Одинокая сосна

Глава 3

Не без труда Игорь застегнул на бесконечно счастливом и потому яро беснующимся Чуи шлейку. И, наконец, поднялся с колен, тяжело отдуваясь и жалея о том, что не додумался сначала одеть пёсика, а затем накидывать хоть и лёгкую, но всё же куртку, подходящую больше для осенне-весеннего периода. Но в этот день с самого утра не выглядывало солнце, а с Балтийского моря дул холодный и сильный ветер, из-за чего отметка уличного термометра опустилась аж до шестнадцати градусов тепла. А также шёл небольшой мерзковатый дождичек и, судя по клубящимся на горизонте чёрным тучам, мог вот-вот перерасти в ливень с грозой.

– Ну что, гулять? – пёсик плюхнулся на жопку и интенсивно замахал хвостом, чуть наклонив запрокинутую голову и вглядываясь своими чёрными глазами-бусинками прямо в глаза хозяину.

Игорь никогда не выходил из дома с Чуи без поводка. Только если на руках, когда они с Настей собирались в аэропорт, чтобы полететь куда-нибудь отдохнуть на недельку. Или в вороте куртки, когда на улице было крайне слякотно или промозгло. Не потому, конечно, что опасался за то, как бы менее чем полуторокилограммовый йоркширский терьер не покусал кого-нибудь: хоть и считал, что собака должна беспрекословно быть на поводке. Он никогда не понимал, как люди не боятся отпускать своих питомцев: ведь сколько случаев было и среди знакомых, у которых даже самые послушные собачки ни с того ни с сего срывались с места и оказывались под колёсами проносившихся по дороге машин или же вступали в неравную схватку с бездомными сородичами. Были и те, кто просто-напросто убегали – хорошо ещё, что большинство находились. Наконец, Игорь как-то читал в интернете истории о том, как хищные птицы наподобие орлов уносили малюсеньких той-терьеров и чихуахуа… от одной только мысли о том, как Чуи, всегда такого храброго, доброго и беззащитного, уносят в небо, Игоря начинало потряхивать от волнения, а руки покрывались липким холодным потом. В детстве и юношестве у него не было домашних питомцев, сколько они с сестрой ни просили – вернее даже сказать умоляли – родителей завести кошечку или собачку. Был с год аквариум с рыбками, но они больше напоминали элемент интерьера, чем полноценного друга человека. Настя же напротив привыкла к тому, что в доме есть некоторая живность и всегда планировала завести кого-нибудь, когда появится и чуть подрастёт ребёнок. Чтобы прививать ему ответственность и умение заботится о ком-то. Но всё случилось совершенно не так, как они планировали… и Чуи стал первым их домашним питомцем всего лишь чуть менее пяти лет назад, когда они уже переехали в Калининградскую область. И окончательно смирились с тем, что наследников у них никогда не будет.

Решив всё же не брать с собой зонтик, так как далеко отходить от дома он не собирался, Игорь, наконец, раскрыл дверь перед Чуи, совсем уж потерявшим терпение и потому кружащим без остановки на месте, высунув язык и громко дыша. Прищурившись и напрягая глаза, Игорь бросил взгляд на электронные часы. Это был один из последних подарков от Насти, которая знала, как он любит всевозможные технические новинки и аксессуары. Сегодня Игорь планировал находить кругами не меньше десяти тысяч шагов: подышать свежим сосновым воздухом и хорошенько размять ноги. На удивление у него было даже вполне сносное настроение – которое разбилось в тот же миг, как Игорь увидел соседа, грузящего какие-то пожитки в багажник своего небольшого и старенького Шевроле Авео. За последние пару дней к нему трижды приезжал грузовичок, каждый из которых Павел Петрович с женой набивали доверху.

– Доброе утро, Игорь! – крикнул раскрасневшийся Павел после того, как поставил что-то явно тяжёлое в багажник и теперь разминал спину, массируя её рукой и совершая с кряхтением скручивания то в одну, то в другую сторону. – Так себе погода сегодня выдалась, правда?

