Кризис эпохи гламура

Нефтегазовые компании не только обращаются с просьбой о выделении государственных средств на погашение ранее привлеченных кредитов, но и, естественно, заявляют об отказе от собственных инвестиционных проектов, связанных с разработкой и вводом в эксплуатацию новых месторождений. А ведь эти проекты, как полагали участники рынка, могли бы переломить тенденцию снижения добывающих мощностей российских компаний.

Как пишет журнал «Профиль»3, такая судьба может постигнуть арктические шельфовые месторождения Приразломное и Долгинское, которые уже стали настоящими энергетическими долгостроями. Лицензии на эти ресурсные базы принадлежат «Газпрому». Бывшая «Сибнефть», а ныне «Газпром нефть», упорно стремящаяся увеличить свои запасы углеводородов, несколько лет добивалась от газового холдинга передачи двух шельфовых участков на свой баланс. Стоило ценам на нефть в конце 2008 года за четыре месяца снизиться почти на 60 %, как нефтяная компания пришла к выводу, что не стоит связываться с высокозатратным и технологически сложным бурением морского дна. Стоит отметить, что никто не требовал от «Газпром нефти» синхронной разработки обоих месторождений. Бурение Приразломного началось еще в 1994 году. К промышленной добыче планировалось приступить в 2004 году. Однако эти сроки постоянно менялись, и до сих пор нельзя сказать с уверенностью, когда сырье с Приразломного поступит в продажу. С Долгинским месторождением ситуация еще сложнее. Его рассчитывали запустить не ранее 2015 года. Но теперь и эта дата может быть отодвинута на неопределенный срок.

Как заявил глава департамента геологических исследований «Газпром нефти» Александр Обухов, разработка Приразломного и Долгинского в Печорском море может быть экономически нецелесообразной в силу недостаточного объема запасов. По его словам, в сложившихся условиях нужно ускорить разведочные работы на шельфе для обнаружения новых перспективных нефтеносных участков. Заявление нефтяника фактически означает, что для увеличения энергетического потенциала России требуется в сжатые сроки, в течение года, открыть «золотую жилу», то есть такую нефтегазоносную провинцию, где сырье залегает буквально под ногами. При этом желательно, чтобы месторождение находилось в европейской части страны, вблизи от существующих транспортных магистралей. Ресурсная база самородка должна, судя по всему, составлять не менее 1 млрд тонн условного топлива. Такие месторождения, как Приразломное и Долгинское, запасы которых достигают отметки 300 млн тонн нефти (в соответствии с аудитом, проведенным Miller & Lents, это примерно треть запасов «Газпром нефти»), не годятся.

Дочерняя компания «Газпрома» призналась, что первые потери она понесла уже в 2008 году. В «Газпром нефти» подсчитали, что по итогам года производство составило 31,2 млн тонн вместо запланированных ранее 32,7 млн (без учета долей в «Томскнефти» и «Славнефти»). На 2009 год также прогнозируется отрицательная динамика – компания заявила о сокращении инвестиций как минимум на 20–25 %. И это при условии, что цены на нефть смогут закрепиться на уровне конца 2008 года.

Частные добывающие корпорации находятся в таком же положении. «ЛУКОЙЛ» уже недосчитался 1 млрд долларов. Российско‑британская «ТНК‑ВР» срезала со своих инвестиций на 2009 год 1 млрд долларов.

