- -
- 100%
- +
В этот момент девушка уронила салфетки. Нагибаясь, присела на корточки, предоставляя мне секундный обзор на крепкую упругую задницу в розовых стрингах. Я был уверен, что разглядел крошечную полоску розового кружева, разделяющую два аппетитных полушария крепкой попки. Дыхание участилось, захотелось немедленно раздеть её и проверить своё открытие. Угадал ли я цвет белья?!
Но тут произошло что-то странное. Лана выпрямилась, и посмотрела прямо на меня, в ее игривом взгляде читался вызов, как будто домработница без особого труда прочитала мои грязные мыслишки на ее счет. И, что самое удивительное, похоже, она была совсем даже не против нашей жаркой прелюдии, разворачивающейся у меня в голове.
Ее губки растянулись в нежной улыбке, а глаза сияли каким-то особенным манящим выражением. «Черт! Шутки шутками, а в ближайшие несколько минут я точно не смогу выйти из-за стола!» {Неконтролируемый стояк, как будто я двенадцатилетний прыщавый подросток, в первый раз увидевший женскую грудь…}
Родители совсем не вовремя окончили завтрак, поднимаясь из-за стола, а я лихорадочно придумывал повод, чтобы остаться в сидячем положении еще немного.
– Лана, принеси мне, пожалуйста, апельсиновый кофе… тьфу… – что я несу? Какой, нахрен, апельсиновый кофе?! – В смысле апельсиновый сок…конечно…сок!!! – эта чаровница покорно кивает, кидая смешливый взгляд… в сторону моей эрекции, и легкой походкой, как будто вот-вот взлетит, удаляется на кухню.
– Сынок, все в порядке? Какой-то ты… загруженный! – мама, наконец-то, вспоминает о своей родительской функции. – Мы с отцом сейчас уезжаем на срочное совещание, акции Доусона выросли больше чем на 2 процента за ночь, так что… – но отец перебивает ее, нетерпеливо дотрагиваясь до ладони.
– Марта, надо ехать… Джастин, сынок, до вечера! За ужином обсудим все твои новости!
– Пока, дорогой! До вечера! Если что, звони! – они скрываются за дверью, а я облегченно выдыхаю. Неужели это наваждение прошло…
Встаю из-за стола, расправляя затекшие плечи. На диване отец оставил экономический журнал. Так что там насчет индекса Доусена?! Присаживаюсь, открывая замысловатую числовую пирамиду. К счастью, мозгами мне повезло уродиться в родителей, я так же, как и они, имею математический склад ума, с легкостью жонглируя многозначными цифрами в голове.
– Джастин… – звонкий голосок откуда-то сверху вырывает из забытья. Поднимаю глаза, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, накалившуюся между нами за завтраком, планирую перевести все в шутку, но не тут-то было…
– Твой сок… – она говорит это коротко, так нежно и сладко, как будто самый сок не в стакане, а у нее на губах… И мне хочется насладиться им, проникая во влажный чувственный ротик. Я сглатываю, лихорадочно вспоминая, за что в старшей школе меня прозвали Терминатором… Сейчас я больше похож на пубертатного подростка, который не в состоянии держать себя в руках.
Лана протягивает мне бокал, и, на секунду, всего лишь на секунду, наши пальцы соприкасаются. Но этого мгновенного неосознанного касания хватает, чтобы произошло непоправимое: бокал выскальзывает у нее из рук, и, хоть я и успеваю с молниеносной реакцией Кларка Кента подхватить его, примерно половина жидкости проливается прямо на мои домашние брюки от «Кардена». На белых льняных штанах расползается кислотно желтое пятно. Теперь я еще меньше похож на крутого Терминатора с несгибаемой волей. Скорее на конченого придурка в грязных штанах…
Но то, что происходит в следующее мгновение, просто рвет меня на части!!!
