.
– Правда? – спросил Колобок недоверчиво.
3.После ужина я выстроил свою команду в длинном коридоре второго этажа. Вид у ребят был какой-то расслабленный, чуть ли не сонный. Тишина и покой замка не прошли даром, – война, что называется, отпустила. Всего-то и понадобилось полдня. Ничего, гайки подвинтим.
– Товарищи бойцы, слушайте сообщение, – сказал я строго. – Мы заступили на чрезвычайно ответственный пост. Как временный комендант замка Бран приказываю бдительности не терять и постоянно находиться в состоянии боевой готовности. Составлен график несения караульной службы.
Ермаков значительно кашлянул.
– Ворота замка и периметр круглосуточно патрулируют два человека. Первый и второй этажи также круглосуточно контролирует один человек. Итого наряд из трёх человек. Кашевар от несения караульной службы освобождается, радист в моём резерве, старшина проверяет соблюдение графика и общего порядка. Наряды меняются каждые восемь часов. Свободным от несения службы бойцам выход из замка запрещаю. Вопросы есть?
– Есть, – сказал рядовой Филиппов. – Товарищ капитан, прошу пояснить. Находимся в состоянии боевой готовности – к чему?
– Ко всему, – отрезал я.
(Господи, если б я тогда мог знать, насколько попал в точку, дежурно отвечая на вопрос бойца…)
Филиппов едва заметно пожал плечами. Похоже, мой ответ его не удовлетворил.
– Дополнительно сообщаю, – продолжал я, – что моим заместителем по боевой части назначается старший лейтенант Орлов. В моё отсутствие осуществляет руководство командой. (Как-бы-артиллерист слегка наклонил голову.) Медико-санитарную помощь в случае необходимости оказывает военврач старший лейтенант Нестеров. (Врач слегка поклонился.) Переводчиком команды назначена товарищ Чебан. (Веселина сделала маленький шаг вперёд. Бабник Огурцов взволнованно толкнул бабника Маркина.) И вот что ещё…
Я выдержал паузу, подбирая слова. Ребята у меня, конечно, хорошие. Но не святые. Как бы так сказать, чтобы не обидеть…
– Замок Бран, где мы разместились, – исторический памятник, достояние румынского народа, – медленно произнёс я. – Поэтому мы обязаны бережно относиться и к этим стенам и ко всему, что в них находится. Всё должно быть в полном порядке и всё должно оставаться на своих местах. Если у кого-то есть трофейные инстинкты, приказываю свернуть и забыть. Предупреждаю без обид: любое проявление мародёрства будет наказано самым строгим образом.
Обвёл взглядом шеренгу. Вроде поняли. Собственно, в моей роте мародёры не водились, – может, потому, что я вовремя бил кое-кого по рукам. Так что предупреждение было сделано, скорее, на всякий случай. Уж очень не хотелось, чтобы после нашего стояния в замке старухи Иляна с Флорей не досчитались серебряных вилок или красивых тарелок с вензелями.
– Всё поняли, товарищ капитан, – сказал Ермаков, на правах старшины выразивший общее мнение.
– Не сомневаюсь… Все свободны. Разойтись, готовиться ко сну. Дежурному наряду приступить к несению службы.
Бойцы разошлись. Орлов с Нестеровым пожелали спокойной ночи и ушли к себе. Веселина, помахав на прощанье, грациозно удалилась в свою комнату.
– Товарищ капитан!
Окликнул меня Богдан Кодряну. Любимчиков у себя во взводе отродясь не держал (дело принципа), иначе это непременно был бы Богдан. Ладный и смуглый парень, весёлый и симпатичный (на зависть отчаянно курносому бабнику Гончаренко), Богдан отличался смелостью, с оружием и полевой рацией работал виртуозно, за словом в карман никогда не лез. С таким в разведку можно идти без колебаний. Что я многократно и делал.
– Слушаю тебя, Богдан.
– Поговорить бы, товарищ капитан…
Невооружённым взглядом было видно, что парень не в своей тарелке. И с ноги на ногу нерешительно переминается. Что это с бойцом?
– Ну, тогда пошли ко мне, – сказал я, несколько удивившись.
