- -
- 100%
- +
Знакомство
Мира с раздраженным шипением окутала кулак сырой магией, заживляя сбитые костяшки. Где-то за спиной полыхнуло облегчением и смесью стыдливого раздражения, вызывая у магички ехидную усмешку.
Вечер в новом районе начался банально, настолько, что знай она исход – предпочла бы поехать на другой конец города, а не ввязываться в защиту переоценившего себя слабосилка-стихийника. Когда среди гаражей плеснуло слишком отчетливо для осенней лужи, Грозная насторожилась, инстинкты боевика, переданные поколениями предков, заставили замереть и свернуть в темный проход. Кажущаяся скука обычного сентябрьского позднего вечера внезапно сошла на нет. Перед входом в тупик она постояла несколько секунд, раздумывая, а надо ли ей вообще ввязываться. Кажется, мальчишка-водник не слишком здраво оценивал свои силы и только раззадорил оппонентов. От неприветливых бритых парней едва ощутимо тянуло ладаном.
– Мне казалось, что Устав вам запрещает нападать на магов, не нарушающих законов? Что за злоупотребление служебным положением?
– Девочка, иди, тебя в казарме заждались, сделай вид, что ничего не видела.
– Не лезь, курсантка, – хмыкнул второй, заставляя Грозную подавить желание закатить глаза до белков, понаберут по объявлению…
– А у меня встречное предложение: вы благополучно отпускаете мальчишку со мной погулять,– про мальчишку она загнула, конечно, водник хоть и выглядел тощим, но навскидку был на полторы головы выше самой Миры, – а я не передаю вашему настоятелю, что вы творите по вечерам.
– Да кто тебе поверит?
Видят боги, Мира не хотела ввязываться в драку и тем более начинать ее первой. Но слишком уж распустился последний набор в культ. В службу контроля за магами, за глаза называемую Инквизицией, брали таких же магов, только самых слабых, способных откачивать силу у других колдунов и тем самым нейтрализовывать их. На их Слое эту практику переняли от магов Огневищенска. Пока отношения между мирами не испортились окончательно, потому что местные Инквизиторы решили пошалить. Вот им и перекрыли выход на нулевой, а через него – и на все остальные. Так что немагическая центральная Россия оказалась для жителей Рева них недоступна. Как и магический Питер, Огневищенск, Гореславль и многие другие места различных слоев.
Впрочем, так было даже лучше, разберутся со своими проблемами сначала. Поступление у Грозной, правда, накрылось всем, чем могло, но это мелочи. Местные маги вообще относились к происходящему, как к самопожертвованию, потому что разбушевавшаяся Служба идти на компромисс с остальными структурами не хотела и всячески вставляла палки в колеса. Просто убрать Инквизицию не давали сроки действия договора, так что ближайшие лет двадцать им предстоит расхлебывать последствия собственной доброты.
Впрочем, были и плюсы. На других уровнях, в том же Огневищенске, свои разборки идут, так что им тоже не до внутренних процессов в Рев. Полное невмешательство в чужие дела, все занимаются своими проблемами.
– Ой, какая оказия вышла, я камеру на телефоне случайно включила, – Мира щелкнула по торчащему из нагрудного кармана устройству. – Мама, конечно, не оценит, что я снова подралась, но к вашему делу запись приложит.
Ее попытались продавить "Благословением", в голове неприятно и очень характерно зашумело. Мира, не дожидаясь первой атаки, попыталась дотянуться до парней сгустком сырой силы, но те ее успешно поглотили. Уже научились, хреново. Она быстро стянула все магические оболочки поближе к телу, чтобы не дать возможности резко себя ослабить, и рыбкой юркнула вниз, к земле, пропуская над головой нечто, похожее на тонкую цепочку. Благо, что такие заклинания не развеивались сами, создателю приходилось вручную подтягивать их к себе, так что Грозная успела приблизиться на пару шагов, вклиниваясь между сторонами конфликта.
– Шла бы ты отсюда…
– Какая прелесть, я его шкурку спасаю, а он меня посылает! В сторону! – Мира отдернула его вправо, не давая попасть под более концентрированную атаку.