В целом ситуацию в нефтегазовом секторе описал первый вице‑премьер Игорь Сечин. В своем письме президенту Дмитрию Медведеву он сообщил, что на финансирование инвестиционных программ добывающего комплекса потребуется почти 100 млрд долларов. Сечин предложил разработать «четкий механизм кредитования предприятий нефтегазового и нефтехимического комплексов» через Внешэкономбанк (ВЭБ). Однако далеко не все компании готовы залезть в карман государства. Например, вице‑президент «ЛУКОЙЛа» Леонид Федун, компания которого уже получила согласие чиновников на выделение из государственных фондов 2 млрд долларов, заявил, что не торопится обращаться в ВЭБ. «Сложно, непонятно и дорого», – отметил нефтяник, не вдаваясь в подробности отказа от помощи правительства. Не исключено, что на решение владельцев «ЛУКОЙЛа» (Леониду Федуну прямо и косвенно принадлежит более 9,25 % акций холдинга, а еще более 20 % контролирует президент компании Вагит Алекперов) повлияло заявление министра природных ресурсов Игоря Трутнева, который признался, что правительство изучает возможность выделения государственных средств под залог акций компаний. Правда, аналогичные условия действуют и в случае предоставления кредитов западными финансовыми институтами, которые зачастую также требуют определенные пакеты в качестве гарантий выплаты долга. Однако закладывать свои активы чиновникам готовы далеко не все. Возможно, потому, что вернуть их обратно будет не так‑то просто.

Не в лучшем положении оказались и российские металлурги. Значительное снижение спроса на металлы нанесло серьезный удар по выручке компаний этого сектора. Резкое падение котировок никеля негативно сказалось на положении лидера мирового производства этого металла – «Норильского никеля».

По мнению аналитика UBS Альберта Маликова, в настоящее время рыночные цены цветных металлов близки к себестоимости добычи на российском предприятии. Как следствие, компании придется скорректировать свои расходы. Глава «Норникеля» Владимир Стржалковский уже в 2008‑м заявил, что инвестиционные программы и в России, и за рубежом подвергнутся серьезному сокращению.

О сокращении инвестиционной программы на 2009 год с ранее намеченных 1,5 млрд до 1 млрд долларов заявили и представители «Евраза». Мощности этой металлургической компании в России и на Украине эксплуатируются ниже своих возможностей. «Евраз» инвестирует лишь в поддержание действующего производства, а задачи повышения объемов выпускаемой продукции владельцы холдинга Роман Абрамович и Александр Абрамов, судя по всему, отложили в долгий ящик.

Те же настроения и в ТМК, которая вынуждена урезать вложения в производство и иные статьи бюджета в пять раз, с 750 до 150 млн долларов.

О пересмотре пятилетней инвестиционной программы в размере 5,5 млрд долларов в сторону понижения и сокращения производства задумалось и руководство «Мечела». Компания в первую очередь сконцентрируется на погашении текущего чистого долга на сумму 4,8 млрд долларов. Пожалуй, только «Северсталь» пока не спешит резать собственные капитальные затраты. По словам финансового директора компании Сергея Кузнецова, справиться с кризисом холдингу Алексея Мордашова поможет отказ от программы по выкупу акций, на которую планировалось потратить 400 млн долларов. Кроме того, «Северсталь» на время забудет о возможных слияниях и поглощениях.

Впрочем, не стоит надеяться на то, что уже предпринятых металлургами мер по стабилизации финансового положения окажется достаточно, чтобы переждать кризис. В течение 2009 года на значительный рост цен на металлы рассчитывать не стоит. По мнению экспертов «Банка Москвы», в ближайшее время отечественные металлургические компании полностью прекратят реализацию новых инвестиционных проектов и сведут к минимуму расходы на поддержание действующих мощностей.

Плачевная ситуация сложилась на российском рынке электроэнергетики. Из‑за остановки роста потребления, удорожания инвестиционных проектов и проблем с привлечением кредитных ресурсов отечественные энергетики стоят на грани самого серьезного кризиса за всю историю. Таким образом подвергается сомнению фундаментальная основа программы развития энергетического хозяйства России, которая заключалась в резком росте спроса на электроэнергию. Как следствие, возникли серьезные проблемы с финансированием инвестиционных программ генерирующих компаний. Средства, привлеченные от размещения допэмиссий акций ОГК и ТГК, на первом этапе обеспечивали примерно 50 % потребности в инвестициях, но в результате роста затрат на строительство и энергетическое оборудование привлеченные ранее деньги позволили покрыть только 28–30 %. При этом ситуацию усложняет отсутствие долгосрочного рынка мощности в рамках оптового энергорынка.

Если не решить эту проблему, то российская энергетика рискует получить предприятия‑банкроты и недостроенные объекты. Причем промедление в такой ситуации будет иметь самые плачевные последствия.

