12 месяцев БДСМ
- -
- 100%
- +
— Это здорово! — сказала Мирослава. — Что ты о нём думаешь?
— Короче, он классный. Мы уже даже обсудили общие интересы, — продолжила она.
Мирослава не могла не улыбнуться.
— Ну и как ты думаешь, что ты наденешь на свидание?
— Наверное, что-то лёгкое и элегантное, — задумалась Катя. — Что-то, что идеально подчеркнет мою фигуру, чтобы он сразу понял, как мне с ним интересно.
— Вижу, ты готова! Уверена, он не устоит — ты всегда выглядишь потрясающе! — подтвердила Мирослава, желая подруге удачи.
После непродолжительной беседы и обмена планами на будущее, разговор плавно перешел к другим темам. В какой-то момент Мирослава ощутила себе невероятное желание увидеть подругу лицом к лицу, поделиться своими мыслями о Псе.
— Катя, давай в конце недели увидимся.
— Давай.
После завершения разговора Мирослава уставилась на телевизор. На сердце у неё стало теплее от общения, и настроение заметно улучшилось. Она снова взялась за выбор фильма, но теперь настроение изменилось.
Морозный воздух напоминал о том, что зима ещё не собирается уходить. Мирослава проснулась рано, она чувствовала себя полна сил и готова к новому рабочему дню. Убедившись, что всё необходимое взято с собой, она покинула квартиру, стараясь не думать о коротком, но приятном разговоре с Катей, который оставил в сердце ощущение тепла. На улице ветер играл с её волосами, когда она шла к метро, а мысли о предстоящем рабочем дне планировались в её голове.
Всё ещё присутствовало лёгкое волнение после шоппинга в сексшопе, а в голове крутились мысли о новых границах, которые она собиралась исследовать с ним. Настроение у неё было приподнятым, и даже сложно было представить, что день может пойти не так, как она запланировала.
Рабочий день начался для неё динамично — множество важнейших задач и планов. Коллеги ходили по офису, обсуждая предстоящие проекты, и каждый стремился внести свою лепту, чтобы добиться общей цели. В очередной раз она отметила, что этот коллектив всегда её вдохновляет. Хотя рабочая среда порой была стрессовой, внешней обстановке она научилась противостоять.
К обеду у Мирославы наметились небольшие планы — она собиралась встретиться с коллегами на обеде в ресторане рядом с офисом. Когда группа собралась, они отправились в путь, весело болтая и делая предположения, что они закажут. Это был обычный обед, но Мирослава чувствовала себя хорошо, общаясь с людьми, которые её поддерживают и понимают.
Когда они уже находились в ресторане, наслаждаясь расслабляющей атмосферой, мирные и дружелюбные шутки раздавались вокруг стола. Внезапно, когда они ждали свой заказ, в зал вошёл знакомый силуэт. Мирослава застыла, когда её взгляд упал на бывшего нижнего, Артёма. В ней закралась странная уверенность, когда она заметила, как он медленно приближается к их столу. У него был тот же притягательный взгляд, когда они работали вместе, и хотя они расстались, какое-то время между ними существовала мощная связь.
Артём остановился, будто собирался что-то сказать, и вдруг, несмотря на массовость обстановку и присутствие коллег, произнес громко и уверенно:
— Госпожа, вы просто великолепны!
Словно этот момент растянулся в вечность, весь ресторан на мгновение умолк, и все взгляды устремились на Мирославу. Коллеги замерли, а она растерянно сжала пальцы на краю стола, чувствуя, что начинает закипать. В его тоне всё ещё слышалась старая преданность, но вдруг она заметила, что остальные, включая её коллег по работе, непонимающе переглядывались, не зная, как реагировать.
— Спасибо, — произнесла она, стараясь оставить всё в шутливой плоскости, и её голос казался лёгким, несмотря на обстановку. — Ты тоже неплохо выглядишь, но мне кажется, раз я Госпожа, не подобало ко мне вот так подходить.
В зале раздался смешок. Коллеги расслабились, и теплота разговоров вновь стала наполнять пространство. В этот момент Артём, с улыбкой на лице, произнёс прощальную фразу и, не дождавшись ответа, развернулся и ушёл, оставляя за собой теплые волны удивления.
