- -
- 100%
- +
Глава 1
Я взяла телефонную трубку, продолжая просматривать счета, разложенные по всему столу.
Бумаги лежали стопками - верфи, поставки, письма из Ливерпуля, отчёты по новым складам, какие-то бесконечные цифры, которые за последние годы стали для меня почти естественной средой обитания. Между ними нелепо затесались образцы лент для свадебных украшений, карточки рассадки гостей и записка Фредерики с просьбой «обязательно проследить, чтобы белые розы были именно белыми, а не кремовыми».
Последние две недели меня раздражало решительно всё.
Свадьба Фредерики разрасталась до масштабов государственного мероприятия и с каждым днём всё сильнее отвлекала меня от дел, которые я считала действительно важными.
Но стоило мне увидеть сияющее лицо сестры, как всякое желание отказать исчезало. Она так искренне ждала этого дня, так старательно строила в голове свою идеальную свадьбу, что я просто не могла не помочь ей собрать этот пазл по кусочкам.
В трубке послышался знакомый голос:
- Неужели мне впервые за месяц удалось услышать тебя раньше секретаря?
Я медленно закрыла бухгалтерскую книгу.
Раздражение поднялось сразу - спокойное, привычное, давно обжившееся внутри меня чувство.
- Я так понимаю, если слышу тебя лично, - произнесла я, - ты не приедешь сегодня.
На другом конце линии повисла пауза. Он выдохнул.
- Мэри…
- На свадьбу Фредерики, Джон!
- Я не успеваю выехать из Манчестера сегодня вечером. Завтра утром встреча с людьми из Нью-Йорка. Если я её сорву, мы потеряем контракт и выход американский рынок.
- Какое несчастье! - В своём голосе я почувствовала противный холод и сарказм, но сдержаться не могла.
Джон продолжил:
- Речь идёт примерно о тридцати тысячах фунтов. И это новый уровень, Мэри. Мы долго этого ждали. Это не просто тридцать тысяч, это…
Я закрыла глаза. Разумеется. Всегда цифры. Всегда контракты.
Всегда ещё один завод, ещё одна верфь, ещё один проект, который нельзя отложить ни на день, потому что иначе рухнет половина мира.
- Ты даже сейчас говоришь со мной так, будто разговариваешь с банковским советом.
- А ты говоришь так, будто эти деньги и новые возможности возникают из воздуха.
- Нет, Джон. Я говорю так, будто завтра выходит замуж девочка, которую мы оба поднимали на ноги последние десять лет.
Он шумно выдохнул.
Я почти увидела, как он проводит рукой по лицу - устало, раздражённо, пытаясь удержать спокойствие.
- Я приеду к самой церемонии.
- Разумеется. Великое одолжение.
- Мэри…
- Нет, объясни мне одну вещь. Тебе самому не кажется, что ты слегка заигрался во всё это?
- Во что именно?
- В магната, Джон! - не выдержала я. - В великого промышленника!
Несколько секунд в трубке было тихо.
А потом он произнёс очень спокойно:
- По-моему, всё началось именно с того, что ты однажды заявила мне, что я обязан стать богатейшим человеком в этой стране.
Это было нечестно. Именно поэтому попало точно в цель.
Я почувствовала, как внутри мгновенно вспыхнула злость - не на него даже, а на саму себя. Потому что он был прав.
Когда-то это действительно казалось почти шуткой. Красивым обещанием. Вызовом судьбе. Мы оба тогда были совсем другими.
- Знаешь что? - тихо сказала я. - Иногда мне начинает казаться, что тебе уже давно нравится не обещание, которое ты дал мне. Тебе нравится сама игра.
- А тебе не приходит в голову, что я делаю всё это ещё и ради нас, а не ради красивых слов?
- Нас? - переспросила я. - Очень любезно с твоей стороны иногда вспоминать, что мы существуем.
- Ты несправедлива.
- А ты отсутствуешь. Всегда.
Я резко опустила трубку на рычаг прежде, чем Джон успел ответить.
В кабинете стало тихо.
Только часы на камине продолжали мерно отсчитывать секунды.
Я несколько мгновений сидела неподвижно, глядя на бумаги перед собой, но цифры расплывались перед глазами. Раздражение всё ещё кипело внутри, смешиваясь с каким-то глупым, совершенно ненужным ощущением обиды.
