Княжья травница-2. Вереск на камнях

Глава 1. Долгий путь всегда куда-нибудь приводит

Март 3 число

– Я устала… Когда привал? У меня болят ноги. Я замёрзла-а-а…

– Не ной, – тихо сказала я верблюдице. Уже в сотый раз. За сегодняшний долгий день.

– Когда прива-ал…

Вздохнув, я покрепче закуталась в подбитый мехом плащ. Лес всё не кончался, а наш обоз тянулся нескончаемой вереницей через просеку, которую словно вырубил великан-перфекционист. По обе стороны широкой дороги стояли деревья – сплошной стеной, высокие, вековые. Кому нужно было прореживать лес с севера на юг, я не знала. Но этот лес был огромным, объезжать его было бы очень долго. Поэтому – спасибо незнакомому великану.

Я скосила взгляд на повозку рядом. Старик был болен. Его старуха ещё держалась, хлопоча о муже. Я подумала, что она умрёт, когда умрёт он. У меня ещё остались травы от его слабого сердца, но скоро нужно будет добывать новые. В этих лесах нет всех нужных трав. А вот на этой повозке кашляет ребёнок. Насколько я могла судить без рентгена, у малыша пневмония. Каждый вечер на привале я делаю ему массаж грудной клетки, пытаюсь убрать воспаление, расширяю забитые мокротой бронхи, но этого мало. Нужно тепло, жаркий очаг, чистая одежда, чай и постель. А пока я могу предложить этому ребёнку только тряскую повозку и тулуп из волчьей шкуры…

За три месяца наши три сотни человек превратились в двести девяносто шесть. Трое дружинников погибли в схватке с медведем, волками и древним исполинским лосем. Бер не смог обуздать зверьё – он слабел на глазах. Умерла древняя старуха, и мы похоронили её, даже не плача – настолько она была стара. Скончалась и ещё одна женщина, которую я не смогла спасти – у неё открылось такое сильное кровотечение, что ни мои руки, ни травы не успели вовремя. Но она родила крепкого и здорового мальчишку, первого ребёнка с того момента, как мы покинули Златоград. Итого минус пять и плюс один.

Но сколько ещё будет длиться наше путешествие?

– Я уста-а-ала!

– Асель, замолчи, пожалуйста, – попросила я, спрыгивая с седла в вязкую грязь. Дожди закончились два дня назад, но земля ещё не просохла. Конечно, лошадям и верблюдице тяжело. Но не тяжелее, чем людям.

– Взять тебя в седло, Руда?

– Как-нибудь обойдусь! – бросила я вверх. – Схожу в лес, поищу травы.

– Своенравная княгиня, – буркнул Ратмир с нежностью во взгляде, а потом посвистел: – Буран! Буран!

Рыжий пёс вынырнул из-под брюха лошади и потрусил рядом с князем. Я невесомо потрепала его по мокрой холке, и Буран чихнул:

– Когда привал? Я жрать хочу!

– Я давно у неё спрашиваю, – повернула к нам горделивую голову Асель, продолжая месить грязь широкими мозолистыми ногами. – А она говорит: «Не ной».

– Пошли, Буран, посмотрим, что там впереди, – сказала я громко, но совсем не для Бурана. – И, если найдём подходящую поляну, остановимся на день и ночь. Людям и животным нужно отдохнуть.

– Согласен, – коротко ответил Ратмир и помахал дружинникам. Некоторые из них ускорили шаг лошадей и догнали нас. Князь приказал: – Следуйте за княгиней и охраняйте её. Ищите место для длительной стоянки.

– Здесь сплошная грязь, – ответил Тишило, парень с порванной ноздрёй, и с досадой сплюнул в примятую траву.

– Вот и найдите место без грязи, – спокойно сказал Ратмир.

– Айда, мальчики, – усмехнулась я. – Раньше сядем – раньше выйдем.

