ЗаКонъ

— Хью, исправь этот кошмар! — в гримёрную вошёл визажист с каким-то длинноватым чернявым парнем, у которого нос был с плохо выделенной переносицей.

— Я попробую, — тот потёр висок и сразу принялся за дело.

Даша ему не мешала. Хоть она по-прежнему не понимала, что происходит, но осознавала, что резких движений и выражений применять не следует.

— Готово! — Хью повернул кресло так, чтобы визажисту была видна Даша-Итен.

— Отлично! Даже не видно, что кто-то чуть всё не испортил, — при этих словах визажист грозно сдвинул брови. — Прошу. — Он указал звезде на дверь.

Даша-Итен нехотя поплелась из гримерной. Что дальше? Дальше была площадка с большим количеством людей, которые с нетерпением ждали появления звезды.

— Проверьте, чтобы все были готовы, — послышалось откуда-то справа и мимо тут же пробежал полный мужчина в кепи и затемненных очках.

— Куда идти-то? — спросила Даша.

— Подожди тут. Брук тебе всё объяснит. — Визажист ушёл в неизвестном направлении.

«Брук? — Даша только обратила внимание на имена. Все они походили на американские. — Я не заметила, что думаю на другом языке». Чтобы удостовериться в посетивших её подозрениях, сказала:

— What the hell is going on? (Что за бред происходит?) — Ну, точно! Она думает и говорит по-американски. Вот это фокус!

— Итен, сколько тебе ещё махать? — к Даше подошла хорошенькая молоденькая негритянка и потянула за собой. — Помнишь сценарий?

— Посмотреть бы ещё раз — что-то я волнуюсь, — это было лучшее, что пришло в голову.

— Держи. У тебя пять минут. — Брук передала скрепленные степлером листы и отошла к коллеге, которая осматривала реквизит на небольшой сцене.

Даша пробежала текст глазами — ничего сложного. Загвоздка в одном: она не Итен, а потому диалогов наизусть не помнит. Как выкрутиться из ситуации? Даша почесала затылок и тут же услышала шипение сзади:

— Ещё раз тронешь причёску, придушу.

Пришлось скрестить руки на груди.

— Не стой там, давай до съёмок щелкнем пару кадров, — Дашу-Итена подхватил под руку дяденька в красной клетчатой рубашке и подвёл к сцене. — Если выдашь хорошие эмоции, как в прошлый раз, ужин за мной.

«Видимо, они в хороших отношениях», — Даша припомнила, как ведут себя модели на съёмках, и принялась позировать. Вот она слава! Тут тебе и вентилятор-ветерок, и профессиональная подсветка, и всеобщая любовь. Брук со своего места довольно улыбалась.

— Повернись, голову вправо. Отлично! Подвигайся немного. Будь раскованней — лицо в районе рта напряжённо. Вот так! Супер! Не стой, двигайся. Положи правую руку за голову, а левую на ключицу. То, что нужно. Молодец!

— Три минуты до первой сцены. Повтори слова. — Брук снова протянула сценарий.

«Если жизнь тебя обманет, квитаться с ней не спеши. Выпусти пар, выкури сигарету и поверь в то, что все отлично. Двигайся, не стой на месте. Двигайся в темпе жизни. Двигайся несчастьям назло и тогда победишь!» — таким был первый куплет, но Даша-Итен понятия не имела, что делать с телом. Как двигаться? Куда смотреть? Нужно ли петь?

— Не стой, как вкопанный! Шевели конечностями! — крикнул Даше-Итену какой-то невысокий усатый дядька. — Начнём с первой сцены у лестницы, потом отснимем дискотеку. Массовка готова? — спросил он кого-то через плечо.

— Все на месте, — ответили из толпы.

— Отлично! Начали.

