Голова без всадника

От автора

Все события, герои и места в этом рассказе — вымысел. Любые совпадения с реальными людьми, организациями или происшествиями случайны.

Глава 1. Выход из отпуска

То, чем мы занимаемся в течение жизни, оказывает огромное влияние на нашу личность, мировоззрение и повседневные привычки. Настоящим везением можно считать ситуацию, когда работа, которой посвящаешь своё время, приносит удовольствие и позволяет помогать другим людям.

Макар искренне любил свою работу следователя. Хотя порой возникали моменты, когда хотелось всё бросить и уйти.

Придя в отдел полиции, он широко распахнул дверь кабинета и тут же погрузился в атмосферу рабочей рутины. Запахи бумаги, канцелярских принадлежностей и лёгкий аромат утреннего кофе быстро вернули его в привычную среду. В воздухе — привычный рабочий шум: голоса, смех, стук клавиатур, далёкие звонки телефонов.

За время отпуска ситуация изменилась. Начальник следствия — в больнице. Операция, долгая реабилитация. Вместо него временно назначили женщину из регионального управления — Евгению Юрьевну. Она раньше курировала их отдел по зональному контролю, а теперь выходило, что руководила.

Макар слышал о ней. Внешне — улыбка, открытость, готова выслушать. За глаза — другая. Говорит о людях резко, осуждает. Главное — требует. За чужие ошибки заставляет отвечать, не вникает в обстоятельства, гнёт показатели. Идеальный начальник для ада, если в аду ведут статистику.

Так что возвращение вышло скомканным. Вместо радости — настороженность.

Коллеги встретили Макара тепло. Кто-то хлопнул по плечу, кто-то кивнул с улыбкой. К новому назначению отнеслись как к временному явлению — перетерпим, и всё. Но гораздо больше их интересовали горы.

— Слушай, Макар, ну хоть что-то расскажи, — не отставал молодой опер. — Там же красиво, говорят.

— Красиво, — согласился Макар. — И холодно. И высоко.

Он посмотрел на них. На лица, на которых читалось любопытство. Хотелось сказать: «Вы не представляете, что там было». Но он знал: такие вещи не рассказывают. Их переживают.

— Как прошёл поход? Что запомнилось? Было ли сложно? — не унимался опер.

Макар глубоко вздохнул, тихо улыбнулся и спокойно ответил:

— Нормально.

Глава 2. Поход в горы

— Ну как, нормально?

Восхождение в горы запомнилось Макару очень сильно — на всю жизнь. От точки сбора в предгорье, где он вместе с друзьями ещё раз проверил и сложил все необходимые вещи по рюкзакам, до штурмового лагеря в горах — они поднимались три дня. Казалось бы, ничего особенного, но практически всё это время приходилось идти вверх по пересечённой местности с тяжёлым грузом на спине. Вес Макара составлял 65 кг, а рюкзак с вещами тянул на 34 кг. Именно в тот момент он понял, насколько полезно было заниматься в спортзале.

Кроме того, нарастающая высота вносила свои сложности. Чем выше они поднимались, тем меньше становилось в воздухе необходимого телу кислорода. Требовалась постоянная адаптация, акклиматизация. Организмы людей реагировали на это совершенно по-разному. Случались порой парадоксальные ситуации: кто-то имел отличную физическую форму, но страдал от проявлений «горной болезни»; в то же время рядом шла группа, в которой гид — худощавый, жилистый мужчина, при этом куривший, — легко справлялся с нагрузкой и добрался до вершины без малейших затруднений.

В штурмовом лагере на высоте 3800 метров — там, где начинались ледники и лежал снег, — на акклиматизацию ушло двое суток. Ежедневно совершали небольшие походы повыше, проводили там определённое время, грелись горячим чаем из термосов — и возвращались обратно в лагерь. За это время организм начал постепенно привыкать к новым условиям, а с каждым следующим выходом поднимались всё выше.

Для полноценного и комфортного восхождения на вершину достаточно было всего одного дополнительного акклиматизационного дня. Но, как часто бывает, в какой-то момент всё пошло не по плану. Погода в горах переменчива: ясный день может смениться сильным ветром и снегопадом уже на следующее утро.

В час ночи, когда они отдыхали после акклиматизационного выхода, в палатку внезапно засунулся старший группы и сообщил, что, если хотят успешно совершить восхождение, стартовать нужно незамедлительно. Образовалось редкое, идеально подходящее погодное окно: ночное небо чистое, без облаков, ветра нет, но уже через сутки прогноз обещает резкое ухудшение. Следовательно, выбор простой: либо начинать подъём сразу, пусть подготовка и кажется недостаточной, либо спускаться вниз, потому что следующей подходящей погоды ближайшую неделю ожидать не стоит.

И это — отсутствие нужного объёма акклиматизации — не замедлило сказаться. Когда поднялись на высоту ближе к 5000 метров, самочувствие начало стремительно ухудшаться: сказалась нехватка кислорода, стали накатывать головокружение, общая слабость. Даже несмотря на то, что с собой взяли лишь самое необходимое, оставив основную экипировку в штурмовом лагере, ощущения становились невыносимыми. Макар чувствовал, будто вот-вот лишится сознания. В ушах — звон, перед глазами — словно разряды молний. Сердце колотилось где-то в горле. Казалось, что голова невесомая, налитая ватой, а тело — чужое, непослушное. Будто его закручивает в каком-то невидимом потоке — состояние, какое бывает на грани потери сознания. «Вертолет», — подумал он. Не знал, откуда взялось это слово, но оно точно описывало то, что он чувствовал: вращение, гул, рвущийся наружу пульс.

Остальные участники держались куда увереннее. До вершины оставалось преодолеть расстояние, которое по времени заняло бы 2–3 часа подъёма.

— Как ты? — спросил один из друзей.

— Нормально, — ответил Макар. И сам удивился, как легко сорвалось с языка это слово.

Посовещавшись, приняли решение: ввести специальный препарат, облегчающий состояние при высокогорном восхождении. Такой препарат имеется в аптечках многих альпинистов. Он не убирает усталость, не даёт сил, а просто снимает симптомы горной болезни — тошноту, головокружение, туман в голове, чтобы человек мог идти дальше. Средство оказалось эффективным, существенно облегчив страдания. Более того, тот же препарат потребовалось применить и другому участнику группы, поскольку у него вдруг проявилась странная форма «горной болезни»: за 200 метров до вершины у участника возникло чувство «ледяного промерзания изнутри», при отсутствии каких бы то ни было признаков реального переохлаждения или обморожения, и он решительно отказывался продолжать движение вперёд.

Вершина. Небольшой участок горной местности, где возвышается среди льда и снега металлическая пирамидка с обозначением высоты. Да, вокруг потрясающая красота, да, чувствуешь сильную усталость… Однако ожидаемой эйфории и эффекта «вау!» не случилось. Макар стоял в стороне, смотрел на облака внизу и думал: «Я здесь. Я сделал это».

Но на этом испытания не закончились. Теперь начиналось самое ответственное — ведь важно не только достичь вершины, но и безопасно вернуться. Чаще всего несчастья случаются именно на стадии спуска.

Стало темнеть. Погода начала резко портиться. Поднялся сильный ветер, закружил снег, видимость мгновенно снизилась. Размеченный вешками путь теперь еле проглядывался сквозь белёсую мглу. Макар отчётливо понял серьёзность момента, услышав, как изменился голос руководителя группы. Раньше мягкий и дружелюбный, сейчас он звучал жёстко и строго. Короткими чёткими приказами он направлял группу, контролируя порядок передвижения и направление движения. Такие меры были необходимы, ведь тропинка проходила вдоль опасных ледниковых трещин глубиной в десятки метров. Часть из них была скрыта под слоем свежего снега, и провалиться в одну из них без страховки значило подвергнуть себя смертельной опасности.

На фоне общей картины неприятностей, по закону подлости, наступил ещё один критический момент: действие препарата закончилось. Волна усталости вновь обрушилась мощным потоком. Симптомы вернулись — тошнота, головокружение, туман в голове. Хотелось просто упасть и лежать неподвижно. Возникла альтернатива: либо заново применять препарат, но это непонятно, как может сказаться на организме, либо срочно спускаться вниз, где кислорода больше. Обычно баллоны с кислородом на эту гору никто, кроме особо пафосных восходителей, не брал.

— Я не могу, — выдохнул Макар.

— Можешь, — сказал старший. — Слышишь? Можешь. Ты уже почти внизу. Ещё немного.

Макар сжал зубы и шагнул вперёд. Выбрал второе.

При спуске к штурмовому лагерю, по просьбе Макара, испытывавшего сильное утомление, каждые 15 шагов делали короткую паузу для отдыха; затем интервалы увеличили до 50 шагов, а ближе к лагерю довели до 500 шагов. Логично: чем ниже — тем больше кислорода, больше сил. Запасы воды в термосах иссякли, а снег никак не заменял питьё.

В какой-то момент Макар поскользнулся. Нога ушла вниз по склону, он потерял равновесие и упал на колено. Веревка натянулась — его держали другие. Он упёрся руками в снег, чувствуя, как холод пробирается сквозь перчатки. Мгновение — и он поднялся. Потому что у него был выбор: остаться на коленях или встать. Он встал. В тот момент он вдруг понял: в жизни всё так же. Можно упасть. Можно поскользнуться. Но всегда есть выбор — встать или лежать. Он выбрал встать. И пошёл дальше.

— Идём, — сказал он. И сам удивился тому, как спокойно прозвучал его голос.

До штурмового лагеря добрались в девять вечера. В полной темноте. Уставшие, мокрые, но живые.

Макар рухнул в палатку и не двигался. Но прежде чем лечь, нужно было сделать ещё кое-что. Он знал: после такого дня организм истощён. Если не поесть горячего, не выпить горячего чаю с чем-то сладким, то сил к утру не будет. Организм на высоте работает на пределе, и восстановление во сне без еды и питья — это пустое место. Чтобы утром встать, нужно было сначала согреться изнутри. А для этого нужна была вода. Не снег, не лёд — а чистая талая вода из ручья, который стекал с ледника. Она была внизу, между камнями. И до неё нужно было дойти.

Макар заставил себя подняться. Ноги не слушались, но он пошёл. В темноте, переступая через камни, он спустился к ручью. Вода была холодной, прозрачной, звенящей. Он набрал её во флягу, поднялся обратно. Кто-то уже разжигал горелку. Через несколько минут — кипяток.

Заварка, сахар, сухарики, шоколад — и тот, что остался после подъёма. А ещё — лапша быстрого приготовления. Кипяток залили в кружку, накрыли сверху тарелкой, подождали пять минут. Потом — специи, перемешать, и горячий, солёный, жирный бульон обжёг горло. Простая еда, без изысков, но именно она, вместе с горячим сладким чаем, делала то, что не мог сделать ни один препарат: возвращала организму тепло, соль и энергию. Макар пил чай, ел лапшу и чувствовал, как жизнь возвращается в тело.

Он сидел у палатки, смотрел на звёзды. Они висели над ним, крупные, холодные, бесконечные. Он подумал: «Я здесь. Я справился. И я встал, даже когда упал».

Утром старший группы улыбнулся:

— Ну как, нормально?

Макар помедлил. Посмотрел на свои руки — они ещё дрожали, но уже слабее. Посмотрел на горы. Они стояли там, белые, холодные, равнодушные. Но он их победил. Вернее, победил себя.

— Нормально, — ответил он.

И в этом слове теперь было всё. И страх, и боль, и победа. И то, что он не сдался.

У альпинистов бывают восхождения и удачливее, и сложнее, чем у Макара. Организм каждого человека реагирует на высоту индивидуально. Стоило ли вообще идти в горы, несмотря на трудности и тяготы? Однозначно — стоило. Макар ни разу не усомнился в правильности своего решения.

Позже, когда он сидел в кабинете и смотрел на бумаги по делу Иванова, он вспомнил тот момент. Когда упал на колено, когда хотелось лечь и не двигаться, когда было проще сдаться. Но он встал. И пошёл дальше. Так он делал всегда. Даже когда ему говорили: «Оставь как есть, не сопротивляйся». Он всё равно шёл до конца. Потому что знал: если остановишься — не дойдёшь. А если дойдёшь — увидишь правду. Даже если она спрятана за десятилетней пылью.

Глава 3. Новые дела

Утреннее совещание у начальника следствия. Макар получил новые уголовные дела. Стандартный набор: кражи, грабежи, телефонные мошенники, телесные. Светлые, тёмные — всё как всегда. Допросы, запросы, характеристика, предъявление обвинения, обвинительное заключение. Рутина. Она не надоедает — она просто есть.

Одно дело выделялось. Причинение тяжких телесных. Свежее. Обвиняемый в СИЗО. Надо быстро — и в суд.

Макар открыл материалы уголовного дела. Картина: квартира, компания. Трое мужчин, одна женщина. Потерпевший — Иванов Александр Петрович. Свидетель — его жена, Иванова Ирина Сергеевна.

Он остановился. Перечитал.

«Вот это поворот, — подумал он. — Та самая пара. Со своими тараканами. Сколько они ему нервов и времени извели тогда. Муж и жена — одна сатана. Точнее не скажешь».

Он откинулся на спинку стула. Вспомнил. Дело о мошенничестве, много лет назад. Иванов — главный подозреваемый. Водил его за нос, врал, препятствовал. Жена — та ещё штучка. Иванов тогда бизнесменом был, она где-то работала. Сейчас он потерпевший. Ирония. Но смешно не было.

«Значит, пригласили двоих, — продолжил читать Макар. — Петров Дмитрий Анатольевич — обвиняемый. Ионов Андрей Владимирович — свидетель. Распивали спиртное».

Показания. Что говорят?

Потерпевший: помнит мало. Пригласили, выпили, удар, больница. Скорее всего, Петров.

Жена: подтверждает. Гости, выпили, она на кухню, шум, удар, муж в крови.

Петров: помнит мало, спал, никого не бил.

Ионов: видел конфликт между Ивановым и Петровым. Петров ударил. Жена вызвала скорую. Петров уснул на диване.

В деле — рапорт опера. Причастен Петров. Свидетель Ионов подтверждает. И ещё: Петров — бывший судимый, боксёр, КМС. Удар поставлен. Мотив есть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.