Маленькая хозяйка большой таверны

Женщина кивнула. Хотела что-то добавить, но тут снова вскинулся светловолосый с арбалетом.

– Эй, погоди! – заявил мне. – Не гони лошадей!.. У нас здесь не богадельня, и мы не пускаем с улицы незнамо кого. Либо документы, либо проваливай!

– Я не с улицы, – заявила ему, – а из особняка покойного лорда де Эрве. Меня зовут Лорейн Дюваль, и все документы у меня с собой. Но сперва я займусь своим ребенком.

Сказав это, направилась к женщине, чувствуя, как каждый мой шаг провожает натянутый арбалет.

– Лорейн, – представилась ей.

– Мария, – отозвалась она, и голос у нее оказался на редкость приятным. Таким же, как и ее улыбка. – Я здешняя экономка, – пояснила она. – Девочку пока что можно отнести в мою комнату. Заварю ей малиновый отвар…

– Нет! – покачалась я головой. – Раз я здесь новая хозяйка, то жить мы будем там, где до этого жил Джон Грехем. Он погиб, поэтому…

Поэтому я собиралась занять хозяйское место не только в управлении таверны. Рассудила, что будет логично, если я поселюсь в его комнате – это сразу же расставит все по своим местам.

Мария, немного подумав, кивнула.

– Пойдемте за мной, госпожа! – сказала мне, на что лицо мужчины с арбалетом скривилось.

Но мне было все равно, нравилось ли ему это или нет, потому что я уже шла за экономкой к лестнице. Впрочем, за нами тут же потянулись тот самый арбалетчик и еще повар. Правда, нож он все-таки опустил.

Две девицы недоуменно уставились на нас из-за столика, но подойти не решились. Еще одна женщина чуть помоложе Марии – мне показалось, что она приходилась женой повару, – тоже топталась на месте, бросая на мужа недоуменные взгляды.

Явно не понимала, что ей делать и чью сторону принять.

– Мария, не чуди! – все-таки не выдержал арбалетчик. – Ты понятия не имеешь, кто она такая!

– Но уж явно не агент Лилий! – возразила ему экономка. – Кем бы она ни оказалась, Леннарт, у нее на руках больной ребенок. – Затем повернулась ко второй женщине. – Эмилия, достань-ка из кладовой сушеную малину и сделай побыстрее отвар. И вот еще что, добавь в него пару ложек меда!

На это Эмилия, немного подумав, кивнула.

– Мне нужна вода, – подала я голос. – Но не горячая, а обычная, комнатной температуры.

Снова кивнув, Эмилия направилась к барной стойке, за которой виднелась приоткрытая дверь. Подозреваю, она вела на кухню.

Мы же поднялись по лестнице на второй этаж и очутились в длинном проходе.

Пока шли, я насчитала пять выходивших в коридор одинаковых дверей. Подумала, что за ними, скорее всего, находились комнаты на сдачу, но, судя по пустому обеденному залу, вряд ли сегодня в «Сквозняке» был аншлаг.

Тут Мария свернула направо, и мы оказались в коротком проходе, заканчивавшемся как раз над растопленным камином на первом этаже. В коридор выходила всего одна дверь, рядом с которой, остановившись, экономка выловила из кармана передника связку ключей.

– Леннарт, посвети-ка мне! – приказала она «арбалетчику». Он потопал за нами, прихватив с собой факел, а теперь недовольно сопел у меня за спиной.

Наконец, Мария открыла дверь и шагнула внутрь.

– Подождите, – сказала мне, – пока я зажгу свечи.

И уже очень скоро я вошла в небольшую, заставленную початыми бутылками комнату. Помещение оказалось грязным до невозможности – повсюду валялись огрызки и крошки, но – повезло! – хотя бы крысы не бегали.

– Надо было здесь убрать, – призналась Мария. – Но мы ждали, не объявятся ли наследники, поэтому ничего не трогали, – и кинула на меня быстрый взгляд.

На это я подумала, что решение занять комнату Грехема оказалось не таким уж и хорошим. К тому же воздух стоял спертый, застоялый, а я не была уверена, смогу ли распахнуть закрытое ставнями окно.