В дверь коротко постучали.
Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл Фред.
Точнее, теперь уже следовало признать - Фредерик Лонгшир-младший, молодой джентльмен двадцати трёх лет, убеждённый, что весь мир существует исключительно для того, чтобы однажды перейти к нему по наследству.
Он был удивительно хорош собой. Высокий, светловолосый, безукоризненно одетый - даже дома Фред выглядел так, словно через пять минут собирался на страницы светской хроники. Дорогой жилет сидел на нём идеально, тёмные перчатки он держал в руке с ленивой небрежностью человека, который с детства привык к красивым вещам.
Следом вошла Грета.
И вот от неё у меня каждый раз возникало странное чувство.
Потому что временами она напоминала мне… меня саму.
Те же светлые глаза, только более холодного оттенка. Та же привычка смотреть на людей чуть внимательнее, чем им хотелось бы. Тот же спокойный, собранный вид.
Только Грета была куда современнее.
Тонкая, изящная, в строгом тёмно-синем платье без лишних украшений, она носила маленькие круглые очки в золотой оправе и совершенно не пыталась казаться мягче или женственнее ради чужого удобства.
- Судя по выражению твоего лица, - заметила она, закрывая за собой дверь, - мистер Блант опять решил купить половину Британской империи.
Фред усмехнулся и развалился в кресле напротив моего стола.
- Нет, Грета. Половина у него уже есть. Видимо, речь идёт о второй половине.
Я невольно фыркнула.
И только тогда почувствовала, что напряжение внутри немного отпустило.
- Так, всё, - я устало махнула рукой. - Сегодня хотя бы попробуем не обсуждать Джона. Завтра свадьба Фредерики, и мне совершенно не хочется встречать гостей в скверном настроении.
Фред ухмыльнулся.
Грета только поправила очки и устроилась в кресле напротив моего стола.
- Ну? - спросила я, подходя к столику с графином воды. - Вы хотя бы готовы к завтрашнему дню?
- Я - безусловно, - заявил Фред с видом человека, оказывающего обществу величайшее одолжение одним фактом собственного существования.
Он лениво закинул ногу на ногу и машинально провёл пальцем по идеально отполированному ногтю.
Господи, какие же у него были ухоженные руки.
Иногда мне казалось, что времени на собственную внешность этот юноша тратил больше, чем иные молодые леди Лондона. Безукоризненный костюм, идеально уложенные волосы, дорогой аромат, который ощущался даже на расстоянии нескольких шагов - Фред явно наслаждался тем, что вырос красивым молодым мужчиной. И прекрасно это знал.
- Моё присутствие уже делает мероприятие успешным, - добавил он усмехаясь.
- Да, особенно если гостей внезапно заинтересует выставка самовлюблённых павлинов, - сухо заметила Грета.
Я фыркнула в стакан с водой.
- А ты?
- Всё, что ты поручила, сделано, - спокойно ответила Грета. - Музыканты прибыли. Цветы тоже. Поставщики наконец перестали пытаться нас обмануть.
- После того как ты довела до нервного тика беднягу-кондитера, они теперь вообще боятся смотреть тебе в глаза, - вставил Фред.
- И правильно делают.
Я уже собиралась вернуть разговор к завтрашней церемонии, когда Грета вдруг словно вспомнила что-то важное.
- Ах да. Мы забыли тебе сказать.
Я сразу насторожилась.
- Это никогда не звучит хорошо.
Фред тяжело вздохнул:
- Каролина приехала.
Я замерла. Ещё и с этим разбираться.
- Уже?
- Только что, - кивнула Грета. - Вместе с мальчиком.
Я медленно поставила стакан обратно на стол.
На несколько секунд в кабинете стало тихо.
- И как… всё прошло? Вы встретили их как положено?
Фред неопределённо повёл рукой.
- Ну, если не считать того, что мне снова пришлось делать вид, будто присутствие бастарда в семье - совершенно нормальная вещь…
- Фред! - одновременно оборвали его мы с Гретой.
Он раздражённо поморщился.
- Что? Я сказал то, что думают все.
- Нет, - резко ответила Грета. - Это то, что думаешь ты.
- А разве это неправда?
- Тебе самому не стыдно так говорить о ребёнке?
Фред пожал плечами:
- Ребёнку уже десять лет, между прочим. Не надо делать вид, будто он ничего не понимает.
