Настоящая семья

Глава 5

Колин отправился к соседям раздобыть какую-нибудь крепкую обувь. Я же, тем временем, продолжила инвентаризацию шкафов и коробов на кухне. Обнаружила две крепкие корзины и отставила их в сторону. Очень кстати, как раз пригодятся. Конечно, я понятия не имела - что в здешних лесах произрастало, чем вообще была богата эта земля. Но надеялась на свои знания и хоть и относительно небольшой, но вполне ощутимый опыт. Ведь в нашем сельском магазине я покупала только лишь самое необходимое, в духе «соль и спички». Кофе, сахар. Имбирь вот еще. И то, догадалась уже потом выращивать его из кусочков корня на подоконнике. Только вот урожая не дождалась, плюхнувшись так некстати в свое озерцо. Но так ли уж некстати?.. Может, я должна была оказаться здесь, чтобы сейчас собираться в лес, добывать пропитание для этих трех осиротевших и оголодавших детей?

Девочки играли в комнате тихонько. Иногда по очереди или вместе выбегая для того, чтобы порывисто обнять меня, и бежали обратно. Кукла у них была одна на двоих. Я задумалась - судя по тому, что Колин мне рассказал, семья была зажиточная. Ну ладно, дом и имущество было продано. Но ведь какие-то вещи должны были остаться. Личные - одежда, игрушки. Ну хоть что-то. Конечно, «добрые люди» могли и растащить под шумок, видя, что защититься семья не может…Я ощутила прилив острой неприязни к матери детей, в чьем теле меня угораздило очнуться. Осуждать, конечно, я не хотела - кто знает, что привело к катастрофе. Может, она была эгоистичной и безмозглой чеховской душечкой, а может, у нее с головой было не в порядке - кто знает. В любом случае, разгребать это мне.

Выуживая из коробов с хламом вещь за вещью, я придирчиво рассматривала каждую - пригодится ли она в хозяйстве и можно ли будет использовать. Наверное, это был скарб предыдущих хозяев этой лачуги, который должен был пойти на свалку. Здесь были вперемешку и какие-то старые инструменты, и посуда, и ветошь. Поскольку у нас, по-видимому, не было вообще ничего, я не собиралась избавляться ни от чего, что могло хоть как-то пригодиться.

Вернулся Колин, неся в руках чудовищного размера расхлябанные сапоги и дырявые грязные ботинки.

- Вот, - выдохнул он, - мисс Мона одолжила. Больше ничего нет.

- Очень хорошо, - ответила я ему благодарно, - нужно будет соорудить портянки и можно отправляться.

- Портянки? - изумился он. - Ты будешь носить портянки?

Я пожала плечами.

- А иначе мы собьем ноги. Не в этом же в лес идти, - мы вместе посмотрели на мои изящные туфельки из тонкой мягкой кожи. - Да и у тебя обувь не для походов.

Честно говоря, о том, как наматывать портянки, я знала чисто в теории - из книг и фильмов. Но не боги горшки обжигают, и мы уселись осваивать это на практике.

Отыскав в куче отложенного тряпья наиболее подходящее, я разорвала его на длинные полоски и объяснила Колину примерно, что нужно делать.

Первые наши неуклюжие попытки вызывали у нас сначала сдавленный, а потом уже и безудержный смех. Я впервые увидела Колина улыбающимся. Напряжение, владевшее им до сих пор, отпустило его. С улыбкой мальчишка оказался очень обаятельным и симпатичным. Наверное, его отец был красавцем. Надо сказать, что все дети были похожи между собой и почти нисколько на меня. Ну, то есть на свою мать - насколько я смогла разглядеть себя в мутном стекле окна.

Наконец, наши попытки забинтовать ноги в плотный кокон увенчались успехом - можно было не бояться мозолей.

Я повязала на голову свою теплую шаль - она покрыла меня почти до колен, как пальто с капюшоном. Колин надел курточку и шапку. Мы были готовы.