Зайдя в комнату, я зажёг свечи и указал Богдану на стул. Сел рядом. Внимательно посмотрел на взволнованного парня.
– Рассказывай, Богдан, что там у тебя стряслось, – предложил, закуривая.
– Не у меня, товарищ капитан, – негромко ответил Кодряну, покусывая губы. – И, может, ничего не стряслось, но…
– Говори, как есть. Мы одни.
– Я по поводу этой переводчицы. Ну, Чебан.
Я удивился ещё сильнее.
– Насчёт Веселины? А что с ней не так?
– Не знаю, как она в нашей команде очутилась и с какими задачами. Не моего ума это дело. Только она, товарищ капитан, – ведьма…
Глава вторая
1.Проводив Богдана, я не раздеваясь лёг на кровать. Закинул руки за голову и уставился в перекрещённый деревянными балками потолок, обдумывая рассказ бойца. Ещё пару дней назад он бы меня крепко озадачил. Но позавчера состоялся разговор с полковником Звягиным, после которого я уяснил, каких своеобразных людей он прикомандировал к моей группе. Поэтому, слушая Богдана, я старательно делал вид, что удивляюсь…
А рассказал Богдан, если разобраться, очень странную историю.
Родом он происходил из маленького бедного села Иордановка, что в Бессарабии. Ещё мальчишкой был, когда на окраине села стали табором цыгане – человек пятьдесят. Ну, стали и стали. Кого в Молдавии удивишь цыганами? Никому не мешали, напротив, наладились между ними и сельчанами отношения, кое-какая торговля началась.
Но вот однажды у зажиточного крестьянина Тэтару пропали деньги. А деньги эти он накануне выручил, продав цыганам две бочки вина и десяток свиных окороков. Хорошую цену взял. На радостях зазвал соседей и как следует с ними выпил. Да так выпил, что проснулся утром прямо за столом, в окружении храпящих собутыльников. А чуть позже хватился денег и взвыл на всю Иордановку.
Если где-то что-то пропало, а рядом стоит табор, подозрение всегда падает на цыган. Уж такое вороватое племя. Опять же, знали они, что у Тэтару появились деньги, – сами накануне платили за вино и мясо… Несколько десятков мужиков с дубьём в руках кинулись на окраину села разбираться, окружили табор. Навстречу вышел барон. Поклялся он, что цыгане к пропаже не причастны. Однако толпа уже была на взводе. «Верните деньги по-хорошему, не то спалим табор вместе со всеми кибитками и шатрами!» – истошно орал Тэтару, и ему вторили возбуждённые селяне.
И вот тогда вперёд вышла цыганка Веселина. Подняв руку, потребовала тишины. Удивительно, однако толпа эту молоденькую девушку послушалась, – притихла. Веселина стала медленно ходить среди селян, вглядываясь в лица. Люди ёжились. Наконец остановилась возле мужичка по фамилии Стратулат. «Вот он украл», – сказала вдруг девушка, ткнув пальцем в Стратулата.
«Ты что несёшь, ведьма! – закричал тот, отступив на шаг. – Да мы с Тэтару вчера вместе продажу обмывали, вместе за столом заснули, вместе проснулись!» – «Обмывали, верно, – согласилась Веселина. – Только пил ты меньше других, а когда все заснули, нашёл в комоде у хозяина деньги. Отнёс их к себе домой, потом вернулся через окно, снова сел за стол. Ну, а утром сделал вид, что всю ночь спал беспробудно…» – «Врёшь!» – завопил Стратулат, поднимая руку. Но цыганка посунулась к его лицу и посмотрела прямо в глаза. Кулак селянина сам собой опустился, медленно, словно нехотя. «Да что же это, господи…» – пробормотал Стратулат, чуть не плача. «Пусть кто-нибудь пойдёт к нему домой, – велела девушка, не отрывая взгляда от побледневшего мужика. – Деньги он спрятал в сарае, слева от входа, в щели между дверным наличником и стеной». Стратулат упал на колени и, обхватив голову, заскулил.
