Сиракана. Книга 2. Великая Игра

Краткое содержание первой книги

В Сиракане — мире, соединенном с нематериальным планом Эфира и населенном, помимо людей, множеством других разумных рас, когда-то почти безраздельно правило бал могущественное государство — Тессаригская Империя. Перед самым началом катаклизма, навсегда изменившего лицо мира, который впоследствии назвали Вторжением, архонты — семеро магов — советников последнего тессаригского императора, после его смерти неожиданно объявили о своей независимости и выходе столицы Империи — Арилоры, из ее состава. Это событие, как снежный ком, повлекло за собой целый ряд других. Одна за другой провинции Империи отделились от нее и стали независимыми государствами — республиками и королевствами.

Наследник императорской династии — Дариус, не желая смириться с происходящим, перенес свою резиденцию в одну из восточных провинций Империи, пока остававшихся под ее контролем, и объявил ее новой столицей. Так на территории государство Тиллана — бывшая имперская провинция, превратилась в Новаю Империю.

Неизвестно, к чему бы все это привело в конечном итоге, но тут началось Вторжение. Каким-то неведомым образом материальный мир Сираканы столкнулся с Эфиром, из которого черпали свои силы все маги.

Началом катаклизма стала чума, которую назвали ' Серым Косарем' . Чума не только отняла сотни и тысячи жизней и подвергла многих людей мутации, но и сильно исказила магический фон Сираканы, вследствие чего половина магов в мире потеряла возможность касаться Эфира. Почти сразу после этого физический план заполонили многочисленные хищные существа, для которых Эфир являлся естественной средой обитания, погрузив Сиракану в хаос. На то, чтобы избавиться от них жителям материального плана понадобились десятки лет, но и тогда угроза не была искоренена полностью. Остатки 'Орды' , как впоследствии стали называть тварей, скопились на территории Великой пустыни. Ее участок, который они заняли под их влиянием подвергся немалым изменениям. Впоследствии его назвали мертвыми Землями.

Однако Вторжение имело и другой, весьма неожиданный, побочный эффект. Маги, не имевшие больше возможности использовать Эфир как внешний источник энергии, внезапно обнаружили, что способны генерировать энергию самостоятельно. Архонты, первыми подвергшиеся этому воздействию, в свою очередь, в числе первых сумели овладеть своей новой силой и назвали себя последователями Нового пути. Это усилило их и без того растущее влияние.

Тем не менее, произошло то, что не входило в их планы. Сын Дариуса — Тиберий, после смерти отца ставший во главе Новой Империи, не только сумел вывести ее из фактического застоя, в котором она до этого находилась, но и многократно увеличить ее территорию, захватив весь Тессариг и даже саму Арилору, по сути, выдворив архонтов из их города. Между тем, превратившиеся в бродяг великие маги не потеряли при этом своей власти и авторитета и, прячась в тессаригских лесах, вынашивали планы мести.

Одновременно с этим на далеком Сапфировом полуострове набирала мощь Катреона — королевство, тяжелее других перенесшее последствия Вторжения. Она, однако, сумела их преодолеть и по мере своего развития превратилась в теократическое государство, возглавляемое фанатичным Великим Инквизитором. Огнем и мечом оно распространяло свое влияние далеко за пределы своих исконных территорий, в конечном итоге почти сравнявшись по могуществу с Новой Империей. В ходе длившихся многие годы войн и конфликтов почти вся Сиракана оказалась разделена между этими двумя государствами. Что не могло не вызвать волнения у архонтов.

Чашу их терпения переполнила смерть их собрата — архонта Гильярмо, убитого в Великой Пустыне имперским агентом. Архонты, весьма обеспокоенные этим событием, собрали совет, где их глава — верховный архонт Тирас предложил свой план действий.

С помощью черного кристалла — мощной частицы самого Эфира, он сумел направить Орду — тех самых эфирных тварей, оставшихся на Сиракане после Вторжения, из Мертвых Земель, где они обитали, вглубь земель Новой Империи, поставив ту под угрозу их нашествия. Одновременно с этим Торвальд — один из архонтов, был отправлен послом в Изру — восточное государство, когда-то потерпевшее тяжелое поражение в войне с Империей и давно желающее ей отомстить.