– Здравствуйте! – также поздоровалась и жена Павла с крыльца и скрылась в доме, направляясь, по всей видимости, за очередной порцией вещей.

Игорь махнул им в ответ:

– Погода да, согласен. Собираетесь уезжать? – спросил он, приблизившись к забору.

– Да, пора уже. Последнее закинем – и в путь. Какой всё же Чуи хороший! Кто у нас хороший мальчик, а? – также подойдя поближе, обратился Павел Петрович к собачке, присев на одно колено на мокрую траву и протянув руку к обрадовавшемуся вниманию йорку. Он коротко принял ласку и после сразу же начал лизать пальцы соседа.

Игорь тяжко вздохнул и пожал плечами. Каким бы он ни был нелюдимым, но, во-первых, относился к Павлу Петровичу всё же скорее положительно – что было редкостью. А также совершенно не любил перемен. Особенно после того, как его навсегда покинула Настя… несмотря на то, что Игорь понимал, что самое страшное уже произошло – но теперь боялся и каждого следующего утра. Что что-то снова изменится в худшую сторону… Иногда в мыслях даже начинала разрастаться мысль, синтезированная с вязким тягучим страхом, что как бы хотелось остановить время, чтобы хоть что-то осталось прежним, а не ускользало сквозь пальцы, словно песок. В такие моменты чувство стыда и горечи захлёстывали Игоря. Зачем вся эта жизнь, если нет больше рядом с ним его Насти?

– А ты всё же решил до конца биться? – поинтересовался Куропаткин, продолжая краешком пальцев поглаживать подставляющего бочка Чуи.

– Не знаю. Понимаю, что, быть может, зря упёрся. Но не могу иначе. Пропади они все пропадом, – процедил сквозь зубы Игорь и в сердцах даже сплюнул под ноги.

– Это точно…

В этот момент до беседующих донёсся усиливающийся с каждым мгновением звук автомобиля, движущегося по гравию. К калитке участка, всё ещё принадлежащего Игорю, подъехал белый кроссовер. А в следующую же секунду из него уже выходил представитель администрации, знакомство с которым было непродолжительным, но всё равно крайне неприятным для Игоря. Он почувствовал, как в ту же секунду волна ярости поднялась в груди и захлестнула его с головой.

– Чёрта помянешь, он и появится, – цокнув, заметил Павел Петрович. – По твою душу, небось. Ещё и на этом «чудо» автомобиле. Во даёт.

Игорь не ответил, продолжая исподлобья наблюдать за чиновником, замешкавшимся около машины, в тщетных попытках поставить её на сигнализацию.

– Приделали шильдик, назвали, понимаешь, отечественным автопромом. Вот моя Нива, которая у меня для охоты – это да, наш автомобиль. Пусть чуть грубоватая лошадка, но зато сноса нет и никогда не подведёт. А это… Недоразумение, одним словом, чтобы без мата. Ещё ведь и стоит дороже своего китайского собрата-близнеца. Да лучше я Ниву продам и свою Авейку до последнего винтика починю – и буду до конца жизни ездить на ней в удовольствие. Чем на этом металлоломе.

Игорь был полностью согласен с соседом. И с определением этого чёртового Стрельцова – или как там его, – и с отношением к автомобилю, носящему теперь гордое имя «Москвич». Ему было до боли в сердце обидно, что столько лет были все силы и возможности развивать по-настоящему своё, отечественное – и всё насмарку. Как бы Игорь несколько лет не изгалялся и не возмущался Насте про АвтоВАЗ, но на самом деле его радовал тот период, когда за дело взялся концерн Рено-Ниссан. Появилась надежда, что понемногу научимся делать хорошие машины. В конце концов, даже появились как минимум цепляющие взгляд модели Vesta и X-ray: особенно вырезы по бокам кузова, добавляющие свою изюминку и узнаваемость. Даже та же Granta под конец светлых времён стала выглядеть вполне сносно. А теперь… чего ждать теперь? Очередного переделанного «китайца» с задранным ценником?