Неплатежи в энергетике могут пойти по цепочке. Главным образом перестали платить металлурги. При этом в некоторых энергосбытовых компаниях платежи крупных потребителей достигают 50 % совокупной выручки.

Оптимистичный сценарий развития событий предполагает восстановление работоспособности отечественной финансовой системы, что приведет и к возобновлению экономического роста в России. Мировому кризису мы можем противопоставить огромные золотовалютные резервы и фонды, а также одни из самых значительных в мире запасы сырья – нефти, газа, металлов. Однако есть два фактора, которые препятствуют выходу России из кризиса. Первый – это то, что долги российских компаний равны нашим резервам, а второй – тенденция снижения цен на нефть. Ведь поступления от ее продажи составляют более половины доходов бюджета, и именно они ранее направлялись на формирование резервных фондов.

Отечественные компании снимают с себя инвестиционные обязательства, которые они обещали выполнить в ближайшие годы. Даже при финансовой поддержке правительства в виде кредитов государственных банков российские бизнесмены не могут выполнить инвестиционные программы, рассчитанные на ближайшие несколько лет.

При этом совокупный долг российских компаний составляет около 860 млрд долларов. Еще около 640 млрд долларов задолжали отечественные банки. В этой ситуации правительству приходится, с одной стороны, спасать компании и банки от дефолта, а с другой – удерживать рубль от девальвации. При этом более половины задолженности, или порядка 200 млрд долларов, – это долги компаний, в которых доля участия государства превышает 50 %, а остальное приходится на частный сектор. Примерно третья часть всей задолженности по внешним займам является краткосрочной, то есть ее надо гасить в течение 2009 года. Но банки и компании ресурсов для погашения долгов в необходимом объеме не имеют, поскольку даже не закладывали в свои бизнес‑планы выплаты по займам, надеясь на рефинансирование. Однако в условиях кризиса ликвидности на Западе оно стало невозможно.

Это означает, что по внешним долгам тех компаний, где есть хоть какая‑то доля государства, придется платить за счет накопленных резервов, тем более что корпорации с госучастием занимали под прямые гарантии правительства.

По долгам крупных и значимых для экономики страны негосударственных компаний, чтобы не допустить их коллапса, тоже придется платить – в обмен на контроль.

Государство уже взяло на себя двухмиллиардный долг «Альфа‑банка» перед Deutsche Bank в обмен на заложенные банку 44 % акций крупнейшего российского сотового оператора «Вымпелком». Государственная «Роснефть» задолжала западным банкам более 20 млрд долларов. Премьер‑министр Владимир Путин договорился с китайским коллегой Вэнь Цзябао о кредите на 20–25 млрд долларов, а в обмен «Роснефти» придется наладить дополнительные поставки нефти в Поднебесную. Еще 4,5 млрд долларов получил от государства «Русал» – на рефинансирование долгов своего основного владельца Олега Дерипаски.

При этом в условиях продолжающегося кризиса ликвидности государство будет вынуждено продлевать сроки предоставления кредитов и размещения депозитов, так как изымание денег может существенно подорвать устойчивость как банков, так и компаний. То есть средства будут быстро уходить, но медленно возвращаться.

Общий объем Резервного фонда и Фонда национального благосостояния составляет около 4,5 трлн рублей, или примерно 180 млрд долларов. Наши золотовалютные резервы только за период с августа по октябрь 2008 года сократились с 597,5 млрд до 515,7 млрд долларов. При расходовании запасов такими темпами их можно истощить менее чем за год.

В сложившихся условиях рассчитывать мы можем только на нефть. Все последние годы за счет постоянно возраставших цен на энергоносители мы обеспечивали профицит бюджета и накопили внушительные фонды и резервы. Однако теперь цены упали. Здесь напрашиваются неутешительные аналогии: с 1980 по 1988 год стоимость барреля понизилась с 38 до 14 долларов. СССР фактически обанкротился. С 1996 по 1998 год цена нефти упала с 21 до 11 долларов. Итог известен.