- Тем более! - вспыхнула Грета. - Он-то в чём виноват?
- Господи, да ни в чём он не виноват, - отмахнулся Фред. - Но это не отменяет того факта, что вся ситуация выглядит довольно… неудобно.
- Неудобно для кого? Для тебя?
- Для семьи вообще-то.
Грета подалась вперёд.
- Нет, Фред. Для семьи неудобно - это когда взрослый мужчина ведёт себя как избалованный мальчишка каждый раз, когда речь заходит о деньгах и наследстве.
Он медленно выпрямился в кресле.
- Вот только не начинай.
- Почему? Потому что я говорю правду?
- Потому что ты постоянно делаешь вид, будто я обязан радостно принять тот факт, что у нашего отца был ребёнок от любовницы.
Я устало прикрыла глаза.
Вот именно этого разговора мне сегодня и не хватало.
- Фред…
Но он уже завёлся:
- Нет, Мэри, серьёзно. Я прекрасно понимаю твоё великодушие. Правда. Купить им квартиру, оплачивать образование мальчика - замечательно. Очень благородно. Но почему теперь все смотрят на меня так, будто я должен немедленно объявить его своим любимым братом?
- Никто этого от тебя не требует, - холодно сказала Грета.
- Тогда чего вы от меня хотите?
- Хотя бы минимального приличия.
Он нервно усмехнулся:
- Ах, да. Любимое слово женщин нашего семейства.
- Потому что кто-то же должен думать головой, - огрызнулась она.
- А кто-то должен думать о том, что происходит с состоянием семьи!
- Состояние семьи за последние десять лет увеличилось почти втрое, если ты вдруг не заметил.
- Благодаря Мэри и Бланту, а не благодаря лицемерным семейным ценностям!
- Достаточно! - резко оборвала я их обоих.
Они замолчали.
Я медленно опустилась обратно в кресло и посмотрела сначала на одного, потом на другую.
И вдруг совершенно ясно поняла, насколько взрослыми они стали.
Фред - красивый, избалованный, вспыльчивый, уже почти отчаянно цепляющийся за своё право быть единственным наследником.
Грета - холодная, умная, слишком наблюдательная, слишком рано научившаяся видеть людей насквозь.
И оба сейчас спорили уже не как дети, а как взрослые люди, которым однажды действительно придётся делить между собой огромную империю.
Империю, построенную на слишком большом количестве чужих ошибок.
Глава 2
Утро свадебного приёма началось с такого шума, словно наш дом собирался принимать не несколько десятков гостей, а по меньшей мере половину Лондона.
С самого рассвета хлопали двери, по лестницам бегали служанки с коробками и цветами, из кухни доносился звон посуды и раздражённый голос нашей кухарки, уверенной, что именно сегодня её окончательно решили свести с ума нанятые повара.
Наверху царил настоящий хаос.
К Фредерике прибыли сразу две модистки - помогать ей справиться со свадебным нарядом. А также парикмахер из главного лондонского салона “Труфитт” - услугами которого пользовались едва ли не половина аристократии Худой нервный человек с серебряными ножницами в длинных пальцах разговаривал так, словно готовил к коронации саму королеву.
- Нет, нет, эти шпильки совершенно не подходят! Кто вообще принёс их сюда?
Я невольно улыбнулась, наблюдая за этим бедствием из соседнего кресла.
Моими волосами занималась собственная горничная. Она уже уложила их волнами и теперь осторожно закрепляла душистым лаком.
Я взглянула на себя в зеркало.
Возраст удивительным образом сделал из милейшей Мэри Лонгшир женщину, на которую теперь смотрели иначе. В юности меня называли хорошенькой. Теперь же в моей внешности всё отчётливее проступала та самая Аглая-Дизель, в теле которой мне когда-то пришлось прожить целую жизнь.
Иногда мне казалось, что я почти перестала замечать эту перемену, потому что давно стала самой собой - Машинистовой.
Черты моего лица стали жёстче, взгляд - спокойнее и тяжелее, осанка приобрела ту уверенность, которая появляется лишь у женщин, привыкших к власти, деньгам и уважению окружающих. И вместе с тем пришла совершенно иная красота - холодная, безупречная, почти пугающая своей завершённостью. У юной Аглаи никогда не было такого лица. Да и у Мэри Лонгшир - тоже.