И пошло-поехало…

Вечером, сидя в опустевшей гримёрной, Даша смотрела на отражение и думала: «Запорола я тебе весь день, Итен. Прости сердечно. Я самонадеянно полагала, что справлюсь, ведь съёмки казались несложными, но на деле только людей подвела: раскритиковала сцену, толком не разобралась в происходящем и перепугала персонал, не поняла сути, но смело осудила имидж. Теперь, когда твоя задумка стала ясна, сожалею о содеянном. Ты хотел показать, как тяжело реализовать себя людям с необычными предпочтениями! Ведь они тоже люди, а на них смотрят свысока. — Она потёрла лицо ладонями. — Что ты, бедолага, завтра будешь делать? Или это мне придётся переквалифицироваться в певца? Нет! Лучше буду думать, что это странное переселение временное — так легче. Интересно, если я в самом деле завтра исчезну из твоей жизни, ты будешь обо мне помнить? Или прошлое покажется туманным облаком? Держись, Итен! Ты справишься! — Даша воспроизвела победоносный жест. — Забавно думать об этом, но ты красивый». — Она удалила часть макияжа и с интересом рассмотрела представшее перед ней лицо.

На неё смотрел мужчина лет двадцати семи. У него было вытянутое лицо, красивые глубоко посаженные тёмно-синие глаза, подчёркнутые подводкой, короткие светлые вьющиеся волосы, зачёсанные назад, широкие брови, сужающиеся к длинному носу, узкая верхняя губа и широкая нижняя. Броский серый костюм, покрытый блестками, шёл созданному образу. Стерев остатки макияжа, Даша увидела обычного уставшего человека.

«Интересно, если бы мы встретились на улице, я бы смогла в тебя влюбиться, ведь мы примерно одного возраста, — тут на глаза Даше попалась газета и она ответила самой себе: — Нет, не смогли бы. Ты, как оказалось, старше меня на двадцать лет и живёшь в 1993, к тому же находишься на другом конце океана. Нет, нет, нет, такие мысли до добра не доведут. Как же меня угораздило в тебя вселиться? Ладно, завтра разберёмся. Сейчас же спать, спать, спать. У меня от усталости глаза слипаются».

Даша приложила руку к груди, так как она слегка ныла, посидела так чуть-чуть, легла на диван и через десять минут забылась здоровым сном.

Даша открыла глаза и, не делая резких движений, села на кровати. Она вновь обрела себя! Её преследовало странное чувство, будто она вовсе не спала, а только что вернулась из путешествия. Другой мир — яркий, образный, настоящий — ещё ощущался. Жизнь Итена не казалась сном, а воспринималась, как только что произошедшее с ней событие. Утренняя бодрость подсказывала, что организм восстановил силы.

— Что за ерунда? — Даша на всякий случай подошла к зеркалу. Всё на месте. Дарья Андреевна Исмаилова выглядела привычно и естественно. — Ф-у-у-ф, — расслабленно выдохнула она. — Будем считать это ночным приключением в стиле мистики.

Тут ей на глаза попался телефон. Даша прищурилась — почему она не помнит трезвона? Проспала! Она метнулась в ванную и через десять минут уже мчалась по лестнице.

— Такие ночные бдения не по мне. — Она пробежала мимо припаркованных рядом с подъездом машин и поспешила на остановку.

Когда она влетела в офис и приземлилась на место, Максим положил перед её носом график работ по проекту. Даша сообразила, что погорячилась, заявив о подстройке: в двух местах шли накладки. Казалось, коллега намеренно составил график так, чтобы она не смогла справиться.

Чувства — это субъективное переживание, реакция организма на внешние раздражители. Так написано в современной интернет-энциклопедии. Раздражители… Внешние… Даша недобро посмотрела вслед Максиму и задалась вопросом, включает ли в себя досада, которую она в настоящий момент испытывала, обиду и злость? Или вместо одного чувства на неё обрушилась лавина эмоциональных переживаний? Признавать промах перед умником-задирой почему-то не хотелось.

— Устроит? — иронично спросил въедливый коллега со своего места.

Вместо ответа Даша натянуто улыбнулась.

— Из-за опоздания у тебя остался час на основную работу. Имей в виду, обсуждать совместный проект мы начнём ровно в условленный срок.

— Мне сегодня такой нелепый сон приснился… — начала Даша, потому что хотелось переключиться с негатива на позитив и поделиться с кем-то впечатлениями от пережитого, но Максим не дал договорить.

— Нелепостям на работе не место.

— Это не простая нелепость, это… — подбирая слово, Даша подняла руки, но так ничего подходящего и не придумав, изрекла: — Я была в другом теле! Ты когда-нибудь менял пол во сне?

После этого вопроса Максим, и до того негативно настроенный, насторожился ещё больше. «Может, она ненормальная?» — промелькнуло у него в голове.

