Кодама. Тайна леса Аокигахара

– Инспектор Мори, можно вас на пару слов, – обратился он ко мне.

– Конечно, комиссар Ямамото, – кивнул я, после чего проследовал следом за ним. Мы зашли в кабинет комиссара полиции, человека, являвшегося самым главным в нашем полицейском участке.

– Исами, объясни мне, что происходит? – обратился он ко мне по имени.

– В каком смысле? – не совсем понял я.

– Что это за повышенный интерес к самоубийцам? – прямо спросил комиссар.

– Почему повышенный? Обычный интерес в рамках дела, – пожал я плечами, сохранив на лице полнейшую непоколебимость.

– Ты же знаешь, что от тебя требуется лишь выяснить, что погибший лишил себя жизни без чужой помощи, и если это так, то дальше это уже вне твоей компетенции. Тебе необходимо ловить преступников, а не возиться с телами повешенных, если понято, что никакого преступного следа там нет, – пояснил он.

– Что-то я не понимаю вас, комиссар Ямамото, вы же сами назначили меня дежурным по данному лесу до конца квартала, а теперь заявляете мне, чтобы я не тратил на это время, – изумился я.

– Все верно, но ты не должен погружаться в это дело больше нужного, оно не должно поглощать тебя с головой. Тебе достаточно лишь выехать и определить, что имеет место самоубийство, после этого сделать несколько записей и больше не утруждать себя этим вопросом. Ты отличный полицейский, настоящий профессионал, и я не хочу, чтобы ты распылялся на изучение природы суицидальных наклонностей, ведь для тебя есть вещи поважнее, которые еще больше нуждаются в твоем внимании, – высказал свою позицию господин Ямамото.

– Я считаю, что в моем внимании нуждается любое преступление, особенно связанное с гибелью человека. И наличие чести не позволяет мне игнорировать такие происшествия, – мой твердый взгляд встретился со взглядом комиссара, который некоторое время держал его, но после все же опустил глаза. Несколько мгновений в кабинете висела гробовая тишина, затем комиссар Ямамото встал со своего кресла и начал расхаживать по кабинету. Спустя некоторое время он остановился и, посмотрев на меня, произнес: – Я знаю, что ты интересовался расследованием, которое вел инспектор Ико. Я был в отделе кадров, мне об этом доложили, я ведь за всем слежу и все вижу, и я очень хочу предостеречь тебя. Ты должен знать, что Изао Ико был последним, кто глубоко погрузился в исследование феномена Аокигахары, и то, что с ним случилось после, до сих пор остается для меня страшной загадкой. Он настолько погрузился в исследование того, что мы пока не способны объяснить, что в итоге сошел с ума, попытавшись покончить жизнь самоубийством. Но ему повезло – он чудом остался жив. Если тебе этого мало, то добавлю, что полицейский, расследовавший события в лесу самоубийств за несколько лет до инспектора Ико, смог произвести этот ритуал вполне успешно, покинув наш мир в одно мгновение. Не думай, что я слеп, я знаю, что это за место, но объяснений, существующих на сегодняшний день, пока недостаточно. Предполагаю, что все это связано с особенностями почвы, на которой этот лес расположен, эта теория мне кажется наиболее правдоподобной, но пока все это находится за гранью наших знаний и возможностей. Поэтому не стоит тебе рисковать, погружаясь в расследование Аокигахары, это не имеет никакого смысла. Я неспроста ограничил срок дежурств по этому объекту, чтобы никто из вас не погружался в этот лес больше нужного и не находился там слишком часто. Скоро тебя сменит инспектор Окада, а ты немного отдохнешь от психологического давления, которое на тебя уже вовсю оказывает это место, – комиссар Ямамото подошел ко мне и по-дружески похлопал по плечу.

– Неужели нам стоит просто ждать, в душе надеясь, что кто-то когда-нибудь за нас сделает эту работу? Люди любят перекладывать все самое сложное на других, особенно на будущее поколение, лишь бы не утруждать самих себя. А ведь именно нам выпала огромная честь переломить ход истории, сотворив то, что другим пока не удавалось. А мы сидим и ждем каких-то знаков, чьих-то умных советов или загадочного подходящего момента, который почему-то никогда не наступает. Может уже достаточно ждать? Может пора самим начинать что-то делать, надеясь лишь на свои собственные силы, а не на подсказки тех, кто не сильно спешит принимать участие в решении проблемы, – я взглянул на комиссара Ямамото, который не сильно жаждал встречаться со мной взглядом. Он сел за стол, скрестив руки на груди, и снова погрузился в молчание, видимо, рассуждая над моими словами.

