Колыбель времени. Книга 2. Приют приговоренных детей

Колыбель времени. Книга 2. Приют приговоренных детей.

ПРОЛОГ.

– Здравствуйте, я к вам пришла снять проклятие, – с порога заявила Эверилд, входя в небольшую комнату на сто квадратов.

Она повесила зонтик, сняла шляпку, которую положила на верхнюю полку, расстегнула лёгкий серый плащ с большими пуговицами, скинула и примостила его на вешалку. Вампирша была одета в фиолетовое платье ниже колен, на ногах – фиолетовые колготки, на шее – стеклянные бусы. Разувшись, она прошла до большого дубового стола, присела на венский стул и пристально посмотрела на старуху. Сгорбленная бабка сидела в кресле-качалке, от глаз ее разбегались морщинки; справа от нее в камине, сложенном из кирпичей из обожженной глины, теплились угли. Старуха равномерно раскачивалась, Эверилд замерла, ожидая реакции.

– Ты уже мертва – я не могу снять с тебя проклятие, – сказала она, открыв карие глаза. – Я так понимаю, ты арийка? – спросила бабка и потянулась к трубке, затягиваясь.

– Да, фрау, – согласилась Эверилд.

– С чего ты взяла, что на тебе лежит проклятие? – прищурившись, спросила ясновидящая, набирая табак желтыми от старости пальцами.

– Вы сами только что подтвердили, что на мне лежит проклятие, – невозмутимо заметила Эверилд.

– Судя по тому, что я видела, ты очень древнее существо. Я думала, вампиры – это сказки. Жаль, ты раньше не появилась в моей жизни, – печально заметила старуха.

– Не стоит горевать о молодости: она вам счастья не принесет. Наивысшее благо для людей – это смерть. Поверьте, я бы многое отдала, чтобы оставить этот бренный мир. Но вернемся к моему вопросу: почему вы решили, что мое проклятие не снять?

– Я могу его снять, но оно мне будет стоить жизни, – спокойно сказала бабка.

Эверилд задумалась.

– А если я вам предложу договор: ваша помощь в обмен на бессмертие? – хитро прищурилась вампирша.

Фрау поднялась из-за стола и, выпустив клуб дыма, придирчиво осмотрела себя.

– Надвигаются мутные времена, чую много крови и боли. Ты права: жизнь ничто. Я не хочу видеть падение Германии. Слишком великая это была страна. Я готова снять твое проклятие, – сказала она, задумчиво уставившись на вампиршу.

Эверилд изумленно посмотрела на старуху. А еще она осознала одну вещь: «Если эта женщина свалится трупом, то ответственность за ее смерть повесят на меня». Хотелось ли ей это всё разгребать? Эверилд глянула на дверь, за которой приема дожидалась куча народу.

– Я появлюсь в полночь. Хотя я бы могла и сейчас избавить себя от лишнего внимания, которое за дверью столпилось. – Вынужденное ожидание тогда, когда бабка уже согласилась помочь, ужасно разозлило Эверилд. С кровожадной улыбкой, показав клыки, она мечтательно подумала, как можно было бы избавиться от проблемы и не утруждать себя ночным визитом.

– Но ты этого делать не будешь, иначе можешь на мою помощь не рассчитывать, – вступилась за людей старуха. Эверилд только хмыкнула, ведь бояться ясновидящей было нечего: вампирша убить того, чья помощь ей нужна, не осмелится. К сожалению для себя, Эверилд была вынуждена признать правду бабки. Всё же ночная встреча без свидетелей доставит ей меньше проблем, чем кровавая резня в доме небезызвестной старухи.

– Вы правы, фрау, не стану. Поэтому встретимся в назначенное время, – Эверилд мигом обернулась примерной улыбчивой леди – и не поверишь, что мгновение назад замышляла убийства. Вампирша направилась к выходу, завершая тем самым встречу. – И да, мое предложение всё еще в силе, – с этими словами Эверилд оделась и, хлопнув дверью, сказала ожидающим: – Следующий!

