Нескучная проза жизни. Книга 4

14 Владимир Миллер, бас –профундо

Надеюсь, вы понимаете, что тема, связанная с моей фамилией мне особенно близка и приятна. Позволю себе немного добавить к предыдущей главе. Прибывает к нам в филармонию из города героя- Питера небольшая группа певцов. Мужской хор «Оптина Пустынь», это с Питерского подворья известного монастыря. Солистом группы обозначен, внимание- напрягитесь, Владимир Миллер, бас- профундо. Само собой, весьма приятно про себя в афише прочитать, однако про бас –профундо впридачу, совсем интересно. Был в моей жизни уже аналогичный случай, висели в городе филармонические афиши с именем Владимира Миллера пианиста. Этот мой тезка прибыл из Лондона, где проживал тогда с родителями, я был потом у него дома. Он из семьи эмигрантов первой или второй волны, родился, если не ошибаюсь, в Чили, родители переехали в Лондон. Он пианист, я уже говорил об этом, джазового авангардного направления. Композитор джазовый, часто наезжает в Москву-Питер, где играет джаз. Друзья мои тогда шутили, типа, вот до чего я докатился, до джазового авангарда. Прошло, как видите, довольно много лет , и опять Владимир Миллер на сцене филармонии, но уже и певец даже, да ещё с уникальным голосом, бас-профундо. Это тебе не тяп-ляп, братцы мои, голосов всяческих хватает, а самый низкий- профундо, довольно редкое явление, тут поневоле задумаешься, кому-то медведь на ухо наступил, кому – то уникальный голос кто-то сподобил. И всё Владимиры Миллеры, как говорится, на двоих в среднем ,вполне прилично выходит. Оповестил, я соответственно друзей-подруг, чтобы не пропустили моего триумфа, да и сам запланировал быть и слушать. Главное, с тёзкой поближе познакомиться и выпить обязательно. Второе, не менее важно, сами понимаете! Так потом и случилось, зашел я в гримерку перед концертом, знакомимся, я визитку протягиваю, типа, не один тут вы, коллега, Владимир Миллер, есть и другие пацаны. Познакомились, поулыбались, пригласил я всю группу выпить после концерта, тоже ведь люди, пусть и с другими какими фамилиями , а выпить-то, поди, после концерта всяко хочется. Концерт, если честно, не особо воодушевил, хорошо, что смесь номер три под рукой была, в перерыве загладили некие монастырские песнопения, так стало легче на душе. Во втором тайме, когда народная и светская музыка, тогда совсем полегче, да с учетом на грудь принятого, словом, терпимо. Тёзка мой, совсем вполне приличен, особенно когда солирует, мощь голоса реально покоряет. Но всё же ,не скажу, что музыка покорила, всё ровненько и профессионально, но не моё, и если бы не тёзка, вряд ли пришёл я на концерт. Отгремели аплодисменты, захожу в гримерку, поблагодарил, как положено, поторапливаю, выпить охота, да и мадам в кабинетике специальном дожидается, скучает. Спрашиваю Владимира, типа, мадам торопит, а кстати, как твою супругу зовут? Лариса, – отвечает мой братан-профундист. –Да, иди ты, только и смог вымолвить пораженный в самоё сердце ваш покорный слуга, идём, говорю, там моя Лариса дожидается. На этакой высокой ноте и начали мы про жизнь Миллеров выпивать, нет, вы не думайте, мы по-честному, и тосты соответствующие были и поздравления, однако, тем не менее, всё к Миллерам сводилось. И джазмена вспомнили, и генерала Миллера, заодно с Надеждой Плевицкой, замешанной в Миллеровском похищении, я им и про зайчика с раз, два, три, четыре, пять рассказал , и всё это под смесь номер три. Полтора литра напитка благородного как не бывало, пацаны поющие нормально пьющими оказались. Прикончили смесь любимую, за чачу взялись, ей и заполировались. Мы с тёзкой в перерывах про жизнь друг друга пытаем, родственников ищем. А чего их искать, и так ясно, что все Миллеры родственники, я ему про своих детей, он мне про своих, и запиваем тут же! Братан мой торопится, родственники дожидаются, но и уходить не хочет, такая встреча неожиданная раз в жизни бывает. Но вот и чача заканчивается, пора и честь знать. Как жаль, говорю, что Вы наконец-то уходите, на дорожку приняли и разошлись воодушевленные, на выходе мой Владимир затянул, поддержанное остальными «Многое лета» , пообнимались , «прослезились» на прощание, фото на память… До новых встреч!!!