Взрыкнула, шагая вперед, принимая на внешнюю оболочку новый удар. По телу словно наждачкой прошлись, слой магии исчез, будто его и не было, но зато она смогла ударить ближайшего инквизитора в грудь, концентрируясь на его слабом магическом ядре. Тот охнул, оседая на землю, а Мира зашипела, ощущая, как конфликт энергий буквально слизывает кожу на руках, сдирает ее.
Надо заканчивать, тем более, что водник здесь не помощник, резерв он исчерпал еще до ее появления. Шаг, уворачиваться от слабенького «Благословения» бессмысленно, так что она пропускает и эту атаку и правой рукой пробивает магическую маску на лице инквизитора-недоучки, одновременно оглушая его. Правая рука у нее слабее, как и у любого левши, но и этого хватает, просто за счет голого магического резерва.
Нос ощущает знакомый запах железа, в голове словно туман сгущается, кажется, она перетрудилась. Вернее, все еще банальнее, она слила значительную часть резерва впустую. Мира разворачивается к неудачливому воднику, наконец-то рассматривая его внимательнее, а то рост – единственное, что она успела заметить до того, как взыграло обостренное чувство справедливости. Ну, или солидарности по отношению к такому же магу как и она.
– Итак, – она невольно сжала и разжала пальцы несколько раз, проверяя, обошлось ли без серьезных травм, а потом заметила университетскую нашивку с фамилией на куртке, – «Хасс А.»… Александр? Угадала?
– Да, – парень поджал губы, поправляя ремень сумки так, чтобы фамилию не было видно. – А ты зря в это влезла, они злопамятные, ты еще и чужая здесь, у нас боевиков никогда не водилось.
– Ну, у меня память тоже долгая и недобрая, фамильная. Как и у всех Грозных, – она широко улыбнулась.
И потому легко спрятала удивление тем, что ее громкую фамилию не узнали. Зато за спиной отборно заматерились, заставляя Мирку еще сильнее засветиться от радости, есть толк от родительской славы.
– Говорящая фамилия, – ненадолго повисла неловкая тишина. – Я пойду?
– Я составлю компанию, – магичка уцепилась за рукав чуть выше локтя, не давая ему и шанса проскочить мимо. – Район заодно посмотрю. Ты же не против?
До Хасса быстро дошло, что даже если он и выскажет несогласие, эту буйную магичку с прекрасной фамилией его отказ не остановит. Проще было бы быстро пройти с ней до нужного поворота и там отвязаться. Чужая сила, жгучая и перцовая, как и у всех боевых магов, тревожила, оседала где-то в горле, вызывая фантомное першение. А уж если подумать о том, как «весело» теперь будет добираться до универа, слухи-то быстро расходятся, то единственным светлым лучом становилась надежда на отсутствие дальнейших контактов с неожиданной «спасительницей».
– Да, ребятки, – развернулась она на выходе из тупика, – передайте привет отцу Федору, скажите, что Оксана Георгиевна к нему заглянет на днях.
– Кто? – едва слышно спросил парень, едва Мира буквально выволокла его в плохо освещенный переход.
– Мать моя. Аккуратно, лужа!
– Да вижу я! Мне не страшно.
– Так ты говоришь, что они тут регулярно такое вытворяют? – Грозная все-таки не отпустила локоть нового знакомого.
– Инквизиторы? Случается. Где-то чуть чаще, где-то пореже. Мне в этот двор.
– Мне дальше, – Грозная фыркнула, сдувая каплю воды с пепельно-серых волос. – Постарайся больше так не влипать. Но если что – обращайся, я к вам перехожу, раз уж моя мечта об Огневищенском накрылась.
– Сейчас везде неспокойно. Там, говорят, чуть ли не древние боги сошли в мир. Глупость какая.
– Боги-то вряд ли, – она хмыкнула, – а вот то, что маги расшалились и опять что-то делят – это наверняка. Впрочем, у нас не лучше.
Мира вытянула из кармана побитый жизнью портсигар, на котором явно подручными средствами, как бы не гвоздем, была выцарапана формула, защищающая содержимое от внешней среды. Хасс приподнял бровь.
– Что? Предупреждая вопросы: предки в курсе, хоть и против. Главное, чтобы не дома. Ну и регулярно матушка армейскими таблетками пичкает, так что я могу хоть курить, хоть «русальи слезы» в себя закидывать.
– Я надеюсь, что ты не…? – Хасс напрягся.