Мирослава подумала, достаточно ли сложная и интересная её прежняя жизнь, вспоминала шумные вечера, разговоры о независимости и то, как они оба исследовали мир отношений, в которых доминирование и подчинение становились лишь маленькой частью их взаимодействия. Но сейчас она чувствовала себя, вероятно, иной — уверенной и сильной женщиной, которая знает, куда движется.
— Ничего себе, — произнесла одна из коллег, первая, кто нарушил тишину после его ухода. — Это было неожиданно!
— Мира, он назвал тебя госпожой. Почему? — спросила другая, с любопытством глядя на Мирославу.
Она улыбнулась, приподняв бровь, как будто сама не ожидала подобной реакции.
— Идиотов много, видимо, спутал меня с кем-то, — ответила Мирослава, стараясь сохранить спокойствие.
— Уверена, мне кажется, что он тебя узнал?! — шутливо добавил один из её коллег, подмигивая.
— Я-то его не знаю, хотя, может, это тайный поклонник, — с лёгким смехом ответила она.
— Ладно, у всех нас свои истории, — заметил другой коллега, смеясь. — Очевидно, у тебя есть свои тайны, которых мы пока не знаем.
Тем временем разговор о бывшем нижнем легко перешёл к обсуждению переживаний коллег, их отношений и свадебных планов, наполняя обстановку светом и доброй атмосферой. Мирослава снова улыбнулась, чувствуя паутину подбора в коллективе, и уже не боясь того, что прошлое может снова вернуться. Она знала, что её мир расширяется, и каждый новый день — это шанс создать что-то особенное.
Обед закончился, и весёлые разговоры остались позади, однако мысли о нём вернулись в её голову. В тот момент Мирослава поняла, что связь со всеми этими взаимодействиями делает её сильнее и более уверенной, и она с нетерпением ждала своих будущих приключений.
Когда Мирослава покидала офис, вечерний воздух, пропитанный морозным дыханием, охватывал её как мягкое одеяло. Свет фонарей мерцал вдоль тротуара, и с каждым шагом она осознавала, насколько важен для неё этот вечер. Обдумывая события дня, в её голове плотно укладывались мысли о том, что произошло с Артёмом.
Гуляя по улицам, погружённая в свои размышления, она отметила, что, несмотря на разнообразные взаимодействия на работе, она была абсолютно не готова соединять два мира — мир Госпожи и мир своей обыденной жизни, который сложно назвать чем-то особенным. Эти две половинки её жизни пока что были далеки друг от друга, как разные полюса, и она не собиралась их смешивать.
В жизни Мирославы был офис, коллеги и обыденные заботы — это был её привычный мир, где она могла легко общаться и взаимодействовать как обычный человек. Здесь она могла делиться забавными историями о шутках на работе, обсуждать с коллегами последние новости и наслаждаться повседневными радостями. Но в этом мире не было ничего, что бы могло помочь ей раскрыть свою подлинную сущность. С другой стороны, мир Госпожи — это был её личный тайный вселенной, наполненный вызовами, открытием границ и новыми формами близости.
Её желание оставить эти миры отдельно, не смешивая их создавали внутренний конфликт. В голове возникали быстрые образы — она представляла, как часть её коллег могло бы реагировать, если бы узнали о её другой жизни. Страх, возможно, непонимание или осуждение — всё это её настораживало.
Эти мысли обрушились на неё стремительно, когда она перевела взгляд на окружающий мир. Люди шли мимо, погружённые в свои смартфоны, смеясь и общаясь. Она чувствовала, что даже в одежде, которую выбрала для работы, она не показывала своих истинных желаний и предпочтений. Может быть, кто-то из них когда-то столкнётся с её другой стороной.
Когда она подошла к дому, у неё возникло желание провести вечер в спокойствии. Сегодня она не хотела быть ни Госпожой, ни строгой бизнесвумен, она просто хотела расслабиться за просмотром фильма, который бы помог отвлечься от всего. Забудь о мире подчинения, пусть сегодня будет простой мир, где можно притянуться к обычным жизненным радостям без дополнительных аспектов.
Открыв дверь в квартире, Мирослава сбросила с себя верхнюю одежду и направилась на кухню. Она сделала себе чашку чая и, устроившись на диване, подошла к телевизору. Сидя в тишине, она включила один из фильмов, относящихся к комедийным жанрам, но постепенно осознала, что это не то, что ей сейчас нужно.