15. Симона и кошачья жизнь.

Есть в нашей семье очень приличная кошка, Симона её зовут, живет она в семье моей дочери, и мы её все очень любим. Даже я, который тогда кошек признаёт, когда они не в моем доме. И это не потому, что я как классовый элемент настроен враждебно или негативно, просто привык, чтобы в моей квартире был порядок, и под ногами не просматривалась ни шерсть кошачья, ни отходы их организмов, и вообще, чтобы никто не натыкался на расставленные всюду посудины всякие то ли с едой кошачьей, то ли с водой, то ли ещё какие, ну вы понимаете. Словом, не хочется мне в этом участвовать и просматривать ситуацию домашнюю, как некогда Ленин, ещё пока многим известный политический деятель, на буржуазию поглядывал. Тоже, похоже, мешала ему жить эта ненужная прослойка в деле построения светлого будущего. Я, конечно, не до такой степени не дружелюбен, но Ленина понимаю. Не уважаю уже, конечно, но понимаю. Да и опыт у меня, так сказать, кошачей жизни, некий имеется. Начну издалека. В далеком моем детстве, сколь далеко могу заглянуть назад, всегда в нашем доме жила кошка. И имя у ней было всегда одно и тоже- Мурка. Если у кого кот был, это точно Васька, других имен по тем временам в ходу и не было. Поскольку жили мы в собственном домишке, то кошки и собаки были обязательным атрибутом той далекой жизни. Собака всегда жила на улице, в специальной конуре, кошка жила дома, но проблем никаких с чисткой и уборкой отходов её организма и не помню, очевидно, исполняла она свои дела на улице, или в подполье, когда холодно. Мисочку с молоком для Мурки помню, это тоже по тем временам входило в домашний интерьер. Кошек тогда, как и котов никто не ограничивал в кошачьей жизни и по весне происходило то, что и должно происходить, заложенное природой, вот и наша Мурка принесла однажды, что именно на моей памяти, целый выводок маленьких котяток. Хорошо помню, что родила она их в подполье, и никак не показывала на свет. Может инстинкт какой кошачий заложен, а вдруг хозяевам это не понравится, а вдруг … Словом, долго мы не могли понять, куда это наша Мурка пропала, это я, разумеется, про себя говорю, я ведь тогда не очень понимал все механизмы жизненные, родители мои, полагаю, все знали и ждали приплода, а вот обнаружить новые крохотные жизни нам некое время не удавалось. Потом, конечно, поняли, обнаружили, и я , как самый маленький, проник в какую-то щель в подполье между картофелем и стеной и по одному вытаскивал попискивающих котят. Мурка очень волновалась при этой операции, это я сейчас понимаю, что волновалась, но я блестяще справился с ситуацией и вот они, маленькие, серенькие, на моих ладонях, такие славные и забавные. Потом всё было как обычно, постепенно раздали мы маленьких котяток знакомым и друзьям. Одного котенка я лично отнес моей школьной учительнице Галине Николаевне Сухановой, было это, когда я был первоклассником. Как Мурка перенесла разлуку с котятами, не помню, возможно, этот естественный процесс тоже запрограммирован, совсем маленьких боится потерять, позже уже принимает как естественный и не столь болезненный процесс. Как видите, в детстве всё по-другому, естественно как-то. Думается мне, что дальше все было ещё больше по другому, избаловали, изнежили мы своих домашних питомцев, я бы даже сказал, испортили. Сами себе хлопот создали. Представляете, жил у моих соседей на девятом этаже, мы жили на восьмом, некий пес, не пёс даже, а нечто огромное и косматое. Летом на весь подъезд аромат его вспотевшего организма с утра до вечера густо заполнял подъезд, в лифт