12 месяцев БДСМ

Их нижние уже ждали, привязанные к козлам. Оба — мужчины, оба в полном подчинении.

— Начинаем! — объявил ведущий.

Первой выступала Лилит. Она двигалась как танцовщица — плавно, текуче, каждый взмах стека был выверен до миллиметра. Удары ложились ровными линиями, оставляя на спине нижнего розовые полосы. Тот дёргался, но не кричал, только глухо стонал сквозь зубы. Лилит работала быстро, но без спешки, словно играла на музыкальном инструменте. Зал затаил дыхание.

— Красиво, — прошептал Пёс рядом со мной.

Я положила руку ему на затылок, слегка сжимая пальцы. Он замер.

— Смотри и учись, — тихо сказала я.

Виана начала иначе. Она не танцевала, она стояла на месте, и каждый её удар был тяжёлым, основательным, как удар молота по наковальне. Плеть со свистом рассекала воздух и впивалась в тело нижнего, оставляя глубокие красные следы. Тот закричал с первого удара, но Виана не останавливалась. Ритм её ударов нарастал, заполняя зал звуками — свист, удар, крик, снова свист.

Я чувствовала, как возбуждение разливается по телу. Это было завораживающе — две женщины, две философии, два подхода к одному искусству. Лилит была изяществом, Виана — силой.

Батл длился двадцать минут. Когда ведущий объявил конец, зал взорвался аплодисментами. Победителя не выбрали — решили, что ничья, но это было неважно. Важно было само действо.

Я повернулась к Псу. Он смотрел на сцену расширенными глазами, тяжело дыша.

— Нравится? — спросила я, хотя ответ знала.

— Да, Госпожа. Очень.

— Хочешь попробовать что-то подобное?

Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах я увидела смесь страха и желания.

— Если вы позволите, Госпожа.

Я улыбнулась. Хороший ответ.

— Позволю. Но не сегодня. Сегодня мы будем играть по-другому.

Я взяла его за ошейник и потянула за собой в сторону отдельной комнаты, которую можно было арендовать для приватных сессий. В коридоре было тихо, только из-за закрытых дверей доносились приглушённые звуки.

В комнате я зажгла красный свет и закрыла дверь.

— Раздевайся, — приказала я. — Встань на колени в центр.

Пока он раздевался, я достала из сумки новую игрушку — вибромассажёр с насадками, купленный на прошлой неделе. Я ещё не пробовала его в деле.

Когда Пёс замер на коленях, опустив голову, я подошла к нему и провела массажёром по его спине, включив вибрацию на минимум. Он вздрогнул.

— Тихо, — сказала я. — Расслабься. Сегодня я хочу не бить, а ласкать. Но ты должен лежать смирно. Ни звука. Понял?

— Да, Госпожа, — выдохнул он.

Я медленно водила массажёром по его коже, от шеи до поясницы, обходя самые чувствительные места. Вибрация была мягкой, успокаивающей, и я видела, как он постепенно расслабляется, мышцы перестают быть каменными.

— Хороший, — прошептала я, наклоняясь к его уху. — Ты умеешь быть послушным, когда захочешь.

Он не отвечал, только тихо вздыхал в такт вибрации. Я усилила режим, и он дёрнулся, но удержал стон.

— Умница.

Я продолжала играть с ним ещё час, то усиливая, то ослабляя вибрацию, то убирая массажёр вовсе, чтобы дразнить прикосновениями пальцев. К концу сессии он был мокрым от пота и полностью обессиленным, но в его глазах светилось блаженство.

— Отдыхай, — разрешила я, убирая игрушку. — Ты заслужил.

Я села в кресло и закурила, наблюдая, как он приходит в себя. В такие моменты я чувствовала особенную близость к нему — не только власть, но и ответственность. Он доверял мне самое сокровенное, и я должна была быть достойна этого доверия.

Когда мы вышли в общий зал, вечеринка была в самом разгаре. Катя танцевала в центре с каким-то незнакомым мужчиной, Алекс сидел в углу со своей нижней, которая сегодня была привязана к стулу и с кляпом во рту. Он что-то говорил ей на ухо, и она краснела даже в тусклом свете.