– Хорошо, – внезапно выдал он. – Я все равно не смогу тебя переубедить. Ты продолжишь заниматься этим делом, но при одном условии, – комиссар все же набрался смелости и посмотрел мне прямо в глаза, понимая, что градус моего напряжения от его слов должен был немного упасть. И он не ошибся, его слова, действительно, обрадовали меня, осталось лишь выяснить условие, которое решил выдвинуть мой начальник.

– При каком же? – поинтересовался я.

– Ты лично будешь отчитываться передо мной о ходе всего расследования. Это обязательное условие. Я должен наблюдать за твоим состоянием, и если замечу какие-то отклонения, то ты тут же будешь отстранен от этого дела – это первое. А второе, ты должен взять себе помощника, но так как он у тебя уже есть, то я лишь даю тебе свое одобрение. Коичи парень смышленый, его участие лишним не будет, пусть учится, да и мне спокойнее будет. Кстати, передай ему, что он теперь официально офицер полиции.

Я вышел из кабинета начальника полицейского участка и двинулся по направлению к своему кабинету, но не успел я преодолеть и половину пути, как меня настиг мой взволнованный помощник, который бежал, оживленно размахивая руками.

– Детектив Мори, у меня есть кое-какая информация! Это очень интересные сведения! – радостно сообщил он.

– Кстати, у меня для тебя тоже есть новости, – улыбнулся я.

– О, это тоже что-то касающееся нашего расследования? – глаза Коичи буквально светились от любопытства.

– Почти, но не совсем. Комиссар Ямамото утвердил тебя в качестве офицера полиции, поэтому ты больше не стажер, теперь ты официально один из нас, – подмигнул я.

– Вот это здорово! Вот это я понимаю, отличная новость! – Коичи эмоционально отреагировал на подобное известие. Мне же было приятно наблюдать за молодым помощником, находящимся в столь приподнятом настроении, хотя, сложно сказать, когда его настроение было каким-то другим.

– Так, а у тебя что за новость? – поинтересовался я, когда мы уже зашли в мой кабинет.

– А я уж чуть было не забыл об этом, – рассмеялся Коичи, после чего немного успокоился и произнес: – Я тут изучал разнообразные секты, пытаясь найти нечто, имеющее общие признаки с нашим вероятным преступником или преступниками, но ничего похожего найти не мог, пока случайно не наткнулся на одних своеобразных религиозных последователей под названием «Тхаги», они же «Туги». Слышали о них когда-нибудь?

– Что-то знакомое, если не ошибаюсь, то это средневековые индийские сектанты, поклонявшиеся богу смерти, – попытался вспомнить я.

– Да, все верно, это секта наделала много шума в Индии, говорят, что всего за век, только одними руками тугов, было убито около двух миллионов человек. Основная цель преступников состояла в том, чтобы убить побольше людей. И чем больше людей убивал сектант, тем лучше было для него, ведь этого якобы требовало его божество. Несложно представить, какая мотивация пробуждалась в людях в такие моменты, когда они знали и чувствовали, что их бог на их стороне, что все, что они делают, они делают во имя его славы. Неважно, что это были лишь их собственные убеждения, которые, бессомненно, были далеки от истины, но они-то этого не понимали. Им казалось, что они совершают нечто великое, за что им обязательно воздастся кем-то другим, более сильным и могущественным, – поделился Коичи.

– Масштаб убийств, безусловно, поражает. Удивительно, что такое сообщество могло столько лет безнаказанно убивать людей, – задумался я.

– В те времена это не было чем-то удивительным. Более того, они даже друг друга убивали, – рассмеялся молодой полицейский.

– Получается, что они убивали всех без разбора, даже своих единоверцев? – поразился я.

– Да, им было все равно кого приносить в жертву богине Кали, которую они очень хотели одарить реками теплой крови. Хотя, кровь то они, наоборот, старались своим жертвам особо не пускать, в основном используя платки, ими они душили свою добычу, оттого и получили прозвище туги-душители. Что наводит на некую связь с повешенными в нашем лесу. Но это еще не все, были туги, которые в своем деле использовали смертельные яды, которыми также успешно зарабатывали баллы перед своим всемогущим покровителем, и если провести параллели с нашими самоубийцами, то наличие схожих особенностей очевидно, – Коичи выглядел очень гордым, словно эти выводы сейчас поставили жирную точку в нашем непростом и загадочном деле.