Лана быстро, как дикая кошка, кидается к столу, и молниеносно оказывается рядом со мной. Она присаживается на колени прямо у меня в ногах, на уровне моего… ох, нет, черт!!! Это уже слишком… Влажной салфеткой начинается выписывать плавные круги в районе паха, будто невзначай, легонько дотрагиваясь до моего притихшего бойца. Касания аккуратных пальчиков моментально отзываются ноющей пульсацией в районе бедер. Она с таким рвением вытирает это чертово пятно на моих штанах, что я сдерживаю свои эмоции практически из последних сил.
– Ничего, если я вытру и тут? – девушка поднимает на меня блестящие глазки, тыльной стороной ладони дотрагиваясь до болезненно ноющего члена, нежно, но вполне уверенно сжимает его маленькой ловкой ручкой…
Все. Предохранители выбивает нахрен… Из моей груди рвется наружу сдавленный рваный стон. Я накрываю ее ладонь своей, заставляя сжимать меня еще сильнее. Тысячи разрядов проходят через наши руки, пропуская через себя электрический ток. Кажется, или я могу кончить от одних только этих чувственных прикосновений… Да что она творит?!
Лана начинает поглаживать мой член увереннее, проводя по нему пальцами через штаны вверх и вниз. Она заглядывает мне в глаза, томно приоткрывая ротик буквой О. Сжимает его и, тихонько выдыхая, произносит.
– Какой твердый, – немного растягивая гласные.
Без шансов. Секунда, и одним резким движением я поднимаю ее с колен. Еще успеет…Кажется, она вообще ничего не весит, или я вновь возвращаюсь к своему привычному амплуа Терминатора, усаживая девчонку к себе на колени. Не терпится залезть к ней в трусы, но не в центре гостиной, в которую в любой момент могут зайти. Хочу уже сказать хоть что-то отрезвляющее, но тут она прикусывает пухлую губку, запуская руку под легкую ткань моей хлопковой футболки. Медленно, словно ступая по минному полю, начинает прощупывать косые мышцы моего пресса.
К черту все! Я зверею, накидываясь на ее рот с жадным поцелуем. Это фантастика, как влажный воздух перед грозой, когда падает давление, и воздух становится разряженным – от этого возникает иллюзия усиления ароматов… Мне реально кажется, что наш поцелуй заставляет меня чувствовать все гораздо острее, выпуская наружу все потаенные животные инстинкты…
Хватаю Лану за горло, сильнее вжимаясь в ее губы своими, хочется выпить ее без остатка, насладиться нашей безумной страстью. Еще немного, и я завалю ее прямо на этом коллекционном диване работы Сент Годенса. Лана немного сбавляет темп: она сладко всасывает мою верхнюю губу в свой ротик, медленно поглощая меня как самый вкусный десерт… Намереваюсь засунуть руку ей под юбку, но девушка резко останавливает меня, разрывая наш поцелуй.
– Что такое? – хрипло рычу, словно чужим голосом. Если не займусь с ней сексом прямо сейчас, то точно озверею…
– Поднимись ко мне в спальню, минут через пять… Я буду готова… – она подмигивает, и, не дожидаясь моего ответа, спрыгивает с колен, оставляя меня в грязных брюках, с членом, стоящим колом…
* * *– Аууу? Есть здесь кто-нибудь? Я художница из галереи «Art.Space»… Дверь была открыта!
Меня веселит ее негодование. Хочется выбить ее из колеи, напугать, вдоволь насладиться ее замешательством… Лана останавливается в центре гостиной, очевидно понятия не имея, что ей делать дальше. Она разворачивается ко мне спиной, и тогда я медленно направляюсь к лестнице, тихо, на цыпочках, чтобы не спугнуть мышку, которая вот-вот попадет в клетку, начинаю спускаться.
– Давно не виделись, Лана. – Художница вздрагивает, резко разворачиваясь. По тому, как расширяются ее зрачки, понимаю – она даже не может скрыть ужаса, который сулит ей наша встреча. Хватает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. {Рыба моей мечты.} Забавное зрелище. Наконец, выдавливает из себя.