- Бери корзины, - кивнула я, - давай поторапливаться.

- Ты меня очень удивляешь, - тихо сказал мальчик, когда мы уже шли по проселочной дороге к лесу, - просто, как другой человек.

Я предпочла промолчать.

В лесу было заметно прохладней, чем в деревне, и мы поёжились. Было сыро и кое-где еще лежал снег - не до конца стаял.

- Не может быть, чтобы мы нашли здесь какую-нибудь еду, - недоверчиво сказал Колин, оглядываясь по сторонам.

А я уже увидела первую цель и устремилась за добычей - среди лесного сумрака куст дикого шиповника со сморщенными ягодами выглядел почти празднично.

- Что это? - недоуменно сорвал непонятную ягоду Колин, - осторожно попробовав ее на вкус, он выплюнул и категорически заявил, - это же нельзя есть, мам.

- Можно-можно, давай собирай, - подтолкнула я его мягко, - это очень ценная находка. Кроме того, мы не будем это есть, мы будем это пить.

Пока я рассказывала мальчику понятными для него словами о целебных свойствах шиповника и как он может быть нам полезен, мы обобрали куст полностью и даже согрелись.

- Жарко, пить хочется, - оттянул воротник Колин и наклонился, чтобы зачерпнуть снега.

- Стой! - крикнула я, видя, что он собирается отправить пригоршню в рот. - Снег нельзя есть, ты сразу заработаешь ангину. А это нам совсем будет ни к чему. Как я не подумала взять воды, - посетовала я запоздало, - если уж очень сильно хочется пить, то подержи снег во рту, пока он не растает полностью, и только потом глотай.

С недоверчивым уважением посмотрев на меня, Колин послушался. Мы передохнули несколько минут и пошли дальше.

- Смотри на стволы лиственных деревьев внимательно, - предупредила я, - если увидишь на них наросты, похожие на уши - считай, что на сегодня с задачей мы справились.

Лес был смешанный, поэтому кроме древесных грибов я надеялась найти еще и какие-нибудь шишки с орехами, но пока что не попадалось.

- Мам, вот такие уши? - послышался голос Колина из-за деревьев.

Мы чуть разошлись с ним, внимательно оглядывая каждый ствол. Кроме этого я так же тщательно смотрела под ноги, в поисках зимних опят, гнезд рябчиков и норок мелких зверьков. Конечно, поймать их голыми руками не представлялось возможным, но обнаружив их, можно было бы подготовиться и найти это место в следующий раз.

- Сейчас приду, не отходи никуда, чтобы не потерять! - крикнула я сдавленно, потому что в данный момент тащила из земли топинамбур - я опознала его по высоким высохшим стеблям и листьям, похожим на листву подсолнуха. Это было настоящее сокровище - на вкус он был практически как репа.

В ближайшие дни мы точно не будем сидеть голодными. Кроме того у меня созрели еще кое-какие соображения.

- Мааам! - нетерпеливо позвал меня Колин и я, отряхнув колени от земли и листвы, заторопилась посмотреть, что он там нашел.

Домой возвращались усталые, но довольные. Гордый Колин не позволил мне нести вторую корзину - нес сам в обеих руках. Мы торопились - девочки были дома одни уже долго.

- Кстати, Колин, - вспомнила я, - а вещи из вашего… - тут я запнулась и поправила саму себя, - …нашего дома - одежда, может что-то еще, неужели все забрали? Ваши игрушки, может быть, документы или что-то в этом роде.

Мальчишка деловито пыхтел, подбрасывая в руках корзинки, чтобы было удобнее нести. Повспоминал. Видимо, в момент выселения семьи из дома дети находились в таком шоке, что он и думать забыл о вещах.

- Вспомнил! - наконец, воскликнул он. - Мисс Мона забрала их в свой дом. Сказала, на хранение.

«Ясненько, - подумала я, - видимо, включила в будущий счет на врача, которого так и не сподобилась вызвать».