– Я похожа на «утопленницу»? М? – Мира уловила непонимающий взгляд и поспешила пояснить. – Профессиональное, от родителей переняла. «Утопленниками» называют зависимых. Не видел ни разу, не? Там ж очень характерная внешность становится… Ладно, увлеклась, извини. Точно сам дойдешь?
Он кивнул, внутренне радуясь, что получил возможность отвязаться от назойливой спасательницы. Судя по ее словам, семейство у нее состоит из боевых магов, а у них у всех мозги с левой резьбой, просто в разную сторону. У этой вот – желание защищать сирых и убогих, в которые и его теперь записали, перевешивает голос разума, и это прям заметно. Не страшно, но утомительно. И чем реже они будут пересекаться, тем лучше. Благо, что учиться она будет скорее всего на первом курсе, так что и в универе он ее толком не увидит.
Грозная, словно не замечая его задумчивости и нервозности, щелкнула пальцами, прикуривая от возникшего на них огонька, вызывая у водника чувство дискомфорта. Мира смерила его взглядом и убрала пламя безо всяких спецэффектов, к которым была склонна. Да, конфликт стихий стоило бы учитывать, не подумала об этом сразу.
– Я пойду.
– Иди, – она пожала плечами. – Еще увидимся, город маленький.
Назвать маленьким миллионник – надо постараться. Ему хотелось вклинить какой-то комментарий в ответ, но Грозная уже отвернулась к дороге, явно давая понять, что разговор окончен
В чернильно-синем небе две неполные луны вышли на точку равновесия, напоминая кошачий прищур.
Родители
– Победила хоть? – спросила мать, стоило Мире зайти в кухню в поисках аптечки, потрясая разбитой рукой и тихо шипя, после промывания ссадин, пусть основную проблему она магией и убрала.
– Обижаешь, – она зубами сняла резиновую крышечку с мази. – Когда я проигрывала?
– Тебе напомнить? – раздалось от двери. – Как же его звали…
– Игорем его звали. И он был старше меня на восемь лет, так что это – не считается, – Мира развернулась к отцу и хлопнула ресницами. – Это что, усы?
– Я ему уже высказалась на эту тему, – в сторону пробормотала Оксана Грозная, хмуро рассматривая мужа.
Тот оглаживал крайне аккуратные, в чем-то и вовсе щегольские, но все же усы. Женская часть семейства, даже щетину воспринимавшая с трудом, с негодованием смотрела на эту щетку, но в ответ получили только упрямый взгляд. Мирке вспомнился портрет отцовского тезки из учебника по истории нулевого уровня. Хохотала она тогда долго, даже объяснить родителям не смогла, что ее так рассмешило. Впрочем, Иван Грозный относился к этому совпадению философски.
Мужчина посмотрел на хмурую дочь, агрессивно дующую на стремительно заживающую руку, шагнул ближе и принюхался. Брови изогнулись дугой, а на лицо наползла одновременно самая ехидная и самая довольная улыбка, на какую он только был способен.
– Мне даже плевать, что он стихийник! Покажи мне этого смельчака!
– Ну если тебя не смущает, что я его у инквизиторов отбивала, – в тон отцу протянула Мира.
– Я давно смирился, что в этой семье сильный пол – женский, – все с той же дурашливой улыбкой воскликнул Иван Владимирович.
– Бедный мальчик, – в кружку пробормотала мать Миры, рассматривая дочь и мужа. – Мне его уже жалко.
– Твоя мать и обо мне то же самое говорила, – он ухватил посмотревший на него ломтик картошки со сковороды прямо руками. – Ничего, уже двадцать лет живем.
Мирослава хмыкнула, между делом сдирая с пальцев образовавшуюся после мази корку. Под ней остались только бледные следы, которые сойдут к утру, так что можно с чистой совестью приняться за еду, периодически вставляя ехидные комментарии в очередную историю с родительской службы. От родителей слабо тянуло остаточной магией от служебных щитов, запах, с детства навевавший чувство какого-то совершенно домашнего спокойствия. Да, точно. То, как пахнет щитовая магия – запах дома для нее, они меняли квартиру за квартирой, но этот похожий на стиральный порошок душок переезжал за ними.
Девушка задумчиво жевала ужин, разглядывая очертания соседнего дома, перекрывавшего половину обзора. Переезд стал уже максимально привычной вещью и уже даже не утомлял, в отличие от заведения новых знакомств. Опять предстоит ощутить себя попугаем.