Трое селян, метнувшихся к нему домой, вернулись минут через двадцать. Впереди бежал Тэтару, тряся пачкой найденных денег. «А теперь расходитесь», – властно сказала Веселина. С тем и удалилась к себе в шатёр.
– …Я это всё, товарищ капитан, своими глазами видел, – рассказывал Богдан. – В той толпе мой отец был, ну, и я следом увязался. Интересно же!
– М-да, – протянул я. – А ты ошибиться не можешь? Точно это была Веселина?
Богдан замотал головой.
– Такую разве забудешь? Она это, клянусь! Ну, повзрослела, конечно… Глаза её синие увидел и снова всё вспомнил, как вчера было.
– Ну, хорошо, – сказал я медленно. – Предположим, та девушка из табора и наша переводчица – одно и то же лицо. Но почему ведьма? В конце концов, тогда ничего плохого она не сделала, наоборот. Помогла найти вора, предотвратила побоище между деревней и табором…
– Это да, товарищ капитан. И помогла, и предотвратила… Но уж больно странно выходит. – Богдан нервно сглотнул. – Вы бы видели наших мужиков. Она им только два слова сказала, и они мигом кроткими сделались, точно ягнята. А ведь готовы были уже тем цыганам головы проломить… Это как? А как она узнала, кто вор и куда деньги спрятал? Она же мысли его прочитала.
– Да, странно…
– Воля ваша, только не людское это дело – в чужих мозгах копаться. А вы спрашиваете, почему ведьма. О ней люди потом так и говорили, когда всё закончилось.
– Кстати, а чем закончилось? Стратулата судили?
– У нас в деревне, товарищ капитан, свой суд, – сказал Богдан спокойно. – Били его смертным боем. Может, и забили бы, да жена отмолила. Они потом из Иордановки куда-то исчезли. Дом за бесценок продали и уехали. И цыгане вскоре с места снялись. Ну, этим не привыкать, птицы перелётные. Так что Веселину я больше не видел… до сегодняшнего дня.
– И решил меня предупредить?
– Ну а как не предупредить? На всякий случай, да. И без того место здесь тёмное, а тут ещё эта…
Я с интересом посмотрел на парня.
– А чем тебе место не угодило, Богдан?
– Не только мне, товарищ капитан. Все бойцы в нашей команде о нём уже наслышаны. В замке здешнем когда-то знаменитый вампир и оборотень жил. Ну, граф Дракула. Может, и сейчас где-то рядом. Он, говорят, бессмертный, – закончил Богдан, понизив голос.
Этому смелому парню, ходившему за линию фронта, как в ларёк за папиросами, было явно не по себе. Я сделал вид, что рассердился.
– Богдан! Стыдобище! А ещё комсомолец! Не граф Дракула, а румынский князь Влад Третий. И не жил, а бывал наездами, когда охотился в этих краях. А вампиров в природе не бывает. Так ребятам и передай.
– Да я-то передам…
– А ещё передай, что устрою вам внеплановые политзанятия. Объясню, что такое суеверие и как с ним бороться. Ясно?
– Так точно, товарищ капитан, – отчеканил сержант.
– Ведьм, кстати, тоже не бывает. Это насчёт Веселины.
– Но я же своими глазами видел…
– А что ты видел? Колдовала она при тебе? На метле летала? Подумаешь, нашла вора… Выдал он себя. Побледнел, допустим, волноваться начал, задышал часто, вспотел… ну, что-то ещё. Запаниковал, словом. А Веселина девушка умная, наблюдательная, догадалась что к чему. Вот и весь сказ.
– А про место, где он деньги схоронил, как узнала? – спросил Богдан не без ехидства.
Да, в моей версии это было слабое место. Никакая паника не укажет, где вор спрятал краденое. Тут что-то другое… Не зная, что сказать, я встал и, заложив руки за спину, изрёк строго:
– Сержант Кодряну! Наверняка всё объясняется каким-то естественным образом. Мы просто не знаем, каким именно. И гадать не будем. Нас сюда послали не для того, чтобы друг друга подозревать. Переводчица Чебан – наш боевой товарищ, а вовсе не ведьма, и точка. Всякое суеверие приказываю выбросить из головы. Уяснили?