Стало понятно, что мне сегодня предстоит нанести визит. Исключительно в целях налаживания добрососедских связей.

Глава 6

Когда мы дошли до дома мисс Моны, как я ее запомнила, то попыталась отправить Колина домой.

- Иди… сынок, - чуть запнулась я, - пригляди за сестрами.

Господи, в прошлой жизни я все бы отдала за то, чтобы у меня был такой Колька - так я про себя стала его называть. И как та женщина с ее характером умудрилась воспитать такого прекрасного сына? - подумалось мне.

- Нет, - насупился Колин, - не пойдешь ты туда одна.

Мои глаза увлажнились, я отвернулась и похлопала ресницами, чтобы не выдать себя.

“Что же я буду делать, когда вернется отец семейства”, - внезапно посетила меня мысль. Привязаться к детям - это одно, а вот перевоплотиться в чью-то жену… Меня накрыл приступ паники, и я взялась за горло, оттянув шаль.

- Маам, - Колин потянул меня за руку, - вот дом мисс Моны.

Я выдохнула, и мы вошли во двор. На нас тут же кинулась с лаем собака - худая и грязная. Однако, с собаками я умела общаться.

Присев на корточки, я распахнула собакену обьятия.

- Краюха, иди сюда, Краюха, - собачий холодный нос ткнулся мне в щеку. Потом на меня взвалили лапы. А затем облизали глаза и рот.

- Тьфу, дурочка, - рассмеялась я.

Навстречу неслась хозяйка на коротеньких ножках.

- Хоуп! Оно кусается, Хоуп, осторожно!

Сначала я не поняла, кто Хоуп и кого предостерегала хозяйка. А потом вспомнила - Хоуп это я. Меня теперь зовут Хоуп.

А Хоуп означало “надежда”. Интересно складывалось - Вера в прошлой жизни, Надежда в этой…

Собака ластилась у моих ног, а я чуть распрямилась и смотрела на мисс Мону с холодной и приветливой улыбкой, одновременно поглаживая облезлую и худую собаку.

- Добрый день, мисс Мона! - поприветствовала я ее.

- Миссис Хоуп, ох, миссис Хоуп! - причитала соседка, пытаясь пнуть пса. Тот спрятался за меня и оскалил зубы. Рядом стоял Колин - с прямой спиной, ровный и спокойный.

Я вдруг ощутила прилив энергии, которая так нужна была мне в прошлом. Но и сейчас душевные силы оказались к месту.

- Здравствуйте, мисс Мона, - повторила я, - мы пришли за нашими вещами.

Мисс Мона засуетилась, глаза ее забегали.

- Да вы проходите, пошел вон! - без паузы прикрикнула она на собаку.

Я осмотрела нашу с Колином обувь - она была облеплена комьями грязи. Неудобно было тащить грязь в дом, и я покачала головой:

- Мы торопимся домой, там девочки одни…

В этот момент выполз мужичок, пошатываясь и протирая глаза. То ли спал, то ли пьян.

- Что ты приволоклась, шваль? Убирайся!

Колин дернулся из-за моего плеча, но я удержала его.

Мисс Мона, почувствовав поддержку суженого, подбоченилась и выпалила:

- Я кормила твоих детей две недели, пока ты валялась, богачка! Или кто ты теперь - нищебродка? Две недели! Ты мне еще должна осталась, да так уж и быть - прощу я тебе, ради сироток, - ее лицо неискренне сморщилось, и она нелепо закрыла лицо ладонью, внимательно глядя на меня сквозь пальцы - ждала реакции.

Набрав полные легкие воздуха, я выдохнула медленно. С моих губ готовы были сорваться гневные и резкие слова, возможно впервые в жизни.

Однако, для Колина это был бы очень плохой пример, поэтому я сдержалась. А вот проявить твердость было жизненно необходимо и я, внезапно обогнув хозяйку, двинулась быстрым шагом к дому.