Воздух едва ощутимо запах ладаном. Мира дернулась, поводя носом, но быстро расслабилась, запах осел на ней самой, просто она не замечала, пока не отпустило. Рассказать ли родителям? Нет, про сам факт наезда инквизиторов рассказать, конечно, придется, но вдаваться ли в личность жертвы? По идее, надо, для занесения в личное дело. С другой стороны, до своих дел они как-нибудь, но доберутся, а Хассу тогда точно достанется еще крепче.
– Спрашивай уже, не сопи, – Мира хлопнула ресницами, когда отец несильно ткнул ее локтем.
– А можно не указывать в деле данные пострадавшего? Не хотелось бы его подставлять…
– Слушай, мне точно нужно знать, кто он! Раньше тебя это не волновало.
– Раньше мы и жили там, где инквизиторов за такое сразу упекали, а здесь, – она махнула рукой.
Грозная-старшая с намеком на улыбку взлохматила короткие пепельные пряди, обещая провести все с минимальными последствиями для стихийника, тем более, что Мира так и не назвала им имя. Мирка только хмыкнула, она-то не называла, но запоздалая мысль догнала ее: нашивка на куртке. Да и конфликт выглядел так, будто ситуация повторяется уже не в первый раз.
– Я опять поспешила с выводами, да? – посмотрела она в красноречивые лица родителей.
– Ты только учишься, это нормально. Но фамилию парнишки ты мне дай, я проверю, – Оксана устало стянула резинку с хвоста.
Мира с завистью посмотрела на темноволосых родителей. Сама она уродилась мышино-пепельной, как и положено магу-боевику без какой-либо яркой склонности. Вроде бы и универсал – развивайся куда хочешь, а вроде и совершенно никакой, безликий, серый. А уж сколько шуток про псин сутулых это порождало – отдельная история. Грозная в ответ на это только закатывала глаза и лениво сплевывала «Гав».
Уже в комнате она скривилась, задирая футболку перед зеркалом и рассматривая синяк на ребрах. Подставилась. Ладно, в следующий раз будет аккуратнее, а ушиб на ней заживет как на собаке. Мирка вытянулась на кровати, стараясь улечься удобнее. Насыщенный денек вышел, на знакомства, так особенно.
Скажете, что могла бы и не лезть? Может и могла бы, да только совесть ей не позволила бы пройти мимо, издержки воспитания. Родители, правда, считали что это влияние инквизиторского настоятеля в той части, где Мира родилась, но переубеждать не спешили, лучше пусть идет продолжать их дело из идеализма, чем из холодного расчета. Грозная хмыкнула, закидывая ноги на стену. Красота. Еще бы за окном так шумно не было, вообще было бы прекрасно, но в целом ситуация ее устраивала.
Мира перевернулась на бок, крепко обнимая скомканное одеяло, все еще пахнущее старой квартирой. Завтра ее ждет еще более суетливый день, чем сегодня.
Первый учебный
Грозная оглядела широкий коридор своего нового места учебы. Хотя правильнее было бы сказать «очередного». Если не присматриваться, то от предыдущего не слишком и отличается, факультеты магической теории почему-то неизбежно оказывались похожими один на другой. Мира тяжело вздохнула, ощущая, как отзываются фантомной болью ребра, а висок едва заметно ноет в предвкушении очередного блока зубодробительных расчетов. Ну не любила она теорию! Вот зачем ей помнить третью формулу Мараевой, если она чувствует количество вложенной в заклинание силы и может уже совершенно автоматически задать нужные параметры щиту?
Решив не утруждать декана проводами в кабинет, она только уточнила, где висит стенд с расписанием и наличие «нюансов» в нумерации кабинетов. А то на прошлом месте учебы были «аудитории в аудиториях», идешь по коридору, сорок, сорок два и сразу сорок шесть. А дверь в сорок четвертую – в дальнем углу сорок второй. Или сорок шестой, от этажа зависит. Подвохов, вроде бы, не было. Так что Мира с чистой совестью нашла нужную группу в списке. Триста тринадцатая аудитория, превосходно. А главное, какой оптимистичный номер. Звонок отзвучал минут пятнадцать назад, так что она не слишком сильно и опаздывала. Перед дверью Грозная замерла, поправляя уехавший ремень сумки, и после стука зашла.