Я поймала взгляд Алекса, и он поднял бокал в мою сторону. Я кивнула в ответ.

Ночь обещала быть долгой.

---

Домой я вернулась под утро. В прихожей меня встретила тишина пустой квартиры. Я скинула сапоги, повесила пальто и долго стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Красная помада немного смазалась, волосы растрепались, но глаза горели тем особенным огнём, который появлялся только после удачной ночи.

Я улыбнулась своему отражению.

— Ну здравствуй, Мира, — прошептала я. — И здравствуй, Мирослава.

Две меня, две жизни, два мира. И ни один из них не был полным без другого.

В понедельник утром я снова сидела в офисе, поправляя деловой костюм и проверяя почту. Когда Максим Александрович вошёл в кабинет с чашкой кофе и привычным строгим видом, я вежливо улыбнулась:

— Доброе утро.

Он кивнул, даже не взглянув на меня, и прошёл к себе. И только когда дверь его кабинета закрылась, я позволила себе усмехнуться.

Если бы он только знал, чем его примерная секретарша занималась в выходные. Если бы он только знал...

Я посмотрела на часы. Время приближалось, и Пёс, скорее всего, уже в пути. Почувствовав, как повышается уровень адреналина, я взяла свои вещи и вышла из спальни, уверенная в своём образе и готовая провести вечер, который останется в памяти каждого из нас. Мне не терпелось увидеть его реакцию и ощутить ту связь, которая возникает между нами в такие моменты.

Я уселась на стул и, скрестив ноги, наблюдала, как он ползет. Эта нота превосходства добавляла мне сил. Вся комната была полна напряжённости, и я знала, что Пёс чувствует её также сильно, как и я. Свет лампы касался его кожи, обнажая каждую деталь его тела.

— Как ты думаешь, почему я держу тебя в поясе верности? — не выдержала я, смеясь. — Это не только для твоего блага. Это напоминание о том, кто здесь на самом деле правит.

Он остановился и чуть отвёл взгляд, словно этот вопрос поставил его в тупик. Я подняла одну бровь, ждущая ответа.

— Мне это нужно, — наконец вымолвил он, хотя и с натяжкой.

— Правильно, — снова ответила я, раскачиваясь на стуле. — Ты не имеешь права на наслаждение, пока не покажешь, что способен на подчинение.

— Ползи дальше, милый. Я хочу видеть, как ты стремишься угодить своей Госпоже, — произнесла я с легкостью и уверенностью в голосе.

Пёс снова начал ползти, и в этот момент я почувствовала, как сила моего влияния растет с каждым шагом, который он делает. Остановившись рядом со мной у стула, он принял позу смирения. Сел на колени и склонил голову вниз.

— Ну что, моя шлюшка, давай тобой займёмся.

Встав со стула, я подошла к своей плётке и, взяв её в руки, вернулась к своему рабу.

— Какой ты вкусный и жалкий одновременно.

Моя рука в этот момент замахнулась, и я нанесла первый удар, но раб не вскрикнул, он знал, что ему нельзя кричать от боли. Мои удары продолжались, и его спина становилась всё краснее и краснее. Остановилась только тогда, когда вся его спина стала красной.

— Лежать.

Раб лёг на живот, и я встала на него. Шагая и прыгая по нём, мне неожиданно стало скучно.

— Мне скучно с тобой, моя шлюшка. Нам нужна музыка.

Сказав колонке включить музыку, заиграла задорная и весёлая песенка.

— Вот так лучше, я хочу танцевать.

Схватившись за цепь, которая висела на потолке, я начала танцевать на теле своего раба, оставляя красивые следы. Каблук оставлял царапины, разрывая верхнюю часть кожи, и я наслаждалась тем, как это выглядит.

Но тут мне пришла в голову идея, что я хочу сделать его спину ещё красивее. Слезая с тела, я подошла к столу с иголочками. Как же я любила эту практику.

— Ползи ко мне.

Раб послушно повернулся и подполз ко мне.

— Умница. Садись и поворачивайся спиной ко мне.

Как только он принял нужную позу, я взяла в руки спирт и полностью обработала его спину.

Взяв первую медицинскую иголку от шприца, я проткнула насквозь его кожу.