Цены на металлы также снизились до уровней пятилетней давности. Уменьшение объема поступлений от экспорта ресурсов по цепочке приведет к сокращению потребления, снижению спроса, упадку целых отраслей и секторов. Отсутствие зарубежных инвестиций довершит дело. Но главное – экономике придется расплачиваться за взятые ранее кредиты, а здесь уж не до роста. Уже сейчас многие компании не в состоянии расплатиться с долгами, отсюда – череда дефолтов и банкротств.

В падении стоимости нефти есть еще один важный аспект – снижение курса рубля по отношению к мировым валютам. Доходы и расходы бюджета номинированы в рублях, поэтому при сохранении курса рубля по отношению к доллару в условиях понизившихся цен на нефть (а они пока номинируются именно в долларах) расходы бюджета значительно превышают доходы. А за счет девальвации бюджет можно сделать бездефицитным. Кроме того, по причине вздорожавшего импорта потребитель обратит внимание на отечественные товары и этим поддержит российского производителя. Импорт начнет снижаться, а экспорт в рублевом выражении – расти. Следовательно, девальвация больно ударяет по покупательской способности населения, но оборачивается благом для реального сектора экономики. Правда, подобное развитие событий может вызвать противодействие крупных банков и корпораций, которые занимали деньги на зарубежных рынках, ведь им придется отдавать больше рублей.

Каким отраслям экономики выгодно происходящее в условиях кризиса удешевление рубля? По мнению экспертов, выигрывают экспортеры и производители товаров массового спроса, а проигрывает сектор услуг.

Компании нефтегазового сектора примерно 70 % выручки получают от экспорта, так что в 2009 году в рублях их обороты вырастут.

Так, к росту оборота в рублевом выражении готовится «Газпром». По подсчетам экспертов, в пересчете на рубли выручка концерна в 2009 году увеличится на 720 млрд рублей (по сравнению с курсом 23,5 рубля/доллар), 80–90 % операционных затрат номинировано в рублях, это добавит еще 460 млрд рублей. Но около 95 % долгов «Газпрома» – в валюте, так что в целом девальвация незначительно увеличит прибыль компании.

Расходы металлургов номинированы больше в долларах (у ММК – 85 %, у ТМК и Raven Russia – 80 %, у «Северстали» – 60 %), и в рублевом выражении они вырастут, но выручка их тоже на 90–100 % валютная, так что влияние девальвации будет невелико.

Выручка крупного производителя минеральных удобрений компании «Акрон» на 70 % валютная, а себестоимость рассчитывается в рублях. В декабре 2008 года экспорт удобрений был невыгоден, но начал приносить прибыль, когда доллар стал дороже 30 рублей. Долг «Акрона», составляющий примерно 700 млн долларов, почти наполовину рублевый, поэтому за счет девальвации он значительно сократился.

Строителям, у которых много займов в валюте при выручке в рублях, новые кредиты ВТБ практически не выдает. Первого декабря 2008 года группа компаний «ПИК» взяла во ВЭБе 262 млн долларов, чтобы рефинансировать задолженность перед иностранными банками. Кредиты были взяты в начале июня 2008 года, «ПИК» привлекла в пересчете на рубли 6,221 млрд, а в декабре вернула 7,233 млрд, и в 2009 году «ПИК» предстоит заплатить по валютным долгам на 4,1 млрд рублей больше, чем она занимала.

Из телекоммуникационных компаний, выручка и затраты у которых в рублях, девальвация сильнее всего скажется на «Вымпелкоме» (84 % займов в валюте) и МТС (80 % займов в валюте). Их долларовая выручка упадет на треть.

Для межрегиональных компаний связи ситуация более благоприятная: в структуре их выручки меньше нерегулируемых тарифов и, значит, меньше возможности увеличить выручку в долларовом выражении, но у них высокий потенциал снижения капвложений – в последние годы они были избыточными.

Будущее IT‑отрасли непредсказуемо: выручка привязана к курсу доллара, капитальных затрат практически нет, но уменьшение заказов и необходимость в финансировании оборотного капитала окажут давление на отрасль.