Я научилась носить дорогие платья так, будто родилась в них. Научилась улыбаться ровно настолько, насколько того требовал этикет. И казалось, что в глазах этот холод был только от деловитости. Но это было не совсем так.
Наш брак с Джоном оказался спокойным, прочным и уважительным, но наследниками судьба нас и не одарила. Со временем я научилась не думать об этом ежедневно…
Но малыша не хватало. Потому-то мне и было так радостно узнать о приезде Каролины. Мы не успели поздороваться накануне, но я с искренней теплотой ждала встречи с ней и с её сынишкой.
Я как раз спускалась вниз, придерживая юбку, когда входная дверь распахнулась, впуская в холл прохладный воздух, а вслед за ним - звонкий мальчишеский голос:
- Тётя Мэри!
Видимо, они вернулись с прогулки в саду.
Прежде чем я успела ответить, ко мне уже нёсся темноволосый мальчишка.
- Поздравляю вас! Вы сегодня такая красивая! Хотя мама сказала, что самой красивой сегодня должна быть Фредерика.
- Твоя мама - очень мудрая женщина, - рассмеялась я, обнимая его.
Господи, до чего же очаровательным ребёнком был Артур.
Не избалованным, не капризным - просто удивительно живым и тёплым. Он говорил быстро, смотрел прямо в глаза и улыбался так искренне, что рядом с ним невозможно было сохранять привычную светскую холодность.
И, что удивительнее всего, он мгновенно располагал к себе людей.
Теперь я окончательно понимала, в кого именно он пошёл.
Лорд Лонгшир в молодости обладал точно таким же обаянием - редким и почти опасным умением заставлять людей чувствовать себя рядом с ним легко и свободно.
- Я почти взрослый мужчина, - сообщил Артур с невероятной серьёзностью. - Поэтому мама разрешила мне ехать в одном экипаже со взрослыми.
- В таком случае вам придётся вести себя соответствующе, сэр.
- Я и собираюсь. А пирожные к завтраку есть?
Я рассмеялась. Сластёна!
Каролина в это время стояла чуть поодаль, снимая перчатки, и наблюдала за нами с тихой улыбкой.
Материнство изменило её очень сильно.
Когда-то Каролина жила так, будто постоянно ждала чего-то от судьбы - любви, признания, восхищения, красивой жизни. Теперь же вся её жизнь сосредоточилась в одном мальчике, и именно это неожиданно принесло ей покой.
Она стала мягче. Тише. Даже красивее.
Не той красотой, которую создают удачное платье и драгоценности, а той, что появляется у женщин, наконец нашедших смысл собственной жизни.
- Ты прекрасно выглядишь, - сказала я, подходя ближе.
- А ты выглядишь как королева. Смотри не переплюнь невесту. Кстати, как у вас с Джоном?
Я бросила на неё быстрый взгляд.
- Не понимаю, о чём ты.
- Разумеется.
Всё-таки от прежней Каролины кое-что осталось. Язва.
Артур тем временем уже успел заинтересоваться огромной цветочной композицией у лестницы и теперь рассматривал её.
Моё решение стать его крёстной матерью когда-то вызвало у Фреда острый гнев. Особенно после того, как он узнал, что я собираюсь оплачивать Артуру образование и приобрести для него квартиру в Лондоне.
Впрочем, распоряжалась я исключительно собственными средствами - от верфи, и Джон внёс половину.
И если уж быть до конца честной - никогда не считала эти деньги потраченными зря.
- Мама говорит, что вы подарили мне университет ещё до того, как я научился нормально писать, - внезапно сообщил Артур, снова появляясь рядом. - Поэтому теперь я обязан стать очень умным человеком.
- Это весьма разумное решение.
- Хотя наш почтенный сосед считает, что мне достаточно быть обаятельным.
Я едва не рассмеялась.
- Артур, он не вполне прав, этого недостаточно.
Я невольно отвлеклась от разговора, когда со стороны лестницы послышались голоса.
По лестнице медленно спускались заметно постаревший мистер Фрэнсис Грей и милейший Бэрнс.
Фрэнсис почти не изменился в своей сути - всё тот же лёгкий, чуть восторженный человек, каким я помнила его всегда, только время словно уменьшило его фигуру, добавило морщин, сделало движения осторожнее. И всё же в нём по-прежнему оставалось что-то удивительно светлое.