Сапоги утопали в жидкой земле, плащ волочился по ней же, и мне пришлось подобрать его и заткнуть за пояс. Я чувствовала себя ужасающе грязной, липкой и вонючей… Мне хотелось в ванну, в баню, да хоть в реку! Отмыться, оттереться, надеть свежую рубаху, свежее, пахнущее мятой и пижмой платье, заколоть скрипящие от чистоты волосы в пучок, чтобы не лезли в глаза! Но баня пока была роскошью. Зато, когда обоснуемся на новом месте, я прослежу, чтобы первым делом поставили сруб бани…

Плотная стена леса тянулась и тянулась, я шагала и шагала, упрямо меся землю ногами, и уже отчаялась увидеть хоть что-нибудь вместо этого чёртова леса. Караван остался позади, лошади дружинников вяло плелись едва ли быстрее меня, Буран рыскал на опушке, вынюхивая и высматривая дичь. Я устала… Я так устала от этого пути! Может, зря мы покинули Златоград?

Упаднические мысли то и дело посещали меня. Особенно во время стоянок, когда я видела умученных людей и их косые взгляды, слышала их шёпот, когда они переговаривались между собой. Они сомневались. Прошло два месяца, мы сделали больше двух тысяч километров и сейчас должны были находиться где-то в средней полосе России. Приблизительно, конечно. Карта Ратмира не показывала ничего ниже Уральских гор, а мы оставили их далеко позади… Где-то здесь должны быть реки, озёра, хоть какая-то большая вода. Где-то здесь должна быть Волга!

Ближайшая ко мне лошадь вздохнула с неожиданной надеждой:

– Вода…

– Что? – от неожиданности спросила я. Дружинник поправил шлем на голове и буркнул:

– Ничего. Я молчу.

– А я не тебя спросила, – раздражённо ответила я. – Лошадь, что ты сказала?

– Вода близко. Чистая вода.

– Вперёд! – скомандовала я, воодушевлённая. – Давай! Давай! Покажи, где вода.

Лошадь потрясла головой и пошла быстрее – насколько могла. И я поспешила туда, где заканчивалась просека, где был свет и простор, откуда дул ветер. Неужели пришёл конец нашему бесконечному пути? Неужели уже сегодня вечером мы сможем ночевать на земле, которую назовём своей?

Несколько минут понадобилось мне, чтобы достичь конца просеки и остановиться там, где она сливалась с лугом. Открытое пространство ошеломило после многих дней и недель лесов, перелесков и рощ. Серое небо в облаках сливалось с серой водой на первый взгляд. А потом, приглядевшись, я различила все оттенки голубого, синего и даже зелёного. Тёмная земля с пожухлой прошлогодней травой заканчивалась там, где сливались в единое целое две реки. Там были камни, как мне показалось, набросанные хаотично всё тем же великаном.

– Вода, – сказала догнавшая меня лошадь.

– Город, – протянул всадник недоверчиво.

– Каменный город, – сказала я с улыбкой. – Мы пришли.

– Это чужой город, княгиня, – бросил мне подъехавший Тишило. – Мы там нужны, как собаке блохи.

– У тебя хорошее зрение? Единичка? Посмотри, ты видишь людей?

Парень сморщил нос, но послушался. Приложив ладонь к глазам, вгляделся вдаль – пристально, внимательно. Потом покачал головой:

– Воинов не видно. Никто не охраняет стены.

– Весна, крестьяне должны возделывать поля, где они?

– Светлая княгиня, каменные стены огромны. Должно быть, поля скрываются внутри города.

Я тоже приложила ладонь козырьком. И правда, стена тянулась от реки до реки. Зачем надо было перекрывать место слияния двух рек?

– Скачи предупредить князя, – велела я другому дружиннику. Его лошадь вздохнула:

– Скачи… Он скачи! А скачу тут только я!

