Нескучная проза жизни. Книга 4

Не подумайте только, что я про наш социализм вам мозги парить буду, вы про который с человеческим лицом и сами много умеете, да и я уже не раз делился своими невыдуманными историями на указанную тему. Давайте я вам лучше про чешский социализм расскажу. Ей-богу было, всё, что вспомню вам, друзья мои, расскажу без утайки. А чего таить –то, да и от кого, я ведь не фантаст какой, любитель посочинять, нет, я по честному и без прикрас. А вы уж сами и определите, о чём это я, верите ли автору, тогда наивному, что социализм чешский строил, или уже передовые капиталистические мотивы на себе примеривал, одним словом… Как у Бабеля любимого- два слова! Давно это было, ох, как давно, писатель задиристый ваш тогда совсем юный был, особенно с колокольни сегодняшних моих лет. Представляете, внучок мой Сёма сейчас старше меня того времени удалого. Ну, так вот, повезло мне однажды в пору моего студенчества, отобрали меня в строительный отряд нашего института, напомню, что учился я тогда в НЭТИ, ныне – технический университет. Первый в истории ВУЗа международный стройотряд, планировали мы помочь братской Чехословакии своим стройотрядом чего-нибудь построить. Учился я тогда на втором курсе, уже всерьёз занимался спортом, баскетболом, был даже капитаном баскетбольной институтской команды. Не потому, что играл лучше всех, нет, конечно, решили старшие товарищи выбрать молодого и перспективного, на вырост, так сказать. Отбор в стройотряд был очень серьезный, комитет комсомола отбирал, желающих море, ещё бы, заграница, практически по тем временам нереальная ситуация. Сегодняшние молодые и не поймут, очень уж сложно было выехать даже в соцстраны. Готовились мы очень серьезно, кроме морально политической подготовки надо было предстать перед комиссией в качестве и активного общественника, и успевающего студента, кто же двоечника пропустит, да и ещё разное. Меня даже кто-то научил немного в современных танцах разбираться, на всякий случай, стало быть. Тогда мы немного чарльстон изображали, типа твист, тоже. Меня комиссия попросила «Хали-гали» изобразить. Был такой танец в те времена, хорошо не «Буги Вуги» спросили. Вы не поверите, изобразил им требуемое, научили добрые люди, слава богу. Спросили, умею ли на гитаре. На гитаре, отвечаю, слабовато, так, мол, чуть-чуть. Хорошо, что гитары рядом не было, точно опозорился бы, я гитару только издали по тем временам видел, руками и не трогал. Однако был уверен, что побренчать смогу, чего сложного то, как же я ошибался, пенёк! Думаю, решающим для меня было моё капитанство в главной команде института. Помню, кто-то из членов жюри даже переспросил меня, что, в одной команде с тем-то и таким-то. Да, скромно, но не без гордости ответил я и тем самым заработал необходимые очки. В состав пятнадцати, если не ошибаюсь счастливчиков попал и мой друг- земеля Славка, мы там самые молодые оказались. Переживали очень, вдруг какой облом свершится, выкинут из команды молодняк неоперившийся, мало ли что. К счастью, всё шло без эксцессов, нас не выкинули, поездку не отменили, назначили командира и комиссара, ждём, готовимся. Тут, братцы мои, беда со мной приключилась. Простудился в начале мая в холодной воде, с дуру полез мяч, кем-то закинутый в котлован на Горской, доставать. Да и к тому времени что-то сильно перенапрягся на играх и тренировках, вот и загремел в больницу с приступом ревматизма. Представьте только, косточки мои на руках так распухли, что поздороваться рукопожатием мне было очень больно. Да в руке ничего удержать не мог за столом, ни стакан граненный, ни бокал, рюмочку в грамм 30-40 не более. А что такое для нормального студента рюмочка, стыдно, друзья мои. Короче, прилег на месяц, колют, капают, таблетки всякие, постельный режим, ходить нельзя, исключение- только в туалет, лежу себе, сердчишко своё поправляю. Сначала косточки опухшие оправились, стал я ручонки свои шаловливые к медсестричкам прикладывать, подставлю им место какое для укола, а потом компенсирую проверкой и обмером ихних мест привлекательных. Если кто и поворчит малость, типа, куда ты с больным сердцем лезешь, так объясняю, что крепость рук восстанавливаю. А потом и вообще сбегать вечерами начал, команда моя и капитанские полномочия требовали моего участия, как раз турниры самый пик проходили. Медсестрички прикрывали