войти без противогаза было опасно. Как хозяева с ним проживали, до сих пор не понимаю, может, привыкли, вместо одеколона. Кошки тоже избалованы, то им подай, да то не так. Вот вам мой скромный опыт. Дети наши, начав жить отдельно, заводили себе котов. Как-то по – родственному, у обоих они были чёрного цвета, один Сашка, второй Нельсон. В силу житейских обстоятельств, приходилось нам с мадам держать этих котов, слава богу, что не вместе, у себя в квартире. Вот уж я натерпелся. Молодые, резвые , играть охота, рвали и царапали, всё что могли, обои, диваны и прочее, да и причиндалы их для питания и прочего не украшали интерьер. Сашку мне как-то удалось друзьям пристроить, а вот Нельсон устроил нам такое… Уходим мы с мадам на работу, котяра весь день один, скучает, вот и начал он нам мстить. А месть его была очень определённой, начал он, сволочь этакая, гадить где ни попадя. Да что это я, именно там, где наиболее привлекательно для него и совершенно невообразимо для нас, на кровать супружескую нашу. Нагадит сволочуга, прикроет покрывалом, и ждет когда мы, вечером вернувшись, сей подвиг по достоинству оценить сможем. Что я только не делал, и уговаривал по- хорошему, и место, отведенное для подобных дел чуть не сгущёнкой смазывал. И лупить начал даже, и носом тыкал в содеянное, словом использовал все меры возможные. Запру его утром в туалет, в очередной раз покажу известными способами куда он «ходить» должен и жду терпеливо, пока на работу собираюсь. Только дверь открою, он шмыг из под рук, и прячется гад, чтоб не найти. Вечером прихожу и сразу к кровати, а там… Короче, друзья мои, на всю оставшуюся жизнь, этот Нельсон, не к ночи будет помянут, испортил мне всю кошачью репутацию. И я поклялся всем своим друзьям и знакомым, что никогда больше кошачье представительство не будет обозначено в моих скромных домашних апартаментах. Так и жил и поживал, выдерживая своё обещание, да и сейчас в том же режиме. Но случилось одно событие, которое несколько поправило моё изношенное отношение к кошачьей породе и несколько изменило то, что бедолага Нельсон «сознательно» вбивал мне в голову, забитую литературой, музыкой и выпивкой с друзьями- товарищами. У моего соседа по дачному кооперативу, у Кости , стало быть, с которым мы при встрече всегда накатываем из шкапчика заветного, что на стене его бани, напротив его дома, в лопухах и травах, местная и ничья общая кошка принесла целый выводок котят . Костя, как человек жалостный, справедливо полагая, что кошка эта почему-то именно его выделила из всех жителей нашего дачного общества, подкармливал семейство, чем мог. Внуки наши, маленькой в то время годика полтора было, не больше, тоже пристрастились. Бывает, карапузка наша шлепнется где, реветь по традиции начнёт, тут мы делаем мгновенно ей отвлекающий маневр и предлагаем пойти котяток покормить. Мигом слезы высыхают, и топает она в сопровождении братца старшого Сёмы семейство кошачье навестить и покормить заодно. Братец тоже ещё пока невелик, на семь лет старше, но поиграть с котятами и он горазд. Так и пристрастились наши малыши к этим забавным пискляшкам и разработали целую стратегию, цель которой – убедить родителей и нас ветеранов антикошачьего движения, приютить одного из малышей у них дома. И убедили, и уболтали, и додавили, и дали соответствующие родственные организации своё на то согласие. Короче и родители и мы с баушкой, пардон с мадам нашей, дрогнуло сердечко «железного Феликса» и даже я не стал возражать, выслушав аргументы внучковые и глядя на исключительно сосредоточенное