Тем временем Стрельцов, раскрыв над собой большой чёрный зонт, несмотря на то, что с неба теперь едва падали малюсенькие капельки, подошёл вплотную к калитке и, как и в прошлый раз по-идиотски наигранно улыбаясь, по-дружески помахал Игорю, привлекая к себе внимание.

– Ладно, оставлю вас на разговор наедине. В любом случае удачи тебе, Игорь. И главное – не опускай руки. Никогда, – произнеся это, Павел Петрович направился вглубь участка, намереваясь быть как можно дальше от зоны назревающего конфликта. Он не любил разборок, пререкания, криков – а тем более мордобоя, которого вполне ожидал в сложившейся ситуации. И не хотел быть в этом замешанным, пусть и даже в роли свидетеля.

Понимая, что в покое его так просто не оставят, Игорь направился к представителю администрации. Говорить с ним Игорю не хотелось, скорее просто схватить за шкирку, запихнуть обратно в машину – желательно с пинком под зад, – и насладиться видом того, как он будет улепётывать, пока на кузове не появились вмятины, а стёкла все целы. Тем не менее, деваться было некуда. Но выходить со своего участка Игорь не собирался, потому остановился в нескольких шагов от забора, смерив незваного гостя презрительным взглядом. Чуи, по всей видимости, почувствовав напряжение и злость хозяина, и оттого залился тоненьким писклявым лаем, перемежая его с утробным рыком, скорее похожим на урчание.

– Добрый день, Игорь Иосифович!..

– Игорь Исакиевич.

– Прошу прощения, совсем замотался-заработался. Конечно, Игорь Исакиевич. Вы помните меня? Я Руслан…

– Помню, – вновь буркнул Игорь, не давая тому договорить.

– А, ага. Это хорошо, да… – отчего-то замялся тот. Но быстро собрался с мыслями и, кашлянув, продолжил. – Так вот, я приехал к вам, чтобы обсудить с вами те варианты, что предлагает вам подрядчик и государство взамен за ваш переезд. Поверьте, есть несколько просто замечательных: поближе к морю, прямо у леса. Воздух там чистый-чистый, все удобства…

– Меня и здесь всё вполне устраивает, благодарю покорно.

– Ну что же вы так. Останавливаете проект федерального значения, между прочим! Все согласились – вон, ваши соседи как раз, как я понимаю, занимаются переездом. Они молодцы, всё поняли. А вы что же… Знаете, мы готовы даже предложить вам помощь с перевозкой вещей. Да и со всем, что понадобится.

– Что ж, могу только поблагодарить вас и свою судьбу за столь великодушное предложение. И, разумеется, попросить прощения за то, что я не столь… как вы сказали? Благоразумен, как мои соседи. А теперь будьте добры, оставьте меня в покое. Всего хорошего.

Бросив эти слова, Игорь обернулся через плечо и быстрым размашистым шагом направился обратно в дом. Он чувствовал, что раздражение достигло крайней точки кипения, и – боясь понаделать каких-нибудь глупостей, – решил прервать этот бесперспективный разговор. С силой хлопнув входной дверью, Игорь, не раздеваясь, сел на кушетку и закрыл руками голову.

– Провались они все пропадом…

Из глубины сердца вырывались боль и отчаяние, перехватывая горло. Игорь хотелось плакать, выть, кричать – но он не умел таким образом выпускать разрывающие его изнутри эмоции. Лишь сильнее сдавливал виски ладонями, словно сжимая душевную боль внутри своей черепной коробки.

Чуи тихонько заскулил и приподнялся, упершись двумя лапками в колено Игоря. Его чёрные глаза-бусинки на слегка наклонённой голове безотрывно смотрели на хозяина.