шаловливого студента, который тренировал на них свои ручонки, жаль, не лез далеко, теперь вот жалею, мог бы пройти свои специальные университеты значительно раньше. Убегал, играл и возвращался всякий раз. А тут и сессия, я зачёты и экзамены сдавал, тоже убегая и возвращаясь. И это при «постельном» режиме! Наконец выписали меня, рекомендации врачей очень уж строгие, типа, никакого спорта, за трамваем даже не сметь бежать. Поинтересовался я у них, можно ли с моим диагнозом в стройотряд в Чехословакию поехать? Лучше не рисковать, говорят, а вдруг чего! Доктора, понятное дело, страхуются. Умолчал я при возвращении о запрете строгом, уж больно за границу хотелось, всех предупредил друзей и близких, что бы не проболтались, ведь могли и снять с пробега молодого ревматика с осложнениями на сердце. Тем паче, что в пятом классе уже был у меня подобный прецедент, я тогда два месяца с постельным режимом отвалялся. Слава богу, обошлось, никто не выдал, никто и не узнал, кто мог запретить, доктора местные про поездку и не посвящены были, не стуканули, стало быть. Уф! Собрали нас опять, готовились, про страну информацию изучали, идеологи местные учили нас как вести себя, чтобы обликоморале, дабы не опозорили звание студента самой прогрессивной страны на свете, короче , готовились как могли, «хали-гали» разучивали, ё-моё, засоряли мозги нам как могли. Например, места в транспорте дамам уступать, в транспорте любом, так, мол, все чехи делают, вот и вы покажите свой уровень воспитания. Забегая вперед, скажу, куда там, когда ехали из Чопа\это пограничный пункт с Чехословакией\ до Праги, мы уступили сидячие места дамам в поезде и простояли часов пять-шесть, при этом местные мужики даже не думали уступать место своим прекрасным леди, чем изрядно нас удивили. Да и в трамваях, где мы тоже передвигались, что-то не увидели мы положительного примера. Накачивали нас и политической грамотой, не буду повторять всю ахинею, которую несли наши командир и комиссар и иже с ними, тем паче, что я и не помню сейчас этот бред пропагандистский. Ну, стало быть, и случилось, поехали мы за границу. Я к тому времени ещё нигде особенно и не был, ни в Москве, ни в Питере, по стране ещё только начал по теме баскетбола ездить, да и то в основном по Сибири, а тут, на тебе, и Москва, и граница, и Чехословакия, всё для девятнадцатилетнего пацана необычно и интересно. До сих пор, мне кажется, остался в памяти моей тот самый «запах заграницы», который ни с чем нельзя спутать. Правда, довольно много путешествуя во взрослом возрасте, никак не могу ощутить его вновь, видимо это присуще только юности и первой встрече, как первая любовь, которая не забывается. Вернемся к путешествию. Первая встреча в Праге с местными ихними молодежными лидерами, понятное дело, функционеры своё дело знали, всё тип-топ, речи, лозунги, тосты, дружба навеки, фуршет-муршет, первая моя большая пьянка, не рассчитал силы начинающий питейную жизнь сибирячок молодой… Я писал уже в своих бессмертных «миллерунчиках» как меня штормило всю ночь, как провел я эту штормовую ночь на кровати в студенческом общежитии с обломанными ножками. Так приземлился переполненный напитками, что подломились ножки у постельного одра моего, и пролежал я всю ночь на накренившейся палубе моего судна, периодически сползая к краю одного борта и геройски во сне возвращаясь к другому борту. Наутро, довольно помятый с непривычки, но по-прежнему заряженный на братскую помощь братской же республике в построении дорогого всем социализма, отбыл со всем отрядом к месту двух или трёхнедельной службы. Мы по плану должны были две-три недели работать и неделю путешествовать по стране. Прибыли мы на самую крайнюю западную точку Чехии, городок, если память не изменяет АШ. Поселили нас опять в общежитии, и распределили на работу на местную текстильную фабрику с названием, если не изменяет память, Тоста. Проверил себя, открыв интернет, прочел про городок Аш, где несколько текстильных предприятий, издавна славящихся текстильной продукцией, особо известны перчатки дамские. Чуть позже я расскажу про такие перчатки свою историю. Прибыли мы, естественно, летом, а на фабрике людей нет, все в отпусках. Заботливое начальство отправило всех в отпуск летом, чтобы сил набрались трудящиеся, остались только ремонтные бригады, да вот и мы на усиление прибыли. Тут -то я впервые призадумался, как это, фабрика стоит, никто не работает, все в отпусках, пиво пьют, стало быть. Какой-то не социалистический подход. Ну, да ладно, поглядим, может чего подсказать надо темным чехам, может чего не понимают в политэкономии социализма. Определили нас на работы. Как мы поняли, не сильно они в нас нуждались, да делать нечего, приехали помогать, надо, значит, чем-то занять. Разделили нас на две группы, отправили землю рыть. Ей-богу, в буквальном смысле. Какие-то канавы или каналы в лесной местности рыли, дали нам в руки отбойные молотки и вперед! после первого же дня работы с отбойным молотком у меня опять распухли костяшки пальцев, я и напугался, забракуют и вернут обратно. Затаил я свои проблемы, никому не пожаловался через день- два опухоли прошли, и почти по Маяковскому, и мой труд вливаться начал в труд братской республики. Я то вот терпел, про свои болячки, а один из наших смозолил чуть не в первый день руку от черенка чешской лопаты, мозоль лопнула, грязь попала, тут и приболел наш коллега, дали ему больничный, стал он легкотрудником, т.е уже и не работал, так себе придурялся. Вставали рано, по чешским правилам, зато и работу кончали рано, любимое чешское слово выучили, «Падла», конец работы, значит. Слышали бы вы, с каким удовольствием кричали мы в нужный момент это слово. После работы, как все местные люди, шли пиво пить. я там, кстати, прошел свои первые университеты по пиву. И пить научился, и полюбил даже, чешское пиво, это вам не «жигулевское» даже. Обычной нормой для местных жителей считалось кружек двадцать за вечер, рекорд местности- шестьдесят. Я сначала удивлялся, чего это чехи с приличными животами ходят, хлеб и тот мало потребляют, с чего животы -то растут, с кнедликов разве что? Потом понял, пиво дает свои плоды. Мы конечно не столько много пили, да и денег жалко было, а вначале их совсем не было, но постепенно пристрастились и привыкли, после работы обязательно кружку – другую. А если кто по заданию местных лидеров к нам в гости приходил, всегда с пивом, кстати, или нас кто приглашал, тут конечно позволяли себе норму увеличить. Халява, она брат, и в Чехии халява. Мы со Славкой вечерами в баскетбол с местными поигрывали, знакомились поближе , интересно же, какие они, чехи местного розлива, много ли общего чего. Один паренек даже пригласил нас со Славкой к ним домой. Накормили нас чем-то, угостили и по рюмочке или пивом, уж и не помню точно, но вот две детали запомнились. В семье нашего приятеля было ещё два брата, один в этот день отмечал поступление в учебное заведение, на специальность кельнера, официанта по нашему. Хорошо помню радость и гордость родителей будущего официанта, они всерьёз гордились будущей профессией сына, которая, как мы поняли позднее, здесь очень уважаемая и обеспечивающая небедную жизнь. Очередной парадокс местного социализма, в наших краях на официанта не учили, эта профессия не была престижной, мы по-другому воспитаны, про «дать на чай» мы были не согласны. Ещё запомнившийся момент, к финалу вечера угостили нас кофе. Очевидно, что кофе приготовили по местному, сварили видимо как положено, почему-то, после того, как выпили мы кофе, в чашке обнаружили мы довольно много гущи кофейной. Честно признаюсь, в первый раз я пил кофе по-западному, и что делать с гущей даже не мог представить. Съесть её, оставить в чашке, или как по-другому распорядиться. А вдруг это не кофейная гуща, а какой продукт, добавленный специально для вкуса и полезный даже. Пригляделись к хозяевам, а они эту гущу оставили в чашках, вот и мы поступили также. Сейчас , когда пью кофе приготовленный в кофемашине в своем кабинетике, вспоминаю давнюю историю, может по тем временам мололи на ручных мельницах не так хорошо , как нынче, или ещё какая хрень была, представьте только , более пятидесяти лет назад это было. Вернёмся к работе на социализм. Прорыли мы каналы, что-то ещё по мелочам сделали, потом нас перебросили рыть котлован под что, не помню, на территории самой фабрике. Вот и стали мы лопатами, т.