– Здравствуйте, – она осмотрела забитую аудиторию. – А у второго курса потоковая лекция здесь проходит?
– А, это о вас меня предупреждали? Грозная, да?
– Да, Грозная Мирослава Ивановна, собственной персоной. Разрешите войти?
– Заходите, – немолодая женщина кивнула ей на ровные ряды, – надеюсь, у вас нет проблем со зрением. Осталась только пара мест на дальних партах.
– Меня не смущает, вижу и слышу я превосходно.
Мира еще раз огляделась, почти сразу замечая знакомое лицо, а рядом с ним – замечательное свободное место. И даже не слишком далеко. Выражение обреченности, которым отреагировал на ее появление Хасс, надо было видеть. А уж когда она упала на стул рядом с ним…
По спине прошлось несколько внимательных взглядов, которые Грозная уже знала. Что, смазливая мордашка пользуется популярностью? Или наоборот? Мирка обернулась через плечо, в открытую рассматривая новую однокурсницу. Хасс тоже проследил ее взгляд, но комментировать никак не стал, возвращаясь к образцу, который старательно переносил в тетрадь. Мира решила пока не думать о чужом неудовольствии, тем более, что она проучится здесь до конца учебного года, и это при очень удачном стечении обстоятельств.
– Ты пишешь? – неожиданный сосед по парте едва ощутимо толкнул ее коленом под столом.
– Я Мараеву еще на первом курсе в военке прошла.
Дальше сидели молча. Грозная переносила записи в тетрадь, не поднимая глаз на доску, только раз скосила глаза, замечая, как Хасс щурится, пытаясь рассмотреть степени в уравнениях. Также молча задела его коленом под столом, возвращая ему его жест, и кивнула на свой конспект. Водник несколько раз недоверчиво сверил записи Миры с тем, что выводила на доску преподавательница, а потом махнул рукой, уже почти в открытую списывая у соседки.
– Если ты еще и считать это умеешь, – протянул Хасс после звонка.
– И даже на практике использовать. Лада-Виттор хоть и поджигательница, но в щитах тоже знает толк.
– Реально умеешь? – вопрос заставил Миру обернуться.
– Здесь практика предусмотрена? – задала она встречный.
– В следующем семестре. Тоха, – кудрявый улыбчивый парень, похожий на стереотипного цыгана, протянул ей ладонь.
Грозная ответила крепким рукопожатием. Тоха – фамилию Мира рассмотреть не могла, куртка лежала свернутой на подоконнике – оказался редким болтуном и собирателем сплетен. Настоящая находка. Не только для нее, правда, так что самой лучше лишний раз языком не чесать, прекрасно представляет себе, как у таких болтунов невиннейшие фразы обрастают самыми невероятными деталями.
Антон же счел своим долгом щедро вывалить на новую однокурсницу всю ту информацию о преподавателях, которую считал существенной. Мира, конечно, слушала и даже охотно кивала, но в голове все равно делила все на два, не забывая коситься на других студентов, проверяя реакцию. Там, где глаза прикрывались или дергались, чтобы закатиться, ставила пометку "делить на четыре". А на прежнем месте учебы его бы уже заткнули, или он элементарно не доучился бы до второго курса, с такой-то любовью поболтать. Впрочем, болтовня могла быть и совершенно бессмысленной, исключительно для того, чтобы вывести собеседника, заставить его хоть словом, хоть какой иной реакцией выдать нужную информацию.
Грозная почувствовала, как у нее начинает ныть висок: кажется родители и их сослуживцы взрастили в ней параноика. Если она и здесь будет искать подвох, то точно начнет с накопителями на руках спать, чтобы не оказаться в “удачный” момент без резерва. Хотя, нет, артефакт можно стянуть с пальцев, лучше как огневищенские, вживить себе. У соседей, правда, технология позволяла только собирать магию, делая человека батарейкой. На Реве, благо, были свои наработки, позволяющие избежать таких проблем, да и такого жесткого деления на полноценных магов и вот таких вот "вспомогательных" не было. Хотя, положа руку на сердце, сама Мирка считала культ боевой магии и вытекающее из него пренебрежение стихийной таким же искусственным разделением. Абсолютно "гражданский" вуз ее не смущал, все равно такие же потомственные как она обучались преимущественно в семьях, военка по сути дела существовала только для самородков и вспомогательных специальностей, которым нужна была отдельная подготовка. Теорию на первом курсе Грозная прослушала только потому, что родителям в тот год было не до нее, да и для поступления пригодилось бы, в Огневищенском эта часть программы на курсах до вышки изучалась и в вопросах для вступительных фигурировала.