Несмотря на то, что комедия была легкой и веселой, её мысли всё равно уводили в ту сторону, к которой она, возможно, не хотела возвращаться.
Время шло, а она лежала на диване, чувствуя, как напряжение начало отпускать.
— Может быть, это не так уж и важно, — прошептала она вслух, осознавая, что любой путь оставляет за собой шлейф. — В конце концов, это был единичный случай, когда меня назвали Госпожой в публичном месте.
Коммерция
Вторник начался с мерзкого известия: протекторат на крыше дал течь, и теперь в моей спальне с потолка капало прямо на кровать. Пока вызывала аварийку, пока договаривалась с управляющей компанией, пока просто материлась в пустоту — настроение упало ниже плинтуса. Рабочий день прошёл как в тумане: цифры в документах плыли, Ольга что-то щебетала про нового парня, а я механически кивала, думая о том, что придётся менять натяжной потолок и, кажется, покупать новую тумбочку.
Вечером, уставшая и злая, я завалилась на диван в гостиной — спальня теперь напоминала сцену из постапокалиптического фильма — и тупо листала ленту. Сообщение пришло в мессенджер, которым мы пользовались в сообществе: защищённый канал, анонимные номера, ничего лишнего.
Незнакомый ник. Без аватарки.
«Госпожа Мира? Мне дал ваш контакт Алекс. Сказал, вы — лучшая в том, что делаете. У меня есть предложение».
Я приподняла бровь. Алекс редко раздавал рекомендации, предпочитая держаться особняком. Если он дал кому-то мой контакт, значит, человек либо очень серьёзный, либо очень платёжеспособный.
«Слушаю», — ответила я коротко.
Ответ пришёл не сразу. Минут пять висело уведомление «печатает...», что само по себе говорило о многом — человек формулировал осторожно.
«Меня зовут Игорь. Я — Хозяин. Моя нижняя... как бы это сказать... переросла любительский уровень. Ей нужно больше. Жёстче. Профессиональнее. Я смотрел ваши работы в клубе. Вы — то, что нужно. Готов заплатить за сессию. Хорошо заплатить».
Я перечитала сообщение два раза. Предложение было необычным. В нашей тусовке платные сессии существовали, конечно, но чаще между профессионалами и клиентами с улицы, которые просто хотели острых ощущений. Чтобы Хозяин искал Госпожу для своей же нижней — такое случалось, но редко. Обычно это означало, что нижней нужна такая жёсткость, на которую сам Хозяин не способен, либо такие практики, которые он не хочет проводить лично из-за риска потерять контроль.
«Что именно вы хотите? И какой бюджет?» — спросила я прямо. С такими людьми лучше сразу к делу.
«Полный пакет. Два часа. Порка — до красных следов, но без крови. Шибари — полная фиксация, можно в подвесе, она выдержит. Вербальное унижение — максимально жёстко, она это любит до дрожи. И...» — пауза, снова «печатает...», — «плевки. Много. Для неё это высшая степень принятия. Она должна чувствовать себя грязной. Ваш гонорар — тысяча долларов. Половина сразу, половина после. Если согласны — встреча в четверг, клуб «Dungeon», отдельный зал. Время любое, я арендую».
Тысяча долларов. За два часа.
Я села на диване, убирая ноги с подлокотника. Серьёзные деньги даже по меркам Москвы. За такие суммы люди готовы на многое, и требовать будут соответствующе. Но Алекс не дал бы плохой контакт.
«Условия: я работаю так, как считаю нужным. Без ограничений с вашей стороны, кроме тех, что касаются здоровья. Во время сессии вы — наблюдатель. Вмешиваетесь только если случится что-то критическое. Идёт?»
Я ждала. Если он откажется — значит, хочет контролировать процесс, а такие заказчики обычно проблемные. Если согласится — значит, действительно доверяет.
«Идёт. Скину предоплату сейчас. И спасибо, Госпожа. Я знал, что вы согласитесь».
Через минуту пришло уведомление о переводе. Пятьсот долларов упали на электронный кошелёк. Я смотрела на цифры и чувствовала, как внутри поднимается тёплая волна — предвкушение. Давно у меня не было платных сессий. А уж таких...
Я набрала Алекса.
— Алло, — ответил он после второго гудка. Голос был сонный, хотя на часах только девять вечера.