е вручную, выполнять задание местного руководства. Роем себе, роем, нам спешить некуда, начальство нас тоже не торопит, чем-то мы заняты, не беспокоим, вот и хорошо. А у нас, будущих инженеров, смекалка тоже есть. Сначала вопрос недоуменный друг другу задавали, нельзя разве экскаватором яму вырыть, чего нас поставили вручную яму копать. Такими способами и методами не скоро мы им социализм подкорректируем! Потом умники наши как-то сгоношились и сами землекопательный агрегат наняли. В пару часов сделали то, что на неделю планировали, осталось только выровнять как надо. Про себя подумал, показали мы чехам отсталым, как при социализме работать надо, технику использовать. Пусть, мол, учатся, перенимают передовой опыт. Ясный полдень, кроме передачи передового опыта в работе, сами приглядывались, как жизнь устроена в братской республике, которая с Германией не демократической граничит. Напомню вам, братцы, на дворе год 1967. Отношение на самой западной точке Чехии к нам русским мало сказать прохладное, особенно у молодежи, я бы сказал нехорошее даже отношение. Уже и не за глаза можно было услышать некие обидные реплики в наш адрес, и не пыталась местная молодежь с нами подружиться, может здесь «комсомольцы» чешского разлива тоже в это время в отпуске были, не сильно уютно мы себя чувствовали. Кто и оккупантами уже нас назвал, словом, вы понимаете, следующий 68-й год в истории Чехословакии памятный уже сильно ощущался, особенно здесь, на самом западе. Пытались сгладить ситуацию старшие товарищи, кто ещё даже гражданскую помнят, или мировую вторую, кто-то в корпусе чехословацком в Сибири находился. Один из таких даже после пива признался, что погулял в те годы хорошо, молодой был, деток, наверняка в Сибири оставил нам на вырост. Мы, конечно, не сильно понимали, как это на , кто всем помогает строить самое благополучное общество на земле, оккупантами обзывают. За что, за наши самые миролюбивые и дружеские намерения. Несправедливо, и обидно даже. Единственно, кто с интересом к нам приглядывался были девушки местные, они любопытство проявляли. Как нам объяснил один местный хлопец с украинскими корнями, девушки эти специальные и опасные для неискушенных пацанов. Типа, подальше от них держитесь, парни, как бы чего не получилось неприятного. А оно нам надо, спрашивается? Хлопец тот единственный, кто к нам с неподдельным интересом относился, сам даже покрикивал на некоторых сильно любознательных леди, типа, чешите отсюда, вас со своим как-кап тут нам только и не хватало. Некоторые, возражали, мы, мол, не как-кап, мы не такие. Хлопец,наш защитник , в ответ, знаю вас, какие вы хорошие, а ну марш отсюда. Спасал, как мог. Один из наших любителей свободных леди чешского производства больше всех продвинутый и любознательный однажды нарвался на накладной бюст одной местной леди, да так нарвался, что от неожиданности мгновенно всякий интерес к достижению определенной цели и потерял. Вот уж мы над ним поиздевались, от зависти, конечно, так мол, тебе и надо, передовому и продвинутому, которого выбрала та самая с пышным бюстом, предпочтя его нам, таким же заинтересованным пацанам. Так и прокопали лопатами весь срок своей братской помощи. Даже денег заработали. Немного, но, представьте только, первая валюта зарубежная, и на пиво хватило, чего-то сувенирное домой можно было привезти. А ещё вручили нам в подарок продукцию местного производства, по две белых нейлоновых рубашки, по тем временам для нас самый писк, стирать в студенчестве эти рубашки оказалось очень просто, да и у нас таких ещё не продавали, дефицит. Каждый получил и по паре дамских перчаток, для наших подруг, на перспективу, так сказать. Вот с этими перчатками и связана любопытная моя история. Даже не история, а просто стечение обстоятельств. Представляете, приезжаю из Чехословакии, уже весь загадочный и легендарный, ещё бы, побывал за границей, авторучки шариковые\дефицит\ привёз, рубашки нейлоновые, жвачку знаменитую. А у меня ещё и джинсы белые, очки солнцезащитные на пол-лица. Было чем погордиться. Да ещё и пара дамских перчаток голубого цвета, таких необычных, до локтя которые. Блин, чем не герой дня, типа Чкалов и компания, которые к американцам летали в своё время. Подарил я перчатки подружке своей, которая на тот момент у меня существовала, а рубашки нейлоновые мои у меня многие пацаны из общежития выпрашивали на торжественные мероприятия. В общаге же все или многое общее! Прошло время, расстался я с той самой подружкой, дело молодое, много их приятных вокруг нас было. При расставании вернулись мои практически не ношенные перчатки опять ко мне, вернула их моя прежняя, типа, чтобы