на просьбе выражение лица самой маленькой из членов большой семьи. А что я мог увидеть в этих настроенных на получение радости глазах. Только переполненное нежностью к маленьким пушистым комочкам чистое и незапятнанное огорчениями сердце. Сердце, в силу возраста, не привыкшее ещё к отказам, и не научившееся ещё капризничать и выбивать из родителей требуемое. Просто не знает оно ещё, что не всё можно, что будут и отказы и огорчения от отказов, какая жизнь у этого непорочного сердчишки. Смотрю и боюсь спугнуть веру в справедливость, которая карапузка наша выражает своим молящим взглядам. Вздыхаю и соглашаюсь. Не смогли мы отказать и обидеть родное дитя, тем более, что кошки бывают и очень полезные, а вдруг повезет…Короче, согласились все за и не за интересованные стороны, и пошли наши промысловики котенка выбирать. А дело к осени, уезжать надо, котят пристраивать тоже надо, не зимовать же им бедолагам здесь, уже и соседи разные приглядываться начали, и карапузы ихние, словом спешить надо, как бы не разобрали. Выбирали наши, выбирали, да и выбрали котенка, приносят и сами озадачились, как назвать то. Маленькая, поди и не знает, какие имена у котят бывают. Стали они с родителями думать, варианты прикидывать, а что-то не вызревает. Вызвали меня, как пахана семейства, типа, посоветоваться, и я, не задумываясь, из уважения к Сёме-внуку, говорю веско и обосновано- Симон. Можно Саймон, Семён, значит, на французский лад или англо-американский. Тут все в хохот, а мне говорят, типа, ты чего, дед, это же девочка. Я опять не задумываясь, веско и убедительно- Симона. Все сразу согласились, имя и в самом деле приличное и тоже на французской тематике, не зря я столько лет в Альянфрансез президентствую. Приняли, одобрили, закрепили с Костей соседом и зятем чего из шкапчика, да и свезли приобретение несмышлённое домой. И тут я должен вам сказать, друзья мои, Симона наша с первых дней зарекомендовала себя вполне воспитанной и сообразительной представительницей кошачьего сословия. Невзирая на юный возраст, вела себя так, как будто в Смольном институте воспитывалась. Скромна, добропорядочна до самых мелочей, в туалет ходит куда надо, гены праматерей кошачьих подействовали, или другое чего, только никаких забот, как от предыдущих представителей и в помине не было. Даже и на постоянные приставания детей наших детей нормально реагировала, особенно не пряталась, пока не освоилась и не подросла. А там её и не видно и не слышно, поест себе, процедуры проделает необходимые, в шкафу каком с одеждой спрячется и не слышно- не видно. Найдет её внучка наша, натешится, она опять в шкаф и дремлет себе. Голос никогда не подает, есть захочет, подойдет к посуде соответствующей, поест- попьет и опять на рабочее место. Если в посуде с едой чего не хватает, подойдет молча и в глаза заглядывает, типа, не забыли ли добрые хозяева чего насыпать в тарелочку с голубой каёмочкой. Ну, не кошка –золото. Я, если честно, не только Симону зауважал, но и в целом род кошачий реабилитировал, бывают и среди них вполне достойные представители, такие , знаете, дворянки, в смысле дворовые. У них умище кошачьий реально интерес блюдёт и подсказывает, как вести себя, чтобы хозяев не огорчать и не выёживаться, как некоторые, якобы из благородных сословий которые. Так-то, друзья мои! Не гонитесь за родословной, как говорится, дипломы образовательные и права автомобильные, как и родословные купленные бывают, смотрите в суть приобретения. Чем проще, тем лучше, это я вам говорю, знаток и практик кошачьего поведения.