— Ррр... — зарычал он сквозь зубы.

— Терпи, тварь.

— Простите, Госпожа.

Взяв вторую иголку, я проткнула опять и продолжила делать ему на спине орнамент. Когда в его спину было уже больше 30 иголок, я остановилась и отошла. Мне нравилось созерцать свои работы, будто создала шедевр.

— Раб, на четвереньки.

Встав на четвереньки, он рычал от боли в спине.

В этот момент я надела пояс для страпона и надела страпон на пояс.

— Шлюшка, сейчас буду тебя ебать в твою жлпку. Грубо и жёско, пока не закричишь от боли.

— Спасибо, Госпожа, — покорно сказал раб.

— Молчи, тварь.

Подойдя к нему сзади, я плюнула ему на жопу и размазала свою слюну по его анусу. Взяв в руки смазку, смазала страпон и поднесла его к его жопке. Резко и без прилюдий вошла на всю длину, заставив своего раба еще сильнее зарычать и под конец вскрикнуть от боли.

— О-да... Мне нравится, как ты кричишь, моя шлюшка.

Немного выйдя из него, я опять резко вошла и начала трахать его жопку, всё наращивая темп.

— Госпожа, я Ваш, весь Ваш и только Ваш. Моя жопа принадлежит только Вам.

— Да, мой.

Продолжая его трахать, я смотрела на иглы на его спине и получала истинное удовольствие. Резко выйдя из него, я толкнула его в жопу, и он упал на живот.

— Лежать здесь, пока я не вернусь.

Выйдя из комнаты, я дошла до туалета, взяла стакан и пописала в него. Вернувшись к рабу, я вылила на него свою мочу. Капли попадали на его лицо, шею, волосы и стекали на пол.

— Вылижи всё тут языком.

Я устроилась на своем стуле, откинувшись назад и скрестив ноги с чувством полной самодостаточности. Мое внимание полностью сосредоточилось на Пёс, который начал лизать пол, словно послушная собака, подчиняющаяся командам своего хозяина. Его потные руки скользили по гладкой поверхности, и я могла видеть, как его мышцы напрягаются с каждым движением.

Комната казалась наполненной волнующей тишиной, которую прерывали лишь легкие звуки его дыхания и глухие шорохи, когда он поднимал свое тело. Я чувствовала, как во мне разгорается удовлетворение от наблюдения за его униженным состоянием. Это было похоже на игру, где каждая секунда придавала мне власть, а ему — маленький кусочек покорности.

— Замечательно, — произнесла я с игривой улыбкой, наблюдая за тем, как он старается. — Можешь гордиться собой — ты выглядишь как настоящее произведение искусства. Искусство унижения.

Я наслаждалась каждым моментом, когда он, испытывая все физические и моральные ограничения. Его тело было уязвимо, и эта уязвимость только подчеркивала доминирование, которое я над ним имела.

— Ты не представляешь, как это приятно наблюдать. Как же мне нравится видеть тебя в таком состоянии.

Я не могла не заметить, как время от времени его глаза искали моего одобрения, как будто надеялся на какую-то добрую реакцию. Но я только улыбалась в ответ, не торопясь даровать ему ни капли одобрения.

— Тебе стоит поторопиться, — произнесла я, когда он уже почти всё слизал. — Не забудь, я не терплю медлительности.

Когда он наконец закончил, то резко встал, поклонился и начал одеваться.

— На колени, — произнесла я с холодным тоном. — Теперь ты знаешь, на какое место ты можешь рассчитывать. Это не просто игра, это — твоя жизнь, и сейчас ты как никогда близок к тому, чтобы осознать это.

Пёс опустился на колени, словно только что сбросил всю тяжесть мира, и я ощутила, как в комнате снова воцарилась тишина. Над его головою нависла угроза, его уязвимость наполнила пространство тяжелым напряжением. Эта сцена была собрана из мириад эмоций — унижения, страсти и той искренней подчиненности, которой я так страстно желала.

— Итак, мой любимый, что ты скажешь? — спросила я, склонившись чуть ближе.

Пёс горестно вздохнул, каверзные мысли метались в его глазах, стараясь выстроить слова, которые могли бы угодить мне.