- Куда собралась? - взвизгнула наша “добродетельница” и попыталась схватить меня за шаль. Мужичонка ее, несмотря на свою плюгавость, тоже засеменил к нам. Однако тут из-за моей спины выскочила собака и, преградив им дорогу, угрожающе зарычала. Видимо, ей доставалось от своих хозяев, и моя нехитрая ласка сделала ее моей защитницей.

Мы с Колином, который несмотря на скандальную ситуацию, ничуть не струхнул, а изо всех сил сохранял серьезность, хотя глаза его смеялись, зашли внутрь дома.

Я внимательно огляделась - обжито, уютно. Никаких сундуков видно не было. Мы с Колином переглянулись.

Пол был выскоблен почти добела, но стоять по-сиротски в дверях я не собиралась и мы пошли к столу, уселись на лавку.

- Мам, а что дальше? - спросил меня мальчишка, хикикая. - Вдруг она все равно не отдаст?

- Договоримся как-нибудь, - ответила я, прислушиваясь - с улицы доносилась перепалка и задорный собачий лай.

Наконец, шум поутих и послышались торопливые шаги. Миссис Мона шепталась с супругом - они, наверное, вырабатывали стратегию по спасению нашего имущества.

Войдя в дом, миссис Мона скользнула взглядом по оставленным нами следам и поджала губы. Я сняла шаль - мне стало жарко в хорошо натопленном доме. Ничего, скоро и в нашем будет тепло и чисто.

- Миссис Хоуп, - внезапно заискивающе проговорила она, - вы уж извините Дерека, после контузии так нехорош бывает, - она скорбно покачала головой. Я сделала вид, что пропустила мимо ушей ее оскорбления, сказанные на улице и поддакнула:

- Да-да, миссис Мона, понимаю. Так, что с нашими вещами?

Хозяйка дома затараторила:

- Так тяжело было, пока вы болели, мы сами крошечки подбираем, а тут троих пришлось кормить-поить каждый день. Им и похлебочку куриную, и яички, и молочко…

- Неправда! - порывисто вскочил Колин. - Что курам давали объедки, то и нам.

Я положила руку на его плечо и заставила сесть.

Колин сел, пробурчав:

- Мы не просили ничего, но зачем обманывать.

- Продолжайте, миссис Мона, - спокойно сказала я.

Ошибочно успокоенная моим ровным тоном, та зачастила радостно

- Вещички ваши продать пришлось, все до единой, - и развела руками, показывая, что душа и помыслы ее чисты. Глаза были, на удивление, честными.

- Я отдал вам оставшиеся деньги, - снова вскочил Колин, - чтобы мы не были вам должны! А про вещи я совсем забыл, - сник он, - не до того было…

Миссис Мона не ожидала, видимо, что я встану живая и что о вещах кто-нибудь вспомнит. Глаза ее забегали, то и дело останавливаясь на двери в чуланчик справа от нас.

- Вы, наверное, ошиблись, - мягко сказала я, однако в голосе моем звучала сталь, - подумайте хорошенько. Если все так, как говорит мой сын, мне придется обратиться… - тут я чуть было не замешкалась, но продолжила, не моргнув глазом, - обратиться к судебным приставам и тогда вас ожидают официальные разбирательства, и я уверена - всеобщее порицание.

Слушая меня, мисс Мона приоткрыла рот, пытаясь постигнуть смысл явно незнакомых ей слов. Наверное, они прозвучали внушительно. Я выразительно посмотрела на дверь чуланчика и перевела взгляд на хозяйку. Та молчала, совершенно растерявшись.

- Ладно, - поднялась я, - моим делом было вас предупредить. Пойдем, Колин.

Лицо миссис Моны приобрело не особенно симпатичный пунцовый оттенок.

Когда мы уже вышли за дверь, в спину нам прилетело хриплое:

- Обождите! Я, действительно, кое-что запамятовала! Остался сундучок ваш! Дерек! Дерек!

Я незаметно подмигнула Колину, а тот едва не прыснул от смеха.