Впрочем, делать уже было нечего – не бегать же по «Сквозняку» под прицелом арбалета, перебирая комнаты и выискивая себе получше? Поэтому, пока Мария зажигала остальные свечи, я уложила спящую Анаис на не первой свежести одеяло.

Если честно, оно было даже и не второй…

Затем с мучительным стоном разогнулась – вряд ли моя спина в ближайшем времени простит мне такое над ней издевательство! – и осмотрела место, которое должно было стать нашим с Анаис домом.

В комнате обнаружились кровать, стол с несколькими стульями, умывальник в углу, комод и большой сундук. Рядом с умывальником виднелась маленькая дверца, и я подумала, что за ней, возможно, находятся «удобства» и мне не придется бегать на улицу, разыскивая в отхожее место.

Но если так, то… Ну что же, пожалуй, я угадала, а отмыть комнату и выкинуть мусор не составит для меня особого труда.

К тому же внутри было тепло. Судя по всему, оно шло от стены, за которой проходил дымоход, и это тоже показалось мне еще одним плюсом.

– Дарственная, – напомнил противный Леннарт.

Кивнув, я подошла к столу. Отодвинув грязные тарелки и бутылки, развернула два документа – ту самую дарственную и мой паспорт.

У меня был еще один свиток, подтверждавший, что я непричастна к мятежу Лилий, но доставать его я не спешила. Попросят – покажу, а так – зачем бежать впереди паровоза?

Как оказалось, «паровоз» порядком запаздывал.

– Читать-то умеешь? – поинтересовалась я у Леннарта, потому что тот, пристроив арбалет на боку, уж очень долго и старательно водил пальцем по строчкам дарственной, шевеля губами. – Если что, могу помочь.

– Не надо! – отозвался он резко, и в его глазах промелькнуло что-то… Что-то такое, что мне нисколько не понравилось. – Значит, у «Сквозняка» появилась новая хозяйка? – Это он произнес крайне язвительным тоном, а затем оглядел меня с ног до головы. – Интересно, каким же чудесным образом это произошло? Не припоминаю, чтобы у старины Джона водились хорошенькие племянницы… Если только он не сошел с ума на старости лет и не потерял голову от очередной красивой мордашки… Но, видимо, все-таки сошел, раз уж перед этим примкнул к Лилиям!

– На этот раз я прощу тебе и «красивую мордашку», и твое недоверие, – сказала ему спокойно. – И арбалет, наставленный на меня и мою дочь, я тоже тебе прощу. Но только сегодня, потому что мы все немного не в себе. – Что же касалось меня, то таких «не в себе» еще нужно было поискать! – На твой вопрос я отвечу так: подробности передачи собственности к делу не относятся, а вот дарственная как раз относится. Так что теперь я – полноправная хозяйка «Сквозняка».

Забрала документы и, аккуратно их сложив, снова сунула их в лиф платья.

– Значит, хозяйка! – усмехнулся Леннарт. – Ну, раз так, то хозяйке понадобится управляющий, хотя я не уверен, что она, – окинул меня с ног до головы, задержавшись на заляпанном кровью и пыльном подоле, – сможет себе это позволить. А деньги нам бы не помешали, потому что последнее время дела в таверне идут из рук вон плохо.

– Я вижу, – сказала ему. – Особенно это становится заметным, когда работники начинают пить то, что принадлежит хозяину, чтобы скрасить плохие времена. Но этой ночью будем считать, что у нас осадное положение, так что ничего менять я не стану. Вы можете продолжать свое застолье. Зато завтра утром мы начнем новую жизнь…

– Это вряд ли! – усмехнулся Леннарт. – Ничего не изменится, и новая жизнь уже не настанет. «Сквозняку» настал конец, когда Джон Грехем перешел на сторону Лилий. Он не собирался ничего скрывать, раструбив на каждом углу. Это не пошло «Сквозянку» на пользу, так что к нам давно никто не заходит. Наоборот, обходят стороной, словно здесь чумной барак… Думаю, именно поэтому он и подарил свою таверну вам, госпожа Дюваль! – Судя по лицу Леннарта, это было еще одним безумным шагом старого хозяина. – К тому же, если Клинки победят, а они победят…

Кивнула.