– Иди, милая, скоро отдохнёшь, – тихо пообещала я лошади, и она, помотав головой, развернулась и потрусила обратно к обозу, видневшемуся в просеке. А меня осенило. Присев на корточки, я обняла мокрого, воняющего псиной Бурана и спросила его шепотом:

– Дорогой мой, ты ведь можешь почуять людей за стенами?

– Тяжело, – пробормотал пёс. – Стены толстые?

– Я не знаю. А если по верхам? Ведь какой-то запах должен доноситься из города?

– Должен.

– Пошли попробуем?

– А ежели есть кто? Стрелой снимут нас обоих…

Я оценила ум собаки. Буран смекает. А я ещё ничему не научилась.

– Ну а что делать?

– Я сбегаю, – коротко бросил пёс и просочился с просеки в траву. Та была ещё невысокой, но по цвету как раз подходила к его шкуре, поэтому вскоре только по движению можно было угадать, где было тело Бурана. Я надеялась, что у него получится подобраться к городу незамеченным и принести информацию о его обитателях. Переправы-то тут никакой не видно. Куда дальше идти – непонятно. Да и как идти, я тоже не знаю. Все устали.

Чавканье грязи и ругань Резвого за спиной заставили меня усмехнуться. Боевой конь ворчал на проклятые дороги и на седока, которому вечно нужно больше всех. А князь спешился, подошёл ко мне, взял за руку.

– Крепость… Я слышал о таких. Невозможно взять. Надо разворачиваться и искать другое место, Руда.

– Я послала Бурана на разведку, – сказала, сжимая его пальцы. – Мне кажется, что там никого нет. Город пустой.

– В южных провинциях живут дикие племена, так говорил отец, когда был жив. Но теперь я сомневаюсь в его словах.

В голосе князя я услышала восхищение и пожала плечами:

– Хороший город, я понимаю.

– Не просто хороший, душа моя. Этот город не взять никакой армией! Он неприступен с земли, а с воды, полагаю, со стен можно легко забросать стрелами любой подошедший близко корабль! Отличное место для города…

Он покрутил головой, разглядывая местность, потом задумчиво добавил:

– Хотел бы я знать, какие великаны сложили эти камни…

Великаны! Может быть, это иреанский город? Я сильнее сжала руку Ратмира и прошептала:

– Сородичи Мокоши?

– А где купол? – резонно возразил князь.

– Бросили город, ушли… Купол исчез.

– Не знаю. Ты видела у Мокоши камни?

– Не видела. Но мы не знаем, как жили остальные боги!

– Ты права, душа моя. Подождём Бурана.

Пёс прибежал через несколько минут. Сел перед нами, вывалив язык набок, и весело сказал:

– Город пуст. Людей нет.

– Ты точно знаешь? – взволнованно спросила я. Буран яростно накинулся на свою лапу, выкусывая невидимых блох, и ответил рассеянно:

– Пахнет пустотой. Нет людей, нет зверей, нет еды. Ничего нет.

– Что он сказал? – нетерпеливо бросил Ратмир. – Говори, травница!

– Сам ты травница! – из вредности ответила я, но потом всё же сказала: – Нет там никого, город давно оставлен.

– Что ж…

Ратмир обернулся к Тишилу, распорядился:

– Пусть обоз ждёт на опушке с несколькими воинами, остальные пусть соберутся здесь. В случае атаки вели людям укрыться в лесу! Мы пойдём на разведку.

– Приведи верблюдицу! – крикнула я вдогонку.

Ратмир обнажил меч. Снял плащ и бросил его на седло, поправил толстый стёганый в несколько слоёв доспех у горла. Деловито проверил кинжалы на поясе. А я прищурилась, вспомнив свои просьбы:

– Когда ты мне дашь такой же нож, как у тебя?

– Нож! – фыркнул он. – Никогда! Ты травница, княгиня, будущая мать наследников! Куда тебе нож, женщина?

– Ты считаешь, что женщина не может владеть оружием? – снова и снова поддела я его. – Дай мне только время, я тебе докажу, что ты не прав!