– Что ты здесь делаешь? Это какой-то розыгрыш? – я уже и забыл, как звонко и по-детски чисто звучит ее голосок.
– Я здесь живу, глупенькая! А вот ты сегодня подписала контракт с моим дизайнером, и будешь наведываться ко мне теперь довольно часто. Припоминаешь? – щеки девушки вспыхивают, она непроизвольно облизывает пересохшие губки. Вряд ли делает это с целью соблазна, но получается чувственно.
Её от природы пухлые губы всегда оказывали на меня какое-то гипнотическое влияние. Захотелось искусать их, оставляя на всём теле художницы свои отметины, как когда-то давно она оставила привкус крови на моих губах, и тонкий, но весьма болезненный шрам на сердце.
– Это исключено, даже не надейся! – подбоченившись, занимает оборонительную позицию. Смешная. – Я завтра же поговорю с Лорел!
– Ты вообще читала то, что подписываешь? Видела размер неустойки, в случае не соблюдения тобой хоть одного пункта договора? Думаю, эта информация сподвигнет тебя нарисовать мой портрет в кратчайшие сроки. Пойдём, я покажу тебе дом, и приступим к работе! – приближаюсь к моей гостье, не разрывая зрительного контакта.
– Ты в своём уме? Забыл, как пытался меня изнасиловать??? Ты всерьёз думаешь, что я буду что-то тебе рисовать? – она отшатнулась, заламывая руки, и, глазами, расширенными от ужаса, уставилась на меня.
– Лана, когда же ты поймёшь, что спорить со мной бесполезно? Поверь, тот эпизод семилетней давности покажется тебе безобидной шуткой, по сравнению с тем, что я сделаю с тобой сейчас, в случае отказа. – Я говорю спокойным ровным голосом, размеренно постукивая ногой по паркету.
Тук-тук-тук. Разносится гулким эхом по особняку. Возвращаю свой взгляд к ее миловидному лицу, отмечая про себя, как сильно она похорошела за эти годы. Глаза девушки блестят, как будто в них накапали глицерина. Она не может скрыть свой страх. Приятно производить на кого-то столь сильное впечатление, пусть и в негативном контексте. Порой страх возбуждает сильнее, чем банальная радость.
– Ты все просчитал, так? – она уже говорит спокойнее, как будто осознавая, наконец, своё положение. – Хорошо, я нарисую твой портрет, – делает паузу, – и ты навсегда исчезнешь из моей жизни. Навсегда, слышишь? Понимаешь, что это значит? – Лана выпрямляется и смотрит на меня чуть ли не с вызовом. Блаженное чувство азарта разливается по моим венам, как когда стрелочка на спидометре переваливает за отметку 160…
– Ну, разумеется. Ты думаешь, мне нужно от тебя что-то кроме портрета? Давай уже не будем терять время… – я подталкиваю её за локоть и мы направляемся в комнату, предназначенную для рисования.
Глава 6
POV. Лана
Многим известно, что животные способны предчувствовать наступление природных катастроф за несколько дней до того, как они произойдут. Они обладают высокой сейсмочувствительностью, например, заранее прогнозируя землетрясения. К слову, в Лос-Анджелесе пару раз за год стабильно трясет… но все эти катаклизмы смехотворны по сравнению с той неконтролируемой силой, которая со всей своей мощью и великолепием обрушилась на меня несколько минут назад. И имя этой разрушительной энергии, выбившей почву у меня из-под ног – Джастин Коллинз!
С того самого дня прошло семь лет. Но кажется – мгновения. Как будто мы только что не могли оторваться друг от друга, изнемогая от неизвестно откуда нахлынувших чувств… И вот мы снова один на один посреди вычурной гостиной, оформленной в духе неоклассицизма. Всё его вызывающе роскошное жилище снаружи, внутри выглядит как идеальный стильный… склеп, больше смахивающий на пристанище современного графа Дракулы.