Однако планы Тираса едва не сорвал другой архонт — Сольвинус. Он не только открыто воспротивился плану главы совета, но и во время проводимого архонтами ритуала, призванного контролировать эфирных тварей, неожиданно вмешался и выкрал тот самый кристалл прямо у них из-под носа.

В Браге — одном из имперских городов, Франка Редас — агент ' Братства' — подчиненной архонтам организации, неожиданно попала в поле зрения силентиариев — агентов имперской тайной службы. В ходе преследования она убила одного из них, и это подвергло риску не только ее, но и находившуюся в городе ячейку ее организации. Понимая всю безнадежность своего положения, она решила вернуться в штаб ячейки и отчитаться в своих действиях перед ее главой. Но вместо наказания она неожиданно попала на личную встречу с архонтом Юфимией — одной из глав всей ее организации, где та отправила ее на новое задание — во главе подчиненного 'Братству' отряда наемников проникнуть в Арилору и поступить в распоряжение того, кто будет их там ждать.

Через контролируемые, враждебно настроенными по отношению к архонтам, гномами подземные тоннели возглавляемый Франкой отряд сначала попал не в сам город, а в находящийся под ним древний имперский некрополь. Каким-то чудом выжив в бою с двумя личами, бойцы отряда наконец добрались до арилорской ячейки 'Братства' . Однако к их прибытию она оказалась захвачена имперской стражей во главе с силентиариями. Они бы погибли в бою с имперскими агентами, не приди им на помощь неожиданный союзник, оказавшийся архонтом Дамианом — вторым главой 'Братства, в подчинение которого и поступил отряд.

После Вторжения находящийся на северо-востоке Сираканы остров Данбар стал домом для могущественных сидов — одной из старейших рас Сираканы. Часть из них перебралась туда, отделившись от собратьев, не пожелавших покидать Тессариг, являвшийся домом сидов изначально. Впоследствии это послужило причиной вражды между двумя ветвями их народа.

Сидские старейшины — фактические правители Данбара, обеспокоенные открывшимися им магическими видениями и чувствующими смутное напряжение, вызванное изменениями в мире, желают принять собственные меры, используя для этого избранного ими посланника.

Их выбор, неожиданно, падает на молодого сида — Таэру, заранее определившегося со своими планами на дальнейшую жизнь, и не ожидающего в ней никаких перемен. Он становится 'листом' — тайным агентом сидов и отправляется с заданием в Тессариг.

По пути он неожиданно застревает в Кане — маленьком городе небольшого тарантского княжества. Как оказалось, тарантский князь по неведомой причине закрыл границу с Тессаригом, не позволяя никому попасть на его территорию.

Попытавшись разобраться в происходящем, Таэру неожиданно оказывается в центре заговора с участием имперского агента, целью которого является убийство тарантского князя и архонта Торвальда. Попытавшись использовать заговорщиков в собственных интересах, он неожиданно сам попадает в их ловушку и оказывается в подземных тоннелях где-то между Тарантом и Тессаригом.

Бесплодно проплутав по ним какое-то время, сид неожиданно натыкается на отряд Франки и, незаметно присоединившись к нему, в итоге начинает двигаться в верном направлении. Попав вместе с отрядом в некрополь, сид помогает бойцам 'Братства' одолеть личей и, так и не замеченный никем из членов отряда, вместе с ним благополучно попадает в Арилору.

Светлогорье — княжество на крайнем севере Сираканы, многие годы ведущее обособленную жизнь, внезапно попадает в сеть чужих интриг. Ватаны — жители соседних со Светлогорьем Громовых Островов с каждым разом приобретают все больше влияния на местного князя. Вместе с ними в страну просачиваются слуги лича Тараниса — бывшего архонта, еще до начала Вторжения покинувшего своих собратьев. Погрузившись в поиски тайны бессмертия, он в конечном итоге стал живым мертвецом. Вместе с немногими соратниками Таранис отправился на Громовые Острова, где и осел, со временем приобретая все больше влияния на местных танов и ярлов. Пытаясь понять, какую игру ведут ватаны и их союзники, главный волхв светлогорского князя — Велемудр, внезапно узнает о брачном договоре между светлогорским князем и одной из ватанских правительниц, заключенном за его спиной. Не желая смириться с происходящим, он созывает тайный совет всех светлогорских волхвов.

В деревне Бережки — где-то на окраине Светлогорья, другой волхв — Акинша, ведет мирную жизнь, воспитывая удочеренную им сироту Аксену — странную девушку, обладающую мощным магическим даром, которым она, однако, совершенно не умеет пользоваться.

Их мирная жизнь оказалась нарушена появлением в лесу близ их деревни опасного магического зверя. Выследив зверя и изучив его труп, Аксена обнаруживает, что тот был сильно ранен оборотнем. Поиски приводят Аксену и Акиншу к самому оборотню и его хозяину — колдуну Вакуле, странным образом связанному с ватанскими посланниками. Пока Акинша сражается с Вакулой, на Аксену нападает его слуга — оборотень. Подоспевший в последний момент волхв спасает девушку и вместе они идут по следам зверя.

Между тем, обстановка в Новой Империи накаляется. С севера ее атакуют подстрекаемые Таранисом ватаны, с востока — Орда и армия Изры. Одновременно с этим во всех городах Тессарига происходит череда восстаний, за которыми стоит Братство. Главной целью арилорских агентов неожиданно оказываются 'портальщики' — группа контрабандистов, тесно сотрудничающая с имперским правительством. Целью атаки на контрабандистов является информация о каких-то таинственных 'ключах' , которой они обладают.

Хуже всего складывается ситуация в Браге. За одну ночь там убиты наместник города, командующий гарнизоном легат и глава местных силентиариев. Магистр Диана Энейя — глава городских магов и центурион Гай Флавий — заместитель командующего, проводят собственное расследование. Оно приводит их к 'Серому дому' — элитному борделю и его хозяйке — госпоже Корнелии. Но прежде, чем они успевают получить больше информации, город неожиданно поподает в осаду возглавляемой архонтами арилорской армии.

Пролог

Тессариг. Солана — центральная площадь

Один из крупнейших тессаригских городов — Солана, бывшая столица одноименной Соланской республики, всегда был известен своим спокойствием и стабильностью. Ситуация после завоевания города Новой Империей ничуть не изменилась, не считая произошедших совсем недавно волнений.

Спонтанно начавшееся ‘’народное движение за освобождение города’’, набравшee было силу, было быстро и жестко подавлено. Четко и споро выявив основные очаги сопротивления, силентиарии уничтожили их один за другим. Дольше других держался находящийся в центре города банк семьи Рафиус — в недавнем прошлом респектабельное заведение, бывшее центром влияния этой аристократической фамилии, глава которой был обвинен в принадлежности к ‘’Братству’’.

Почти сразу после незамедлительно последовавших арестов членов его семьи были выявлены и захвачены все штаб- квартиры ‘’Братства’’, за исключением банка, в котором забаррикадировался сам старший Рафиус с последними преданными ему агентами, оказывая отчаянное сопротивление окружившим здание имперским солдатам.

Улица была очищена от горожан и заполнена имперскими стражниками, сомкнувшими щиты перед входом в здание, куда их не пропускал мощный магический барьер. Засевшие на крыше лучники убивали любого, кто осмеливался подойти к двери.

Человек в кожанной бригандине[1] осторожно выглянул в окно и тут- же резко дернулся обратно. Мимо его лица, едва не пробив голову, просвистела длинная стрела, с глухим стуком вонзившаяся в стену у него за спиной.

— Ну, надо же, — пробормотал человек с хорошей реакцией.

— Гляди-ка, — почти весело бросил он своему соседу, замершему с поднятыми руками у другого окна, благоразумно не выглядывая наружу. — Они сообразили подтянуть сюда лучников.

— Прелестно, — раздраженно пробормотал тот сквозь плотно сжатые зубы. Судя по всему, именно он отвечал за поддержание магической преграды. И судя по бледному лицу, процесс давался ему все тяжелее. — Скоро мы лишимся собственных стрелков, а если они еще и сообразят подтянуть сюда мага с силентиариями, нам точно крышка.

— Умеешь ты подбодрить, — буркнул его напарник. — Как думаешь, чем он занят? — спросил он тихим шепотом, вплотную придвинувшись к своему напарнику (пройдя при этом в опасной близости от распахнутого окна).

Последнее высказывание относилось к пожилому мужчине, в плотной домотканой одежде, стоящему на коленях посреди комнаты и невозмутимо изучавшему лежащий перед ним свиток, испещренный странными надписями.

— Думаю — это не наше дело, — произнес сквозь зубы держащий барьер боец, с лица которого крупными каплями стекал пот. — Следи за солдатами.

— Вот сам бы и последил, умник! — обиженно пробурчал первый, которому, похоже, начало передаваться раздражение напарника. Оно усугублялось еще и тем, что он сам прекрасно понимал нелепость своей нападки. Его товарищ, державший барьер, был сейчас единственным, благодаря кому они оставались живы.

По идее, им давно уже полагалось покинуть здание и через катакомбы выбраться из города. Но этому мешал жесткий приказ главы ячейки, которому (не когда нибудь, а вот пямо сейчас!) нужно было изучить содержимое какого-то свитка. А их задача состояла в том, чтобы ему самому никто при этом не мешал, и наплевать — как именно они это сделают.

Агент 'Братства' снова выглянул наружу. Там, к стоявшим на улице солдатам, уже подошли три человека в длинных черных плащах, сопровождавшие еще одного — в длинной мантии. Быстро втянув голову обратно, боец увернулся от очередной стрелы.

— Поздравляю, — жизнерадостно сообщил он своему напарнику, — ты накаркал. Теперь точно не выберемся.

— Выберетесь, — произнес голос у него за спиной. Оба резко обернулись.

Марк Корнилий Рафиус — глава дворянской фамилии, глава семейного банка и глава соланской ячейки 'Братства' , выглядел чрезвычайно довольным. Более того, никто из его подчиненных никогда не видел на его брюзгливом лице такой широкой улыбки. Казалось — сегодня, здесь и сейчас сбылась заветная мечта всей его жизни.

— Вы двое прямо сейчас выберетесь отсюда, доберетесь до ближайшего рабочего портала, который сможете использовать, не привлекая к себе внимания. После вы направитесь в Брагу, как угодно разыщите госпожу Корнелию и передадите это прямо ей в руки, — все это он произнес ровным голосом, протягивая вперед руку со свитком.

Бойцы переглянулись. Они получили приказ. Дальнейшие вопросы и обсуждения были излишними. Взяв из рук главы свиток, они направились к тайному лазу, ведущему к катакомбам. На выходе один из них мельком обернулся. На месте главы банка уже стояло существо, целиком состоящее из яркого пламени.

В дальнейшем, в отправленном в столицу отчете главы соланской сети силентиариев было указано, что при попытке захвата банка семьи Рафиус, где предположительно укрывался глава местной ячейки 'Братства' , засевшие там агенты покончили с собой, взорвав банк и захватив с собой целый отряд городской стражи. Трупов самих агентов или других улик на пепелище обнаружено не было.

Изра. Незан — султанский дворец

Звонкие трели экзотических птиц разливались по дворцовому саду, окутывая его уютом и навевая чувство покоя, свойственное лишь местам, подобным этому. В тени тысячи пальм и других растений можно было укрыться как от палящих солнечных лучей, так и от любопытных глаз. Еще при правлении шахов сад часто использовался для тайных встреч и свиданий. И он прекрасно для этого подходил. Любой, кто не был досконально знаком с проложенными по саду тропами, рисковал заблудиться в хитросплетениях его лабиринтов.

В самом центре сада — в разбитой рядом с искусственным фонтаном изящной беседке, стояла закутанная в черную шаль женщина, своей неподвижностью напоминающая выточенную из обсидиана статую. Выглядывающие из-под закрывающего лицо платка желтоватые глаза задумчиво разглядывали синеватые струи воды, бьющие из ближайшего фонтана, а пальцы правой руки тихо выстукивали какой-то ритм по ограждению беседки.

За ее спиной, стоя на одном колене, покорно склонился человек в черной броне пехлевана. Не меняя позы и сохраняя полную неподвижность, он спокойно ждал, пока на него обратят внимание.

Наконец, женщина, словно очнувшись от каких-то своих размышлений, повернулась к коленопреклоненному воину.

— Встань, — произнесла она тихим и одновременно властным голосом. Пехлеван поднялся с колен и поклонился, приложив правую руку к сердцу.

— Ты помнишь, как несколько лет назад я оказала тебе услугу? — спросила женщина немного задумчивым голосом, словно вспоминая сама. — Помнишь, как ты удостоился чести стать одним из избранных нашего повелителя, его карающим мечом и исполнителем его высокой воли?

Пехлеван кивнул.

— Ты тогда сказал мне, что настанет день, и ты вернешь мне этот долг. Так вот, Халфа, — желтые глаза на миг встретились с глазами пехлевана. — Сегодня этот день настал.

Брага — лагерь арилорской армии

Тирас обвел задумчивым взглядом пространство вокруг себя, стараясь собраться с мыслями. Его взгляд то и дело падал на четыре пустующих стула. Сегодня в палатке их было трое. Он сам, Паблус и недавно вернувшийся из Изры Торвальд. Отсутствие остальных невольно навевало мрачные мысли и заставляло задуматься о будущем. Когда-то семеро магов, отделивших себя от Старой Империи, считали, что с началом новой эпохи будет меняться мир, но отнюдь не они сами. И лишь время показало, насколько они заблуждались. Изменения — стремительные и молниеносные, повлияли, прежде всего, на самих архонтов. И они, положив начало этой пресловутой новой эпохе, со временем оказались вынужденными считаться с ее веяниями.

Сначала, после того, как совет покинули Таранис и Мариус, было решено прибегнуть к старой сенатской практике: начать принимать кандидатов из провинций. После, уже он сам предложил принимать в их узкий круг магов из других западных стран, прекрасно понимая, что это палка о двух концах. С одной стороны, этот шаг, безусловно, усиливал влияние архонтов на бывшие имперские провинции, с другой… стоит, хотя бы, вспомнить Гилярмо. Новички своим присутствием 'разбавляют' привычную среду, несут с собой изменения. И не всегда во благо. И вот, теперь очередная новость. И не с кем даже ее обсудить. Юфимия в Браге — в нескольких шагах отсюда, но установить с ней связь сейчас не представляется возможным, да и нельзя: на всякий случай не стоит пока привлекать к ней ненужное внимание имперцев. Дамиан в Арилоре, здесь только они трое. Собравшись с мыслями, Тирас начал:

— Похоже, собратья, вести о том, что мы покинули тессаригский лес и сейчас осаждаем Брагу каким- то образом дошли до Катреоны, это, само по себе, приводит к неприятной мысли о том, что здесь — среди нас, есть шпионы Великого Инквизитора. Но речь сейчас не о том. Совсем недавно я получил от него письмо. Великий Инквизитор желает выдвинуть очередного кандидата на звание архонта.

— Сразу, минуя все предварительные стадии[2]? — едва скрывая равнодушие, перебил его Паблус.

— Похоже, 'Светоносный' уверен, что необходимости в них нет, — глава совета бросил на целителя раздраженный взгляд. В последнее время поведение Паблуса начинало его беспокоить. — 'Брат Лорио' , по его заверениям, является весьма квалифицированным магом.

— И весьма искусным политиком, если верить последним донесениям из Ксандрии, которые, правда, несколько устарели, — вмешался Торвальд. — Но если, все-таки, верить им, все эти годы он крепко держал эту страну в кулаке. И теперь его хотят прислать к нам.

— Разве это не очевидно, — раздраженно бросил Паблус. — К нам посылают шпиона!

— Которого я собираюсь принять, — веско уронил Тирас. Паблус удивленно поднял брови,

Торвальд хитро улыбнулся.

— Если 'Светоносный' в очередной раз желает сунуть нос в наши дела, — продолжал Тирас, — мы, в свою очередь, воспользуемся случаем и присмотримся к его человеку в наших рядах.

— И кто будет к нему 'присматриваться' ? — не унимался Паблус. — Да и когда нам этим заниматься? Мы развязали войну…

Тирас бросил на мага жесткий взгляд.

— Мы развязали войну? — спросил он тихо. — Как интересно…

Паблус равнодушно пожал плечами.