– Такие вот дела у нас, Чуи… Настя бы сейчас подсказала, как правильно поступить. Она наверняка сказала бы мне ради сохранения нервов согласиться с каким-нибудь предложением. Всё бросить… Как? Несмотря на воспоминания. И дом, и участок. И сосенку… Но я не могу, понимаешь? Это всё, что от неё осталось. Всё…

Игорь показалось, что глаза Чуи погрустнели. Он потрепал его по голове и, улыбнувшись сквозь силу, вновь заговорил с питомцем:

– Ты ведь помнишь, какая она была хорошая, да? Очень тебя любила. Буквально души не чаяла. Конечно же помнишь… Мы с тобой никогда её не забудем. В нас остаётся её след на этой земле.

***

На прошлой неделе мы поженились. А ведь прошёл всего год с того дня, как мы впервые увидели друг друга в Летнем саду. Всего год – удивительно! Ведь как только я задумывался об этом, мне начинало казаться, что я знаю Настю всю свою жизнь. Первое моё впечатление было не ошибочным: мы действительно были словно две половинки прекрасного целого. Всё так же, как и в первый день, понимали друг друга с полуслова; имели схожие суждения на ряд тем, которые у других пар вызывают конфликты и недопонимание. В принципе смотрели на этот мир едва ли не одинаковыми глазами. Только Настя ещё верила в доброе и светлое в людях, тогда как я давно уже разочаровался во многих аспектах социума.

При этом с самого детства меня пугала женитьба, да и выбор своей второй половинки в принципе. Бросало в пот от мысли, что будет, если я ошибусь? Ведь зачастую на первых порах отношений люди ведут себя совсем не так, как обычно. Пытаются показать свои наилучшие качества и спрятать как можно глубже худшие черты характера. Признаться, не знаю, откуда во мне брался этот страх. Ведь и мои родители, и бабушки с дедушками, несмотря на небольшие шероховатости и разногласия, тем не менее, были вполне благополучными семьями. Все обходились без громких скандалов, измен и избиений. И всё же я боялся свадьбы, как огня – до тех пор, пока не встретил Настю. И перестал даже замечать других девушек. Нет, конечно, продолжая учёбу и позже уже работая, я взаимодействовал и общался с коллегами прекрасного пола. Но воспринимал их скорее как своих знакомых и друзей наравне с парнями.

Удивительным было и то, как мы поладили с семьями друг друга. Да и наши семьи меж собой. Настолько, что я перестал понимать анекдоты про тёщ, свекровей и тому подобное: ведь они казались столь нереалистичными, учитывая сложившиеся у нас отношения.

При этом многие мои друзья удивлялись, как мы с Настей находим столь много общего. Ведь я технарь, будущий инженер, играющий в футбол и волейбол, обожающий боевики в кино. А она лингвист, с основной специальностью переводчика с немецкого, увлекающаяся искусством и посещающая различные выставки и музеи. Которые, к слову, нравились всегда и мне – но это я скрывал от своих друзей, чтобы не казаться каким-то другим, лишним. В любом случае секрет был прост: мы уважали интересы и увлечения друг друга. А иногда и вовсе старались проникнуться ими: как, например, я пристрастился к чтению. И старались в большей степени уделять внимание такому общему времяпрепровождению, которое нравилось нам обоим.

И теперь мы с Настей собирались совершить большое путешествие: круиз на теплоходе из Ленинграда в Москву, как некое празднество в честь бракосочетания. Конечно, мы уже не раз отправлялись в совместные поездки, но много более простые, переживая условия, как и подобало студентам. Я очень волновался о том, чтобы всё прошло волшебно, ведь Настя, в отличие от меня, никогда не бывала в подобных путешествиях.

Но успокаивал себя мыслью о том, что если что-то даже не совсем сложится так, как мы планировали, то это не беда. В конце концов, когда-нибудь можно будет взять и «реванш». Да и впереди нас ждёт целая жизнь вместе, которая будет наполнена и другими счастливыми моментами. Которых – я не сомневался ни секунды – у нас будет очень и очень много.

И в этом я ничуть не ошибался. Не знал лишь того, как будет больно потерять Настю, сконцентрировав в ней весь свой мир и свою жизнь… В ней и только лишь в ней заключалось моё счастье, теперь безвозвратно потерянное.

Часть 3. Последняя грань