Да и он сам, все в том же репертуаре – убийственно хорош собой! Волосы цвета черного золота, хаотичными прядями спадающие на лоб, карие глаза, меняющие свой оттенок в зависимости от настроения хозяина: от маняще-янтарных до угольных с примесью грозового шторма; мужественная челюсть с четко очерченными, словно по линейке, скулами. И это фирменное вечно надменное выражение лица, а ля «вы-все-мне-должны».
Все же, Джастин немного изменился. Когда я видела его в последний раз, он был в прекрасной физической форме, но сейчас, похоже, передо мной была новая, слегка усовершенствованная версия 2.0. Просто огромный, перекаченный молодой мужчина, который, судя по всему, жил в тренажерном зале, чтобы поддерживать себя в таком идеальном состоянии. Мистер «гора мышц» с непробиваемым каменным лицом указал мне в сторону лестницы…
* * *Мы продвигались по коридорам мрачного особняка, словно погружаясь в жутковатую атмосферу книжных вселенных Стивена Кинга. Я шла впереди, а хозяин дома следовал за мной по пятам. Чувствовала его размеренное дыхание у себя за спиной, стараясь не замечать, как где-то в глубине души, по чайной ложечке, зарождается паника…
Я поняла все с первого взгляда – он не оставит меня в покое, пока не отомстит. И у него были на то веские причины… Хотя все факты указывали на мою правоту. Но я никогда не сознаюсь, хорошо, что факт – самая упрямая в мире вещь!
– Пришли! – я вздрагиваю от того, как холодно звучит это короткое утверждение, сказанное приказным тоном. Тело странно реагирует на его голос, осыпая меня с ног до головы чувствительными мурашками. За последние десять минут на палитре эмоций моей души проскакивают миллионы самых разных оттенков… От страха и изумления, до… мучительного предвкушения. Как в дурацких книжках по психологии: мы заново переживаем цикл, который когда-то не закончили. И теперь нам необходимо замкнуть этот круг. Может все это и к лучшему: я нарисую его портрет, а он оставит меня в покое. Навсегда.
Пытаюсь открыть тяжелую дубовую дверь, но ручка не поддается. Разумеется, мой мучитель сразу же оказывается за спиной, обдавая шею теплым дыханием. Нервный жар проносится по моему телу от его близости. Я чувствую прикосновение мускулистой груди через тонкую ткань своего платья.
А затем он зажимает меня между собой и дверью, раскидывая руки по обе стороны от моего еле живого тела, отрезая тем самым все пути к бегству. Ужас сковывает изнутри. Я просто прикрываю глаза, отдавая себе отчет в том, что даже при желании ничего не смогу сделать…
– Сильнее дергай ручку! Каши, что ли мало ела?! – его веселый голос выводит меня из оцепенения.
Уже через секунду Джастин, задевая рукой мою талию, одним махом открывает тяжелую дверь. Я делаю глубокий вдох – нервное напряжение немного спадает. Мы практически вваливаемся в просторную комнату, оформленную в готических тонах, подстать остальному убранству дома.
Я поворачиваю голову и вновь испытываю легкое головокружение – эта мрачная келья, по всей видимости, спальня хозяина. А подтверждает мою догадку огромная кровать (это даже не «King size» или «XXL»), это какое-то вычурное сооружение из красного дуба со странными резными узорами, больше походящее на ложе для жертвоприношений. Я машинально бросаю взгляд на Джастина, как бы убеждаясь, что с его исполинским ростом и телом, бугрящимся от мышц, под ним на этой кровати взаправду можно оказаться жертвой насилия…
Парень перехватывает мой взгляд, будто считывая мысли с легкостью хироманта, и от этого становится не по себе.
– Как тебе моя спальня? – приятный ровный голос нарушает тишину.