– Возможно, – сказала ему, – они и победят.

– Тогда это окончательно добьет «Сквозняк», который и так уже уверенно идет ко дну. Таверне ничем не помочь, – добавил он, – даже если мы поменяем вывеску!

– Возможно, вывеску мы поменяем, – отозвалась я, – но не сразу. И не сегодня. – А затем сказала ему то, что говорила одна из моих любимых героинь. – Я подумаю обо всем завтра. Сейчас мне нужно заняться своим ребенком. И вот еще, Леннарт! Судя по всему, раз уж ты все знаешь…

Он кивнул вполне самоуверенно, и я добавила:

– Ну раз так, то найди доктора для моей дочери. Причем чем скорее, тем лучше. Деньги у меня есть.

– Доктора? – усмехнулся он. – Этой ночью в Виллерене даже священника не отыскать! Все доктора либо в госпиталях, либо сидят, забившись, словно тараканы в свои щели, дожидаясь, когда все закончится.

– Значит, не найти? – покусала я губы.

– Не этой ночью, – подтвердил он. – Но если мы ее переживем, в чем я серьезно сомневаюсь, – потому что даже через закрытые ставни до нас донесся звук взрыва, и я поняла, что бой за столицу приближается к улице Ремесленников, – вот тогда я и поищу для вас доктора. – Затем добавил язвительно: – Госпожа Дюваль!..

– Зови меня Лорейн, – отозвалась я, подумав, что с Леннартом разберусь позже. Демоны, я со всем разберусь позже, иначе мой мозг попросту взорвется!.. – Ну, раз доктора отыскать ты не сможешь, тогда…

Он уставился на меня насмешливо, а я приказала:

– Тогда выйди из комнаты, а по дороге прихвати с собой пустые бутылки. И эти грязные тарелки тоже. Развели здесь свинарник!

На это Леннарт моргнул. Хотел что-то сказать, но, наткнувшись на мой взгляд, передумал. Собрал то, что я ему приказала, после чего покинул комнату.

Я же вернулась к Анаис. Девочка все так же спала, щеки у нее были красными, а дыхание сиплым. Осторожно усевшись рядом, я стянула с ее ножек башмачки. Затем задумалась, размышляя, как снять с нее платье.

Конечно же, ни молний, ни застежек нигде не было – я угодила в непонятно какое магическое средневековье. Пуговиц тоже не обнаружила, зато нашла завязки, в которых попробуй еще разобраться!..

– Позвольте мне, госпожа! – произнесла Мария, до этого молчаливо наблюдавшая за нашей беседой с Леннартом, а потом за моими попытками разобраться с одеждой дочери.

И я позволила, извинившись за то, что все еще немного не в себе.

– Муж погиб, – сказала ей. – Затем меня несколько часов подряд допрашивали в цитадели. Маги что-то сделали с моей головой, из-за чего я… – Не договорила, но Мария понятливо покивала. – Наверное, Анаис там и простыла, в их казематах… Или же все еще не может оправиться после того, что увидела.

Потому что все произошло на ее глазах.

– Бедная деточка! – произнесла Мария с жалостью. Затем добавила: – У меня тоже есть сын, но он, слава Богам, уже вырос и обзавелся собственной семьей. А муж мой давно сгинул… Зато у Эмилии с Олафом есть мальчишка примерно такого же возраста, как ваша дочь.

– Анаис, – подсказала я. – Ее зовут Анаис. Значит, будет ей друг. – Затем добавила: – Маги Клинков хорошо поковырялись у меня в голове, но, по крайней мере, они удостоверились, что я не причастна к заговору, и меня отпустили. Правда, после этого у меня все еще путаются мысли. Я многое забыла, но надеюсь, что очень скоро это пройдет.

Соврала, понимая, что ничего уже не пройдет и, скорее всего, я больше ничего и не вспомню о жизни в этом мире, потому что связь с настоящей Лорейн оборвалась еще у особняка на улице Острых Клинков.

Но это было пусть завалящее, но все-таки объяснение моим странностям.