Поднявшись, Богдан вытянулся в струнку.
– Так точно, товарищ капитан, уяснил, – отрапортовал он.
– Отлично. Свободен! А за сигнал спасибо…
Хороший парень Богдан, только тёмный и в предрассудках по уши. Надо же, Веселина – ведьма… Чушь собачья. После разговора со Звягиным я знал это точно.
Хотя, положа руку на сердце, было в её красоте, в глазах её синих и бездонных нечто колдовское, пугающее и вместе с тем притягивающее…
Встав, я начал раздеваться. Выглянул в окно и невольно залюбовался полнолунием. В бледном сиянии ночного светила вековой лес отбрасывал на замок густую тень. Издалека донёсся надсадный вой, – то ли собачий, то ли, вернее, волчий. Надо полагать, этого серого зверья в окрестном лесу водилось с избытком.
2.Наутро после завтрака пришлось позаниматься хозяйственными делами.
Старшина Ермаков деловито сообщил, что взятых в части продуктов надолго не хватит и потому придётся ехать на местный рынок. Стало быть, нужны леи, нужен переводчик Кодряну и нужна полуторка. Ну, надо так надо. Деньги из подотчётной суммы я ему выдал, Богдана и машину взять разрешил, – всё это машинально. Мысли мои занимало совсем другое.
Проводив старшину, я созвал совещание своего, так сказать, штаба. Хороший у меня штаб, представительный. Команда вместе со мной насчитывает всего шестнадцать человек, а штабистов аж четверо… Но так решил Звягин. Лучше бы позволил взять не двенадцать, а хотя бы двадцать бойцов. Учитывая габариты замка, здесь и весь взвод не помешал бы, все пятьдесят два человека… Однако у взвода свои задачи, которые никто не отменял.
Итак, штаб. Рассадив господ штабных на стульях, я сам уселся на кровать, у изголовья которой притаился кокетливый ночной столик, сурово облагороженный папиросами, зажигалкой и сумкой-планшетом. Вдумчиво посмотрел на подчинённых. Подчинённые вдумчиво смотрели на меня.
Подтянутый, в начищенных сапогах Орлов с бесстрастным выражением гладко выбритого лица. Протирающий замшевой тряпочкой очки и подслеповато прищурившийся Нестеров. Прекрасная Веселина, собравшая роскошные волосы в строгий пучок на затылке (красота красотой, а устав уставом). Выглядела девушка усталой и озабоченной, словно не выспалась.
Кое-что об этих людях я уже знал.
Проще всего было с Олегом Орловым. Звягин охарактеризовал его ёмко и без затей: машина для убийства. Служил старлей в специальном подразделении контрразведки и был специалистом по силовым операциям. Ко всему прочему, повоевал на Халкин-Голе и потом у пленных японских самураев не один год набирался диковинных приёмов рукопашного боя. Ну-с, виртуозное владение всеми видами огнестрельного и холодного оружия, управление всеми видами транспорта вплоть до самолёта, – всё, как полагается. По словам Звягина, способен решить любую боевую задачу.
С Нестеровым интереснее. Не был Владимир Георгиевич военным врачом… точнее, врачом он когда-то был, но это не главное. Главное, – работал он в «энкавэдэшном» засекреченном научно-исследовательском институте. Не знаю, что он там исследовал, но, судя по намёкам Звягина, был там одним из ведущих специалистов… Видимо, полковник включил Нестерова в состав группы по принципу «пусть будет, а вдруг пригодится». Исходя из содержания предсмертных слов эсэсовского ефрейтора, никакая предусмотрительность не казалась лишней.
И, наконец, Веселина Чебан. Девушка умела такое, что никакому Орлову не снилось. Был у неё врождённый дар гипноза и телепатии.
Про гипноз я кое-что слышал, про телепатию – ничего. Звягин объяснил (возможно, с подачи Нестерова) что это – редчайшее умение проникать в чужие мысли. Владеет им, дай бог, один человек на миллион. Наука пока телепатию объяснить не может. Известно лишь то, что она фактически существует и многократно зафиксирована. Больше того, в разное время и в разных странах телепатов активно использовали в сугубо практических целях.