16. Как мы играли в театр

Уж как я люблю театр, вы бы только знали! Когда кто-то рассказывает при мне о любви к театру, о своей пламенной почти страсти, я просто вынужден бывает вмешаться и развести ситуацию. Ну, кто круче чем я относится к этому многовековому лицедейству, так сказать-«кто может сравниться с Матильдой моей», кто столько сил, внимания, энергии отдал театру, друзья мои!? Кто больше меня из любителей и непрофессионалов знает про театр, актеров, актрис, не сплетен, разумеется, кто защищал и по долгу службы, и по зову сердца деятелей театра, попавших по разным обстоятельствам в нелёгкое и неловкое положение, сколько нервов пришлось потратить на жизнь театральную. Я даже не учитываю гинекологическую поддержку театральной сферы, организованную главным гинекологом моей семьи, при моем непосредственном менеджерском участии. Оставим это за скобками, как говорил в таких случаях мой друг и соратник Валерий Вальский. А сколько театров других, иногородних, при моем непосредственном участии увидел наш зритель, и сколько простых и знаменитых артистов покормил и напоил ваш покорный слуга на свою скромную зарплату. А сколько театральных былей и небылиц вывалили на меня и мадам гости нашего дома- театралы? Ну, а если вы будете и после этой моей пылкой речи наезжать и дискутировать со мной , добавлю свой самый важный аргумент- собственного сына сдал вот этой самой рукой туда, за бархат кулис и театральных занавесей. Жалко было, а что делать, поперли видно, накопившиеся из многих поколений моих пращуров гены с театральным уклоном, вот и рванул наш сынок на сцену театральную. И теперь ревностно и пристрастно вглядываюсь во все его театральные проекты и пока тихо радуюсь, прут и ещё как прут гены театральные из нашего сына. Вот что любовь к театру делает. А откуда, спросите любезные мои!? Сколько помню себя, всегда пытался прикоснуться к этому тайному и незнакомому. Вспоминаю, что в детстве у меня был свой кукольный игрушечный театр. Такая из картона сделанная конструкция, в которой было всё, и декорации на сцене и какие-то фигурки, которые особым образом шевелились, точнее двигались, то появляясь, то исчезая в окнах и дверных проёмах сцены. Переворачиваешь страничку картонную, а там, глянь, другая картина построена, в соответствии с текстом разыгрываемой пьесы. Смутно помню, что я пытался демонстрировать родителям всё, что можно показать в моем игрушечном театре, причем, вместе с кем-то, соседом, скорее всего с кем из родственников, кто приходил к нам в гости. Брат мой старший, похоже, не особо опускался до такой мелкотни, три года разницы в возрасте давали себя знать, и приходилось мне постоянно подыскивать актеров из своих сверстников и постоянно учить и переучивать все роли спектаклей. Хорошо помню, как сводили меня в кукольный театр, малыша первоклассника, наверное, это был приезжий кукольный театр, в моем маленьком городишке тогда ничего театрального не было. Помню только ширму на сцене, и какие-то кукольные персонажи, что они изображали, даже нисколько не отразилось в памяти моей, но это именно была первая встреча с реальным театром, пусть и кукольным. Постепенно, подрастая и осваивая сценические подмостки, я начал понемногу приближаться к этому великому лицедейству, в первый раз в реальном спектакле я играл, когда учился в шестом классе. У меня к тому времени пробился талант эмоционально читать на сцене, потому меня и затащили в театр. Это было необходимо для школы, поскольку в школьных смотрах художественной самодеятельности театр был обязательным жанром, как и школьный хор, где я «пел» некоторое время, пока меня не выгнали из-за отсутствия слуха. Из театра, слава богу, не выгнали, не за что было выгонять, старались как умели, но видно плохо старались, или получалось «по черномырдину». Да и пьеса была слабая наверное, это я сейчас в оправдание говорю