– Твоё оружие – травы и покорность своему мужчине, – Ратмир с улыбкой покачал головой. – Сперва потренируйся в покорности, а там посмотрим.

Ах так? Ладно. Ведь сказал же: сперва найдём место, где будем жить, а там посмотрим. Теперь у него новая отговорка! Я недостаточно покорна! Ни в какие ворота вообще…

Всадники собрались быстро. На лицах людей помимо усталости была написана решимость. Дружина была уже готова даже биться за право обладания хоть каким-то куском земли. Но я верила Бурану на сто процентов. Раз сказал, что в городе никого нет, значит, так оно и есть. Другое дело – почему город пуст. Но об этом я подумаю завтра. Сегодня нужно проникнуть за каменные стены, обустроиться на новом месте и выспаться. Завтра будет другой день, который принесёт другие хлопоты, другие мысли.

Группа в сорок мужчин на лошадях и одну женщину на верблюде не могла не привлечь внимание. Так думал, наверное, и Ратмир, потому что расслабился на подъезде к каменным стенам. Они были сложены из огромных валунов, в человеческий рост и даже больше. Валуны оказались пригнаны друг к другу практически до миллиметра, и между ними даже травка не пробивалась. Никаких следов раствора. Просто громадные прямоугольные камни, поставленные друг на друга. Но камней такой формы не встречается в природе, значит, они обтёсаны. Но кем? Кто мог обтесать тысячу тонн породы аккуратными параллелепипедами?

– Даже дорога заросла, – крикнул Ратмир. – Ворота не открывали много лет!

Я направила Асель к воротам – гигантским, сделанным из камней и кажущимся одним сплошным монолитом. А подъехав, изумилась: это никакой не монолит! Камни сплавлены между собой! Как будто кто-то провёл по стыкам великанским паяльником… Такая технология могла быть только у иреанцев. Но даже для иреанцев это слишком большое сооружение. Тут жили уже не трёхметровые, а десятиметровые люди…

– Душко, скачи туда! – Ратмир махнул налево. – А ты, Весен, туда, – махнул направо. – Ищите другой вход.

Он подъехал ко мне, положил руку на колено:

– Руда, не войти нам в твой город. Эти ворота только исполин и может открыть!

Он указал на землю. Я увидела полукружья, расходящиеся от центра ворот. Земля была будто отгребена створками, но уже давно густо поросла травой. Как жаль… Если дружинники не найдут другого лаза в город, придётся отказаться от идеи поселиться в его стенах.

А это означает – снова в путь, снова искать, снова недосыпать, недоедать и терять людей из-за диких зверей…

Я спешилась, спрыгнув с седла. Держа Асель за повод, приблизилась к воротам. Нет, даже великаны не смогли бы отодвинуть эти валуны! А что если…

Если дверь нельзя открыть грубой силой, значит, дверь открывается сама. Надо только знать её секрет. А что? Это очень даже интересная версия! Вон в Древнем Египте, например, жрецы знали всякие тайники и механизмы, где что-то куда-то надо вставить или что-то нажать в уголке… Я принялась рассматривать камни ворот поближе и попристальнее. Тыкала во все выступы, бесстрашно совала палец в ямки и углубления. Даже Ратмир заинтересовался, подъехал ближе:

– Что ты делаешь, Руда?

– Мне в голову пришла одна мысль, и я её усиленно думаю, – ответила, стиснув зубы. – Помоги мне, я не дотянусь.

Он протянул руку, я упёрлась ногой в стремя, и меня подтянули повыше. Но нет, разочарование. Показавшийся мне кнопкой камушек оказался просто вплавленным в породу. Я присела на седло впереди Ратмира и вздохнула. Князь сказал тихо на ухо:

– Ты сметливая, моя травница, моя княгиня. Ты найдёшь, как попасть в город!