Сегодня он был особенно наряден: костюм мягкого мятного оттенка и пышный розовый бант у воротника делали его почти театральным - неуместным и одновременно совершенно естественным для него. Он выглядел так, словно сам был частью убранства, одной из самых живых деталей сегодняшнего утра.
Рядом с ним шёл Бэрнс - в строгом чёрном костюме, без единой лишней детали, он держался с той спокойной собранностью, которая всегда казалась неизменной. Возраст лишь добавил ему веса и медлительности, но не лишил внутренней устойчивости.
Он поддерживал Фрэнсиса под локоть с естественной, давно привычной заботой - так, как делают люди, между которыми давно установился негласный порядок вещей: один позволяет себя вести, другой следит, чтобы никто не сбился с шага.
- Вы выбрали удивительно светлый наряд, - заметил Бэрнс.
- Разве этот не день для света? - отозвался Фрэнсис, чуть приподнимая брови. - Свадьба, дом полон людей… Я не мог позволить себе выглядеть мрачно.
- Вы никогда и не позволяли, - спокойно сказал Бэрнс.
Фрэнсис улыбнулся, довольный этим наблюдением.
- А вы, как всегда, в чёрном. Вы будто пришли не на праздник, а следить за тем, чтобы он не вышел из-под контроля.
- Праздники часто выходят из-под контроля, - ответил Бэрнс. - Особенно когда гости разгуляются.
Фрэнсис громко рассмеялся.
- И всё же приятно видеть этот дом таким. Полным людей, голосов… Кстати, обратите внимание на эту лепнину… Хороша, верно?
- Мистер Грей, кхгм… Я просто долго здесь жил.
- Прошу прощения, но и я тоже…
Они были так милы и забавны и я поспешила им навстречу.
Старички спустились к подножию лестницы, и Фрэнсис на мгновение задержал взгляд на зале, где уже начинало собираться всё больше гостей.
- Всё-таки удивительно, - сказал он мягче. - Как жизнь умеет наполнять старые стены новым смыслом.
- Мистер Грей, вы как обычно, - ответил Бэрнс. - Вам всё хочется наполнить смыслом. Вот сюда шагайте, аккуратнее - тут порожек.
Фрэнсис кивнул.
В этом странном сочетании - яркого, праздничного Фрэнсиса и строгого, собранного Бэрнса во фраке было что-то удивительно правильное. Как будто сам дом на мгновение отразился в двух разных людях.
Наверное, поэтому я вдруг подумала, что и сама давно живу сразу двумя жизнями. Где-то глубоко внутри всё ещё существовала Аглая, чужая этому времени, привыкшая смотреть на происходящее словно со стороны. А рядом с ней давно жила другая женщина - Мэри, для которой этот дом, эти люди и даже их бесконечные семейные споры стали чем-то по-настоящему своим.
Фредерика, мечтавшая о красивой жизни. Колючий, самовлюблённый Фред. Серьёзная, слишком мудрая для своих лет Грета. Такие разные, временами совершенно невыносимые - и всё равно уже родные мне до боли.
Только чего-то не хватало для настоящего счастья.
Глава 3
Я стояла в холле, проверяя в последний раз, всё ли идёт по плану, когда горничная поспешно поднялась по лестнице и, сбиваясь, сообщила, что мисс Фредерика требует меня наверх немедленно.
Я не успела даже переспросить.
Подходя к комнате, я услышала ее голос.
- Не могу в это поверить! - почти сорвалось у неё, едва я вошла. - Это правда, что Джон не приехал?
Фредерика металась по комнате как тигра в клетке, словно пространство стало ей тесно. Несмотря на возмущённое состояние и хаотичные нервные движения, выглядела она роскошно.
Платье было создано так, чтобы не просто подчеркнуть её положение, а буквально заявить о нём.
Тяжёлый шёлк цвета слоновой кости мягко переливался при каждом движении, будто живой. Корсаж с глубоким, но благородным вырезом, обрамлённым тончайшим кружевом ручной работы, был плотно скроен по фигуре. Талия перехвачена узким поясом из атласа с маленькой жемчужной пряжкой - единственным акцентом, не считая драгоценностей.
Юбка расходилась мягкими складками от стройных бёдер.
Рукава были длинными, полупрозрачными, облегающими руки и заканчивающимися у запястий маленькими пуговицами из перламутра.