себе и моим коллегам. Про что в пьесе и не помню практически ничего, а вот одну деталь забыть не могу. Один герой изобретает какую-то хрень, связанную с антигравитацией, мы все там даже опыты проводим, в результате которых подтверждаем гипотезу нашего одноклассника \ представляете, пьеса про школьников страшно умных, которые такие опыты проводят, ё-моё\. Вот и у нас должен был наш подопытный металлический чайник под воздействием некого аппарата, изобретенного нашим Кулибиным, вдруг повиснуть в пустоте внезапно лишившись земного притяжения. Ну, блин, мало того, что создать такое в реальности на сцене вряд ли смогли бы и в профессиональном театре, а тут на школьной сцене силами школьников во главе с учителем труда. Короче, привязали мы наш чайник за носик тонкой леской, да и спихнули с аппарата в нужный момент и давай орать как очумелые, типа, ура, висит! Сами, пытаемся так построиться на сцене, чтобы загородить наш антигравитационный чайник от пытливых глаз зрителей, дабы они не заподозрили, как мы тут химичим. Так в первый раз я ощутил на себе некий обман театральный и полное несоответствие с реальностями жизни. До сих пор помню эту неуклюжесть ситуации на сцене, и всякий раз задаю себе вопрос, какого лешего такой сюжет выбрали, мало ли пьес приличных без технических прибамбасов. Первый опыт служения театру, это как первая любовь, занозит ваше сердце и не отпускает. Так и я, продолжая служить Мельпомене в тех своих юных воплощениях, которые мог тогда освоить в моем маленьком городишке, в котором не было профессионального театра, тем не менее считал себя большим актером местного разлива, читая со сцены всяческие литературные произведения с нотками драматизма и страдания. Реальная околотеатральная жизнь продолжалась. На сцене местного ДК в школьных тусовках художественной самодеятельности чего мы только не делали. Мой старший брат с одноклассниками играл в спектакле «Три Толстяка», чего –то изображал в балете «Ундина», я следуя за ним, проходил свои театральные университеты в театрализованных хореографических постановках, где мы изображали персонажей разных эпох, от рабовладельческого общества, до феодально-рыцарского. Причем, я и большинство моих школьных артистов были в основном массовкой, страдали в путах рабов или в ливреях слуг местных феодалов и рыцарей, а были у нас в школе ловкие такие пацаны- гимнасты, которые и балет могли изобразить и вельмож, и рыцарей разных. Учитывая моё растущее не по дням «мастерство актера» стали меня использовать в театральных малых формах. Помнится, играли мы сценку про Лермонтова, я изображал его друга Раевского, наша одноклассница Галка Б. была в роли его тетушки, для чего она посыпала пудрой или мукой прическу, чтобы выглядеть постарше. Я тоже гримировался, карандашом черным маминым рисовал себе щегольские усики, мне казалось, так я больше соответствую великому поэту, которого изображал мой друг Славка. Отлично помню, как в этих сценках я читал лермонтовское «На смерть поэта». Я даже пытался мимикой лица выразить всю глубину презрения, переполнявшую поэта, который строго отчитывал дворцовую камарилью, погубившую нашего Александра Сергеевича. Мне казалось, что мне удается донести до публики всё, что придумал Лермонтов, так отчаянно я подыгрывал себе и мимикой лица, и блеском глаз и нахмуренными бровями и прочими… Когда же Славка\Лермонтов\ сам читал последние, более поздние строки этого стихотворения, я продолжал «играть лицом» в унисон с Лермонтовым. Словом, лицедействовал, как мог, хотя мне было трудно и неловко, мешали руки, глаза «лермонтовской» тётушки искрились улыбкой, когда она видела мои «театральные потуги», да и сам «Лермонтов» иногда говорил мне, чтобы я не переигрывал лицом, типа, это его сбивает с серьёзного и даже местами гневного тона. С этими сценками мы обошли многие красные уголки и залы нашего