– И как же тебя к нам занесло? – Антон запустил пятерню в волосы, убирая непослушную челку назад.
– Честно? Я в огневищенский хотела, к Мараевой, собственно, – с обожанием в голосе протянула девушка, – она же просто живая легенда. Да и алхимик там феноменальный, читала тут подборку его статей, даже мне интересно было бы, хотя вообще не мой профиль. А вышло… вот как вышло. Но, надеюсь, после изоляции у меня получится там отучиться. Может, повышение квалификации пройти, если вся эта история совсем затянется, хотя не хотелось бы.
– Сильно, – с искренним уважением кивнул Тоха. – На ее студентов, говорят, очереди стоят. Много отсеивается, правда…
– Лучше так, чем толпа недоучек с корочкой, – вклинился Хасс, начавший чувствовать себя неуютно из-за этой увлеченной болтовни за спиной.
– Вот тут соглашусь, – Грозная кивнула. – Такой отсев…
Договорить ей помешал звонок. Мирослава коротко тряхнула головой, тут же переключаясь на лекцию, но быстро перешла на автоматический перенос преподавателя в тетрадь: теория все еще была достаточно базовая, так что магичка мысленно тяжело вздохнула. Кажется, желание переждать недоступность мечты загнало ее в медленное и тоскливое повторение пройденного. Надо было хотя бы специальность поуже брать. На магическую досудебную экспертизу перевестись что ли? Будет сама себе и ищейка, и труповед. Хотя на нудные потоковые лекции все равно ходить придется, они до середины второго курса одни на всех.
*
Мира ощущала, как мелко подрагивают пальцы и свербит в носу от запаха воска. Кто придумал проводить магам и инквизиторам совместную лекцию, Грозная не знала, но за полчаса с десяток раз успела пожелать этому человеку всех благ и целительную чистку всего организма, в народе именуемую порчей на понос.
Макушка Хасса маячила где-то сбоку, почти на стыке направлений, заставляя то и дело коситься в ту сторону, пропуская мимо ушей очередную статью договора о нейтралитете. Тем более, что сроки его истекали. Мира старательно запоминала сидящих на другой стороне зала, прекрасно понимая, что скоро придется их выкашивать. Два года, даже меньше, нейтралитет вряд ли продлят, и начнется месиво хуже, чем в Огневищенске. Там, хотя бы, внешний враг.
– Ты пишешь? – похлопала ее по плечу староста.
– А? Да, – магичка продемонстрировала тетрадь с записями.
– Или это тоже разбирала?
– Не поверишь… Умудрилась на выпускном напиться, и пока отец четыре улицы тащил мою тушку, мы очень эмоционально обсудили этот прекрасный документ. Правда, во мнениях не сошлись.
– Бывает. Объяснишь потом кое-что?
– Ну, если тебя интересует мой предвзятый взгляд…
– Он у нас у всех такой, – девушка сморщилась.
Грозная неопределенно повела плечом, вроде как соглашаясь и признавая, что нелюбовь у двух сторон силы практически органическая. Магией в их мире – "на их слое", по официальной формулировке – обладали практически все, лишенных дара – единицы, Мира даже вспомнить не может, встречала ли такое когда-нибудь. Зато идейных разногласий и закрепившихся на этом фоне различий в структуре магического тела – уйма.
Вот есть полноценные маги. У них свой источник силы, внутри себя, он может иметь абсолютно любую окраску, любую специфику, которая во многом и определяет дальнейшую специализацию. Каждый из них – самостоятельная единица, верхняя граница магического развития у каждого очерчена очень четко, сдвинуть ее хоть немного – практически невозможно.
А есть Инквизиторы, потомки тех, кто пришел когда-то с нулевого уровня, недо-маги, по мнению многих. В их магической структуре нет как такового ядра, которое давало бы им способность манипулировать силой. Зато умеют отжирать ее у других и обладают чем-то вроде коллективного магического тела. И чем их меньше – тем сильнее каждый отдельный инквизитор, так что сопротивляться они смогут долго.