Дом быта в Аду

Кон усмехнулся и поклонился, сделав жест, будто снял при этом шляпу. Я моргнула, икнула и судорожно потянулась к кружке, чтобы запить новый приступ потрясения глотком странного зеленого напитка.

– Идем же, – нетерпеливо окликнула Нелли. – Мне так много всего тебе нужно показать и рассказать. Хотя… вряд ли за один день успею.

Я прижала к груди папку и поспешила за девушкой.

– Меня зовут Нелли, я банши, – представилась она. – До недавнего времени я работала здесь… по всяким мелким поручениям. И в ближайшие несколько дней я буду помогать тебе осваиваться, а потом, наконец, смогу удрать из этого места навсегда!

Нелли провела меня обратно в холл, откуда мы по лестнице поднялись на второй этаж и оказались в уходящем в обе стороны коридоре.

– Начнем с самого верхнего этажа и будем спускаться, – сообщила мне Нелли. – Тебе сначала нужно освоиться, осмотреться. Если я начну вываливать на тебя информацию, то толку не будет. Идем.

– А что здесь? – все же спросила я, прислушиваясь к странным звукам: где-то что-то щелкало, где-то кто-то напевал.

– Здесь наши мастера, – объяснила Нелли. – По штату нам положено не меньше тринадцати работников, но помещений здесь, само собой, больше. Поднимемся на третий этаж.

Я со вздохом и гудящей головой безропотно последовала за девушкой наверх. Бодро процокав каблучками, Нелли вспорхнула на последнюю площадку и объявила:

– Это жилая часть дома. Почти у всех мастеров есть личное жилье и им здешние квадратные метры даром не сдались, но для тебя это наилучший вариант. Жизнь в Девятом округе Ада недешевая.

Я ошарашено уставилась на девушку, пытаясь переварить каждую сказанную ею фразу. Вроде слова все понятные, но… что за чертовщина?

– Жилье? Недешевая жизнь? Девятый округ? – нервно сглатывая, переспросила я. – Это Ад или просто другой город? Я думала, тут грешники в котлах… Черти скачут… А округи? Что это вообще такое?

– Не волнуйся, – строго велела Нелли, но я лишь всхлипнула. Меня трясло, зубы выстукивали дробь.

Банши перехватила тортик и кактус одной рукой, подхватила меня под локоть и повела по очередному коридору. Перед глазами все плыло, хотелось или топнуть ногой, требуя объяснений, или бухнуться на пол, совершенно по-детски суча ногами по чуть вытертому алому ковру, навевавшему воспоминания о школьной приемной директора.

– Сядь, – велела девушка и толкнула меня в грудь. Я безропотно упала назад, ощутив под собой мягкое кожаное кресло, и хмуро огляделась – мы находились в довольно небольшой комнатке, сплошь заставленной мебелью. Огромный камин отъедал часть пространства, старое зеркало с облупившейся амальгамой в вычурной золотистой раме отражало стену, увешанную портретами, обои, не то темно-зеленые, не то просто темные, и книжные шкафы, заставленные толстенными томиками. Кожаное кресло было в комнате не единственным – еще одно громоздилось у камина.

Сгрузив мои вещи на низкий столик передо мной, банши опустилась на потертый гобеленовый диван и строго сказала:

– Перестань истерить. Ничего уже не попишешь. Ты уже мертва.

– Ты могла бы предупредить меня тогда, при первой встрече, – напустилась я на Нелли. – Разве сложно было?

– Я – банши. Я вижу тех, кому суждено в скором времени умереть. И я предупредила об этом, совсем не моя вина, что ты не поняла.

Я с секунду смотрела девушке в глаза, постепенно осознавая, что она ничуть не чувствует себя виноватой. И не почувствует. Для нее неважно жива я или мертва.

– Ты бы все равно умерла, – равнодушно сказала Нелли. – Даже если бы обошла то место стороной. Нельзя избежать предначертанное, просто изменив маршрут. Ты все равно оказалась бы здесь. В любом случае.

– Но почему Ад? – возмутилась я. – Что-то не помню, чтобы так уж грешила.

Банши отмахнулась и пояснила:

– Ой, делят совсем не по этому принципу, – отмахнулась банши. – И нет ничего плохого в том, чтобы в итоге оказаться у нас. Ты, возможно, даже разницу не заметишь.

– Уверена? – с сомнением уточнила я. – Я как-то сомневаюсь.

– После смерти все попадают в место, которое мы называем центром распределения, – не слушая меня, начала свой рассказ девушка. – Это целый отдельный мир, где люди свыкаются с мыслью о смерти. Те, кто умер своей смертью, после прохождения реабилитации чаще всего попадают в Рай, где и живут до полного распада души.

– Распада? – опешила я.