не напоминали они о нашей былой дружбе. Спросите, почему не ношенные. А куда их носить то, да и с каким платьем, что у студенток было соответствующее под такие роскошные перчатки. Вот и получилось, братцы мои, что дарил я своим очередным временным подружкам перчатки, хранили они их, но и не надевали, и даже всегда возвращали мне назад. И не то, что я такой ветреный был, просто так жизнь студенческая складывалась, считайте, что несколько раз приз мой туда-сюда по прелестным девичьим ручкам путешествовал. Как я и говорил, выдали нам осчастливленные нашей помощью чехи и зарплату. Я даже привез домой четыре бокала чешского стекла, бокалы и до сих пор живы, не пользуемся ими, бережём, как память. Тот наш коллега, который руку смозолил и практически весь период нашего упорного труда был на больничном, вы не поверите, получил денег даже больше , чем мы. Вот вам чешский социализм, что тогда нас опять сильно удивило. Попрощались мы с неласковым городом АШ, и отправились уже туристами через всю страну к своим берегам. Неделю мы путешествовали, много интересного увидели, всё необычно и привлекательно. Путешествовать ведь всегда интересно. Запомнилось, что чешский народ был как и в местах нашей работы как-то не очень дружелюбным. Готовились чехи к 68 году, уж больно им наша руководящая «интернациональная рука» не нравилась. Мы и были в какой-то степени невольными жертвами назревающего недовольства. Хорошо помню, как совсем неласково приняли нас на экскурсии на знаменитом Пьзенском пивном заводе. Показали всё как надо, разогрели в меру аппетит, но не угостили даже, типа, за проходной ресторанчик, там можете купить сами. При этом мы своими глазами видели,как иногда падает и разбивается бутылка с конвейера готовой продукции, или местные трудящиеся легко и свободно брали выпить с того же конвейера бутылку- другую. А нам, облом, русские, в смысле, советские, перебьётесь. Ну, как в детстве, хоть немного да подколоть нелюбимых товарищей. А вот когда по Словакии поехали, тут всё изменилось, так нам показалось, местный народ всё же ближе к славянам, к нам значит, чехи, они на запад смотрят, на немцев, которые совсем рядом. Потому-то друзья чехи так и норовят чего устроить неприятного для всего социалистического\ самого лучшего, как мы тогда знали\ лагеря. А словаки к нам дружелюбней, встречали и провожали заметно сердечнее. На такой высокой ноте мы и прибыли опять в ЧОП. Дождались смены колес и покатили по обширной родине своей, воодушевленные увиденным и счастливые своей помощью в построении чешского социализма.

27. Про философию жизни.

Любим мы с Васей, другом моим, пофилософствовать. А что ещё в нашем возрасте остается делать, да ещё с нашим опытом жизненным. Соберемся, значит, в очередной раз чего продегустировать, продегустируем некоторое количество продукции соответствующей, да и в философию ударяемся. Надеюсь, вы, догадливые мои читатели, не заподозрите нас с Васей, что мы по Канту или Гегелю прикалываемся. Или, к примеру, «критику чистого разума» на разумный язык переводим. Нет, господа хорошие, нет и ещё раз нет. Как говаривал персонаж одного из известных фильмов, «на это я пойтить не могу». В смысле, мы с Васей на такое не пойдём, поскольку и не способны даже. Наша философская стезя куда проще, жизнь, со всеми её обстоятельствами и судами- пересудами. Вот по жизни мы и прикалываемся, вкупе с традиционным дегустированием известных и неизвестных напитков. Мы в этом жанре с Васей сильно прибавили, на любой вопрос можем свою личную концепцию возвести до какой угодно высоты и сложности человеческого восприятия. Я больше вам скажу, мы порой так друг перед другом выёбываться начинаем, простите за сленг народный, что к финалу дискуссии не всегда и добираемся. А бывает, доберёмся если, так и самим непонятно, какую же тему обсуждаем. У постороннего совсем голова кругом будет, а нам хоть бы хны, переносим на другой день. Всё, конечно, от количества-качества продукта дегустируемого зависит. Опять же, всё в соответствии с законом философии о переходе количественных изменений в качество. Тут мы с Васей абсолютно в тренде, законопослушные же граждане, давно знаем, что законы нарушать нельзя. Даже и взятки не берём, поскольку не дают и даже не предлагают. Похоже, не за что давать, фигурой не вышли. Вот и соответствуем соответственно. Однако, вернемся