Что касается банков, у многих возникла проблема с размещением валютных активов, потому что из‑за удешевления рубля все захотели держать деньги в валюте, а кредиты брать в рублях. Сначала валюту хранили в зарубежных банках, но ЦБ заявил, что не поощряет этого, и предложил держать ее на счетах у регулятора без процентов.

У ВТБ активы и пассивы сбалансированы и потому девальвация пока не оказала влияния на бизнес группы.

Сбербанку девальвация пока также не принесла особых проблем, так как его валютные обязательства минимальны и в дальнейшем успехи банка будут привязаны к экономике заемщиков.

В промышленности положительный эффект девальвации сказывается с лагом в полгода после остановки падения отечественной валюты: пока курс падает, индустрию лихорадит из‑за невозможности просчитать бизнес‑цикл, падение инвестиций, снижение спроса.

В то же время многие эксперты полагают, что в 2009 году население сократит расходы, а из‑за уменьшения спроса на товары и услуги положительный эффект от девальвации для компаний может быть нивелирован.

Больше всех от кризиса пострадал владелец «Русала» и ключевой акционер «Норильского никеля» Олег Дерипаска. Немалые потери и у владельца Новолипецкого металлургического комбината Владимира Лисина: обвал фондовых рынков стоил ему 21,7 млрд долларов. Алексей Мордашов, хозяин «Северстали», потерял 16,6 млрд долларов. Не лучше идут дела и у Романа Абрамовича, потери которого оцениваются в 15,1 млрд долларов. Владелец «Металлоинвеста» Алишер Усманов потерял 14,4 млрд долларов, ключевой акционер «Альфа‑групп» Михаил Фридман – 13,8, а совладелец «Уралкалия» Дмитрий Рыболовлев – 13,4 млрд долларов. Активы владельца «Интерроса» Владимира Потанина подешевели примерно на 13,2 млрд долларов. Еще по 10 млрд потеряли владелец Магниторского металлургического комбината Виктор Рашников и ключевой акционер «ЛУКОЙЛа» Вагит Алекперов.

Эксперты спорят о том, кому из них государство помогать скорее всего не захочет. И чаще всего называют Владимира Потанина, Олега Дерипаску и Сулеймана Керимова.

Владимир Потанин

Владимир Потанин считался одним из самых богатых и могущественных олигархов еще в 1990‑е. Именно его называют отцом залоговых аукционов, на которых за бесценок государственные компании, осваивающие богатейшие месторождения полезных ископаемых, передавались в частные руки. До недавнего времени проблем с власть предержащими у Потанина не возникало. Они начались совсем недавно, с того момента, когда весной 2008 года олигарх взял пятимиллиардный долларовый кредит в банке ВТБ на покупку части акций «Норильского никеля». Недавно банк потребовал от Потанина вернуть кредит. Свободных денег, говорят, у Потанина нет, ему придется распродавать свои активы. И если верить экспертам, возможно, банк неспроста предложил Потанину вернуть 5 млрд долларов вот так, в одночасье. Говорят, что это случилось после того, как «наверху» стало известно о стремительном выводе из «Норильского никеля» примерно трехмиллиардной суммы. Дело в том, что «Норникель» считается «кооперативной» структурой – кроме Потанина там есть и другие люди, получающие прибыль. И эти люди имеют, скажем так, некоторое отношение к российской власти. А Потанин увел часть своих акций «Норникеля» на баланс компании «Интеррос», которой он владеет фактически в одиночку. Сделано это было для того, чтобы получить доступ к денежным средствам «Норникеля» в условиях острой необходимости закрыть залоговые обязательства перед банками, которые финансировали «Интеррос», в том числе и перед ВТБ. Но после выкупа акции «Норильского никеля» упали в два раза, а капитализация компании сократилась примерно на миллиард долларов. А тут еще из‑за глобального кризиса снизились мировые цены на никель, составляющий основу экспорта ГМК. Как следствие Красноярский край наверняка недополучит налоги, а в Норильске дела могут пойти еще хуже, ведь «Норникель» – градообразующее предприятие. В общем, Потанин предстал перед властью как человек, радеющий не столько о государственном благе, сколько о личном. И это может стоить ему положения.