– Да, я немного припоминаю легенду об этой секте, насколько я знаю, у них еще был вариант ритуального убийства, где они использовали кинжал, который втыкали в затылок, моментально убивая свою жертву, стараясь при этом не пустить ей много крови. Все мероприятия с кровью были не очень выгодными, их убеждения требовали максимально «чистых» убийств. Самоубийства, происходящие в лесу, в основном связаны с повешением и отравлением, а если и встречаются другие способы, то на общем фоне они теряются, что, действительно, является общей особенностью. Но, есть одна вещь, которая все перечеркивает, – уцелевшие не подтверждали никаких насильственных действий в свой адрес, если выживали после попытки суицида. Получается, что они все-таки сами залазили в петлю. А если современные сектанты продвинулись в своих технологиях и используют гипноз, внушая своим жертвам, что тем необходимо покончить с собой, то тогда это становится куда интереснее. Вот только какой смысл использовать бескровные приемы умерщвления? – задумался было я, но ответ и так был слишком очевиден, что я даже не успел озвучить его, так как это мгновенно сделал за меня мой помощник.

– Так суть ритуального убийства в этом и состоит! – воскликнул он. – Не важно, что жертва физически сама себя убила, ведь до этого ее кто-то к этому склонил, вынудил, заставил и вообще не оставил других вариантов, но себе в книжечку при этом записал еще одно умерщвление, еще одно славное подношение, сделанное своему кровавому божеству, – радостно завершил Коичи.

– Что же, теория с гипнозом на основе кровожадных религиозных воззрений кажется мне не такой уж и фантастической. Хотя в моей голове она еще не совсем уложилась, все-таки тяжело представить этих тугов на нашей территории, мы ведь, в конце концов, не в Индии прошлых веков, а в современной Японии. Что эти сектанты могли забыть здесь у нас? Только если предположить, что это какие-то нынешние последователи, возможно, получившие вдохновение от могущественной секты, некогда запугавшей огромное количество людей, – задумался я.

– Но если это так, то здесь речь явно не о том, чтобы запугать, скорее суть в том, чтобы об этом никто даже не догадался, раз уж они выдают это все под видом самоубийств, – добавил Коичи.

– Если это так, то мы имеем дело с чудовищным фанатиком или фанатиками, – ответил я. – Правда, я не до конца верю в правдивость этих историй про тугов-душителей. И не исключаю, что это некие выдуманные персонажи, которых кому-то в свое время нужно было использовать в собственных интересах, – произнес я.

– А как их можно было использовать? И для чего? – заинтересовался Коичи.

– Чтобы переложить на них ответственность за гибель других людей, убитых вследствие масштабных политических игр, – ухмыльнулся я.

– Согласен, историю легко переписать, сделав максимально выгодной и удобной для себя. Но как при этом быть с остальными людьми? Ведь одно дело обмануть несколько человек, внушив им какую-нибудь фантастическую теорию, и совсем другое – весь народ, – усомнился молодой полицейский.

– В том-то и дело Коичи, что это намного проще. Чем больше людей, тем меньше они противятся твоему мнению, и тем более податливыми они становятся. Чтобы убедить одного человека, потребуется намного больше сил, чем ты потратишь, если будешь переубеждать целую толпу. В одиночестве разумный человек полагается только на собственные знания, он критически мыслит, увлечен самоанализом, готов сравнивать и сопоставлять, а в массе он будет перекладывать ответственность за эту работу на других. Поэтому в толпе всегда проще, всегда удобнее и намного спокойнее, а все потому, что глубоких жизненных процессов там происходит намного меньше. Следовательно, и доверительность толпы всегда намного выше, что очень удобно использовать в своих личных – масштабных целях, – раскрыл я помощнику некоторые особенности человеческого мышления.

– Это как с лесом Аокигахара? – уточнил Коичи.

– Все верно, это как с лесом Аокигахара, где всем окружающим внушили, что это некое мистическое место, куда люди приходят для того, чтобы свести счеты с жизнью. И теперь этот лес ассоциируется в первую очередь с самоубийствами. Потому что так намного удобнее. А какая правда, на самом деле, скрывается за всем этим, нам с тобой и предстоит выяснить, – произнес я, захлопывая записную книжку, где последним, что ухватили мои глаза, было имя Изао Ико.