Она, лавируя между людьми, сбежала вниз по ступенькам. На улице шел проливной дождь, близилась мерзкая осень. Эверилд раскрыла зонтик, достала трубку, набила ее табаком – еще немного его оставалось в кармане – и закурила, двинувшись к остановке. Эрик бы не одобрил курение, но сейчас это не имеет значения: он далеко, а она здесь, застряла в Мюнхене. Будь проклят этот договор с вампиром. Надо же так вляпаться.

Вампирша прислонилась к ограждению и, спокойно раскуривая трубку, смотрела вдаль, размышляла: «Интересно, она расскажет о моём бессмертии и решится ли на обращение? Я видела, как загорелись ее глаза, а Адольф Гитлер сильно лютует в последнее время». Эверилд посмотрела на проходящего мимо еврея со звездой, на миг ее кольнула жалость. «Сильна старуха, если смогла увидеть на много сотен лет назад, а значит, она знает мою тайну и намекнула на это. Да, я не арийка, а лишь похожа на нее чем-то. Я из древней Византии», – Эверилд присела на скамейку, ожидая своего автобуса.

«Всё-таки есть своя прелесть в бедности: как-то иначе чувствуешь все оттенки жизни. Никогда не думала, что роскошь столько накладывает ограничений. Сейчас я работаю в полиции, отлавливаю неугодных правительству политических преступников, ну и евреев, попортивших арийскую кровь своей жадностью. Но, между нами говоря, немцы ничем не лучше: такие же жадные до денег твари. Может, поэтому Гитлер их так невзлюбил? Хотя это отличный способ свалить все беды на евреев. Германия крепко влипла. Ладно, хватит о политике. Что у нас дальше по плану? У меня квартира в спальном районе, двухкомнатная, и никогда я еще не чувствовала себя так уютно. Еще бы расквитаться с этим проклятым вампиром, втянувшим меня в грязную авантюру. Недаром Эрик говорил, что моя любовь к экспериментам меня погубит. А я что? А я ничего. Мне стало интересно, что будет, если животному подарить бессмертие. И вот результат: несколько тварей, обращенных в лунное затмение, сильно взбрыкнули и сбежали из зоопарка. Не думала, что вампирский яд так может исказить животное. Теперь где-то по Мюнхену бегает бессмертная лошадь и наводит ужас. Это было бы забавно, если бы эта тварь не жрала всё на своем пути. Эх, доиграешься ты, Эверилд, погубишь себя. Скорее бы обнаружить ключ».

Эверилд прикрыла глаза, прощупывая пространство, пыталась найти кровожадное животное. Тщетно, она его не чувствовала. Вампирша вздрогнула, услышав визг тормозов, и открыла глаза. Это был ее автобус. Она запрыгнула в него, заняла свободное место. По стеклу барабанил дождь.

Вампирша умиротворенно прикрыла веки. Наступит ночь, бабка избавит ее от наложенного проклятия, и она сможет завести кучу детишек, не опасаясь за их судьбу, но сначала надо справиться с бегающим по улице монстром. «Боже, о чём я думала, когда кусала эту лошадь? Лучше бы она сдохла!»

Мотор мирно урчал. Сначала Эверилд шарахалась от техники, но время шло, и такие изобретения стали нормой. Российская империя обскакала всех по железной дороге. «Неужели теперь все унижения Германии кончатся, и она наберет силу? А то меня этот кризис порядком достал».

Вампирша выглянула в окно и вздрогнула: за маленьким мальчиком гнался мужчина в военной форме. Эверилд, недолго думая, разбила стекло автобуса и выпрыгнула на улицу, сцапала парнишку с потрепанными грязными волосами, в мятой, давно не стираной одежде. Он затравленно осматривался. И только сейчас вампирша обратила внимание на Давидову звезду и заглянула в карие глаза. Мужик, пыхтя, шел к ним. «Совсем эти полицаи разжирели на государственном пайке. Вон какой толстый, смотреть противно, а с какой одышкой бежит», – Эверилд принюхалась – вроде, трезвый.