– Если бы, – протянула я и привычно потянулась к оберегу на шее. Спрятала солнечный круг Мокоши под рубаху – время самого сокровенного желания ещё не пришло – и сжала пальцами голубой прозрачный камешек. Однажды он помог мне, вдруг и сейчас благодаря ему найдётся решение?

– Ничего, князь! До самой реки голые камни…

Весен вернулся с докладом. Душко трусил на лошади с другой стороны. Я нахмурилась, заметив его смурное лицо. И так я уже потеряла все бонусы в их глазах, теперь, с этим городом, мне не простят ошибки…

Спрыгнув на землю, я бросилась к воротам и в отчаянье застучала по ним кулаками. Чёртова крепость, чёртов каменный город! Открывайся! Сим-сим хренов! Открывайся немедленно!

Камешек глухо дзынькнул, ударившись о валун, и тихо завибрировал. Будто крохотный камертон дал красивую ноту «ля», и камни города синхронно настроились под неё. И я тоже настроилась, завибрировала против своей воли. Захотела оторваться, отдалиться – и не смогла! Я сама стала большим камертоном, который заставил петь валуны, служившие воротами древней расе великанов…

– Руда! Руда! Что происходит?

Голос Ратмира доносился до меня, как будто из-за толстого одеяла, которое кто-то набросил на мир. Я не слушала его – у меня болел слух. Да, так не говорят, и слух не может болеть. Я прекрасно это понимала, но болели не просто уши. Я вся превратилась в слух, я стала ключом между оберегом и стеной. Всей кожей ощутила нежелание города сдаваться. Всеми мышцами сопротивлялась, чтобы не упасть. Всей душой отдалась камням, слилась с ними, приросла к ним.

И вдруг…

Я даже сразу не поняла, как это случилось, но камни дрогнули, застонали и двинулись прямо на меня. И не сами по себе. Я заставила их двигаться! Я заставила ворота открыться!

А-а-а!

Это ещё круче, чем лечить руками, круче зелёного волшебного рентгена!

– Руда!

Меня выдернули из-за одеяла в реальный мир, и я пошатнулась, упала в грязную траву. Открытые ворота смотрели на меня зияющей брешью в высоченной стене, а дружинники молчали и пялились на неё.

– Я это сделала!

Мой крик эхом прокатился по пустому городу, а я рассмеялась вслед и снова крикнула:

– Сделала!

– Ведьма, – пробормотал Тишило и сплюнул. Ратмир вынул меч из ножен и скомандовал:

– Трое со мной, остальные здесь с княгиней!

– Сдурел, да? – я протянула ему руку, князь поднял меня рывком, но толкнул к верблюдице:

– Ты останешься за воротами, пока мы не осмотрим весь город!

Они вчетвером двинулись внутрь, оружие наизготовку, чуткие, готовые к любой неожиданности. Повинуясь знакам Ратмира, разошлись в разные стороны. А я обиженно топнула ногой и пожаловалась неизвестно кому:

– Так не честно! Это я открыла город! Это я привела всех сюда!

– Княгине стоило бы быть немного послушнее, – с лёгким оттенком иронии, а попросту язвительно сказал Тишило. Тоже неизвестно кому… Ещё и этот будет меня учить! Он может быть правой рукой Ратмира, но мне указывать даже сам князь не всегда имеет право! Однако дружинники меня уже не боялись, как в те благие времена, когда я была страшной ведьмой и могла наслать белый мор и лорики с ёриками… Поэтому пришлось запастись терпением. Ждать я уже научилась.

Даже Буран меня предал…

Зато он вернулся первым. Лёг у ног Асели и сказал, зевнув:

– Живых нет.

– А мёртвые? – подхватилась я.

– И мёртвых не видно.

– Нет, подожди. Что значит, не видно? А что? Слышно? Или ты чуешь запах?

Буран помотал лохматой башкой и ответил сердито:

– Не путай меня. Нет там никого.