— Госпожа, я... хочу делать всё, что вы пожелаете, — наконец пробормотал он, и в его голосе слышалось отчаяние, смешанное с искренним желанием служить.

— Именно этого я и хотела услышать. Теперь, когда ты на месте, я хочу, чтобы ты поднял глаза и искал во мне вдохновение.

Чтобы не проявлять излишней мягкости, я резким движением спустила ногу к его голове, давая понять, кто на самом деле властитель в этой комнате.

— Мне нужно, чтобы ты понял, что, когда ты смотришь на меня, ты смотришь не просто на свою Госпожу, а на свою единственную и настоящую судьбу. Твое счастье зависит от того, насколько хорошо ты справляешься с приказами. Так чем же ты готов мне помочь, мой дорогой червь?

Пёс вздернул голову, его взгляд заскользил по моему телу, как будто искал зацепку, за которую можно было бы ухватиться, но я оставила его наедине с его сомнениями, позволяя напряжению нарастать. В этот момент я заметила, как в нём просыпается искра понимания своего положения. Он медленно, почти нерешительно, склонил голову и подполз к моим ногам, ненавязчиво, но настойчиво приближаясь к подошвам моих туфель.

Это было то, что мне нужно — тот самый момент смирения и подчинения, который воплощал его полное осознание своей роли. Словно под гипнозом, он остановился на мгновение и затем нежно коснулся губами холодной кожи моих туфель. Я почувствовала, как мурашки пробежали по моему телу от непрекращающегося состояния властности и контроля.

— Умница, — произнесла я, мой голос тек, как сладкий нектар. — Наконец-то ты понимаешь, что для тебя значит служить. Каждый поцелуй — это новый шаг к твоему избавлению от стыда и самой сущности, которой ты был раньше. Теперь ты — мой, и эта обувь — твое единственное утешение.

Он коснулся губами подошвы второй ноги, старательно обводя её, словно изучая каждую деталь. Каждый его поцелуй отражал его внутреннюю борьбу, и в этот момент я осознала, как сильно он желает угодить мне, даже в самом простом из действий. Это было не просто унижение для него. Это стало частью его новой идентичности.

Я смотрела на него с легкой улыбкой на лице, любуясь тем, как мой раб, находясь на коленях, отдает дань уважения тому, что когда-то мог бы считать нечто презрительным. Найдя себя в этом состоянии, он просто не мог мне отказать. Я почувствовала, как сила и власть наполняют всю комнату, как будто Верховная Госпожа как никогда явственно установила свои правила.

— Целуй усерднее! — потребовала я, не желая давать ему поблажек. — Покажи мне, что ты действительно понимаешь, каково это — быть ниже меня. Каждый поцелуй должен нести смирение и преданность. Я должна чувствовать, что ты полностью отдался этому моменту.

В ответ он начал целовать сильнее, искренне и с полным погружением. Я наслаждалась этим процессом, каждая его попытка казалась чуть более глубокой, и я начала ощущать, как это взаимодействие усиливает нашу связь.

— Вот так, милашка, — произнесла я, наклоняясь чуть ближе. — Теперь ты начинаешь ощущать, какая сладость в истинной покорности. Продолжай, мне это нравится. Я хочу видеть, как ты отдаешься этому состоянию, чтобы никогда не возвращаться к прежнему.

С его губ слетел глубокий вздох, пронизанный не только смирением, но и сладкой агонией, так как каждый поцелуй обнажал его уязвимость. Я понимала, что среди всех этих унижений он находил свою свободу — свободу от того, что его сдерживало прежде.

Каждое его движение сопровождалось желанием и старанием, он целиком и полностью погрузился в эту практику, перемещая свои губы от одной туфли к другой, и в этот момент вся комната наполнилась ощущением подчинения как никогда ранее. Теперь он стал частью моего мира, а я — сила, определяющая этот мир.

— Забудь о прошлом, — произнесла я тихо, провожая его взглядами с особой долькой нежности в голосе. — Теперь у тебя только одно предназначение — угождать и служить. Каждый поцелуй должен быть полон желания и смирения. Думаю, в этом нет никаких секретов, не так ли?