— Займись делом. — Он забарабанил пальцами по клавиатуре.

«Посмотрим, как ты будешь успевать, "леди — мне всё по силам"», — с ехидством подумал он, подбирая шрифты для заголовка.

«Что с этим расписанием теперь делать? — Даша сверлила глазами лист. — Хоть бы ты провалился!» — добавила, красочно обрисовав в сознании картину стремительного падения Максима в бездну. После довольно ухмыльнулась.

— Есть дельные мысли? — было первое, что спросил Максим, когда они уединились в конференц-зале.

Даша пригладила волосы так, чтобы больше походитьна паиньку, и потом мягко сказала:

— Путешествия, как стиль жизни, — и красочно, с точки зрения оформления, и в концепцию журнала впишемся.

— Избито. Сейчас путешествуют все, кому не лень. Людям и без наших гениальных идей неплохо живется.

«Я, например, не путешествую — все никак не соберусь. В этом, конечно, лишь моя вина, но факт остается фактом. Почему не взять меня в расчет?» Мысли, мыслями — они свободны и вольны. Слова же…

— Современные люди избалованы и перенасыщены информацией. Какую тему не предложи — избито. Предлагаю ничего не писать — оригинальность обеспечена. — Даша прикусила губу: «Опять, мать, тебя понесло. Притормози, иначе помрёшь раньше положенного срока». Ожидая ответа, она сжалась.

— Ты права, поэтому придётся потрудиться и подключить воображение. Пока ты не подашь основную идею, будем топтаться на месте.

— Читателя может задеть лишь то, что ему близко. На всех не угодишь, поэтому мы должны поймать свою аудиторию. Может, что-то необычное? Мистика, к примеру…

— Звучит неплохо. Нестандартный ракурс и оригинальное оформление обеспечат успех. — Максим задумался. — Только идею стоит покрутить. Сейчас мистика привлекает внимание. Грех этим не воспользоваться.

— Косплей! Мистика в реальной жизни! Делаем сказку былью, учимся творить чудеса, идём к мечте! — охваченная творческой эйфорией, Даша не заметила, как встала и принялась жестикулировать.

«Что-то проявилось. Она не лишена воображения. Направить бы его в нужное русло». — Максима напрягали парящие над столом руки, поэтому он отъехал чуть в сторону.

— Сколько времени у тебя займёт составление плана и черновика? Если я увижу основные идеи, смогу придумать оформление.

— Точно не скажу. Где-то от двух до четырёх дней.

— Хорошо. Я пока просмотрю материалы.

«Наконец занимаюсь тем, что приносит удовольствие. — Даша скользила ногами по ламинату в коридоре. — Кирилл Алексеевич, я вас обожаю! — от удовольствия она молитвенно сложила ладони и возвела глаза к потолку. — Дай Бог такого умничку-начальника каждому подчиненному!».

— Что делаешь? — строго спросила Яна Владимировна, озадаченно глядя на позу, в которой застыла Даша.

— Молюсь на освещение, — ляпнула та первое, что пришло в голову. — Если бы не Мосэнерго, мы бы жили в вечном полумраке. Да здравствует великая сила тока!

— Если бы не Томас Эдисон, — поправила её коллега.

— Я воздаю хвалу свету в нашей жизни. — Даша намерено высказалась двусмысленно: Янина привычка умничать иногда раздражала.

— Лучше бы помолилась, чтобы в твоей голове настало просветление. — Яна поспешила прочь.

«О, великая сила умения идиотничать, никогда не покидай меня! Благодаря тебе я избегаю зануд легко и быстро!» — Даша скорчила рожу удаляющейся фигуре и передразнила коллегу:

— Если бы не Томас Эдисон, — по ходу она добавила другие имена, — и Василий Петров, и Генри Гебель, и Александр Лодыгин, и Павел Яблочков, и все светила мира сего. Аминь.

«Как можно быть такой беспечной и несобранной? — думала Яна Владимировна, копируя отчёт. — Её нелепые выходки иногда пугают. Как узнать, что творится у в голове неугомонной лихачки? Лучше держаться подальше».

Вечером, временами пританцовывая под динамичную и весёлую музыку, Даша набрасывала план будущей статьи. Её не напрягало, что приходилось трудиться в нерабочее время: она занята делом, и это главное. Встав напротив большого зеркала, она улыбнулась взъерошенному отражению: «Разве плохо уметь смеяться над собой? Не понимаю, как можно быть заунывной, как Яна. Неужели ей от этого не грустно? Или прагматичной, как Эмма. Как ей не наскучивает во всем искать выгоду? Ест вкусный сладкий помидор, а сама думает о том, сколько бы сэкономила, если бы купила его в магазине через дорогу. Даже не представляю, что она обо мне думает. Что я неуравновешенная личность без цели в жизни? Вердикт специалистов — психически нестабильная барышня с отклонениями во всевозможные стороны. Аминь! Ох, люди-человеки, и почему мы растрачиваем силы на пустяки? Ищем друг в друге недостатки вместо того, чтобы сплотиться для великих целей. Так. Стоп, идеалистка! Тебя сейчас унесёт туда, где много крылатых, а твоё место — здесь. — Она посмотрела под ноги. — Не торопи время, оно без тебя разберётся, что ему делать».

Даша налила себе крепкий чай, запаслась парой конфет и вернулась к компьютеру: её ждал сказочный мир косплея.

Любому человеку свойственно уставать. Как Даша ни старалась, вскоре она почувствовала, что клюёт носом. Ладное дело — это хорошо, а здоровый сон — ещё лучше.

Непроглядный мрак давил: помещение, в котором находилась Даша, было очень маленьким, крошечным, как спичечный коробок.

«Короб, короб, коробок, ты не низок, не высок, — весело напевала она себе под нос. — Короб, короб, коробок, ты походишь на гробок…».

— А-а-а! — Даша уперлась руками в крышку гроба, покрытого приятной мягкой тканью, вроде шелка. — Вытащите меня отсюда, я же задохнусь! Эй, кто-нибудь! Слышите? Эй-э-э-й! Что за неуместные шутки?! По-мо-ги-те!

Параллельно она вспоминала те истории, где людей хоронили заживо, и чем больше случаев приходило на ум, а напуганное сознание соображало молниеносно, тем сильнее её колотила неуёмная дрожь. Даже внезапно пришедшая мысль, что это всего лишь очередной сон, где она исполнитель чей-то судьбы или скорее незваный гость, не утешала: сейчас-то она на самом деле лежит в гробу и от нехватки воздуха может умереть. Тут Даша сообразила, что звук ударов о крышку не глухой, а гулкий.

«Божечки, святые апостолы! Жить всем верующим в долгом здравии! Ещё не закопали! Надо успокоиться и дышать ровно. Так воздух расходуется меньше. В страшилках всегда об этом говорят. Если кто-нибудь придёт, я услышу шум и дам о себе знать».

Через некоторое время, действительно, послышались тихие шаги. Даша интенсивно заработала кулаками.

Крышка гроба открылась — в глаза ударил яркий свет, следом показалось лицо спасителя. Увидев его, мнимая покойница на минуту онемела, в голове промчалась чёткая мысль: «Ежишь, духи святые! Вампир!». Даша завопила громче прежнего. Дитя ночи, которого она схватила за высокий чёрный воротник камзола, и которому от истошного крика стало дурно, тоже заорал: он решил, что освобождённая спятила и хочет его придушить. Вдоволь накричавшись, оба разом смолкли. Даша осмотрелась.

Комната, в которой они находились, выглядела, как иллюстрация к фильму ужасов. Стены оббили тёмным деревом, над чёрным мраморным камином, в котором пылал огонь, висел портрет бледного господина с тёмными кругами под глазами и пристальным взглядом, повсюду — на комоде, столах и даже полу — стояли свечи в старинных канделябрах, то тут, то там лежали гробы, между окон висели скрещенные мечи, на паркетном полу красовались странные оккультные знаки. Наконец, взгляд достиг огромного красивого старинного зеркала. Его массивная резная рама, покарябанная и мутноватая поверхность привлекли взор. Но когда Даша увидела отражение, она снова заорала во всю глотку.

— Камбала трескучая и все осетровые! Я что, вампир?!

— Ну, да! — подтвердил её догадку спаситель-незнакомец. — Что ты разоралась? Сама попросила закрыть тебя в гробу.

— Что за полоумное желание? — разозлилась Даша на ту, в чьём теле пребывала. — Это развлекуха у нас такая?

— Подожди, Лори, — внезапно перебил её новый знакомый. — Почему ты камбалу в тресковые записала, и при чём тут осетровые? Это же другое семейство.

— Знания тут ни при чём, это эмоции из меня лезут. Понимаешь?

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл ещё один представитель клыкастых. В белом одеянии он был так харизматичен и красив, что Даша выпустила ворот камзола, который до сих пор держала, выскочила из гроба и приложила руки к груди.

— Горчичники на жопу душе моей грешной, вы случайно не господин местного собрания?

Высокое худощавое дитя ночи странно покосилось на неё.

— Не разводи маскарад. Сейчас сюда народ придёт. Я спать. — Онрухнул в один из гробов.

Даша подошла к зеркалу и с интересом себя изучила. Узкое бледное лицо, впалые щёки, чёрная, волнистая, разлохмаченная копна, покрытая пылью и украшенная цепочками и увядшими цветами, серые глаза, подчёркнутые тёмными, переливающимися и искрящимися тенями, острые чёрные брови, маленький носик и синеватые мягкие губы — очарование во плоти!

— Ну и рожа! — Она попыталась привести волосы в порядок.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошло нечто. Увидев его в отражении, Даша постаралась не орать, в конце концов все свои, но, когда страсть со светящимися глазами, изогнутыми рогами, морщинистой кожей, массивными копытами и клыками уверенной походкой двинулась в её сторону, оторопь сменилась паникой. Новоиспеченная вампирша метнулась к окну и уронила канделябр.

В следующий момент произошло несколько событий сразу: в комнату вошли три человека и, застав сцену, притихли, занялась штора, харизматичный товарищ порывисто сел и страшно зашипел, чудовище сорвало занявшуюся ткань и принялось тушить пламя, потом оно обернулось на вошедших и грозно оскалилось. Посетители выскочили из комнаты — только их и видели. Когда дверь захлопнулась и Даша, которая в настоящий момент была Лори, поняла, что на неё направлены грозные взгляды, наступила мёртвая тишина. Она, казалось, длилась вечно. Наконец, нечто, смерив Дашу презрительным взглядом, заговорило:

— Лори, ты ополоумела? Что творишь? Чуть всю сцену не испортила! Считаешь, я тебе деньги за сумбур плачу? Что молчишь?

— Деньги?.. — глухо переспросила Даша, посматривая на собравшихся и пытаясь вникнуть в происходящее.

— Оставь её, — развеселился харизматичный. — Из-за её провокации сцена забавной и реальной вышла. Видел, как народ улепётывал, только пятки сверкали. — Он снова лёг в гроб и вещал уже оттуда. — Мне за эти три недели одно и то же представление осточертело. Может, следуя её игре, нам сменить сценарий?

— Сценарий?.. — ещё глуше пролепетала Даша: всё вставало на места.

— Вперёд! — снимая с головы страшную маску, сказало бывшее нечто. — Если к завтрашнему дню сообразите что-нибудь дельное, сцену поменяем. А с тебя за шторы вычту — не сомневайся, — эту реплику он адресовал Даше. — Поправь грим: пока орала у левого глаза всё смазала. У тебя десять минут: у входа очередная группа туристов.

— Хорошо! — Даша метнулась сначала к зеркалу, но потом обернулась к главному. — Не помню, куда грим положила.

— Пойдём, покажу, — харизматичный вылез из гроба и вышел из комнаты.

Даша поспешила следом.

После того как ушли последние туристы, они сели на гробы и обсудили огрехи.

— Предлагаю запастись настенными осветительными приборами, иначе рано или поздно придётся вызывать пожарных. — Харизматичный расстегнул пуговицы камзола. — Лори сегодня наглядно продемонстрировала, что безопасность нужно усилить.

— Ты прав, Чарли, свечи следует убрать.

Нечто положило маску на крышку гроба и привело волосы в порядок. Даша с интересом осмотрела его. Широкое лицо, ровный нос, упрямый подбородок, короткие волосы и чуть напряжённый взгляд. Наверное, он ещё не отошёл от сцены, которую она ненароком устроила.

— Живой огонь лучше ламп, — тихо вставила Даша-Лори.

— Шон, посмотри на неё, чуть не устроила пожар, а настаивает на своём. — Чарли подхватил один из канделябров и поводил им перед носом подруги. — Ты должна выказать благодарность за то, что у босса хорошая реакция.

— Спасибо, — пробормотала Даша и наигранно поклонилась. — Давайте оставим хотя бы пару канделябров.

— Я согласен с Лори, — подал голос парень, которого Даша увидела первым. — Антураж в нашем деле — главное. Поставим их повыше, чтобы никто не задел — и точка. Кстати, хороший сценарий не помещает. Так как Лори провинилась, пусть она этим и займётся.

— Спасибо, — еле слышно повторила Даша и поклонилась в другую сторону. — Если уж говорить об антураже и сценарии, то предлагаю подобрать соответствующую музыку, как в аниме про вампиров или ужастиках. Та-да-да-да, та-да-да-да! — Она изобразила органное звучание. — Это дополнит картину.

— Она сегодня в ударе. — Шон поднялся. — По домам. Завтра много дел.

Через пару минут в помещении осталась только Даша, которая не знала, куда ей идти, а спрашивать друзей, где живёт, было как-то странно. Она легла на пол, в гроб залезать в темноте и тишине не хотелось, и закрыла глаза. Яркие образы, сменяя друг друга, мелькали в голове. Даша-Лори схватила ручку и быстро записала пришедшие идеи. Она радовалась, что на этот раз не подвела человека, в тело которого вселилась. Когда черновик сценария был готов, Даша-Лори почувствовала, что засыпает. Она забралась с ногами в кресло и, поворочавшись, уснула.

Даша открыла глаза. Дома! В своей кровати. Ура! Но… что с ней происходит? Вторую ночь подряд она пребывает в чужом теле! Вроде спит, а вроде нет. Сны обычно сбивчивы, размыты, действия в них меняются внезапно и хаотично — никогда не знаешь, куда тебя занесёт. Её же путешествия подчинены законам бодрствования: хорошо прослеживается временная последовательность, нет несуразиц, связанных с внезапными перемещениями, предметы — вещественны, явления — осязаемы.

Что такое временные петли в фантастических фильмах доступно объяснили — крутишься, как в стиральной машинке по кругу, пока программа не достигнет логического конца и всё. Что обмен телами вносит сумбур в личную жизнь, тоже красочно описали. Но что реинкарнация застигнет врасплох посреди жизни — об этом ни-ни. Даша села, взъерошила волосы и произнесла:

— Значит, пора придумывать новый термин. Та-дам! Душе провод! Звучит как-то сантехнически. Не хватает красивости и романьтизьма. Перевоплощение! Не пойдёт. Перевоплощение — это когда превращаешься в кого-то, а я остаюсь собой. Скачкадуш! Отдаёт ипподромом: лошади, копыта, народ, сумбур. Промах. Эйдосия! Есть оригинальность, но при этом наблюдается сворованность у греков. Нет, нет, нет и ещё раз нет. Ассоциации мешают. Стоит подключить воображение и не опираться на чей-то опыт, а заняться словотворчеством. Широту понятию обеспечит соответствующая буква «ш». Ставим её в начале слова. Потом объект, в данном случае душу, притягиваем к чему-то и добавляем «к». Плюс объём, который даёт «о». Все мы люди, значит берём букву «л». Ой-ей-ей, что ещё за «школ»? Я почти надела форму. — Даша посмотрела на часы (на этот раз она специально положила телефон рядом) — до подъёма осталось полчаса. — Шилота?.. Нет. То ли широта, то ли игла. Хм, оказывается, слова придумывать непросто. Та-а-ак, отметём всё ненужное и та-да-да — барабанная дробь. — Даша замолотила кулаками по одеялу. — Илиопия — термин от Дарьи Андреевны Исмаиловой, который означает — блуждание души по чужим телам при жизни. Ура! Я не словодел, а словодум. — Даша упала на подушку, изобразила ликующий жест. — У физиков — экспериментариум, а у меня — воображариум. Тьфу! Вышла ерунда с оговоркой по Фрейду. Боюсь, если продолжу, меня занесёт куда-нибудь в дебри. Лучше оставлю словодумство и с чувством выполненного долга пойду умываться! — Она поспешила в ванную.