Нетрудно догадаться, что, случайно обнаружив столь талантливую девушку, специальные органы привлекли её к своей деятельности. Во время войны Веселина, покинув родной табор, работала в контрразведке. Она участвовала в допросах пленных немцев, помогала отделить в показаниях правду от лжи. Возможно, её дар использовали также в каких-то иных целях, но Звягин о том не распространялся.
Боевик, учёный, цыганка-телепат… В такой компании воевать ещё не приходилось. Изучив рапорт особиста Мартынова, Звягин понял, что столкнулся с чем-то необъяснимым, – встревожился. И, стремясь быть готовым к любым неожиданностям, влил в команду фронтовых разведчиков людей с самыми неожиданными способностями, знаниями и талантами.
Так что же было в рапорте?
Если принять бред умирающего немца-ефрейтора на веру, в замке творилось нечто запредельное. Люди здесь превращались в пьющих кровь упырей, в невероятных чудовищ. Человек мог неожиданно и мгновенно потерять рассудок и в таком состоянии вести себя самым омерзительным образом. По ночам в замке бродили призраки, сводя с ума леденящим душу хохотом. В подземелье замка обитали уму непостижимые монстры. «Этот замок проклят, – хрипел умирающий немец. – Под его сводами клубится зло. Отсюда оно расползётся по всему свету. И не будет от него никому ни пощады, ни защиты…»
В общем, рапорт читался, как страшная сказка. Так сказать, мифы эсэсовца Вернера. Детям школьного возраста в руки не давать.
Я достал из сумки-планшета и положил на столик копию документа.
– Рапорт Мартынова, надо полагать, читали все, – сказал я с оттенком вопроса.
– Просто взахлёб, – пробормотал Нестеров.
Орлов и Веселина ограничились тем, что кивнули.
– Очень хорошо. Предлагаю обменяться мнениями насчёт этого документа. Ну, и первыми впечатлениями от пребывания в замке. Порядок обсуждения свободный.
Орлов пожал плечами.
– Пока могу сказать лишь одно. Монстров, привидений и прочей нежити лично я пока не заметил. Ни вечером, ни ночью, – сообщил он серьёзно.
– Не ты один, – успокоил я. – С утра я расспросил бойцов дежурного наряда. И в самом замке, и снаружи, включая внутренний двор, – всё было тихо, без происшествий.
– Я внимательно ознакомился с этим рапортом, и он наводит на определённые мысли, – обронил Нестеров, рассеянно глядя в окно.
– Так поделитесь, Владимир Георгиевич.
– Охотно… Мартынов квалифицирует всё изложенное как бред умирающего, и тут он, безусловно, прав. Но что такое бред? Лекцию, так и быть, читать не буду. («Благодетель», – тихо, но отчётливо произнёс Орлов.) Скажу только, что бред в искажённом виде отражает действительность, окружающую больного. И понятно, что здесь главное слово – действительность. – Нестеров многозначительно поднял палец. – Другими словами, покойный немец реально видел нечто такое, что трансформировалось в горячечные описания нечисти и так далее.
– То есть вы думаете, что рапорт надо воспринимать всерьёз? – уточнил я.
– В общем, да, – сказал Нестеров, поколебавшись. – В принципе, можно предположить, что когда-то Вернер начитался страшных сказок и наслушался жутких историй, и вдруг перед смертью они всплыли из глубин подсознания. Но это мне кажется притянутым за уши. – Он постучал каблуком сапога по полу. – Скорее готов поверить, что вот здесь, в Бране, находится нечто… м-м… действительно необычное, странное, жуткое. (Орлов хмыкнул.) Конечно, рассуждать в категориях «верю-не верю» не лучший вариант, – добавил Нестеров слегка виновато, – но данных для анализа ситуации почти нет. Пока приходится опираться на интуицию и логику. Уж не взыщите.
– Не будем мы взыскивать, – пообещал я. – Это всё, Владимир Георгиевич?
– Собственно, да. Удивила, правда, одна деталь…
– Какая именно? – спросил Орлов с интересом.