В этом платье не было вычурности - только хороший вкус и спокойная роскошь.
- И кто тогда поведёт меня к алтарю?! - она резко остановилась и уставилась на меня. - Боже я не выйду к людям. Просто не выйду. Это унижение. Что скажет семья Уильяма?!
Я закрыла за собой дверь спокойнее, чем мне хотелось бы.
- Во-первых, перестань так волноваться, - сказала я ровно, - Джон может успеть.
- Может?! - она почти сорвалась на крик. - А если не успеет? Нам выезжать через полчаса!
Я не давала ей уйти в истерику дальше. Подошла и попыталась обнять за плечи.
- Дорогая, послушай. Тогда мы найдём другой выход. Не дай себе испортить свой самый прекрасный день.
Она резко рассмеялась, нервно, без радости. Наверное потому, что она шла к этому самому дню долгих четыре года, не давая себе вздохнуть.
- Это всё болтовня, Мэри! Какой ещё выход? Кто поведёт меня? Фред? Этот сопляк, который наверное уже нализался шампанским? - лицо её скривилось, она готова была разрыдаться.
Я поняла, что если буду её жалеть, то она точно расплачется безобразно.
- Не стоит сейчас так о нём. Он прекрасно выглядит и ведёт себя как подобает случаю. Для всех будет естественно, если это будет твой брат.
- Мэри! Со мной должен идти кто-то более достойный! - Фредерика шагнула ближе, голос её звенел. - Я не могу выйти к алтарю с с кем попало!
- Тогда давай без эмоций, - перебила я. - Есть варианты. Это может быть друг семьи. Или
- Да кто вообще остался?! - она всплеснула руками. - С улицы кого-то привести?
Я на секунду замолчала, оценивая ситуацию.
- Бернс, - сказала я наконец.
- Что?! - она уставилась на меня так, будто я предложила что-то неприличное. - Дворецкий?!
- Он знает эту семью с момента рождения всех вас. Он был рядом, когда многие из «достойных» ещё не умели держать вилку. - я ответила резковато. Эта волынка начинала мне надоедать
- О нет, - простонала она. - Это просто позор. Уильям бросит меня прямо у алтаря!
- Если будешь истерить, вместо того, чтобы сиять от счастья, - спокойно ответила я, - бросит обязательно. И весь Лондон будет хохотать над тобой. А твоя несостоявшаяся свекровь - громче всех.
Это был контрольный выстрел и довольно провокационный с моей стороны. Но я знала как это подействует.
Она отвернулась, сжав губы, буркнула:
- Я не выйду.
- Милая, - снова сменила я тактику, - давай решим прямо сейчас: Бернс или Фред?
- Нуууу Тогда пусть будет
В этот момент в дверь постучали.
- Миссис Блант, - раздалось снаружи.
Я обернулась.
- Немного позже, пожалуйста!
- Мистер Блант прибыл. Попросил доложить вам.
Фредерика замерла. А потом её лицо мгновенно изменилось.
- О, боже Джон приехал! - выдохнула она. - Он обещал! Он всё-таки сделал это
Она почти рассмеялась от облегчения и тут же, как ребёнок, сжала кулаки:
- Я его убью за то, что заставил меня это пережить!
Я подняла взгляд.
- Фредерика, - сказала я холоднее, чем собиралась. - держи себя в руках. Джон не мальчик, и подобная фамильярность с твоей стороны неуместна.
Она недовольно поджала губы, впрочем, сияя глазами.
- Ладно ладно.
- Отлично. Теперь я ухожу предупредить гостей и через минуту ты спускаешься. Дай я посмотрю на тебя. Я никогда не видела невесты красивее, правда. Уильям влюбится в тебя ещё раз.
Она благодарно кивнула мне.
- Спасибо, Мэри. Ты как всегда можешь всё решить.
Я рассмеялась.
- Так ничего и не случилось.
Развернувшись к двери, я услышала за спиной её счастливый выдох - тот самый, который бывает только у человека, которому вернули опору под ногами.
А уже в коридоре я подумала, что Фредерика всегда была самой лёгкой из младших. Почти воздушной. Всегда смеющейся, искристой.
И видеть её такой - нервной, чуть ли не бьющейся в истерике - мне приходилось считанные разы. Конечно, это всё из-за свадьбы. Поэтому я их и не любила никогда.