в тему. Как-то раз в связи с отсутствием конкретной темы, как говорит Вася, в связи с отсутствием всякого присутствия, взялись мы с ним про смысл жизни дискутировать. Нет, не по серьёзному, конечно, типа, добро людям сделать, здоровьем жертвуя, или коммунизм какой в отдельно взятой семье построить, или ещё чего круче, хотя, что уж тут круче коммунизма может быть. Сидим, значит и беседуем, как два продвинутых в житейском смысле человека. Периодически соглашаясь друг с другом, а иногда и возражая даже. Но возражения, понятное дело, не принципиальные. Вася, к примеру, изрекает истину, что возраст наш нынешний вполне хорош для нас, типа, не так много надо уже , да и возможности куда как скромнее, нежели лет так …надцать назад. Я, естественно , не могу не согласиться, но и своё особое видение добавляю. Говорю ему, типа, Вася, блин, а леди молодые и красивые отчего на нас внимание не обращают. Мы же с тобой ещё ой-ей-ёй какие справные. Ну, хоть бы для виду изображали интерес. Вася в ответ, пригубив из рюмки и закусив свежемалосольным огурчиком, глубокомысленно заявляет, типа, старик, да они ещё молодые и значит, много чего не понимают. Вася пальчик свой музыкальный, мизинчик который, деликатно и интеллигентно так оттопыривает, делает умный вид, насколько это возможно для простого музыканта, и добавляет ещё более весомо, погоди, мол, ещё пожалеют. Опять не могу с ним не согласиться, а сам думаю, а чего же им никто про это не подскажет, потом –то поздно будет, мы и сами их замечать перестанем, просто уже и не сможем. Дальше мы начинаем обмениваться воспоминаниями, как мы совсем недавно ещё общались с вышеупомянутыми леди на языке глаз, а нынче, смотри-ка, мы по-прежнему глазками постреливаем, а они даже в сторону нашу и не смотрят. Вася, чтобы отвлечь меня от угрюмых мыслей рассказал мне историю одного своего приятеля, который в отличие от нас ещё вполне нормально живой, но прокололся нечаянно и теперь скитается как волк одинокий. Слушай сюда, говорит мне мой друг, представляешь приятель мой Р., да ты его знаешь, выехал однажды по делам в столицу, поработал там, как обычно, отдохнул от рутины местной, да и возвращается домой. В порту встречает одну леди вполне знакомую, она летит тем же рейсом. То сё, пошли вместе на регистрацию, багаж вместе сдают, тут и вышла досадная накладка. Приятель мой на стойке регистрации по-джентльменски поухаживал за своей попутчицей, и, как уж это случилось соображайте сами, только на его посадочном талоне оказалось приклеенной багажная квитанция с чужой, да и к тому же женской фамилией. Однако, однако, как говорится, тщательнее надо быть в деликатных ситуациях. Получили они в Новосибирске багаж, да и покатили к родным пенатам. И нет, чтобы выбросить моему приятелю опасный талончик посадочный с наклеенной «уликой», не обратил он внимание на сие недоразумение, которое и привело к неожиданному результату. На другой день, супруга моего приятеля, местная домоправительница, так сказать, по какой-то ей только ведомой причине, принялась за тайную ревизию личных обстоятельств своего мужа, да и обнаружила чужую женскую фамилию на забытом документе. Надо ли продолжать, что было в развитие ревнивых мыслей народного контролера. По фамилии она вычислила человека, нашла через интернет и даже исполнила личный визит… Результат, спросишь меня, результат плохой, снимает теперь мой друг квартиру, получив в качестве приза чемодан с вещами у порога своей квартиры. Так то вот, подвёл итоги Вася, замахнул очередную порцию и вновь как аксиому повторил слова классика жанра-« тщательнее надо, друзья мои»! Не стал я оспаривать эту правильную во всех отношениях мысль, но вопрос свой с повестки дня не снимаю. Какое, говорю, сей справедливый для мужского внимания случай имеет к моему вопросу. Тут уж Вася, который в обычном состоянии находился всегда в свойственным ему оптимизме, не выдержал моих занимательных вопросов, и почти по Пелевину, с глубочайшей болью в глазах выдал мне удивительное по точности мысли изречение: а ты, брат, давно на себя в зеркало смотрел. Я как посмотрю на себя, так и вывод, соответствующий делаю, такая, бля, ЖОПА кругом! После продолжительной паузы, вызванной Васиным пронзительным ответом, подошел я к зеркалу, посмотрел на себя как бы со стороны, подумал немного и согласился с моим мудрым товарищем!!!