— Ты спишь, что ли?
— Нет, просто расслабляюсь. Чего хотела?
— Спасибо за контакт.
Алекс хмыкнул:
— А, Игорь? Он связался? Быстро. Я ему вчера только сказал.
— Расскажи про него. Я должна знать, с кем работать.
В трубке повисла пауза. Алекс явно собирался с мыслями.
— Игорь — мужик лет сорока пяти, бизнесмен, своё дело, стройка кажется. В теме лет десять, но сам он больше классический Хозяин: дисциплина, правила, быт. А его нижняя, Лера... она молодая, двадцать пять. Он её три года назад из очень плохих отношений вытащил — был у неё предыдущий, который реально абьюзил, не по обоюдке. Игорь её откачивал, ставил на ноги, учил доверять. И сейчас она доросла до того, что хочет исследовать тёмные стороны, но боится, что если он сам будет это с ней делать — сломается уважение к нему как к защитнику. Понимаешь?
Я понимала. Сложная психология. Нижняя хочет унижения, но не может получить его от того, кого считает своим спасителем.
— Она готова? — спросила я. — Психологически?
— Думаю, да. Игорь парень башковитый, он бы не рискнул просто так. Просил передать: если в какой-то момент поймёшь, что она на грани — останавливайся сразу. Он за неё переживает.
— Тогда зачем вообще это всё?
— Затем, что она сама просит. И чем дольше он отказывает, тем сильнее она загоняется. Иногда нужно отпустить поводок, чтобы собака поняла, что хозяин всё равно её примет обратно.
Я усмехнулась. Алекс умел говорить красиво.
— Ладно. Спасибо. Я справлюсь.
— Знаю. Потом расскажешь.
Мы попрощались, и я отложила телефон. В голове уже начал выстраиваться сценарий. Два часа — это много. Нужно распределить время так, чтобы не выдохнуться самой и не перегрузить нижнюю. Порка — для разогрева и вхождения в состояние. Шибари — для фиксации и беспомощности. Унижение — для эмоционального пика. Плевки — как финальный аккорд, точка невозврата.
Я достала блокнот — обычный, офисный, в клеточку — и начала записывать.
*Разминка: стек, лёгкие удары по ягодицам, 15 минут. Проверка реакции.*
*Основная порка: плётка, нарастающая интенсивность, 20 минут. Красные следы, но контроль.*
*Шибари: простой, но надёжный узел, фиксация рук за спиной, подвес на 10 минут максимум.*
*Унижение: вербальное + позы + ползание, 30 минут.*
*Кульминация: фиксация на коленях, лицо вниз, плевки. + отдых после.*
Я перечитала план и осталась довольна. Структура была чёткой, как отчёт для Максима Александровича. Только вместо цифр — удары и слюна.
---
Четверг наступил быстрее, чем я ожидала. Рабочий день тянулся бесконечно, но я чувствовала себя странно спокойно — словно перед важным собранием, когда все документы уже готовы и остаётся только ждать.
В семь вечера я уже была в «Dungeon». Отдельный зал, который арендовал Игорь, оказался небольшим, но хорошо оборудованным: крюки в потолке для подвеса, мягкие маты на полу, пара кресел, столик с инструментами. Я пришла пораньше, чтобы разложить своё: плётки развесила по стене, страпон положила на видное место, хотя сегодня он вряд ли понадобится, смазку, антисептики — всё должно быть под рукой.
Ровно в восемь дверь открылась.
Первым вошёл Игорь — высокий, плотный мужчина с сединой на висках и усталыми глазами. Одет дорого, но сдержанно: тёмный свитер, джинсы. За ним, чуть пригнув голову, вошла она.
Лера.
Маленькая, хрупкая, с длинными русыми волосами, собранными в низкий хвост. На ней было простое чёрное платье до колен и балетки. Без макияжа. Огромные серые глаза смотрели в пол, но я успела заметить в них любопытство, прикрытое страхом.
— Госпожа Мира, — Игорь кивнул мне, и в его голосе прозвучало уважение. — Это Лера. Лера, это Госпожа Мира.
Девушка подняла глаза и тут же опустила, коротко кивнув.
— Раздевайся, — сказала я спокойно. — Платье и бельё — вон туда, на стул. Встанешь на колени у стены и будешь ждать.