– Мрачновато… больше напоминает темницу… – улыбка серийного маньяка растягивает его полные губы, глаза при этом остаются холодными. Я продолжаю.
– Послушай, к чему эти разговоры. Предлагаю начать работу, Лорел сказала, все необходимые материалы уже здесь!
– Ну, раз тебе уже не терпится… – низкий хрипловатый голос придает этой фразе совсем иное звучание. Но я не вполне уверенна, возможно, я просто снова себя накрутила, и Джастин не имел в виду ничего такого.
Хотя, когда ты выглядишь как один из всадников Апокалипсиса, будто случайно отбившийся от собратьев по мору, разрухе и хаосу, чтобы сотворить с твоей жизнью свою личную вендетту, в это верится с трудом… Но я беру себя в руки, пытаясь создать хотя бы внешне видимость спокойствия.
– Каким бы ты хотел видеть себя на портрете?
– Таким, каким видишь меня ты. Кто у нас тут лучшая художница в городе?! Я полностью отдаю себя в твои руки… – хозяин дома задумчиво прищуривается, чуть вскидывая темную бровь.
– Ну, хорошо… Давай попробуем…
Подхожу к мольберту и достаю палитру красок. Сразу отсекаю яркие жизнерадостные цвета. Вряд ли они нам вообще когда-нибудь понадобятся… Выбираю самые темные и насыщенные пигментом оттенки. Несколько минут копаюсь с кисточками, настраиваю подрамник, проверяю качество холста. Надо сказать, оно безупречное! Наконец, поднимаю глаза на натурщика, и… мои зрачки расширяются от ужаса!
Джастин Коллинз стоит примерно в метре от меня… практически голый. Из одежды на нем только тонкая светлая простынка, хотя, с тем же успехом он мог обойтись и без нее… Словно парализованная этой картиной, таращусь на него во все глаза (подозреваю, что еще и с открытым ртом!).
– Почему ты разделся??? Я не увлекаюсь чересчур натуралистичными сюжетами… – он награждает мою тираду пристальным равнодушным взглядом, но во всем его внешнем облике чувствуется вызов: в позе, в наклоне головы, в том, как он уверенно сжимает кулаки, и, конечно, в глазах. Кажется, еще чуть-чуть, и в них запляшут искры, прожигая насквозь мою лживую душу…
– Ты всерьез думала, что я буду одетым?! – делает шаг на встречу, заставляя меня пятиться назад. – Я собираюсь повесить этот портрет в изголовье кровати, а сплю я всегда обнаженным. Так, к твоему сведению, если вдруг тебе придется заночевать у меня… – хищная улыбка, больше похожая на звериный оскал, растягивает его рот. Джастин медленно приближается ко мне, пожирая своими угольными глазами.
Нервно сглатываю, делая шаг в сторону. Я превращаюсь в шарик, из которого выкачивают воздух… Испарина покрывает мои ладони. Похоже, все самые худшие подозрения на счет всадников Апокалипсиса вот-вот подтвердятся. Я упираюсь спиной в мольберт, понимая, что деваться некуда. Он загнал меня в угол. Во всех смыслах: ментально, физически, психологически… За какие-то двадцать минут подавил мою волю, нарушил ритм сердцебиения, вызывая аритмию. Мне страшно, чертовски страшно…
Глава 7
POV. Джастин
Идеальная жертва. Судя по тому, как дергается жилка у нее на шее, еще немного, и Лана грохнется в обморок. И я совсем не против оказать ей первую помощь. Возможно, контрастный душ приведет ее в чувства. Художница вжимается телом в мольберт за спиной, устремив взгляд в деревянные половицы. {Что за слабачка?!}
– Я заказывал самую крутую художницу Лос-Анджелеса, а на деле приехала трусиха, которая дрожит как лист на ветру. Чего ты боишься? Я не причиню тебе боли. – По крайней мере, физической, вспышкой проносится в мозгу.