– Ну и слава богу, – сказала я и, глянув опасливо на дружинников, поправилась: – То есть, Сварогу!

– Светлая княгиня, пёс Ратмира почуял опасность? – спросил Тишило.

– Наоборот, – я качнула головой и сказала собаке: – Буран, пошли! Хочу посмотреть своими глазами.

– Я с тобой, княгиня, – дружинник спешился и вынул кинжал из ножен. – Не ровен час, ошиблась псина…

– Сам ты псина, – буркнул Буран, а я перевела:

– Буран выражает своё неудовольствие твоим недоверием, Тишило.

– Пусть засунет своё неудовольствие в…

Дружинник поперхнулся и спрятал ругательство в кашле. Я только головой покачала, но не ответила, а быстрым шагом дошла до ворот и с трепетом ступила на камни, которыми была выложена земля.

Всё вокруг было слишком большим. Ясен пень, великаны строили себе под стать. У самых ворот по обе стороны каменной дороги тянулись поля. Они окружали дома, как ров с водой. Широкие, с чёрной землёй, из которой пробивалась трава, жадные до дождей и ждущие человека… Весна, можно сажать. Сколько веков земля стоит пустая, без культуры? Да тут всё как на дрожжах будет расти!

Полюбовавшись в мыслях на будущие колосящиеся поля, я пошла дальше. К домам. Всего каких-то пятьсот метров отделяло их от городской стены. И эти дома были как средний терем Златограда. Наверняка для прежних обитателей в них всего один этаж. Мы можем построить и два, и три… Мы можем уместить всех всего в нескольких домах!

Я вступила на широкую улицу и даже пошатнулась от странного ощущения присутствия. Нет, здесь никого нет! Буран бы почуял людей или зверей… Но пёс был спокоен и расслаблен. А мне почудилось. Наверное, почудилось.

Эхо шагов гулко отдавалось в стенах домов. Ратмир шёл навстречу, меч в ножнах, и улыбался. Сказал негромко:

– Руда, ты была права. Это отличное место для основания города!

– Город уже основан, надо только его назвать, – усмехнулась я.

– Златоград, – пожал плечами Ратмир, но я помотала головой:

– Плохая примета! Нужно новое имя.

– Найди, – он положил руку мне на плечо и указал на высокий дом, почти замок в центре города: – Мы поселимся там, моя княгиня. Это настоящий княжеский терем.

– Не великоват? – фыркнула я. Огляделась. Меня снова пронзило чувство того, что мы здесь не одни. Я машинально сжала в ладони голубой камешек. Это помогло. И я сказала: – Кайа-Тиль.

– Что это значит? – удивился Ратмир.

– Так называется город.

– Ты придумала?

Я пожала плечами. Да, придумала. Странно, я даже не знаю, откуда эти слова. Но камертон внутри меня звенел правильной, чистой нотой, когда я их произнесла.

Город погибшей цивилизации, первой жизни, мёртвый каменный город.

Кайа-Тиль.

Глава 2. Надёжная защита

Март 3 число

Вечер в этих краях был очень похож на нормальный вечер в моё время. Сумерки, подкравшиеся к стенам города, набросили на него тёмное покрывало, и люди принялись зажигать факелы. Распряжённые лошади паслись на будущих полях, а повозки мы загнали в дома – ширина дверей позволила. Завтра наши добры молодцы пойдут в лес – углублять просеку. Нам нужно дерево для мебели, для этажей, для растопки. Печник тоже имеется, глину найдём. Каких-нибудь три-четыре недели – и город заживёт нормальной жизнью!

Ворота я закрыла тем же путём, что и открыла. А вот с тем дворцом, который Ратмир присмотрел для нас, вышла неувязочка. Ни осколок первой жизни, ни волшебные слова «Сезам, откройся», ни танцы с бубном не помогли. Двери не открывались. Пришлось заселяться в дом попроще. Но я затаила обиду на город. Почему дворец недоступен? Ведь я чувствую, как двери поют и вибрируют в унисон с моим камнем и с моим телом!