— Так или иначе, — продолжал Тирас с желчной усмешкой, — речь сейчас не о том. Мы понесли потери. И с этим надо что-то делать. Гильярмо нас покинул. И Сольвинус тоже. Пусть мы сейчас и на войне, состав совета должен быть восполнен хотя бы для того, чтобы мы не казались слабыми в глазах остального мира. Особенно сейчас, когда нам нужны все наши силы.

— А если в этом все дело? — снова вмешался Торвальд. — Что, если в Катреоне каким-то образом прознали об исчезновении Сольвинуса и сделали для себя выводы. Это ставит нас в опасное положение. Плюс скорость, с которой пришло письмо, сама по себе означает, что катреонские шпионы, которые…

— По крайней мере, — перебил его Тирас, — ты видишь проблему. И да, она существует. Тем больше причин принять в наши ряды еще одного катреонского мага и, как я уже сказал, внимательно к нему приглядеться.

Быстрыми шагами глава совета покинул шатер. Выйдя наружу, Тирас резко вдохнул утренний воздух и огляделся вокруг. Приготовления шли полным ходом. Латники и арбалетчики осматривали оружие, инженеры возились со своими машинами. Скоро начнется осада. Сразу же, как только будут завершены последние приготовления в городе.

Чего не заметил никто, включая верховного архонта, так это тихой тени, медленно и осторожно отошедшей от палатки. Человек в коричневой мантии ученика немного прошелся по лагерю и, удостоверившись, что за ним никто не следит, быстро направился в сторону голубятни, вынул из внутреннего кармана мантии свернутый свиток и стило. Развернув свиток, он быстро просмотрел содержимое, удовлетворенно кивнул и, добавив некоторые пометки, снова свернул свиток. Затем, подойдя к клетке, взял оттуда голубя, поднес начавшую дергаться птицу к лицу и что-то прошептал одними губами. Птица ощутимо вздрогнула. Снова удовлетворенно кивнув, ученик прикрепил свиток к лапке голубя, подбросил его в воздух и поспешно удалился.

Воспарив в небо, голубь полетел в сторону далекой Катреоны.

Часть 1

Милость Солнца

Глава 1

Лес в пяти милях от Сарагассы. 95 год пв. Через три дня после убийства архонта Гильярмо.

Что чувствует волк, загнанный собачьей стаей? Что чувствует раненный лев, окруженный стаей гиен. Что чувствует зверь, превратившийся из хищника в добычу.

Ночной лес дышал жизнью. Он принимал ее в свои объятия, но не обещал защиты — ему никогда не было дела до жизни, существующей и обрывающейся под его могучими кронами. Тысячи живых существ проживали здесь свои жизни и заканчивали их, порой, в зубах других. Природа не ведает жалости. Хищнику нет дела до того, что чувствует добыча… пока он сам не стал ею.

Он бежал сквозь ночной лес, дыша через силу, спотыкаясь на каждом шагу. Охота была в самом разгаре, охота на него. Здесь не было ничего, что могло бы ему помочь — ни знакомых мест, ни знакомых следов или запахов. Этот лес не обещал ему защиты, он был для него чужим.

Человек судорожно обернулся. В лунном свете его глаза на миг блеснули желтым. Не было ни людских криков, ни собачьего лая, его преследователи передвигались абсолютно бесшумно. Лишь среди деревьев раз за разом мелькали порывы ветра. Человек оскалился и побежал дальше. Он был молод или выглядел молодым. На поджаром мускулистом теле была одежда явно с чужого плеча. Кожа была загорелой, но сквозь загар нет- нет, да и пробивался ее бледноватый цвет. Короткая щетина волос придавала его голове немного квадратную форму. Черты лица явно выдавали в нем тилланца — редкого гостя в этих местах.

Силы покидали его. Он чувствовал это, с неумолимой ясностью понимая, что слабые человеческие ноги рано или поздно откажутся его нести, и он, обессиленный, упадет посреди леса, сам отдавая себя в руки охотников. А те все приближались. Все чаще мелькали среди деревьев порывы ветра, иногда превращаясь в смутные тени, похожие на силуэты людей. Охотники были неутомимы. Передвигаясь будто на крыльях ветра, они словно сами были его частью, частью воздуха. Человек побежал дальше.