Подхожу к ней ближе, еще чуть-чуть и наши носы будут касаться друг друга. Поддеваю подбородок девушки указательным пальцем. Лана поднимает на меня свои бесстыдные лазурные глаза. Мгновение, и мы меняемся ролями. Я больше не охотник, я повержен. Бах! Удар в самое сердце, вырывающий из недр памяти самое потаенное, самое мучительное наше воспоминание. Ведь все могло быть по-другому…
Пока я боролся с демонами прошлого в голове, девушка ловко выбралась из ловушки, отпихнув меня с дороги.
– Да, ты прав! – в ее взгляде появилась какая-то решимость. – Отойди на пару метров, если не хочешь выглядеть на своем эротическом портрете непропорциональным чудиком! Если ты будешь нависать надо мной, ничего хорошего точно не выйдет… Давай-ка начнем! – она недовольно фыркнула, так, что от неожиданности я все же повиновался.
По правде говоря, я должен был втереться к ней в доверие, поэтому решил немного сбавить обороты. Набрасываться на Лану через полчаса после нашей встречи, точно не входило в мои планы. Хотя, еще пара секунд «глаза в глаза», и я бы взял этот вкусный ротик своим настойчивым языком, а потом и вовсе не оставил на теле девушки ни единого не обласканного моими губами места…
– Слушаюсь и повинуюсь! – примирительно поднял руки вверх, отходя на безопасное расстояние. – Я буду самым послушным натурщиком, можешь делать со мной все, что захочешь! Скажи, как мне встать, сесть… Может, снять накидку?! – игриво дотронулся до простынки, которая держалась на одном честном слове.
Лана торопливо отвела взгляд, будто опасаясь того, что может ей открыться, как будто ни разу не видела обнаженного мужчину… Вот ведь королева драмы! Так хлопает глазками, как будто до сих пор «целка». С каким-то остервенением захотелось проверить это сию же секунду. Но это маловероятно, скорее невозможно.
Перехватил очередной встревоженный взгляд художницы, опуская голову вниз, и сразу понял источник ее беспокойства – простынка, закрывающая мое мужское естество, стояла колом. Черт! Ее гипнотическое влияние на меня становилось проблемой. Я даже не заметил, как завелся, хотя дотронулся всего раз пальцем до ее подбородка. Бесчеловечная сексуальность на клеточном уровне. Ключ к моему геному. В ее присутствии я вновь ощущал себя половозрелым подростком!
Кондиционер работал на полную мощность, но мне было не по себе от проступающей на лбу испарины. Казалось, воздух в комнате наэлектризовался. Я тоже до сих пор был наэлектризован, чувствуя заряженные частички на языке, в горле… А Лана спокойно, будто в параллельной вселенной, порхала кистью по холсту, изредка поглядывая куда-то сквозь меня. Это было прекрасно. Чистое искусство. Как будто чья-то невидимая рука была проводником между ней и этим холстом, с каждой минутой заполняющимся ровными четкими мазками.
Не знаю, сколько прошло времени, когда художница подняла на меня глаза, но я понял – она вернулась в наш бренный мир.
– Знаешь, я сделала набросок. Посмотри! – не заставляя просить себя дважды, словно опасный хищник, одним махом преодолел расстояние между нами, останавливаясь у нее за спиной. Лана стояла неподвижно. Приблизился к ней вплотную, дотрагиваясь крепким торсом до ее тощей спинки. Она вздрогнула, как от слабого разряда тока, но не сдвинулась со своего места. Наконец, готова держать удар…
Я перевел взгляд на холст, расположенный на деревянном подрамнике, и громко присвистнул.
– Фантастика! Ха-ха! Это же…я! Реально я! – хотя, внимательнее присмотревшись к наброску на картине, все больше поражаясь своему сходству с этим мрачным накаченным красавцем, заметил и некие расхождения с истиной.
Мне показалось, что лицо на портрете гораздо спокойнее и мягче, а взгляд карих глаз еще не наполнен той болью и разочарованием, которые принесла мне однажды голубоглазая дьяволица в облике прекрасного дитя. В этот момент Лана повернулась, обдавая меня грозовым штормом двух немигающих лазуритов.
– Ну, как? – выдохнула она, приоткрыв чувственный ротик.
– Фантастика! – ответил, судорожно хватая воздух, чувствуя, как мой «боец» снова начинает бесстыдно оттопыривать простынку. Опасная близость. Лана опустила глаза вниз, и вновь стыдливо подняла их на меня, машинально облизывая пухлые губы. А вот это зря! Притянул ее к себе за v-образный вырез на платье.
– Тебе не кажется, что между нами есть одно неоконченное дело?! – едва уловимо касаюсь ее губ своими, оттягивая зубами нижнюю губку. Она издает чувственный рваный стон в мой рот и… я дурею.
Как оголодавший, накидываюсь, проникая в этот сладкий влажный плен. Пожираю ее вкусный ротик, втягиваю в себя, прижимаю девушку так близко, как это возможно. Хочу ее всю, каждый сантиметр этой нежной девичьей плоти. {Больше не отпущу…} Я закрываю глаза, чувствуя, как мои легкие заполняются самым высшим сортом эйфории, как будто только что залпом выпил бутылёк с эликсиром счастья…
Резкая острая боль пронзает скулы, словно их полоснули бритвой. Лана, как дикая кошка, впивается ногтями в мое лицо.
– Рррррррр… – рычу от резкой боли, оттаскивая её от себя, инстинктивно прижимаю руку к щеке. На ладони остаются капли крови, щека саднит в том месте, где только что побывали её коготки.
Какой-то невидимый предохранитель моей души вышибает ударом с ноги, выпуская на волю дикого зверя. Я ПРЯМО СЕЙЧАС ОТТРАХАЮ ЭТУ ДЕРЗКУЮ ШЛЮХУ ТАК, КАК ОНА ЭТОГО ЗАСЛУЖИВАЕТ – СО ВСЕЙ ДУРИ!!!
Слышу её удаляющиеся шаги где-то на первом этаже. Ну, уж нет, от меня не убежишь, крошка Лана!
Несусь за ней, в два счета перепрыгивая лестничные проемы. Лана открывает входную дверь – как будто ей это поможет!.. Я нагоняю её уже во дворе, хватаю за руку, а через секунду наваливаюсь всей тяжестью своего здорового тела. Мы теряем равновесие и валимся на идеально подстриженный газон.
– Пошёл к черту!!! Отвали ублюдок! Ненавижу тебя!!! – она орет, вырывается, пинается ногами, пытаясь вновь расцарапать мне лицо, но все без толку. Без шансов.
– Оттрахаю тебя прямо здесь… сама напросилась, маленькая шлюшка! – задираю её платье, продолжая удерживать руки.
– Ненавижу тебя!!! – девушка не сдаётся, выплевывая ругательства в мой адрес, наша борьба становится яростнее, мы как обезумевшие катаемся по газону.
Но меня все это лишь сильнее распаляет. Хорошо, что дом находится в уединении и огорожен высоченным забором. Интересно, что бы сказали соседи, увидев нас сейчас?!
Одним резким движением я подминаю Лану под себя, засовывая руку ей в трусы. Щелчок, и скромные хлопковые трусики превращаются в лохмотья. «Что ж, подарю ей дорогое сексуальное белье!». Почему-то хочется увидеть эту скромницу в чёрном кружеве с чулками и подвязками.
Она моя пленница, и теперь я буду жёстко наказывать её прямо на этом газоне! Отымею маленькую сучку сейчас же!!! Приподнимаюсь, чтобы стянуть простынку, и на секунду заглядываю в лицо художницы: оно искажено гримасой страха и мольбы. Лана глотает слезы. ДА ЧТО ЗА БРЕД??? Я сжимаю кулаки, занося их над ее головой.