– Ну да, – кивнула Нелли. – Чтобы переродиться, душа должна исчезнуть и возникнуть вновь. Но очень немногие быстро проходят реабилитацию. Большинство десятилетиями бродят по курсам и лекциям, чтобы нормально влиться в жизнь там или здесь. Ты бы, наверное, полсотни лет затратила на то, чтобы в конечном итоге оказаться здесь.

– Но почему именно здесь? – напряглась я.

– Вниз всегда уходят те, кто умер не своей смертью, умер раньше времени, – пояснила банши. – И те, кто не готов к перерождению, конечно. У нас тут лучше, хотя местные жители порой чужаков достают. Но ты не переживай. Я помогу тебе освоиться. Устрою ускоренный курс, сама не заметишь, как во всем разберешься. Тут тоже можно жить, – успокоила Нелли. – Ничуть не хуже. А я еще избавила тебя от мытарств по реабилитационным мероприятиям.

– А может лучше бы мытарства? – спросила я, с неодобрением посматривая на банши.

– Ты просто не знаешь, о чем говоришь, – отмахнулась Нелли. – И не узнаешь. Так что радуйся.

– Пока нечему, – хмуро ответила я. – Еще совсем недавно я была жива. Не очень счастлива, конечно, но жива. Мне двадцать три. Потеря работы не та трудность, которую нельзя пережить. Я могла найти новую, выйти замуж, завести детей. Могла прожить целую жизнь! И умереть старой и вредной старушкой, доконав родственников. А теперь ничего этого не будет.

– Зато здесь тебя ждет вечность! – попыталась обрадовать меня Нелли. – Если, конечно, не разозлишь кого-нибудь.

Я осмотрелась, обнаружила в одном из шкафов чайный сервиз и поднялась, надеясь среди чашек и блюдец найти хоть одну ложку. Ложки нашлись, серебряные, старинные, потемневшие без должного ухода. С одной я вернулась к креслу, сдернула с торта пластиковую крышку, водрузила торт на колени, зачерпнула крем и отправила его в рот.

– Рассказывай, реабилитаторша, – велела я, хмуро глядя на банши и лопая торт. Никакого уважения к данной особе у меня не осталось. И даже природная вежливость окончательно испарилась.

– У нас тут есть два типа обитателей, – сказала Нелли, даже не делая попыток замахнуться на мой тортик. – Те, кто здесь родился. И те, кто здесь оказался после смерти. К местным так же относятся обитатели других, но подвластных демонам миров. У местных, конечно, больше прав… Демоны вообще почти всесильны! Но в целом мы спокойно уживаемся с новоприбывшими, особенно если те не пытаются пробить себе какие-то уступки, а трудятся в меру своих сил и возможностей.

– Да… Не так я себе представляла Ад. Думала, тут просто сидят в котлах, участвуют в приготовлении супа, наблюдая за процессом изнутри, или поджариваются на огромных сковородках, как здоровенные караси. А выходит… жить надо, работать. Не пофилонишь, – хмуро высказала я.

– А где подобное возможно? – удивилась Нелли. – Нет. Можно попробовать, но благотворительностью здесь никто не занимается, так что на улице никто даже ломаной монеты не подаст.

– А в Раю?

– В Раю умершие живут на ярусах Облаков куда ниже исконных обитателей Рая и не имеют возможность с ними даже пересечься просто так, да и в реабилитационном центре не зря зарплату получают.

Я глубоко вздохнула. Истерика постепенно уходила, оставалось лишь отчаяние. Ни на сказку, ни на страшный кошмар ситуация совершенно не походила. Где вы видели, чтобы даже в самом плохом ужастике вам рассказывали о серых житейских подробностях? Хотя, после такого даже какой-нибудь монстрик уже не напугает!

– Но ты про Рай не думай, тебе туда не попасть, – предупредила банши.

– Ладно, хорошо, – взмахнув ложечкой, перебила я девушку. – А тебе это все зачем?

– Как зачем? – удивилась Нелли. – Я искала себе замену. Иначе отсюда не уйти. Ян просто не подпишет мое заявление на увольнение.

– Ян? – уточнила я.

– Вообще он Янус, но за глаза все зовут его просто Ян, – пояснила банши. – Он, кстати, знает. Называть его Яном в лицо не советую. Он этого не любит.

– Янус, – воспринимая всю падающую на мою голову информацию с огромным трудом, повторила я. – Янус? Имя как у бога? Какого только? У кого был Янус? У греков или у римлян? Да, у римлян.

– Янус не бог, – отмахнулась Нелли, – а демон. Ох, уж эти люди, чего только не придумают.

Я вздохнула и соскребла еще немного крема с коржа.

– Так вот. Уволиться я так просто не могу. Существуют правила, которые Янус установил очень много лет назад. Он весьма эксцентричный тип. Как все демоны, впрочем. Иногда я думаю, что мне и таким, как я, живется проще. А вот демонам, местной верхушке, гораздо сложнее. А ведь еще нужно оправдывать свое звание, запугивать всех, чтобы побаивались.