города. Кстати, вспомнил один совсем не театральный случай из тех, что бывали с нами, когда мы по красным уголкам выступали. Один наш приятель, одноклассник Виктор Ш., актер из той же пьески про Лермонтова, из озорства или чтобы перед девчонками повыступать, взял да и пририсовал в одном из красных уголков на большом портрете главы государства, а им на то время был Никита Сергеевич Хрущёв, клоунские усики. Тут его и нас застукали бдительные местные организаторы нашего выступления. Что тут было. Ни в сказке сказать, ни пером описать. Не буду вас напрягать, отделался он, слава богу, выговором по комсомольской линии, но всерьез обсуждался вопрос о отчислении из школы. Кое-как спасли приятеля, правда через год и самого Хрущёва турнули другие ушлые ребята, вот когда можно стало усики пририсовывать. Со Славкой мы даже и в драматическом спектакле полнокровном играли, что-то про нравственных и честных молодых парней. Я играл роль старшего брата главного героя, или какого-то родственника, но старшего по возрасту, адвокат по профессии. Славка был в роли старшого среди местных хулиганов, ему эта роль очень удавалась, мне даже показалось, что играть хулиганов гораздо легче, чем честных и благородных представителей современной молодежи. Я тогда подумал, что роль хулигана обычно ближе к естественному состоянию нас всех, а вот до чести и благородства нам малость далековато. Как говорится, кто из нас не без греха. Эти вот Славкины хулиганы и замочили главного героя пьесы, которого всем было безумно жалко, такой уж он благородный, в жизни хрен такого найдешь, особенно в нашем городке. Из своей роли я помню только, как зажигалка, которая по роли должна была сработать в нужный момент, не сработала, и мне пришлось маскироваться и поджигать её незаметно спичками, а уж потом закуривать не спеша и воспитывать молодежь своими нудными высказываниями о смысле жизни, которые я сам , естественно , не разделял, как всякую другую муть которой пичкали нас взрослые и более меркантильные люди! В общем, как могли, но уже более серьезно, к тому же нам ставил спектакль директор ДК, а это, как нам казалось, более ответственно и качественно. Так и росли и тянулись к театру, правда, даже не представляя, что же это такое, настоящий театр. Приехали мы со Славкой в Новосибирск, два провинциала в узких брючках, а в столице Сибири уже и в «клёшах» ходили, по моде текущей. Пришлось приспосабливаться и штаны расшивать или новые, расклешённые заказывать. Тут не до театра было, народу столько много, таких как мы, молодых и самонадеянных, пруд пруди, однако пробиваться надо было. И пробивались, и пробились помаленьку. Не так уж, чтобы сильно, но, как говорится, более-менее на факультете, да и в масштабе института. Понемногу и к театру прилепились, особенно я, видно гены сработали, начал я по драматическим театрам прикалываться. Правду жизни искать, всё же драматические спектакли ближе к реальности и чувствам были, нежели, скажем, музкомедия или оперный. Я даже и в филармонию заглядывал, и не только на попсу какую, пару раз даже на симфоническом был, присматривался. Потом, совсем взрослая жизнь началась, завод, трудовые будни, общага заводская. Начал понемногу спутницу жизни вычислять, дело непростое, хотелось же всерьёз и надолго. Как тут угадать, а любит ли она театр, музыку, кордебалет от балета отличает, заодно к тёще будущей присматривался, от облика тёщи многое зависит, братцы мои. Похоже, справился с задачей, и тёща не подвела, да и мадам вполне лояльной ко мне и моим внутренним культур-мультурным ресурсам оказалась. За моих пятнадцать чкаловских заводских лет чудачества мои театральные не раз проявлялись. Я и опять со сцены читал и лауреатом даже становился, и вечера книголюбов на литературные темы организовывал, да всё как-то с театрализованным уклоном. Про театр реальный тоже не забывал, помнится, мы с мадам