Мужчина наконец нагнал их. Мальчик задергался, пытаясь вырваться из мертвой хватки вампирши.

– Спасибо за участие, – отдышавшись, поблагодарил мужчина с обрюзглым лицом, заплывшими жиром глазками, вспотевшей от усердия лысиной.

Эверилд стало тошно от одного его взгляда.

– Пустите! Он увез маму, и папу, и моих сестер. Пустите! – отчаянно пискнул мальчик.

Эверилд одарила парнишку ледяным взглядом, и он под ним съежился.

– Тебе сколько лет? – поинтересовалась Эверилд.

– Двенадцать, – ответил он, с мольбой смотря на бледную женщину.

Мальчик выглядел болезненно, но хватка военная. Эверилд осмотрела тротуар, многие прохожие отводили глаза и спешили по своим делам, избегая встречаться взглядом с представителями закона. Вампирша глянула на погоны мужчины и обратилась к нему:

– Товарищ лейтенант, пойдемте отойдем, – она кивнула на закуток между дворами.

Мужчина нахмурился. Вампирша обворожительно улыбнулась.

– Отдайте, фрау, мне мальчишку, и дело с концом. Я за ним уже полдня гоняюсь.

– Это моя добыча, я его поймала, а значит, и мне вести его в отделение. Или вы собираетесь все лавры забрать себе? – ласково промурлыкала вампирша, наклонилась, обдав его духами.

Незнакомец еще больше нахмурился.

– Мы всегда щедро награждаем тех, кто помог поймать евреев. Эта гниль на арийском теле не должна плодиться, – сказал сурово мужчина, поджав губы.

Эверилд повела плечами и, ухватив покрепче мальчишку, скользнула в тень домов, подальше от любопытных глаз. Толстяку ничего не оставалось, как последовать за ней. Мальчишка дергался, пытался пнуть вампиршу. Тогда она не выдержала и, приблизившись к самому уху подростка, губами едва слышно шепнула: «Хочешь жить – тогда не дергайся!» Столько властности было в этих словах, что юноша тут же присмирел. Эверилд довольно улыбнулась.

Когда они дошли до закутка, вампирша огрела мужчину зонтиком по голове, – тот покачнулся и упал. Эверилд затащила тело поглубже в переулок и провела лезвием по шее. Парнишка удивился, когда «спасительница» облизнула лезвие на кончике зонтика и, поморщившись, стряхнула остатки крови. Немного подумав, обтерла оружие об одежду полицейского. Она могла убить всех на той улице, но была сыта.

– Пошли, – приказала она отрывисто и ускорила шаг, благо до дома было недалеко.

Парнишка едва поспевал за вампиршей. Он всё еще не мог поверить своим глазам – в то, что эта хрупкая на вид женщина прикончила полицейского.

Они дошли до спального района, приблизились к расписному деревянному дому. Эверилд достала из кармана ключи и отперла входную дверь. Они поднялись на второй этаж. Ступеньки, жалуясь на свою жизнь, поскрипывали под ногами. Открыв квартиру, Эверилд грубо толкнула парня в прихожую. Он не удержал равновесия и грохнулся, зашипев от боли. Вампирша, улыбнувшись выглянувшей из соседней квартиры соседке, поспешно захлопнула двери.

– Можно было и помягче, – обиженно проговорил подросток, поднимаясь.

– Я не мать, чтобы нежничать с тобой. И я рисковала жизнью, между прочим, – холодно заметила вампирша.

– Зачем вы спасли меня?

– Может, я любительница юных мальчиков. Марш в ванную мыться, я вшей в доме не потерплю! – гаркнула Эверилд.

Парнишка подпрыгнул и бросился в ванную, где шумела вода. Эверилд недавно научилась силой мысли управлять предметами, правда, на коротком расстоянии, к сожалению.

Вампирша сняла плащ, обувь, повесила опасный зонт. Прошла на просторную кухню, где на газовой плите стоял чугунный чайник. Эверилд взяла его, подошла к раковине, набрала воды и поставила обратно на плиту. Вампирша полезла в шкаф за спичками, достала коробок, вытащила одну спичку, повернула рычаг на плите, чиркнула по боку коробка и поднесла огонь к конфорке, которая тут же вспыхнула оранжево-голубым пламенем.

Вампирша любовалась огнем. Была в нём своя чарующая магия – когда было свободное время, она могла смотреть на него часами… Подошла к перламутровому холодильнику, открыла дверцу, заглянула внутрь. Как ожидалось, в нём было пусто, только на двери стояла парочка баночек с кровью. Она откупорила одну и, сморщившись, выпила, также поступила со второй. Это не успокоит уже пробудившийся голод, но не позволит ему быстро набрать обороты. Эверилд чувствовала, как жажда начинает жалить горло.

Опустошив холодильник, она ногой захлопнула его, прошла к умывальнику и, открыв под ним деревянную резную дверь, увидела квадратное ведро. Подняла крышку и выкинула пустые банки. Определенно, ей придется идти в магазин за едой для этого еврея, пусть ему пусто будет. «На черта я его спасла? Увы, я слишком люблю детей – это неудовлетворенный материнский инстинкт. Хотя кому я вру? Это проклятие одной ведьмы. Нет, не так. Детей я и правда люблю, вот только умирают они рядом со мной регулярно…»

Вампирша тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и направилась в ванную, где нежился подросток. Она вошла внутрь, заглянула за шторку, проверяя, не умер ли он там от блаженства. Парень смутился, прикрыл ладошками интимное место. Эверилд очень любила эту ванну: она была большой, просторной, на двоих, сделана из чугуна и выкрашена в любимый голубой цвет, как символ вечности. Ванна стояла на львиных лапах, что придавало ей дополнительное очарование.

– Быстро ты. Я думала, тонну грязи ты будешь смывать час, – заметила вампирша, посмотрев на мокрую зеленую мочалку, лежавшую на приколоченной полке. Там стояли тюбики с шампунем, а еще ниже, под полкой, небрежно лежало душистое мыло.

Эверилд осмотрела худого, как веревка, мальчика острым взглядом. На мошонке и ногах у него были волосы. Она всегда не любила волосатых парней.

– Стриги волосы, – повелела она, поджав губы и глядя на подопечного недовольно, а он жутко краснел под ее взглядом.

– Вы не могли бы выйти? – немного заикаясь, попросил подросток.

– Сейчас соберу твои грязные вещи. Не красней, словно краснухой болен, – сказала она, отворачиваясь.

Вампирша нагнулась, подняла небрежно брошенные на пол вещи, сморщилась от запаха пота, пыли, страха.

– Вы куда их? – обеспокоенно спросил еврей.

– В камин, – холодно ответила Эверилд, сегодня у нее было скверное настроение.

– Но у меня больше ничего нет! – возмутился парень.

– Голым походишь, как Адам, – отрезала вампирша и вышла из ванной, оставив парня в полной растерянности.

Эверилд прошла в просторную комнату. На полу лежал винтажный ковер, у левой стены расположился внушительный камин. Эверилд забросила в него дрова и подожгла, когда огонь разгорелся, отправила туда грязные вещи. Вампирша присела в кресло-качалку, прикрыв глаза от усталости.

Она уже двести лет бегает в поисках треклятого ключа, и с каждым днем ее надежда тает. Иногда кажется, что прародительница вампиров ей привиделась, и не было никакого ключа от того мира. А может, их больше, и ее ключ – лишь часть мозаики…

Думать совершенно не хотелось. Сегодня выдался тяжелый день: она полночи гонялась за бессмертной лошадью, и когда ей удалось ее оседлать, кобыла встала на дыбы и сбросила всадницу как неопытную наездницу. Раньше Эверилд думала, что вампиры не устают, но бессмертное животное доказало ей обратное, и под утро вампирша вернулась домой полностью вымотанной погоней. Еще эта старуха. И это всего лишь прошло полдня, а она уже выжата как лимон. И этот мальчишка свалился на ее голову так не вовремя. «На черта я его спасла? Если в управлении прознают, что я укрываю еврея, мне несдобровать». Голова раскалывалась от духоты и навалившихся проблем.

С кухни раздался свист чайника, и Эверилд неохотно поднялась. Всё тело ломило от боли, но почему-то ей это доставляло удовольствие. Вампирша вспомнила, что прародительница говорила: «Чем ближе ключ, тем уязвимее твое тело». «Неужели он где-то рядом? Хотя бред. Просто меня загнали как лошадь».

Эверилд прошла на кухню, выключила газовую плиту и, достав заварник из шкафа, обтерла его полотенцем: за годы он запылился. Вампирша помыла чайничек в умывальнике, затем из шкафа над плитой вытащила завалявшуюся там заварку, насыпала ее в заварник и поставила на разделочный стол, стоящий между умывальником и плитой. Эверилд потянулась к чайнику, сняла его с плиты и налила кипятка в заварник, закрыла его крышкой и закутала вафельным полотенцем, висевшим тут же, на тумбочке. Потом вампирша подошла к столу, стоявшему у правой стены, села на табуретку из орехового дерева и, закрыв глаза, погрузилась в медитацию.

Вдруг в квартире настала тишина, Эверилд испуганно распахнула глаза и увидела, как раскрасневшийся от мытья юноша выходит из ванной, обернувшись полотенцем. Он прошел на кухню, занял табуретку напротив хозяйки квартиры. Их разделял девственно пустой стол.

– Еды нету. Могу только чаем напоить, – холодно сказала вампирша.

Она поднялась из-за стола, подошла к раковине, над которой висела сушилка для посуды, открыла покрытую лаком дверцу, достала запыленные чашки и ополоснула их. Еврей внимательно наблюдал за ее манипуляциями. Эверилд поставила кружки рядом с заварником, размотала полотенце и, взяв чайничек, начала разливать чай.

– Ты любишь крепкий или нет?

– Мне всё равно. А почему у вас вся посуда пыльная, словно из нее сотни лет не ели? – спросил парень, явно осмелев.

– Потому что я предпочитаю есть в ресторанах, а не готовить, – спокойно ответила вампирша. Она сняла с плиты еще горячий чайник, налила воды в чашки и направилась к парню: одну чашку поставила перед евреем, со второй ушла на свое место – и холодно заметила: – Но с твоим появлением в моём доме придется научиться готовить.

– Я могу уйти, чтобы вас не обременять, – потупив взгляд, сказал юноша.

– Сиди, не для этого я тебя спасала. Имей в виду, если выкинешь какую-нибудь фигню, то отправлю в печь, – пригрозила вампирша, сама не зная зачем.

Эверилд отпила душистый чай и с наслаждением прикрыла глаза. Нет, она по-прежнему не чувствовала вкуса, но прикидываться человеком придется. Они молча пили чай, когда вампирша спросила:

– Ты откуда сбежал? – Мальчик тревожно посмотрел на нее. – Не бойся, я не кусаюсь.

– А почему у вас закрыты шторы? – перевел он тему.

– Потому что я не люблю солнечный свет, как все вампиры, – с улыбкой ответила Эверилд.

Еврей вздрогнул.

– Уродский у вас юмор, – обиделся подросток.

– Какой есть. А с твоим появлением шторы вообще не рекомендуется открывать. У меня две комнаты – будешь спать во второй. Постельное сам себе постелешь. А пока ты располагаешься, я схожу в магазин и куплю продуктов. С вещами разберемся позже – твои уже сгорели дотла. Пока походишь в полотенце.

– Вы маньячка, – озарило парня.

– Не буду отрицать, что люблю мальчиков: слишком мило вы краснеете, – сказала Эверилд, поставила чашку с недопитым чаем и добавила: – Сиди тихо.

Вампирша вышла в прихожую, надела плащ, обулась, взяла зонтик и шляпку. Окинула прихожую внимательным взглядом и подхватила стоявшую в углу сумку для продуктов. Открыла двери, вышла, заперла парнишку на замóк. Быстро спустилась вниз по ступенькам подъезда, благо круглосуточный магазин находился недалеко, на соседней улице.

Эверилд уже отсюда видела огромную очередь за продуктами. В последнее время в Германии голод, даже кровь людей безвкусная: не хватает питательных веществ. Вампирша прошла сквозь очередь, расталкивая всех локтями. Люди возмущались, некоторые били в ответ, а потом скулили от боли, сломав руку о бронированное тело Эверилд. Вампирша оттолкнула от входа парнишку и вошла внутрь. В магазине негде было яблоку упасть. Протиснувшись еще мимо нескольких человек, Эверилд подошла к прилавку. Уставшая немка бросила на нее недовольный взгляд, но поданную Эверилд карточку бегом прочитала и выдала двести граммов куриного мяса, свинины, немного гороха и пива, а также отвесила четыреста граммов хлеба. Вампирша отоварила еще две карточки и таким образом получила килограмм курицы, четыреста граммов свинины, полкило гороха, двести граммов маргарина и еще по мелочи.

Эверилд протолкнулась мимо народа и вышла на свежий воздух, быстрыми шагами направилась к дому. Поднялась на второй этаж, вошла к себе в квартиру. Прикрыв двери, поставила сумку с продуктами на пол, а синий зонтик – на подставку, сняла плащ, шляпку, обувь, подняла сумку и устремилась на кухню. Приготовив курицу в пивном соусе, Эверилд зашла в свою комнату. Там сидел подросток и читал книгу, которую с появлением хозяйки тут же отложил в сторону.

– Я решил от скуки почитать.

– Иди есть, а то желудок урчит от голода, – приказала она.

Мальчик поднялся с кресла-качалки, потянулся и прошел на кухню. Эверилд положила ему варево.

– Такого голода я уже сто лет не видела, – поджала она губы.

– А вы почему не едите? – спросил еврей, наворачивая куриную ножку.

– Поела сырого мяса, – отмахнулась вампирша. Юноша выпучил на нее глаза, и Эверилд рассмеялась. – Успокойся, я уже сегодня ела в ресторане.

– Вы, наверное, очень богаты?

– Нет, но небольшое состояние от отца осталось, на него и живу. Надо будет сменить магазин. Бедные на пороге голода, а мне не нравится проталкиваться сквозь огромные очереди, – спокойно заметила Эверилд.

ГЛАВА 1. СКРИПКА.

Эверилд любовалась тем, как мальчишка жадно поглощает еду, бросая опасливые взгляды на хозяйку. Ему явно было некомфортно, вампирша чувствовала запах страха.

Ложка застучала по пустой тарелке, и юноша облизнулся, взглядом ища, что еще съесть.

– Какой у тебя размер одежды? – спросила Эверилд, наблюдая, как еврей облизывает ложку и размышляет, вылизать ли тарелку. Вампирша сделала себе пометку: побольше достать пива и мяса.

– Сто пятьдесят второй, – ответил парнишка.

Эверилд удовлетворенно кивнула.

– Хорошо, сиди здесь, а я схожу за вещами и принесу еще еды, – сказала она поднимаясь. Мышцы уже перестали болеть, что не могло не радовать, и Эверилд облегченно выдохнула: хоть эта боль была слабой, но совсем не привычной. Так у нее рука болела сотни лет назад, когда акула полакомилась ее кистью. Эверилд содрогнулась от воспоминаний.

Мальчик удивленно посмотрел на женщину. Вампирша сделала вид, что не заметила этого. Она снова оделась, в который раз пробурчала: «Этот мальчишка доставляет слишком много хлопот», – и вышла из квартиры.

Эверилд дернулась, ощутив поблизости подобную себе тварь. Глаза загорелись азартом. «Ага, вот и попалась!» – подумала она и, нащупав нить, бросилась следом за лошадью. Скотина выпила уже трех людей и раздавила двоих копытами. Когда-то благородная вороная кобыла превратилась в тень самой себя: глаза запали и приобрели кровавый оттенок, кожа из черной стала серой, словно животинку валяли в грязи.

Лошадь заметила Эверилд и дала деру, затаптывая всех, кто не успел отскочить. Вампирша взревела раненым зверем, раздула ноздри, запоминая запах твари – он почему-то всегда от нее ускользал – и рванула за кобылой, временами наступая на трупы. Она мчалась гигантскими прыжками. Лошадь всхрапнула и, схватив ребенка лет пяти, набегу, с противным хрустом пережевывала плоть. Ментальные атаки тварь все отбивала, и они возвращались к Эверилд волнами боли, словно ее защиту ломали. «Будь ты проклят, Лоран, авантюрист чертов. И твои эксперименты над животными. Надо же было такое придумать! Теперь мучайся и ищи их по всей Германии. Да и я не лучше, захотела новых впечатлений…» – подумала вампирша и прибавила ходу. Тварь ржала, затаптывала людей, сминала машины – биологический танк, не иначе.

Раздались сирены полицейских, и Эверилд застонала. Ей приходилось запрыгивать на смятые машины, соскакивать на землю и развивать максимальную скорость. Вот за очередным поворотом мелькнул хвост лошади. Эверилд ухватилась за него, потянула на себя, а эта гадина пернула ей в лицо. Вампирша выпустила хвост, зажимая нос от вони. Послышалось торжествующее ржание кобылы. Она мчалась дальше по улице, заставляя людей разбегаться.

«Стой!» – ментально приказала вампирша лошади, но та лишь громче заржала, и Эверилд накрыло болью. Голова, казалось, вот-вот взорвется. «Эта гадина владеет магией боли?» – промелькнула совсем безумная мысль. А потом пришла вторая, вполне здравая, по крайней мере, вампирше так показалось.

Эверилд остановилась посреди улицы, прикрыла глаза и представила тигра, сильного гибкого красавца с полосатой шкурой. Нарисовав в голове четкую картинку, вампирша потянулась к ней. Образ подрагивал, она ухватила хищника за шерсть и попробовала перетечь в его тело. Эверилд представляла джунгли, буйвола, за которым тигр следит из-за кустов. Открыла глаза, но ничего не изменилось, и она выругалась. Лошадь, оставлявшая за собой дорогу из тел, почти скрылась из вида.

Еще через час к погоне подключились полицейские, стали открывать огонь из автомата, но так и не попали по цели. Кобыла выбежала за пределы города, кругом были поля, и лошадь растерянно замотала головой: ей явно эта местность была незнакома. Эверилд незамедлительно воспользовалась замешательством твари, в два прыжка настигла ее и запрыгнула на спину, та сразу взбрыкнула и помчалась галопом.

Эверилд напоминала героя из сказки про Конька-Горбунка, где она была бы Ванькой-дураком, а кобыла – матерью Конька-Горбунка, которая мчится со скоростью ветра, топча урожай. Немцев было жалко: у них и так голод, а эта животинка вытаптывает последние колосья. Не кобыла, а демон.

Вампирша крепко когтями вцепилась в тварь. Лошадь-вампир пыталась сбросить Эверилд, но та не сдавалась, еще глубже всаживая когти. Кобыла носилась как безумная, громко ржала – только не ясно, от боли или от досады, что не может скинуть наездницу. Биологический танк сбавил ход, успокоился, мирясь с поражением. Тогда Эверилд попыталась поговорить с кобылицей ментально, но наткнулась на мощный блок и снова выругалась. «Получше бы изучить эту зверушку», – мелькнула в который раз мысль, и тогда вампирша заговорила с лошадью вслух.