Я смотрела на него, и, казалось, в этом потоке эмоций, которые наполняли комнату, существовала только наша связь, наши роли и единственная структура этой новой реальности, в которой он и я теперь существовали. С каждым новым прикосновением и поцелуем я полностью отдавала себя этому единственному действию — власти и покорности, наслаждаясь красотой нашей новой динамики.

Я наблюдала за ним с легкой улыбкой, чувствуя, как его покорность наполняет комнату особой атмосферой. Каждый его поцелуй подтверждал его преданность, но в этот момент мне стало интересно, способен ли он удержать такой уровень подчинения и после того, как я дам ему приказ.

— Достаточно, мой маленький раб, — произнесла я, нарушая тишину. — Теперь, когда ты ощутил всю прелесть своего положения, я хочу, чтобы ты ушел.

Он поднял голову, в его глазах смешивались удивление и непонимание. Слова словно не доходили до него в тот момент, когда я произнесла команду.

— Ты услышал меня? — продолжала я, моя уверенность не оставляла ни капли сомнений. — Я приказываю тебе уйти.

Он сидел на коленях, словно застрявший в каком-то промежуточном состоянии между смирением и недоумением. Я почувствовала волнение, когда всмотрелась в его глаза. Я знала, что он автоматически исполнит мой приказ, но также понимала, что для него это будет особенно тяжело.

— Иди, — повторила я, на этот раз с тоном, который не оставлял выбора. — Уйди, не оглядывайся и не думай о том, что происходит здесь.

Постепенно он начал подниматься, слегка шатаясь, как будто освободился от тяжести, на которой держался. Я думала о том, как он, возможно, был сбит с толку, не понимая, что именно я стремлюсь показать ему.

Когда он встал, я в последний раз посмотрела на него, запоминая этот момент. Он нервно отступал назад, стараясь сохранить равновесие, словно вновь возвращаясь в мир, откуда пришёл — мир, который когда-то имел для него совершенно другое значение.

— Ты оставляешь часть себя здесь, часть, которую я буду ждать, когда ты снова вернешься.

Я знала, что это сильные слова, затрагивающие его внутри. Он медленно и с трепетом покинул комнату, и я ощущала, как тишина наполнила пространство.

Когда дверь закрылась, я осталась одна в комнате, и в этот момент мне стало понятно, что я только что показала ему важное. Важность мира, где подчинение и независимость существуют на одной линии, и где, если он вернется, мы сможем заново начать этот далекий путь, основанный на доверии и взаимопонимании.

В сердце росло удовлетворение. Я знала, что это не конец, а скорее начало новой главы в нашей динамике.

Утро настало рано, и первый солнечный свет пробивался сквозь окно, разгоняя тени, которые ещё сохранялись в комнате. Мирослава открыла глаза, потянулась и с удовлетворением вздохнула.

Соскочив с постели, она направилась к ванной. Душ освежил её, словно вода смывала все остатки напряжения. Утренние лучи солнца нежно касались её кожи, словно сами по себе призывали к активным действиям. Мирослава подходила к своему утреннему ритуалу с той же ответственностью, с которой вчера управляла рабом.

После душа она решила выбрать наряд для работы, предварительно заглянув в шкаф. Открывая двери, она ощутила легкое волнение, когда она подбирала одежду. На этот раз выбор пал на строгий, но стильный костюм, который подчеркивал её фигуру. Чёрные брюки и белая блузка с тонким чёрным поясом выглядели благородно и строго, добавляя уверенности.

Закончив с одеждой, Мирослава перешла к макияжу. Каждый мазок кисточки был процессом, в который она вкладывала не только косметику, но и свою энергетику, уверенность и стремление контролировать ситуацию. Каждый штрих подчеркивал её естественную красоту, а ухоженные волосы, собранные в аккуратный пучок, придавали образу завершенность.

Когда Мирослава вышла из квартиры, свежий утренний воздух встретил её с лёгким холодком, принося ощущение бодрости и готовности к предстоящему рабочему дню. Она направилась к метро, мысленно прокручивая задания, которые ждут её в офисе.

Работа в офисе была её настоящим прибежищем. Мирослава гордилась тем, что занимала важную позицию, и была уверена в своих силах. Она прошла через много испытаний и использовала все свои навыки, чтобы подняться на высокий уровень профессионализма.