Тут в комнату, постучав, вошла Эмилия. Принесла небольшое блюдо с водой и глиняную кружку с дымящимся отваром. Поставила все на стол, где совсем недавно я показывала Леннарту дарственную, и уставилась на меня вопросительно.

Я же, взглянув, как Мария раздевала мою дочь, а Анаис хныкала в полудреме, спросила у Эмилии:

– Те две девицы внизу, кто они такие? Не сказать, что они похожи на кухарок.

– И на подавальщиц они тоже не слишком похожи, – ворчливо отозвалась Мария. – Это Анья и Фрея. Они с севера, из Зардана, приехали в столицу на заработки. Устроились неподалеку, в «Тетушку Хло». Это… – она поджала губы.

– Я знаю, что это такое, – сказала ей. – Видела по дороге. Там было довольно весело. Странно, почему же тогда они здесь, в «Сквозняке», а не в своем заведении?

– Жалуются, что их постоянно обижают другие девчонки. Избивают и требуют, чтобы они убирались в свой Зардан. Поэтому, пользуясь добротой Джона – а он всегда был слишком добр и доверчив! – они стали приходить сюда.

– Подрабатывали? – поинтересовалась я.

– А почему бы им не подрабатывать, раз уж комнаты все равно пустуют? – вскинулась Эмилия. – Нам надо как-то жить и кормить детей, а дела в таверне идут из рук вон плохо!..

Мария взглянула на нее неодобрительно, но затем все же согласилась:

– Да, в последнее время дела идут так себе.

– То есть при Джоне здесь было что-то вроде… борделя?

– Нет, – покачала она головой. – Это произошло уже после того, как Джон отправился воевать за Лилии, а в «Сквозняк» перестали заглядывать даже постоянные посетители.

– Ясно, – отозвалась я, после чего заявила: – Все это осталось в прошлом. При мне борделя здесь больше не будет.

Мария взглянула на меня с интересом.

– Как скажете, госпожа! – склонила она голову.

После чего мы занялись Анаис.

Я обтерла ее худенькое тело – кожа да кости – водой, на что проснувшаяся девочка захныкала. Принялась было отбиваться, но мы с Марией в два голоса ее уговорили, что так надо. Экономка собиралась было ее укрыть – Эмилия принесла чистые одеяло и покрывало, – но я покачала головой.

Сказала, что не стоит. Нужно, чтобы спал жар, поэтому пусть влага испаряется.

Затем мы принялись уговаривать Анаис выпить малинового отвара, подслащенного медом. Наконец, девочка сделала несколько глотков, закрыла глаза и без сил откинулась на подушку.

Я же, поблагодарив Марию, сказала ей, что теперь она может идти. Мне больше ничего не нужно, если только принести попить. Затем устроилась на кровати рядом с дочкой, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

Вскоре мне начало казаться, что жар стал понемногу отступать. К тому же Анаис снова проснулась и принялась играть с кулоном на моей шее, и я уговорила ее сделать еще несколько глотков малинового отвара. Она покорно отпила из кружки, ее глаза снова стали закрываться, и девочка заснула.

На этот раз она дышала значительно спокойнее, чем когда я несла ее по городу.

– Пусть спит, – сказала пришедшая с подносом Мария. Она принесла для меня чай, а еще нарезанный хлеб с сыром, сказав, что мне не помешает немного подкрепиться.

И я, поблагодарив ее, кивнула. Поднялась с кровати, перед этим накрыв девочку серым покрывалом. Эмиля уверяла меня, что оно чистое, хотя от него явно несло табачным дымом. И я подумала: интересно, как здесь обстоят дела со стиркой? И еще – где нам раздобыть новую одежду, потому что старая никуда не годилась?

Ответы на эти вопросы я не знала, но решила, что подумаю об этом позже…

Позже во всем разберусь!

Взяла кусок хлеба с сыром, собираясь уже положить его в рот, как услышала звон разбитого стекла на первом этаже, за которым последовали мужские голоса, изрыгавшие проклятия.

И я решительно отложила бутерброд в сторону, подумав, что поем и посплю в другой раз. Теперь это моя собственность, мне и разбираться, что произошло!