Но видно для настоящего унисона не хватало нескольких нот. Вот и воздух посвежел, заставляя меня кутаться в плащ, а я всё стояла, приникнув всем телом к камню двери, шептала, умоляла…

– Руда, замёрзнешь, моя княгиня, пойдём греться у очага.

Тёплые руки обняли меня, тяжёлым грузом легли на плечи. Бородка Ратмира защекотала шею, и я откинулась на его грудь, закрыв глаза, пожаловалась:

– Почему у меня не получается открыть эту дверь?

– Я не знаю, любая. Мы не знаем. А те, кто знал, уже не скажут.

– Это нечестно! Здесь столько места! Половину людей можно разместить!

– Забава приготовила нам с тобой роскошную постель из сена, Голуба замесила хлеб и сварила похлёбку… Пойдём, любая, всем надо отдохнуть от долгого пути.

Я взглянула на него снизу вверх. Тёмные глаза блестели улыбкой, которую нечасто видели на лице светлого князя. Мой, только мой! И улыбка эта – моя! Только для меня…

Кивнув, я неохотно оторвалась от двери, позволила увлечь себя в один из небольших домов, стоявших на площади возле дворца. Сложенный из более мелких камней, но тоже без раствора, он был покрыт чёрными плоскими плитками, очень похожими на сланец. Окна – чёрные дыры без стёкол – заботливые служанки уже затянули тканью. От холода она не спасёт, но сквозняков не будет. А потом и настоящие стёкла вставим. Ну как настоящие… Слюдяные. Есть у нас в городе мастер.

Внутри уже было натоплено, уже горели факелы и жир в плошках, уже пахло вкусным наваристым супом из вяленого мяса. Забава встретила нас – захлопотанная, красная от жара очага, счастливая. Она сердито набросилась на меня:

– Что ж ты, княгинюшка, себя не жалеешь? Долбишься, долбишься в дверь, а забыла, что, коли не пускают, значит, время не пришло!

– Да я… ничего… – попыталась оправдаться, но меня никто не слушал. Насильно подвели к очагу, усадили, сунули в руки плошку и ложку. А там уж аромат супа сделал своё дело. Я хлебала его, обмакивая в янтарную жидкость кусок позавчерашнего хлеба, и соловела на глазах. Усталость обнимала меня всё больше и больше, клонила на бок, закрывала мне глаза…

А потом словно как что меня толкнуло. И я проснулась.

Очаг ещё теплился, один маленький огонёк посреди дома. Кто-то ворочался, кто-то вздыхал во сне. Я лежала под одеялом из драгоценных соболей на повозке, а рядом мерно посапывал Ратмир. Полюбовавшись на его лицо в отблеске огня, я приподнялась на локтях. Снова это присутствие, снова холодный пот, прошибающий позвоночник! Но никого – никого нет, только свои, только люди, пришедшие со мной за две тысячи километров из Златограда! Маленькая Отрада кряхтит под боком у Мыськи, слышно, как чмокает кулачок семимесячный Волех, убаюкивая сам себя, а тяжёлое дыхание с присвистом – это Бер… Всё в порядке, всё хорошо.

Я выскользнула из-под соболей, стараясь не потревожить Ратмира. На мне рубашка – не слишком свежая, не слишком чистая. С утра первым делом надо найти место для большой стирки. А уж потом натаскать воды и выкупать детей, задуматься о бане…

Я подошла к ящику, который сколотили перед самым отъездом. В нём хранились мои травы и весь арсенал начинающей травницы. Аккуратно откинув крышку, чтобы та не скрипнула и не разбудила весь дом, я склонилась над уложенными в ряды мешками и мешочками, полными сухих нарезок, бутонов, измельчённых корешков и ягод. Идея была смутной, но я постаралась сформулировать её настолько чётко, насколько смогла: