Песнь Обреченного Мира II : Преданные

Хочу посвятить эту книгу всем тем, кто читал «Песнь Обречённого Мира: Баллада о Веспере», и отдельно — своей бессменной музе вдохновения.

Давным-давно, в мире необъятном и далёком…

Песнь Обречённого Мира: Преданные

Разве это конец?!

Ветер с моря пах солью, свободой и смолой. Для Джона Кливиона этот запах был слаще любых духов. Всего несколько недель назад он был всего лишь новобранцем в Картеле Междуречья — паутине интриг, отравленных клинков и подлых шёпотов за спиной. Та жизнь, с её удушающими правилами предательства, была не для него. Его душа рвалась к простому и ясному закону моря: сила, верность своим и дележ добычи под звон кружек.

Теперь он стоял на пустынном побережье Мирталиса, вглядываясь в предрассветную мглу. Ветер трепал его простую куртку, а в кармане лежала пиратская метка — грубый серебряный зуб акулы, знак того, что Братство его приняло. Он ждал лодку, что должна была отвезти его на «Буревестник», его новый дом.

Именно тогда он их увидел.

Сначала это были лишь тёмные точки на горизонте, но они росли с пугающей скоростью. Не разрозненные суда контрабандистов или торговые когги. Это был строй. Целая армада из двух десятков кораблей, выстроенных в безупречный клин. Их корпуса были вытесаны из тёмного, почти чёрного дерева, а паруса, туго закреплённые, были прошиты сложными узорами, незнакомыми Джону. Над мачтами реяли флаги — фиолетовые, с изображением золотого, стилизованного жука.

Сердце его ёкнуло. Это был не пиратский флот. Это был флот чужаков.

Корабли, не замедляя хода, с жуткой тишиной подошли к берегу. Спустились трапы, и на песок хлынули воины. С первого взгляда они казались людьми — такого же роста и сложения. Но когда они строем прошли мимо его укрытия, Джон увидел их глаза. Совершенно чёрные, без белка и радужки, словно две капли ночи. Гондерфллцы. О них ходили слухи среди контрабандистов, торгующих с заморскими землями. Говорили, что это свирепый и высокомерный народ, чья империя лежит далеко за морем.

Они были одеты в латы из отполированного до зеркального блеска золотого металла. В руках они сжимали длинные копья, наконечники которых сочились ядовитой, фиолетовой субстанцией, происхождение и действие которой были никому не ведомы.

«Кто вы?..» — прошептал Джон, инстинктивно прижимаясь к скале.

И тогда ему явили их мощь во всей полноте.

С неба, из-за свинцовых туч, донёсся оглушительный, первобытный рёв, от которого содрогнулась сама земля. Джон поднял голову и увидел его. Дракон. Не механическое чудище, а истинный, древний змей, как в самых древних сказаниях. Но его размеры были немыслимы, чудовищны. Его чешуя отливала цветом вулканического обсидиана, а размах крыльев затмевал солнце. И на его спине, на специально возведённых платформах и в седлах, стояли и сидели воины. Их были сотни, если не тысяча. Те самые гондерфеллцы, что приплыли на своих кораблях.

Захватчики из-за моря, о которых лишь шептались в портовых тавернах. С флотом, с армией, с ядовитыми копьями и легендарным драконом. Они высадились не с миром.

Лодка пиратов была уже не важна. Старая жизнь в Картеле — тоже. Джон Кливион, вчерашний новобранец, а ныне пират-неофит, понимал лишь одно: в его новообретённую свободу ворвалась буря, несущая на своих крыльях иноземную сталь и яд. Он развернулся и бросился бежать вглубь берега. Он должен был предупредить кого угодно.

Война, которую никто не ждал, только что началась. И началась с тихого, идеально организованного вторжения под знаком золотого жука на фиолетовом поле.

Глава 1: Масштаб проблемы

За последние семь лет мир изменился до неузнаваемости. На политической карте возникла новая фигура — Вечный Император. Его происхождение оставалось загадкой, но могущество не оставляло сомнений: ходили слухи, что сила Императора сопоставима с божественной. Именно он объединил Нордленд и Стоунстейт в единое государство — Средне-Северную Империю.

Однако новый порядок пришёлся не всем по нраву. Многие жители Стоунстейта верили, что законная наследница Алриха Виталия ещё жива. Недовольные образовали повстанческие группировки, а их негласным лидером стал лучший алхимик острова Родера — человек по имени Гридмер.

Несмотря на внутреннюю оппозицию, Вечный Император сумел защитить свои владения от внешних угроз. Задача была не из лёгких: остальные провинции поделили между собой вернувшиеся из изгнания догурцы и захватчики с Гондерфелла.

Догурцы основались на земле предков в Гиганттауне, а гондерфеллцы обустроили свой главный штаб в Мирталисе. Провинция быстро оказалась под их полным контролем, и за семь лет захвата буквально расцвела. Пусть и ценой репрессий против большей части местного населения и переселения своих людей, гондерфеллцы застроили её прочными и совершенными зданиями, развили сельское хозяйство и наладили работу мануфактур. Другие провинции, попавшие под их контроль, не знали такой «заботы» — там захватчики установили режим хладнокровного террора.

Эта ситуация лишь укрепляла доверие обычных жителей Средне-Северной Империи к Вечному Императору, видевших в нём единственную защиту от чужеземной угрозы.

Что же до Джона Кливиона? Ему удалось добраться до островов Пиратского братства — клочка земли, который пока что остался нетронутым ни гондерфеллцами, ни догурами, ни Вечным Императором. Наконец-то он обрёл ту жизнь, о которой мечтал. Впервые он был по-настоящему свободен. Свободен от законов и чужих принципов.

Глава 2: Грандиозный план

Старый Дарлион, некогда управитель столичного Тайнкора, мрачно оглядел сырое подвальное помещение — их нынешний штаб. Его ладони сжимали чашу с вином, словно это был яд. Потрёпанная броня, два проржавевших наплечника и топор на бедре с гербом старого Стоунстейта — скрещённые кирки на щите. Теперь этот символ ничего не значил. За него они сражались, а их самих считали не борцами за правду, а террористами, несущими хаос.

— Слушай, мы не можем вечно полагаться на твою «чуйку», — голос Дарлиона был глух и устал. — Я стар. Наши ряды редеют, а не растут. С чего ты взял, что она жива? Семилетние угрызения совести?

Гридмер, напротив, горел. Но в его глазах, помимо решимости, жила старая боль.

— Это не угрызения совести, Дарлион. Это долг, — тихо, но твёрдо сказал он. — Ты знаешь эту историю. Мы сбежали вместе, и её вернули силой. А она… она выпросила у отца мне жизнь. Сказала: «Оставь его». А Алрих… — Гридмер с горечью усмехнулся, — …с его помутнённым разумом, лишь буркнул что-то вроде «пусть остается, лишь бы под ногами не мешался». Его мысли были уже в плену у того… бога безумия. Я был никем. Призванным, но не ко двору. А она заступилась за меня. И в день, когда явился Император, я видел, как это чудовище утащило её вглубь замка. И я снова бежал. В первый раз — со счастливым сердцем. Во второй — с разбитым. Теперь пришло время вернуть долг.

— Это самоубийство! — Дарлион с силой поставил чашу на стол. — Даже если мы проникнем в темницу, мы найдём там лишь воров и пьяниц. Никакой принцессы! И даже если найдём, кто пойдёт за нами? За спинами у нас лишь призраки прошлого.

Он имел в виду их людей. Костяк повстанцев составляли те, кому был дорог старый порядок: бывшие гвардейцы, управители, стражники — люди, потерявшие статус и власть с приходом Императора. Большинство имело боевую подготовку, но лишь у немногих за душой был настоящий, пропитанный кровью и дымом опыт. Остальных — писцов, чиновников, придворных — за семь лет изнурительных тренировок превратили в подобие солдат. Они могли кое-что из себя представить, но Дарлион не обольщался: против дисциплины легионов Императора их упорства могло не хватить.

— Им нужен не мы, им нужен символ, — не отступал Гридмер. — Живой. И для этой миссии нам не нужна вся армия. Только лучшие.

— А вот здесь ты ошибаешься, старый друг, — в глазах Гридмера вспыхнул знакомый Дарлиону огонёк алхимика, видящего решение сложнейшей задачи. — Ты забываешь, что я — единственный, кто знает рецепт зелья невидимости. А ты… Ты лучше любого помнишь планировку замка. Ты должен составить нам путь. Задача ясна?

Дарлион тяжело вздохнул, его взгляд упал на топор с ненужным уже гербом. Он видел не просто одержимость — он видел искупление.

— Ладно. Но если её там не окажется, Грид… Я прикончу тебя этим самым топором. Обещаю.

Гридмер встретил его взгляд, и на его губах дрогнула улыбка, в которой было мало веселья.

— Это честно. И да пребудут с нами боги… если они ещё не отвернулись от нас окончательно.

За довольно короткий срок план был готов. Команда для наступления тоже — Дарлион отобрал только тех, у кого за спиной был реальный боевой опыт. В основном, это были бывшие гвардейцы, чьи лица за семь лет стали лишь суровее. Они были готовы. Осталось лишь дождаться подходящего момента, когда тень над столицей сгустится достаточно, чтобы скрыть их движение.

Глава 3: Малый Гондерфелл

В то время как в сырых подвалах Стоунстейта зрели планы спасения принцессы, провинция Мирталис, теперь известная как Малый Гондерфелл, жила по чужеродным, выверенным до мелочей законам. За семь лет гондерфеллцы не просто захватили её — они перекроили, отлили в новую форму, как мастер отливает клинок.

Подавляющее большинство прежних жителей было изгнано или уничтожено. Те же немногие люди, что остались, влачили жалкое существование, образуя самое низшее сословие. К ним относились не лучше, чем к скоту, — терпели, пока те были полезны, и выбраковывали без сожаления.

Но на костях и пепелищах расцвел удивительный город. Из убогой, вечно нищей провинции, о которой в Тайнкоре предпочитали забывать, Мирталис превратился в образец чужой эффективности. Повсюду выросли уникальные трёхэтажные дома из тёмного, прочного камня. Для местных, привыкших, что два этажа на острове Родера — уже роскошь, это было диковинкой. Но практичный ум гондерфеллцев не терпел пустоты: в каждом таком доме жило по три семьи, по одной на этаж. Это было не роскошество, а суровая необходимость, перенесённая с их далёкой родины.

Помимо жилья, они организовали обширные фермы и — что было настоящей революцией для отсталого острова — мануфактуры. Кузнечные, гончарные, ткацкие цеха, работающие как единый механизм. Здесь не было места кустарным лавкам; только стандарт, только эффективность.

Всем этим великолепием и порядком управлял человек, чья воля выковала этот новый мир — Авес Дорлинг. Главнокомандующий войсками Гондерфелла и архитектор покорения всего острова. Его отличали от рядовых солдат длинные, плоские наплечники, похожие на стальные погоны, изогнутые вдоль плеч. Его оружием было двойное копьё, смазанное ядом тракатита — таким же смертоносным, как и на остальном оружии захватчиков.

Тракатиты… Эти существа были квинтэссенцией всего Гондерфелла. Огромные, размером с лошадь, блохи с невероятно длинными лапами. На их родине они считались дикими и опасными тварями, но самых отчаянных гондерфеллцев это не останавливало — некоторых тракатитов приручали, делая ездовыми животными. Но куда чаще их отлавливали ради сбора яда, одного из самых смертоносных веществ в мире.

Их общий дом, остров Гондерфелл, был меньше Родеры, земля там была скудна и камениста. Места катастрофически не хватало, что и заставило когда-то его обитателей научиться выжимать максимум из каждого клочка земли, строя свои трёхэтажные дома и ценя функциональность выше роскоши.

Судьба этого острова была трагична и мистична. Он был отколовшимся куском от острова Родера. Семь лет назад Джон Кливион стал свидетелем начала их вторжения. Тысячу семь лет назад произошло событие, его предопределившее. Догурский ритуал «Последнее Желание», призванный избавить землю от людей-колонизаторов во главе с самим Родером, пошёл ужасающе не так. Вместо того чтобы уничтожить пришельцев, магия расколола землю, оторвав кусок суши, на котором уже жили и люди, и догурцы. Их вынужденное смешение и дало начало новой расе — гондерфеллцам. Ритуал также положил начало вымиранию множества местных существ и малых рас. А самих виновников, догурцев, изгнали с новой земли год спустя.

Теперь, тысяча шесть лет спустя, и гондерфеллцы, и догурцы вернулись на землю предков. Одни — на чёрных кораблях с ядовитыми копьями, другие — на древнем драконе. И пока первые строили свой новый, жестокий порядок в Мирталисе, вторые обосновались в Гиганттауне, выжидая своего часа.

Кольцо истории сомкнулось

Глава 4: Железная почва малого Гондерфелла

Кольцо истории сомкнулось. Теперь, тысячу лет спустя, потомки тех, кого породил раскол, хозяйствовали на земле, что когда-то была единым целым с их родиной. Малый Гондерфелл не просто существовал — он работал. С рассвета до заката улицы гудели ровным, деловым гулом. Строители в промасленных кожах возводили новые трёхэтажные дома, чья стандартная форма была воплощением утилитарного совершенства. С ферм, обнесённых геометрически точными изгородями, доносилось мычание чужеземного скота. Но главной музыкой города был стук молотов по наковальням, скрип точильных кругов и мерный гул огромных шелкоткацких станков — первых мануфактур, которые увидел этот остров.

Для горстки уцелевших коренных жителей этот новый порядок стал железной клеткой. Они были «местными кадрами» — бесправной рабочей силой, которую использовали на самых грязных и опасных работах: чистка стоков, разгрузка угля, уход за тракатитами. Гондерфеллец мог пройти мимо человека, сгибающегося под тяжестью ящика, не удостоив его взглядом. Это было не презрение, а нечто худшее — полное, абсолютное безразличие, как к детали механизма. Человек здесь был функцией, а не личностью.

Именно среди этого подавленного люда зрели первые, ещё робкие искры сопротивления. Шёпот в очереди за пайком. Ненавидящий взгляд, быстро отведённый в пол. Но это были лишь искры, не имеющие ни лидера, ни плана, ни надежды.

Авес Дорлинг стоял в своей приёмной в цитадели, слушая доклады. Он не был тираном, жаждущим крови. Он был менеджером гигантского предприятия под названием «Колонизация».

— Урожайность на новых полях на пятнадцать процентов выше прогнозируемой, — монотонно бубнил смотритель за сельским хозяйством.

— Оружейные цеха выполнили месячный план по копьям, — докладывал следующий.

Авес кивал, его внимание было приковано к огромной тактической карте, где фигурки, изображающие силы людей и догурцев, теснились в долинах Гиганттауна. Эта провинция была незаживающей язвой на теле его идеального плана.

— Они как скорпионы в банке, — тихо произнёс он, обращаясь к своей доверенной офицерше, Элизе. — Но скоро банка треснет.

Его план по захвату Гиганттауна был готов. Он не собирался бросать свои легионы на укрепленные догурские поселения. Вместо этого он развернул три операции одновременно.

Операция «Клин»: Отряды диверсантов, владеющих местными наречиями, проникали в провинцию, сея панику и дезинформацию. Слухи о готовящейся резне со стороны догурцев должны были заставить людей запаниковать и ослабить их оборону.

Операция «Молот»: Основные силы — дисциплинированная пехота с отравленными копьями и несколько приручённых тракатитов для устрашения — были сосредоточены у горных перевалов, ведущих в Гиганттаун. Они ждали сигнала.

Операция «Наковальня»: Корабли с дополнительными войсками должны были блокировать побережье провинции, отрезая пути к отступлению и подвозу припасов.

Перед выступлением Авес совершил то, что делал всегда — посетил стойла боевых тракатитов. Гигантские существа встретили его тихим стрекотом. Он подошёл к своему личному ездовому, существу по кличке «Скальпель», и положил руку на его хитиновый покров. Это был не жест любви, а ритуал взаимного подтверждения полезности. Яд этих созданий, собранный и разлитый по флаконам, был грозным оружием. Их скорость и прыгучесть — стратегическим преимуществом в горной местности.

— Скоро, друг, — прошептал Авес. — Скоро мы приведём в порядок и эту землю.

Для него захват Гиганттауна был не завоеванием, а санитарной обработкой, очисткой территории от хаоса перед началом настоящего строительства. Он возвращал то, что по праву принадлежало его народу как наследникам этой земли.

Вечером того же дня Авес Дорлинг собрал офицеров на главной площади Малого Гондерфелла перед бронзовым гербом-жуком. Факелы бросали трепетные тени на его строгие черты и длинные наплечники.

— Солдаты Гондерфелла! — его голос, усиленный акустикой площади, рубил тишину. — Наши отцы откололи нас от этого острова в надежде обрести свободу. Сегодня мы возвращаемся не как изгнанники, а как архитекторы будущего! Гиганттаун — последний оплот старого беспорядка. Мы не несём им огня и меча. Мы несём им сталь и порядок! Завтра на рассвете мы выбиваем последнюю гнилую балку из старого мира. Ради Гондерфелла!

Тысячи глоток выдохнули: «Ради Гондерфелла!» Это был не боевой клич, а клятва верности системе, идее, будущему.

Войска двинулись на позиции. Авес наблюдал за ними, неподвижный, как его статуя. В его чёрных глазах отражались огни идеального города, который он построил, и туманные очертания горной провинции, которая ему предстояло завоевать. Кольцо истории не просто сомкнулось. Теперь он заковывал его в сталь.

Глава 5: Морская охота

Море не прощает слабости. Особенно здесь, в Трещине, где тёплые течения с юга встречались с ледяными водами севера, создавая кипящий котёл жизни. А где жизнь, там и высшие хищники. Гиперионы.

«Месть королевы Аллесии» была не просто кораблём. Это был плавучий арсенал, заточенный под одного-единственного зверя. Его корпус, особенно корма, был укреплён листами кованого железа и балками из упругой эбеновой древесины — урок, выученный после того, как первый гиперион шипами, будто бритвами, распорол их прежнее судно. Теперь с этой бронированной кормы свисали три огромных гарпуна, каждый с зубцами, которые раскрывались внутри плоти, как якоря отчаяния.

Джон Кливион стоял на шканцах, не чувствуя ледяного ветра, который рвал его длинный сюртук и смешивал запах соли с запахом страха команды. Семь лет назад он бежал от чужеземных захватчиков, ища свободы. Он нашёл её здесь, в жестокой арифметике моря: твой навык против мощи чудовища, твоя доля против доли экипажа. И он преуспел. Из испуганного беглеца он стал капитаном Джоном Кливионом, лучшим охотником на гиперионов на всём Архипелаге. «Месть» была его домом, его крепостью и его бизнесом.

— Капитан! На горизонте! — крикнул юнга с марса.

Джон поднёс подзорную трубу. Вода в полумиле от них внезапно вздыбилась, как будто под поверхностью взорвалась подводная гора. Затем показалась спина. Синяя чешуя, каждая пластина размером с щит, отливала холодным металлическим блеском. Над водой пронёсся гребень из острых, костяных шипов — тех самых, ради которых они и выходили в море. Затем взметнулся хвост, обрушив на палубу тонны ледяной воды.

— Приготовиться! — рёв Джона перекрыл гул волн. — Не спускать с него глаз! Рулевой, веди нас на сближение, левый борт!

Гиперион был не просто большим. Он был воплощением древней, безразличной мощи. Размером в три кита в высоту и шесть в длину, он не охотился на их корабль. Он его не замечал, как кит не замечает планктон. Но «Месть» должна была заставить его заметить.

— Арбалетчики, к гарпунам! Остальные — ядра наготове! Без команды не палить! Его чешуя броню пробивает!

Корабль содрогнулся, когда чудовище проплыло под самым килем. Тень от него накрыла палубу, превратив день в сумерки. Послышался скрежет — шипы гипериона провели по укреплённой корме, высекая снопы искр. Судно накренилось, мачты заскрипели под невыносимой нагрузкой.

— Сейчас! — завопил Джон.

Раздался сухой щелчок, затем свист тросов. Первый гарпун впился в гигантский бок. Гиперион даже не дрогнул. Второй гарпун пролетел мимо, срикошетив от чешуи. Команда замерла. Третьему арбалетчику, старому морскому волку по кличке Костяная Рука, удалось поймать момент. Его гарпун вонзился в более мягкую ткань у основания спинного плавника.

И тут гиперион почувствовал.

Океан взорвался. Чудовище, наконец осознавшее угрозу, рванулось вперёд с силой подводного смерча. Тросы натянулись, заскрипели, вырывая из палубных креплений щепки. «Месть королевы Аллесии» рванулась вперёд, как щепка на аркане, её нос взмыл вверх. Людей сбивало с ног, бочки с пресной водой сорвались с креплений и покатились по палубе.

— Удерживать! — хрипел Джон, вцепившись в поручни. — Рубить тросы только по моей команде! Ядра, бейте по голове! Отвлечь!

Несколько пушечных ядер, выпущенных почти в упор, шлёпнулись о башку гипериона. Они не пробили чешую, но, должно быть, оглушили. Чудовище на секунду замедлилось. Этого было достаточно.

— Все на левый борт! — скомандовал Джон. — Тянуть!

Экипаж, как один, налег на ванты и борта. Накренившийся корабль, используя ярость самого зверя как рычаг, резко развернулся. Натяжение тросов изменило вектор. Вместо того чтобы тащить корабль, гиперион теперь рвал свою собственную плоть. Из ран хлынула тёмная, почти чёрная кровь, запах которой — смесь меди и озона — ударил в нос.

Битва длилась ещё два часа. Два часа маневров, обманных заходов, пушечного огня в упор и отчаянного напряжения каждого мускула команды. Наконец, исполинское тело дрогнуло, конвульсивно взметнулся хвост и медленно, с торжественным ужасом, стало погружаться в пучину.

— Буксировать! — хрипло скомандовал Джон, вытирая с лица смесь морской воды, пота и чужой крови. — Не дать уйти на глубину!

Когда обездвиженного гиганта на буксире подтянули к «Мести», наступила гробовая тишина. Они победили. На палубе лежало сокровище — десятки острых, как бритвы, костяных шипов, пронизанных синей, пульсирующей изнутри магической энергией. Каждый из них стоил состояние. Академия ВУИМ и Коллегия СИМП платили за такое сырьё безумные деньги.

— Курс на Бастион, — сказал Джон, глядя на свой окровавленный, но ликующий экипаж. Острова Пиратского Братства. Единственное место, где не было ни Вечного Императора, ни гондерфеллцев, ни догурцев. Только свобода, выкованная в стали корабля и оплаченная кровью гиперионов.

«Месть королевы Аллесии» развернулась, оставляя за собой кровавый след и утихающую пену на месте битвы. Джон Кливион, стоя на корме, смотрел на свой трофей. Он был свободен. Он был королём в своём мире соли и стали. И пока его корабль мог находить этих монстров, а его команда — убивать их, ни одна сила на суше не могла до него дотянуться.

По крайней мере, так ему казалось.

Глава 6: Тени предков в горах Гиганттауна

Холодный ветер с заснеженных вершин Гиганттауна гулял по долинам, принося с собой не только запах хвои и вечной мерзлоты, но и древний, пыльный страх, выкопанный из глубин памяти. Для людей, ютившихся в главной крепости-городе и редких, ощетинившихся частоколами деревнях, этот страх семь лет назад обрёл плоть, кости и невыносимо чужое имя. Догурцы.

Они пришли не с моря, а с неба — на спине легендарного дракона, чьи крылья, подобные грозовой туче, затмили солнце над священной долиной Предков. И обосновались не там, где просили, а там, где велела им кровь. На каменных террасах у подножия Спящего Пика, среди руин, которые люди считали заброшенными, а догурцы — священными. Их поселение росло не как человеческие города, а как кристалл, следуя невидимым линиям силы в камне. Они не строили — они вызывали из земли приземистые, угловатые жилища из тёмного базальта, сливавшиеся со скалами так, что с расстояния их было не отличить. Днём оттуда доносился мерный стук ритуальных молотов и гортанные крики на незнакомом языке. Ночью — горели зелёные, холодные огни, от которых у людей стыла кровь.

Люди боялись. И не только из-за внезапного вторжения. Их пугала сама суть пришельцев. Догурцы, даже в покое, выглядели жутко по человеческим меркам. Их лица были вытянуты, кожа — сероватого, каменного оттенка. Но больше всего — глаза. Совершенно чёрные, без белка, как у гондерфеллцев, но больше, шире, поглощающие свет, а не отражающие его. Там, где должен быть нос, зияли два тонких вертикальных разреза. А когда они шипели или скалились в предупреждение, из-за тонких губ обнажались ряды острых, как у глубоководной акулы, зубов. Они не пытались говорить на языках людей. Их речь была полна щелчков, шипения и низких гортанных звуков, похожих на скрежет камня о камень.

Первые месяцы были отмечены кровавыми стычками. Догурцы, исследуя «свою» землю, натыкались на человеческие фермы, загоны, святыни. Они не понимали частной собственности в человеческом смысле — для них вся долина была одним храмом. Конфликты вспыхивали из-за источника, перегона скота, просто из-за взгляда. Догурцы были сильнее, свирепее, их кожа была грубее, а реакция — молниеносной. Но люди Гиганттауна были выносливы, как горные козлы, и отчаянны, как загнанные волки. Собрав всю свою волю, всю накопленную за столетия ненависть к этим горам и страх перед неизвестным, они дали отпор. Несколько вылазок догурцев на главный город разбились о циклопические стены, возведённые ещё для сдерживания великанов. Стрелы и камни с высоты стен оказывались эффективней когтей и ярости.