– Значит, нет никакой внятной причины для определенного числа работников? – сообразила я.

– Да, нет, – кивнула банши, – это заморочки нашего начальника.

– Ладно, а почему я? – пытаясь докопаться до сути и найти объяснение всему, что со мной случилось, спросила я.

– Так никто из тех, кто прошел реабилитацию не желает здесь работать! – воскликнула девушка, едва не перейдя на ультразвук.

Ха! И в мире живых, и в мире мертвых никому не хочется киснуть в подобных местах! Хотя надо отдать Аду должное – дом быта здесь пока больше напоминал восстановленный и немного запыленный старинный особняк, чем организацию, оказывающую комплекс услуг местному населению.

– И ты решила…

– И я решила найти кого-то, кто вот-вот умрет и подходит для этой работы, – ответила банши. – Все просто.

– А ведь я могла попасть в этот ваш центр, пройти эту вашу реабилитацию и… сменить профессию, например. Стать кем-то другим.

– Не обольщайся, – остудила мои мечты девушка, – если верить статистике, большинство здесь продолжает заниматься тем же, чем получали средства и при жизни. Весьма незначительный процент что-то меняет. И то… не кардинально.

– Хочешь сказать, мне на роду было написано прозябать в подобной дыре?

– Если человек был чем-то недоволен, но все время откладывал перемены, то неужели ты думаешь, что после смерти он резко изменится?

Я задумалась над вопросом банши и нехотя кивнула.

– Так вот… Я тебя выдернула, – улыбнулась мне Нелли. – Так делают, но очень не часто. Если человек еще при жизни обещал свою жизнь демону, то после смерти он оказывается у него в подчинении…

– Что?! – воскликнула я и вскочила, едва не выронив торт. – Ты о чем? Я ни на что такое не соглашалась!

– Ты подписала контракт, – удивленно захлопав на меня глазками, напомнила банши. – Контракт о том, что с такого-то числа такого-то месяца и такого-то года по времени мира живых ты, Александра Николаевна Вронцева, двадцати трех лет от роду, становишься работником дома быта Ада в Девятом его округе. Руководителем и нанимателем выступает демон Янус, так что… ты с ним подписала контракт.

Как громом пораженная, я отставила торт, вытерла губы и схватила папку с документами. Банши не врала, правда предстала передо мной черными буковками по белой бумаге.

– Да… Никогда не думала, что со мной что-то подобное случится, – призналась я, рассматривая договор совсем другим взглядом. Если не думать и не вчитываться в шапки в начале и в конце, то договор походил на сотни и сотни других договоров о найме. Да даже со своей уже предыдущей начальницей я подписала что-то весьма похожее. – Не удивлюсь, если именно здесь возникла идея договоров и записывания их в форме, когда прочитать условия может лишь очень стойкий, а уж понять их!..

– А ты думаешь! – с гордостью воскликнула банши. – Первый договор был заключен именно одним из обитателей Ада. Точнее, его составил какой-то демон и убедил какого-то живого его подписать. У нас даже празднуют этот день раз в год.

Я покачала головой и еще раз просмотрела листочки.

– И теперь выходит, что я не могу отсюда просто так уволиться, – уловила я главное. – Если только найду себе замену или другая сторона сама пожелает меня отпустить.

– Верно, – покивала банши. – Но сразу предупреждаю, не зли демона. Ему проще испепелить кого-нибудь, чем бумажки подписать. И тебе совершенно не понравится, если тебя поджарят.

Я скривилась и отложила бумаги.

– Но ты понимаешь, что, вообще-то, обманом меня сюда заманила? – спросила я.

– Верно, – не стала скрывать банши. – Это был мой единственный шанс!

– Не знаю, что и как, но я против, – решительно сказала я. – Это обман. Так что я требую все отменить.

– Не выйдет, – без тени раскаяния сообщила девушка. – Ты этот договор кровью подписала. Его нельзя расторгнуть из-за такой мелочи.

Мне захотелось вскочить, перегнуться через стол и выдрать этой улыбающейся красавице все волосы до последней волосинки. Это ж надо! Мало того, что обманула, так еще загнала в условия, которые мне так просто не преодолеть.

– Это нарушение прав человека, – сообщила я.

– Это Ад, здесь никто не почешется из-за твоих прав, – пожала плечами девица.

Через час я запихнула в себя два куска торта и узнала многое о том, как устроен этот мир, который язык не поворачивался назвать загробным. Когда с пояснениями было покончено, Нелли предложила осмотреться на этаже.

– Тут много комнат, – указывая на двери со вставленными в замочные скважины ключами, сказала банши. – И все пустуют. Смело можешь выбирать любую и делать тут то, что захочешь. Даже мебель переставить. Объединить несколько комнат в одно помещение, правда, не выйдет своими силами, но если понадобиться, то я что-нибудь придумаю.

Едва слушая девушку, я подошла к первой же попавшейся двери и провернула ключ в замке. Хоть тот и был огромным и чуть шершавым на ощупь, провернулся в замке легко. И дверь распахнулась без малейшего скрипа, впуская меня в удивительно просторную комнату с высокими потолками.

– Я уж и не знаю, кто и когда здесь жил, – призналась Нелли. – Это, видимо, было до того, как я сюда устроилась.

– Как вообще вышло, что ты здесь работаешь, если не нравится? – спросила я, осматриваясь.

На спальню или просто жилое помещение комната совершенно не походила. Это была просторная зала с пыльным, но все равно очень красивым наборным паркетом, росписью на высоком потолке и целым рядом высоких узких окон, занавешенных тончайшими, как паутина, занавесками цвета шампанского. Свет сквозь окна едва проникал, но я все равно легко представила, как сияет эта… нет, не комната! Самая настоящая зала, когда ее наполняет золотистый полуденный свет, а огоньки в массивных люстрах разгоняют даже намек на возможную тень.

– Это самый настоящий бальный зал, – прошептала я.

– Да? – переспросила Нелли, без всякого интереса глядя по сторонам. – Возможно.

За следующей дверью почти до самого потолка громоздилась мебель, и я не стала даже пытаться что-то рассмотреть и перешла к следующей двери, изумляясь тому, что простенки между дверями гораздо меньше, чем должны быть при имеющемся размере комнат.

– Это обычное дело здесь, – ответила Нелли. – В Аду очень многое держится на магии, поэтому и знакомые тебе физические законы не работают.

Я пораженно кивнула и дальше стала заглядывать не в каждую комнату, а лишь в те, двери которых мне казались наиболее привлекательными. За очередной такой дверью меня встретила не самая большая комнатка, очень похожая на довольно скромно обставленную гостиную. Здесь на меня не давили высоченные потолки и массивная вычурная мебель, которую хотелось накрыть чехлом и отправить в какой-нибудь музей. Очень простая комнатка с поблекшими от времени обоями, на которых совсем не везде угадывались крупные завитки лозы и тусклые бутоны цветов. У стены напротив двери расположился самый удобный диван, какой я когда-либо видела, обитый чуть вытертым зеленым бархатом и украшенный серебряными гвоздиками с широкими шляпками. Рядом с ним огромным сонным зверем расстелился невысокий, но широкий столик из какого-то белесого дерева. Остальную обстановку комнаты составляли многочисленные картины в почти одинаковых рамках, развешенные на стенах безо всякой системы. Сначала это показалось нелепым, но потом обнаружила, что во всем этом есть какая-то непонятная прелесть. На картинах, выполненных углем, карандашами, маслом и акварелью неизвестные мне художники запечатлели лица, пейзажи и даже самые обычные цветочные букеты. Никто не озаботился развесить маленькие и большие работы хотя бы по жанрам, но и в этом было что-то невероятное, причудливое и милое.

– Идем дальше? – предложила Нелли.

Не слушая ее, я прошла к двери, которая вела из этой странной гостиной в какое-то другое помещение, и очутилась в более просторном зале, хотя здесь стены были оклеены все теми же поблекшими обоями. В этом зале не было ничего, кроме шкафов с книгами, кресла, обитого все тем же зеленым бархатом, и массивной лампы на высокой чугунной подставке. Из этой комнаты тоже куда-то вела дверь, и к ней я направилась без промедления, ужасно заинтригованная тем, где же окажусь на этот раз. И не прогадала – дверь привела меня в совершенно небольшую, но очень уютную спальню, к которой примыкал вполне обычный спаренный санузел.

– Эти комнаты займешь? – догадалась Нелли, когда я, сунув нос в ванную и вытерев пальцем пыль с зеркала в овальной старинной раме, решительно кивнула своим мыслям.

– Да, думаю, мне это подойдет.

Нелли пожала плечами, но все же уговорила меня осмотреть еще парочку комнат, одной из которых оказалась спальня настолько колоссальных размеров, что огромная кровать на возвышении в ней смотрелась сиротливо.

– Нет, нет, – покачав головой, я вернулась к выбранной двери и выдернула из замка ключ. – Эта.

– Мне все равно, – отмахнулась Нелли. – Ты всегда можешь выбрать другое место. И вообще делать все, что душе угодно – ты на этом этаже одна и вряд ли кто-то сунется.

– А могут? – насторожилась я.

– А кто ж наших знает? – усмехнулась банши. – Все может быть. Давай занесем твой цветок и пойдем осматривать твой кабинет на первом этаже. А потом, если никто не прибежит знакомиться первым – к мастерам.