Мирослава вошла в офис и поприветствовала коллег. В начале рабочего дня ей предстояло заняться отчётами и планированием встреч, и она с головой погрузилась в работу.

Но образ Пса не уходил из её мыслей. В её голове всплывали моменты их общения, которые были вызваны стремлением исследовать новые горизонты.

Во время перерыва она зашла в кафе на первом этаже и, заказав чашку кофе, села за стол. Согревающая чашка в руках и аромат свежесваренного кофе погружали её в свои думы. Ей было достаточно только взглянуть на напоминания в своём телефоне: сообщения, которые напоминали о том, что она всё так же должна поддерживать контакты и управлять своей жизнью.

Когда рабочий день подошёл к концу, в Мирославе всё ещё бурлила энергия. Вместо того чтобы отправиться сразу домой, она решила сделать небольшой крюк и пройтись по магазинам.

Среди прочих планов возникла мысль о посещении ближайшего секс-шопа, находившегося неподалеку от её дома. Мирослава вспомнила, как ей нравился тот ассортимент, который предлагал этот магазинчик. Она уже определенно знала, что хочет купить: новые игрушки в свою коллекцию.

Магазин находился в спокойном районе, и когда она вошла в него, её встретила незаметная, но притягательная атмосфера. Мягкий свет освещал полки с различными предметами, каждое название доносилось до ушей, как заманчивое обещание чего-то нового. Мирослава почувствовала, как в ней пробуждается азарт, а её сердце начинает биться быстрее от волнения.

— Здравствуй, — произнесла она, поднимая взгляд на продавца.

Она начала осматривать витрины, обращая внимание на различные игрушки, тому, как эффектно они выглядят в упаковке.

Она остановилась перед полкой, на которой были аккуратно разложены различные страпоны разных размеров. Она нежно провела пальцами по упаковкам, представляя, как они могли бы хорошо смотреться с её нарядами.

— Вам что-то конкретное нужно? — спросил продавец, подходя ближе.

— Да, я, пожалуй, возьму вот этот страпон.

— Хороший выбор. Давно вы к нам не заходили.

— Слишком много работы, было немного не до этого.

— Как обычно, много трудитесь. Вам положить в чёрный пакет?

— Да, пожалуйста.

Продавец кивнул и начал пробивать и упаковывать товар.

После того как Мирослава вышла из магазина, она достала телефон и зашла на почту, надеясь увидеть новые отчёты от нижних. Однако ни одного письма не оказалось, и это означало только одно — сегодняшний вечер она проведёт наедине с собой, посмотрев фильм.

Уже дойдя до квартиры, она быстро разделась, сбросив строгий офисный стиль, и переоделась в комфортный домашний уютный костюм. Пакет с обновками она отнесла в свою комнату для сессий.

Вернувшись в гостиную, Мирослава решила, что пора выбрать фильм. Она уселась на диван, быстро щёлкая по каналам. Но, к её сожалению, ничего из предложенного её не вдохновляло. Многое из того, что она видела, казалось слишком банальным или скучным. Она уже собиралась выключить телевизор, чувствуя, как её настроение начинает угасать, как вдруг телефон зазвонил.

— Мира! — раздалось в трубке, и она узнала голос своей подруги Кати. — Я встретила шикарного парня!

Мирослава не удержалась от улыбки. Катя всегда была энергичной и жизнерадостной, и её восторженный тон предвещал что-то интересное.

— Ого, серьёзно? — заинтересовалась она, удобно устроившись на диване. — Давай, рассказывай подробнее!

— Встретила его в кафе, — продолжала Катя с такой ясной радостью, что даже через телефон это ощущалось. — Он высокий, с классной улыбкой и исключительно приятным голосом. Мы заговорили, и я не заметила, как пролетело время!

Мирослава почувствовала, как её охватывает любопытство, и это помогло отвлечься от своих собственных планов на вечер.

— Ты его знаешь? — спросила она, стараясь уловить каждое слово подруги.

— Нет, не знаю. Он только что переехал в город, — подметила Катя. — Но мы обменялись номерами, и он предложил встретиться завтра на ужин. Я просто не могу дождаться!