Лера взглянула на Игоря. Тот кивнул. Она медленно, но без колебаний стянула платье через голову, сняла бельё, аккуратно сложила всё на указанный стул и, опустившись на колени, замерла лицом к стене.
Я повернулась к Игорю:
— Ваши правила: вы сидите в кресле вон там, — я указала в угол, откуда открывался полный обзор. — Не вмешиваетесь. Не разговариваете. Если ей станет плохо — я увижу сама. Если увижу, что вы пытаетесь повлиять на процесс — сессия прекращается, деньги не возвращаются.
Он кивнул, сел в кресло и замер. Хорошая выдержка.
Я подошла к Лере. Встала за её спиной. Молчала минуту, давая ей прочувствовать моё присутствие. Она дышала ровно, но я видела, как подрагивают плечи.
— Ты знаешь, зачем ты здесь, — сказала я негромко. — Знаешь, что сегодня не будет сладких слов и нежных прикосновений. Сегодня ты — просто тело. Объект. Вещь. Ты готова к этому?
— Да, Госпожа, — ответила она. Голос сел, но прозвучал твёрдо.
— Тогда начнём.
Я взяла стек. Тонкий, гибкий, обтянутый кожей. Провела им по её спине, от шеи до копчика. Она вздрогнула.
— Расслабься. Первые удары — лёгкие. Просто чтобы твоя кожа привыкла.
Стек свистнул в воздухе и опустился на ягодицы. Лера дёрнулась, но не издала ни звука. Хорошо. Я повторила удар, потом ещё, постепенно наращивая силу. Через пять минут её кожа порозовела, дыхание стало глубже.
Я перешла на плётку. Здесь нужна была осторожность — Лера явно была чувствительной. Первые удары я наносила по нарастающей, наблюдая за реакцией. Она кусала губы, но молчала. Игорь в углу сидел неподвижно, только пальцы вцепились в подлокотники.
— Можешь кричать, — разрешила я, нанося очередной удар. — Я люблю, когда кричат.
Она застонала сквозь зубы, но крик сдержала. Упрямая.
Я работала с ней двадцать минут, доведя интенсивность до максимума. К концу её ягодицы и спина покрылись ярко-красными полосами, а она наконец позволила себе всхлипывать. Игорь в углу сглотнул, но не шелохнулся.
— Хватит, — сказала я, откладывая плётку. — Встань. Повернись.
Она поднялась с трудом, пошатнулась. Глаза были мокрыми, но в них горело что-то живое, настоящее.
— Руки за спину.
Я взяла верёвку. Шибари я любила — это было искусство, требующее точности и терпения. Я связала ей руки за спиной простым, но надёжным узлом, пропустила верёвку через грудь, фиксируя плечи. Затем завела её под крюк в потолке и медленно начала поднимать.
Лера зашипела, когда вес тела переместился на связанные руки. Я подняла её так, чтобы ноги едва касались пола — полный подвес был бы слишком жёстким для первого раза.
— Стой так. Дыши. Чувствуй, как верёвка впивается в кожу. Ты беспомощна. Ты не можешь пошевелиться без моего разрешения.
Она висела, закрыв глаза, и тихо плакала. Слёзы текли по щекам, капали на грудь. Игорь в углу сжал челюсть так, что желваки заходили.
Через десять минут я опустила её, освободила от верёвок и усадила на колени перед собой.
— Смотри на меня.
Она подняла мокрое лицо.
— Ты — грязная, — сказала я ровно. — Ты — ничтожество. Ты приползла сюда, чтобы тебя унижали, потому что ты не заслуживаешь ничего другого. Скажи это.
— Я... я грязная, — прошептала она.
— Громче.
— Я грязная! Я ничтожество!
— Хорошо. А теперь открой рот.
Она послушно приоткрыла губы. Я набрала слюны и плюнула ей прямо в лицо. Тёплая вязкая жидкость стекла по щеке, попала на губы. Лера вздрогнула, но не отшатнулась.
Ещё раз. И ещё. Я плевала в неё, пока её лицо не стало мокрым, пока слюна не смешалась со слезами. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах не было отвращения — только принятие. Только благодарность.
Игорь не выдержал. Он встал с кресла, подошёл к нам и опустился на колени рядом с Лерой. Обнял её, грязную, мокрую, дрожащую, и прижал к себе.