Хозяин дома появился с хмурым выражением лица. Оттолкнув меня он прошел в дом и снова послышался шепот супругов, теперь уже истерический.

- Уууу! Глупая курица! - взбешенный голос Дерека не оставлял сомнений, что он бы на мой, в общем-то нехитрый развод не поддался бы. Но было поздно.

Злющий, как собака, он выскочил, зыркнув на нас, и пошел прочь от крыльца, а мы вернулись в дом. Лицо хозяйки было заплаканным. Что печалило ее в данный момент - потерянный для нее сундук или осознание того, что она опростоволосилась - мне было все равно.

- Спасибо, что вспомнили, - душевно проговорила я, - зачем нам всем какие-то неприятности, правда? Надеюсь, тележка у вас найдется? Мы тут же ее вернем вместе с ботинками и сапогами.

Колин хрюкнул у меня за плечом. Я с улыбкой повернулась к нему и сделала страшные глаза, затем снова посмотрела на миссис Мону.

- Кстати, миссис Мона, я пересмотрю вещи и, возможно, захочу кое-что обменять на яйца и молоко для детей. На первое время, разумеется. Если у вас есть лишние, конечно.

Миссис Мона скорбно кивнула и отправилась в чуланчик за сундуком.

Глава 7

- Мама, ты как так смогла? Ну как? - Колин подпрыгивал рядом со мной, везя тележку, нагруженную нашими добычами из леса и главным трофеем - сундуком с вещами.

Я сама не понимала, как. Мне просто нужно было вывезти эту ситуацию, начать выживать и помочь выжить этим детям. Ну и самой себе.

- Да не прыгай ты так, - посмеивалась я, впрочем, очень довольная собой.

Конечно, я понимала, что именно сподвигло меня к такой решительности. Вернее, кто.

Мне так хотелось потрепать мальчишку по его белокурым вихрам, что я и сделала.

Тележка, которую катил Колин, сделала зигзаг. Ласки он явно не ожидал.

Мы уже почти подошли к дому. Там в мутном окошке мелькала белая головенка - вторая причина моего практически геройства, а на крыльце, ежась и поджимая то одну босую ножку, то другую - третья.

- Марта, ты почему раздетая стынешь на крыльце! - крикнула я. - А ну, давай в дом!

Я помогла Колину втащить тележку в узкие ворота и немедленно кинулась загонять зареванную Марту домой.

- А п-почему вы так долгооо… - проревела девочка, икая. В сенях к нам тут же кинулась Мия, такая же зареванная.

Я принялась растирать заледеневшие руки и ноги Марты, одновременно сдирая с себя шаль, мысленно ругая себя за то, что мы так задержались. Колин втаскивал сундук и корзины.

- Поставь воду, пожалуйста, на огонь, да побольше, - попросила я его, - хотела вас вечером отмывать, но если сейчас Марту не согреть - она заболеет.

Мальчишка тревожно глянул на сестру, с грохотом кинул сундук на пол, схватил ведра и вылетел на улицу.

- Мам, мне не холодно! - завертелась Марта у меня в руках и с любопытством стала рваться к сундуку, - а что это такое?

Мия тоже живо оставила мои колени, в которых путалась, и первая подбежала к двери, где Колин оставил вещи. Слезы у обеих сестер мгновенно высохли, только подхлюпывать они еще продолжали.

- Марта, закутайся в шаль, и обе марш на кровать. С этим позже разберемся, - скомандовала я, и они обе, хихикая, побежали в комнату. Мартышки какие, - усмехнулась я про себя и стала подкладывать в печь дрова, чтобы огонь разгорелся жарче.

Отыскав веревку и простынь почти без дырок, я соорудила занавес, который должен был служить ширмой. Слава богу, корыто имелось в хозяйстве, и я принялась оттирать его ветошью.

Вода согрелась быстро, и первой мыться и греться отправилась замерзшая Марта.