даже сильно полюбили спектакль «Пучина» по Островскому, с молодым тогда ещё Толей Лосевым, да и Влада Бирюкова вычислили и выделили среди прочих в других театральных постановках. Словом, тренировали свой вкус и опыт приобретали практический. Потом, неожиданно для меня, дорос я до должности директора ДК им. Чкалова, у меня даже три самодеятельных театра в ДК образовалось. Одним из них руководил Миша Стрелков, актер «Красного Факела», один из моих уважаемых артистов и вполне по жизни приятель в дальнейшем. Не успел, совсем не успел много чего наворотить в ДК, а там, гляди-ка, в филармонию меня выдвинули, в ту саму , к которой по молодости с опаской приглядывался. Почему с опаской, спросите. Не поверите, стыдновато мне как-то было говорить, что я в филармонию на симфонический заглядываю, как бы пацаны не обсмеяли, типа, ну, ты даешь, крутой что ли. Было дело, не вру, ей богу, не вру. Ничего, пообтерся и начал в филармонии свои привязанности проявлять. Были у меня в команде люди , которые спецы по музыке, я туда и не лез, но прислушивался и приглядывался, пытался породниться и полюбить. Да так привык к музыке, что и в самом деле полюбил и до сих пор не расстаюсь. А по делам театральным сам попер, начал понемногу театры столичные вытаскивать в Новосибирск. Первым театром из Москвы мы «Таганку» легендарную принимали. Вот уж натерпелись и намучились. Представляете, люди с ночи места в очередь занимали, чтобы только суметь билеты купить. А каково мне было друзей-приятелей удовлетворить. Причем, заметьте, никакой халявы, все по билетам. Я даже сам распределял, друзьям и хорошие места выделял и на балконе, чтобы никто меня не третировал, типа, все места поближе блатным роздал. Сумели мы даже с театром улицу Высоцкого открыть, и доску мемориальную в начале улицы повесить. Всем театром открывали. Это приятно, конечно. Были и неловкости, в нашей неуклюжей жизни чего только не было. Золотухин, к примеру, прямо на спектакле «Тартюф добавляет не мольеровскую реплику, что плохо встречают, воды горячей в гостинице нет и даже и мыла нет в ванной, руки мыть нечем. А было такое и мыла не давали, да и сахар по талонам, словом неудобно организаторам, мне особенно неловко, не учел, не предусмотрел. Но , как говорится, учимся. На следующий год Малый театр в полном боевом составе. Мы подсуетились, постановление правительственное сделали и выделили артистам и мыло, и талоны на сахар. Вот только с горячей водой не справились, но ведь не всё сразу. Вспомнил даже забавное, Веня Смехов был у меня дома, посидели хорошо, выходим после посиделок к машине, я почему-то на своем жигуленке его домой привозил, а у моей машины дворники слямзили. Вы не поверите, не мог я долго ещё купить в то время новые дворники, так и ездил и мучился в дождливую погоду всё лето без оных. Тряпки разные наматывал, останавливался даже, чтобы стёкла протереть. С Малым театром я начал историю своей дачной баньки, где и Юрий Соломин и Виктор Коршунов попарились и помылись горячей водой. Жаль, снес я при реконструкции летней кухни эту баньку малюсенькую. Какие там зафиксированы имена, личности, легенды театра Российского. Мы там и своего домашнего артиста выпарили, попарься- ка в бане в которой и Табаков и Саша Михайлов и т.д, поневоле флюидами театральными пропитаешься. Вот наш сынок пропитался, в Табакерку и угодил. Да и мы все местные тоже испытываем это воздействие, когда маскироваться от мадамов своих приходится, или ещё какие другие причины маскировки и лицедейства случаются. Я в своих «знаменитых» среди широкого круга друзей «миллерунчиках», уже прописывал довольно подробно театральную тему, повторяться не будем, однако, могу смело сказать, вся жизнь моя и близких моих была, есть и будет рядом с театром, хотя больше времени с филармонией родной связан. Как говорится, вся наша жизнь- театр, и все мы тут –актеры!..