— Всё хорошо, — прошептал он. — Всё хорошо, малышка. Я здесь. Я с тобой.
Лера разрыдалась у него на груди, но это были хорошие слёзы. Освобождающие.
Я отошла к столику, вытерла руки салфеткой и закурила, глядя на них. Сессия закончилась ровно через два часа. Идеально.
Игорь поднял на меня глаза, и в них было столько благодарности, что мне стало почти неловко.
— Спасибо, Госпожа, — сказал он тихо. — Вы даже не представляете...
— Представляю, — перебила я. — Уводите её. Ей нужно отдохнуть и много воды. Завтра будет больно, но это быстро пройдёт. Если будут вопросы — пишите.
Он кивнул, помог Лере подняться, одел её, как ребёнка, и увёл. Я осталась одна в зале, среди запаха пота, слёз и секса.
Докурила, собрала инструменты и вышла на улицу. Ночной город встретил морозом и снегом. Я шла домой и думала о том, как странно устроен мир: где-то люди платят тысячи за то, чтобы их унижали, а где-то — за то, чтобы им починили крышу.
В кошельке лежала вторая половина гонорара. Пятьсот долларов. Хватит и на потолок, и на тумбочку, и ещё останется.
Я улыбнулась своим мыслям.
— Хорошая работа, Мира, — сказала я вслух. — Хорошая работа.
Утренний голод
Я проснулась от вибрации телефона на тумбочке. Часы показывали половину восьмого утра, за окном всё ещё было темно, а в спальне царил тот особенный утренний полумрак, когда не хочется вылезать из-под одеяла. Голова была тяжёлой после вчерашнего — платная сессия с Лерой отняла больше сил, чем я ожидала. Не физически, нет. Эмоционально.
Телефон завибрировал снова. Я потянулась и глянула на экран.
Сообщение от Пса.
«Госпожа, доброе утро. Простите, что беспокою так рано. Я не спал всю ночь. Не могу перестать думать о вас. О том, как вы были прекрасны вчера в клубе. Я видел вас с той девушкой... Простите, я подглядывал, дверь была приоткрыта. Пожалуйста, не наказывайте меня. Но я не могу больше терпеть. Госпожа... я хочу, чтобы ваш страпон оказался во мне. Сегодня. Прямо сейчас. Я приползу к вам, если прикажете. Умоляю».
Я села на кровати, откидывая одеяло. Прочитала сообщение ещё раз. Потом ещё.
Наглость. Чистая, неприкрытая наглость. Во-первых, подглядывать за чужой сессией — грубейшее нарушение правил клуба и этикета сообщества. Во-вторых, писать такие вещи в семь утра без спроса — верх неуважения. В-третьих... чёрт, это было чертовски возбуждающе.
Я представила его, стоящего под дверью, прижавшегося ухом к щели, слушающего мои приказы Лере, её крики, мои плевки. Представила, как он возбуждался там, в темноте коридора, сжимая кулаки, чтобы не войти. Как потом пошёл домой и не спал всю ночь, думая об этом.
Мой маленький извращенец.
Я откинулась на подушку и задумалась. С одной стороны, его надо было наказать за подглядывание. С другой... такое рвение заслуживало поощрения. И потом, у меня самой после вчерашнего осталось нерастраченное возбуждение, которое требовало выхода.
Я набрала ответ:
«Ты хочешь, чтобы мой страпон оказался в тебе?»
Ответ пришёл мгновенно:
«ДА, ГОСПОЖА. Умоляю. Я сделаю всё, что вы скажете».
«Ты подглядывал за мной. Ты нарушил правило».
Пауза. Длинная, тягучая. Я почти видела, как он бледнеет, читая это.
«Я знаю, Госпожа. Я заслуживаю наказания. Я приму любое наказание, которое вы выберете. Только позвольте мне прийти к вам. Пожалуйста».
Я усмехнулась. Хорошо играет. Или не играет — какая разница.
«Адрес знаешь».
«Да, Госпожа. Я буду через сорок минут».
«Через двадцать».
Я отключила телефон и встала. Холодный пол обжёг ступни, но я не обратила внимания. Быстро накинула халат, привела себя в порядок — лицо, зубы, волосы собрала в небрежный пучок. Макияж? Нет, утром это лишнее. Пусть видит меня настоящую, сонную, но уже хозяйку положения.