Искупав девочек, я предложила Колину помыться в следующей порции горячей воды, но тот застенчиво покачал головой.

- Еще дров нужно натаскать, все равно испачкаюсь.

Я тоже решила отложить принятие спа-процедур на более позднее время - нужно было готовить обед.

Первым делом я рассортировала добытые нами лесные дары. Потушу сегодня древесные грибы и сделаю отвар шиповника, решила я.

Страшненькую вялую морковь я на кухне отыскала, также как и ужасающих размеров проросшую луковицу. Ну, почти отлично.

Очистив грибы, я нарезала и залила их кипятком. Через полчаса можно будет приступать, а пока что принялась чистить овощи.

Тушить пришлось на воде, но грибы пустили ароматный сок, и в доме запахло едой.

Помешивая ложкой грибное рагу, я понимала, что так мы долго не протянем. Детям нужен полноценный белок. Нужно было разобраться с вещами, отобрать кое-что для обмена на яйца, курятину и молоко. А потом придумать, как обходиться самим. Заводить хозяйство, кур. Попытаться сделать запруду в ручье и ловить рыбу. Каким-то образом зарабатывать деньги.

После обеда, который все слопали с таким же аппетитом, как и завтрак, девочки стали клевать носом, и я отправила их полежать. Вскоре они уснули.

- Колин, - негромко сказала я, - давай посмотрим, что в сундуке, - нужно будет что-то из этого… обменять на продукты.

Я густо покраснела, почувствовав, что сейчас распоряжаюсь чужими вещами. Выхода другого не было, но мне нужно было понять, что из содержимого является для этой семьи, возможно, неприкосновенной реликвией.

- Давай, - охотно кивнул мальчик, - и полез ковырять замок.

“Как он кидается делать любую работу, - подумала я удивленно. - А ведь вряд ли ему приходилось все это раньше делать - колоть дрова, таскать воду”.

И я снова провела рукой по его льняным, как у сестер, волосам. Колин поднял на меня взгляд и коротко улыбнулся, а потом снова сосредоточенно склонился над замком.

Наконец, ему удалось открыть его и мы склонились над содержимым. Женская одежда была вызывающе нарядной. Остальные нужно будет продать сразу. Причем сначала узнать, где можно будет это сделать подороже. Не миссис Моне, а, может, сдать в магазин готового платья за полцены - наряды все были новенькими. Видимо, куплены в последнее время. Во мне снова закипела злость, но сейчас она была бесполезной, и я абстрагировалась от нее, собравшись с мыслями.

Далее следовала детская одежда. Она была попроще, но добротная и на вид дорогая. Это следовало оставить полностью - на детях все горит, особенно в таких условиях, как здесь.

А вот дальше оказалось сложнее. Так. Корзинка для шитья, вернее для вышивания. Вряд ли миссис Хоуп проводила время за рукоделием. Наверное, это был обязательный атрибут леди в гостиной. Отобрав нитки и иголки для починки одежды, я отставила саму корзинку к платьям - туда же, на продажу.

Когда дошла очередь до шкатулки с побрякушками, я заколебалась. Их не продали вместе с домом и остальными драгоценностями, может, это было наследство девочек? Господи, как же трудно решить, в сущности ничего не зная о чужой семье. Пока что я нерешительно отставила шкатулку в третью сторону. Торопиться не стоило.

Колин ничего не сказал на это. Возможно решил, что я оставляю драгоценности себе и не удивился.

Серебряные столовые приборы отправились в горку для продажи без раздумий, оставила я пока что лишь три маленькие чашечки с выгравированными именами детей. Пусть пока полежат.

Открыв бархатный футляр, я обнаружила в нем небольшое очень красивое зеркальце в виде бабочки и гребень ему в пару. Вещицы были удивительно изящно сделаны и инкрустированы какими-то зелеными камешками. Конечно, продать, - мелькнула у меня мысль и я машинально поднесла зеркало к лицу, впервые увидев себя близко, ясно и четко.